Летопись Магдакары: Лоза и Спора

Глава 1. Кромка тумана

Глава 1. Кромка тумана

Рассвет окутал Зелёный Предел мягким утренним светом. Туман стелился по земле, ещё редкий и прозрачный, а холодная роса переливалась на листьях в лучах восходящего солнца. Молодой серебристо-белый лис Элвин крадучись шагал вдоль границы родного леса, обходя свой дозорный рубеж. Так начиналось почти каждое его утро с тех пор, как он вступил в Дозор Предела. Долг юного хранителя был прост — следить за порядком и помнить, что даже самый крепкий лес уязвим, если забыть о бдительности. Наставники часто повторяли: за границами Предела таится враг, затихший на десятки лет, но никогда не исчезнувший насовсем. Всё, что Элвин знал о внешнем мире, он почерпнул из учебников, легенд и рассказов старших. Зеленый Предел казался ему величественным и прекрасным, и всё же в каждом рассвете он чувствовал хрупкость этого спокойствия— как будто лес дышал настороженно вместе с ним.

Впрочем, каждое утро граница встречала его одинаково: запах влажной листвы, шорох просыпающихся крон, далекие перекрикивания птиц. Элвин старался идти неслышно, ступая мягкими лапами по покрытому мхом корню-гиганту, который служил природной тропой вдоль рубежа. Он чувствовал подушечками лап медленное ровное биение леса – дыхание Предела, как называли это старшие. С детства Элвин обладал талантом прислушиваться к лесу. Теперь же, выполняя обязанности разведчика, он полагался на этот дар: предания говорили, что земля и корни предупреждают внимательного дозорного о каждом нарушителе.

Сегодня, однако, утренний дозор шел иначе. Примерно на середине своего пути Элвин насторожился. Где-то впереди, правее по ходу патрульной тропы, дыхание леса дрогнуло. Лис остановился, прижав уши. Корни под лапами на миг будто передали ему судорожный вздох – едва уловимый сбой ритма. Элвин нахмурился, поводя пушистым хвостом по влажному воздуху. Он поднял голову, принюхиваясь. Казалось, откуда-то с границы донесло легкий запах сырости и тлена, словно земля вдруг оголилась под гниющей листвой. Туман впереди сгущался непривычно быстро, хотя ветра не было: молочно-белое облачко ползло навстречу лесному ветерку, вопреки естественному ходу вещей.

«Нарушение дыхания Предела…» – пронеслось в голове Элвина тревожной мыслью. Юный разведчик припомнил наставления: подобное происходит, только если границу пересекает чужак. Сердце учащенно забилось. Ветви деревьев вокруг него будто затаились, ожидая решения дозорного. Мирная рутина рассвета в одно мгновение сменилась напряженной настороженностью.

Элвин знал протокол наизусть. Сперва – подать сигнал тревоги. Лис огляделся и опустился к основанию ближайшего сторожевого дуба. Там, покрытый узорами рун, выступал из земли толстый корень – один из тех, что служили лесным форпостам природным резонатором. Элвин взмахнул лапой и со всей силы ударил подушечкой по корню, точно молоточком по камертону. Глухой, но мощный звук пробежал по корню, и дальше – по сети переплетенных корневищ, глубоко уходящих в чащу. Лис почувствовал, как древесные волокна передают тревожный сигнал, унося его к ближайшему заставному узлу. Форпост на границе Предела через считаные секунды узнает, что где-то здесь, на кромке тумана, появился нежданный гость.

Только выполнив долг – подняв тревогу, – Элвин двинулся вперед, туда, где клубился странный туман. Он крался, едва касаясь земли, сливаясь со стволами и кустами. Его белоснежная шерсть отливала серебром в призрачном утреннем свете, и молодой лис волновался, что светлая шкура может выдать его. Поэтому на ходу Элвин взмахнул хвостом, очертив плавный круг, и мир вокруг сразу потускнел, словно покрывшись тонкой дымкой. Всё приобрело приглушённые серые тона. Вместе с красками стих и сам звук: лесные голоса приглушились, шаги Элвина растворились, словно их поглотила мягкая завеса. Даже собственное дыхание казалось чужим, глухим, словно из-под воды. Это означало, что Вуаль сработала: чужой взгляд, слух и нюх теперь скользили мимо, не замечая его.

Чем ближе он подходил к таинственному туману, тем отчетливее становился запах плесени и сырости. Элвин сглотнул: воздух здесь напоминал о заброшенных болотинах за пределами леса, о гиблых пещерах, о местах, где животворная магия Лозы слабеет. Лис ощутил, как на загривке встает шёрстка. Он напряг слух. Тишина. Ни птичьего щебета, ни стрекота насекомых – лишь приглушенный шелест, словно деревья переговаривались невнятно, растерянно. Предел чувствовал чужака и пока не гневался, но колебался всё сильнее.

Элвин замедлил шаг и, прячась за стволами, осторожно заглянул в белесое марево. Туман тут стелился плотными клубами, не рассеиваясь, хотя солнце уже показалось над горизонтом. В центре этого тумана он наконец увидел фигуру чужака. Сердце ёкнуло: перед ним, пошатываясь, стояло неестественное существо, похожее на человека, но явно мертвец – кожа серо-зеленая, местами обнажающая поблескивающие подгнившие мышцы. На его шее и руках вырисовывались темные прожилки, словно по венам текла не кровь, а густая болотная жижа. Глаза чужака светились неподвижным изумрудным огнем. И все тело, одетое в остатки изорванных кожаных доспехов, чуть мерцало зеленоватым – признак скверной магии Споры. Элвин понял: перед ним Изумрудный Зомби, живой мертвец, порождение враждебной некромантии, о которых он слышал на занятиях и читал в учебниках.

В памяти лиса всплыло знакомое наставление — ровный голос учителя, повторявший наизусть строки из манускрипта: