Лев и зимняя Роза

1. Розовая усталость 

Холод. Он был повсюду. Не просто новогодний, «атмосферный» холод, который должен был выглядеть на кадрах уютно. Нет. Это был пронизывающий, злой мороз, который заставлял зубы стучать и пробирался сквозь белоснежный пуховик, подаренный дорогим брендом ради рекламы среди подписчиков.

Я стояла на жалком пригорке за домом, который Артем с пафосом назвал «идеальной локацией для вайба». В руках у меня были древние, покосившиеся санки, веревка от которых больно впивалась в пальцы даже через тонкие кожаные перчатки. «Аксессуар, Рози, это аксессуар!» — кричал он, когда я попыталась выбросить их из кадра. И вот уже пятый дубль…

— Мотор! Рози, поехали! Смех, радость, детство, ха-ха-ха! — голос Артема привычно резал тишину заснеженной деревни.

Я оттолкнулась, санки скользнули вниз. Я изобразила на лице что-то среднее между восторгом и легкой боязнью высоты. Щеки задеревенели от постоянной улыбки. В животе ворочался тяжелый камень усталости.

— Стоп! — раздалось, когда я даже ещё не съехала до конца.

Артем уже бежал ко мне, размахивая планшетом.

— Опять этот взгляд! Куда ты смотришь? В камеру, блин, надо, в камеру! А не в снег под ногами! Ты же не дебит с кредитом сводишь, ты катаешься с горки! Еще раз давай, Рози, и чтоб с огоньком!

Я молча кивнула, поволокла санки наверх. «С огоньком». Где-то там, глубоко внутри, и правда что-то тлело. Но это был не огонек радости, а медленно догорающий фитиль, ведущий к пороховой бочке. И он становился короче с каждым дублем.

Чуть позже ко мне подвели лошадь. Большую такую, темно-коричневую, с грустными глазами. Ее привезли сюда специально, за полчаса до съемки. Она нервно переступала с ноги на ногу, пугаясь каждого резкого звука. Мне тоже хотелось переступать с ноги на ногу, но вместо этого мне выдали морковку.

— Подойди, покорми с руки, погладь. Умиление, единение с природой, вся эта фигня, — инструктировал Артем. — И не тряслись ты так, она не кусается.

Но я тряслась. Лошади красивые только на картинках, а в реальности она мне запросто копытом голову проломить может. Не умею я с лошадьми. Моя природа — это студия с софтбоксами и городской парк, а не эта огромная, пахнущая потом и сеном тварь. Я протянула руку. Лошадь резко дёрнула головой, выхватывая морковь губами, между которыми отчётливо были видны крупные желтоватые зубы. Я взвизгнула от неожиданности и отпрыгнула.

— Камера! Снимаем! Естественная реакция! — радостно завопил Артем.

Лошадь от его крика тоже дернулась и наложила вонючих «яблок», а команда захихикала. Мое лицо, искаженное испугом, было увековечено оператором и памятью помощников. Потом пришлось делать еще парочку нормальных дублей «умиления». «единения». Я гладила жесткую шерсть на шее, а внутри меня все выло. Я была клоуном в дорогой куртке.

После лошади пришел черед дров. Артем сверился с расписанием и деловито указал на охапку сырых, колючих поленьев.

— Их надо поднять и нести к той поленнице, да с таким видом, будто ты только что нарубила их своими ручками для милого рождественского камина. Хозяйка, понимаешь? Уютная такая вся, хозяйственная хозяюшка.

— В белом пуховике прям рубила? — Я скептически подняла бровь.

— Ага, — хохотнул Артём, — лакшери хозяюшка.

Поленья были тяжелые и грязные, а кора цепляла белую ткань на рукавах. Я видела все эти зацепки и грязные разводы и усиленно пыталась думать о мандаринах, как советовал Артем. Проблема была в том, что мандарины я уже ненавидела. А их липкий сладкий запах теперь навсегда будет ассоциироваться у меня только с этим адом сегодняшних съемок.

После каждого дубля Артем подлетал и совал мне под нос планшет с расписанием.

— Свет, Рози, свет! Солнце уже почти село! Быстрее надо!

Или:

— Больше энергии! Ты же спишь на ходу! Скоро же праздник, ё-моё!

И самое обидное:

— Взгляд у тебя, Рози, пустой, как у выпотрошенной рыбы! Наполни его смыслом! Думай о подарках! О любви! О чем угодно!

Я кивала. Кивала и думала, что мой взгляд – это и есть точное отражение моей внутреннего самообщущения. Пустота. Выпотрошенная рыба. Артем, как всегда, был прав в своей грубой, артемовской манере.

Когда мы закончили, я выдохнула, мечтая о спокойном вечере в номере местного отеля. И чтобы тишина, ванна с пеной и много горячего глинтвейна. Но нет. Артема напоследок «осенило», и он, сияя от собственной креативности, схватил меня за локоть и потащил к забору.

— Слу-у-ушай, Рози. Видишь сугроб? Пушистый, прямо как на открытке. Давай еще сделаем несколько кадров на фоне заката. Ты бежишь по улице, оглядываешься на нас, улыбаешься, потом — бац! — мило спотыкаешься и падаешь в него. Идеально! Естественно! Будто ты так радуешься зиме, что несешься сломя голову!

Я тупо посмотрела на сугроб. Он действительно был красивый. И высокий. А я уже промокла насквозь и чувствовала, как холод сковал ноги.

— Артем, я мокрая. Я замерзла. Давай сегодня уже без падений, а?

Мой голос прозвучал хрипло и слабо, почти умоляюще.

Его лицо помрачнело.

— Рози, не начинай. Это хайп! «Блогер упала в сугроб» — это же живенько, человечно! Все уже устали от гламурного глянца. Покажи, что ты живая, что с тобой можно вот так, по-простому! Один дубль, и все! Вся команда уже замерзла из-за твоих раскачек, не тяни!