Летучий мыш Уильям и глава преступного синдиката

1.

– За все твои злодеяния, – молвил грозный голос из пустоты, – ты, Уильям, будешь наказан и в наказание превращён в летучую мышь!

– В летучего мыша, – с косой ухмылкой поправил Уильям.

– Мышь, мыша! – вспылил грозный голос. – Какая разница! Главное сам факт.

Так и превратили ужасного злодея в жуткое крылатое существо, от которого, по идее, все должны были в панике шарахаться. Люди, дома и машины для Уильяма теперь стали огромными, а сам он – бесчеловечно маленьким. Маленьким и пронырливым.

И не сказать, чтобы он тяготился своей новой реальностью.

Похоже, он ею наслаждался.

***

На его счету было множество преступлений. Будучи человеком, Уильям без зазрения совести дурачил богачей, водил за нос владельцев заводов и фабрик, обирал алмазных королей, как липку, и был неуловим, хотя за ним активно охотились власти Европы и обеих Америк.

Крутые парни из спецслужб его так и не настигли. Зато, не исполнилось ему и тридцати лет, как его настигла небесная кара. Громоподобный голос с облаков посулил ему всяческие муки, однако в итоге всего-то обратил его нетопырем, полагая, что это послужит ему уроком и собьёт с него спесь.

Как же ошибался небесный голос! Ха-ха! Обретя новое обличье, летучий мыш Уильям по-настоящему вошёл в азарт. Отныне вершить свои злые делишки он будет ещё искуснее. Только вот помощника бы ему подходящего… Который лишних вопросов задавать не станет.

Где такого взять?

***

Соня была человеком с железными принципами и несокрушимой силой воли. Такой уж её воспитали.

Она ненавидела ложь во всех её проявлениях, мечтала о справедливости и, если бы ей пришлось выбирать между добром и злом, она несомненно выбрала бы добро. Такой её не воспитывали.

Соня росла не в семье. Её взрастила мафия. Отец, жестокий и непреклонный тиран, души в дочери не чаял и всячески потакал её капризам. Мать же, напротив, была мягкой, чувствительной. Она-то и заронила в душу Сони светлые семена.

Конкретно в этом отступничестве её не уличили, однако она провинилась на других фронтах, из-за чего её… Нет, не изгнали. Убили, перерезав горло, уничтожив труп так, чтобы ни единой улики не оставить.

В шесть лет Соня осталась без матери, под присмотром матёрых бандитов из шайки отца. С тех пор она тщательно скрывала все свои добрые намерения, пряча теплоту сердца за щитом ледяной неприступности.

Дополнением к её суровой русской красоте, как правило, шла бита. И пневматический пистолет. И баллончик с газом, от которого из глаз брызжут слёзы. И тугая плеть на поясе. Стоило ей пару раз огреть кого-нибудь этой плетью, как тот валился с ног и молил о пощаде.

Да и красотой своей она сражала наповал. Парни несведущие клеились к ней, как банные листы. И, как правило, получали в морду от какого-нибудь громилы из синдиката. Это в лучшем случае. В худшем останки самых непонятливых ухажёров находили в лесополосе (опознать их у следствия не было ни малейшей возможности).

***

Уильям не верил, что найдёт достойного компаньона в Англии, у себя на родине. За время, проведённое в человеческом теле, он многое повидал и успел понять. Здешним обитателям не хватало открытости, перчинки, внутреннего стержня. Они все, точно по единой методичке, справлялись, как у тебя дела, но в то же время совершенно не желали в них вникать. Это было голословное, притворное дружелюбие.

Европейцам Уильям тоже не особо доверял. Возможно, следовало поискать где-нибудь восточнее? Скажем, в сердце России.

Неведомый голос (наверняка тоже небесного происхождения) нашёптывал ему на ушко, что откладывать нельзя, что великие дела ждут и любовь всей жизни тоже ждёт. А имя у этой любви будет певучее и манящее, как дивный мираж.

Чтобы решиться на переезд в Россию из туманного Альбиона зимой, летучая мышь должна была быть психом и маньяком. Потому что это вам не перелёт бизнес-классом, где учтено любое пожелание клиента, а сумасшедшее, полное опасностей приключение. И неизвестно, выживешь ли ты вообще.

О чём Уильям только думал, когда покинул свои владения в разгар зимних холодов?! С чердака старинного особняка, где хранились все его награбленные сбережения, он сорвался в морозную полночь, обжигая крылья воздухом, и, миновав Биг-Бен, рванул к Ла-Маншу.

Безумная идея двигала им, когда он задумал пересечь пролив, схоронившись на пароходе. Ледяной ветер, брызги свинцовых волн, беспокойное небо над головой были для Уильяма хуже кошмара. Но спустя время у берегов Франции кошмар закончился.

Начались гастрономические соблазны и деревенские ужасы.