Личная ведьма княжны

Глава 1. Княжна

Лес был сильно встревожен. Это чувствовалось по пугливым трелям птиц, по притаившимся
животным, по замершим деревьям, исчезнувшим насекомым, застывшим солнечным
зайчикам, дрожащим веточкам. Он будто ждал чего-то плохого...Очень плохого...
Похожее состояние у Леса бывает во время княжеской охоты, когда Князь со своей
многочисленной дружиной с громким гиканьем скачет на рысаках по лесу и ради забавы убивает
всех животных, какие попадутся им на их пути. Слава Велесу, такое происходит не часто.
Но сейчас что-то отличалось, будто происходило что-то такое, что Лесу не нравилось,
очень не нравилось, но прямого отношения к нему не имело, и в тоже время он хотел
вмешаться, помочь... Я поправила холщовый мешок со свежесобранными целебными
травами на поясе, взяла поудобнее плетеную корзину с ароматной спелой земляникой,
только что сорванной на цветущей поляне, и прислушалась. Вдалеке раздавались лязги
мячей, судя по всему с Княжьего тракта в районе старого моста. Наверное, опять Кузьма
со товарищи решили ограбить проезжих купцов. Совсем распоясались, окаянные! Но
нет...
Лес уже начинал волноваться и злиться, что я не понимала его. Ветка куста нетерпеливо шлепнула меня
по мягкому месту чуть пониже спины, подгоняя в сторону сражения.
-Иду я, иду...,- собственный голос прозвучал раскатом грома в лесной тишине. Невольно замерла, прислушиваясь не побеспокоила ли кого. Когда лес в таком состоянии, то лучше никого не встречать. Тем более Лешего. Уф! Вроде никто не услышал.

Заряна

Аккуратно крадучись через заросли кустов ольхи вышла к быстрой реке. На старом деревянном,
слегка покосившемся, мосту через реку Черную и вокруг него кипел бой. На самом мосту
стояла богато украшенная резьбой и позолотой крытая повозка, нагруженная сундуками.
Защищавшие повозку воины были одеты в добротные яркие красные кафтаны, оружие их
было не самым дешёвым. Явно дороже мечей охранников нашего каторжного поселения.
Нападавшие одеты были в какое-то рванье, маскируясь под разбойников, но их движения
выдавали бывалых воинов, может быть даже дружинников, но никак не каторжных
бандитов. Нет, это был точно не Кузьма...
Притаившись в кустах дикой ежевики с любопытством наблюдала за развернувшимся
передо мной боем, изредка срывая ягоды с веточек. Нападавших было значительно
больше, и я не сомневалась, чем все закончится. Но было очень интересно следить за
сражением настоящих опытных воинов, за их отточенными длительными тренировками
плавными движениями. Это не наши горе-охранники, которые мечом рубят, как траву
косят. Да и вообще у нас развлечений нет, а тут происходит что-то очень странное и
необычное. И Лес опять же просил помочь. Только кому я пока не поняла. Я совершенно
не боялась, что меня увидят. Лес скрывал меня.
В пылу битвы никто из сражавшихся не заметил, что лошади, запряженные в повозку и
лишившиеся возничего, очень испуганы. Их страх липко разползался по лесу и уже
достиг меня. Чей-то резкий крик стал последней каплей, и животные рванули вперёд,
таща за собой тяжёлую повозку. Колесо неудачно попало в расщелину между брёвен
моста, кибитка накренилась, и, ломая подгнившие перила, вместе с лошадьми упала
прямо в реку Черную. Раздался громкий женский крик. В этом месте река глубока, и
течение сильное, поэтому коляску стало уносить течением. Всё произошло за считанные
секунды, и на мосту никто не успел среагировать. Своим ведьминым чутьем я поняла,
что Лес хочет, чтобы я спасла того, кто находится внутри повозки. Попросила реку
ускориться, вода закружила и коляску стало стремительно уносить вниз по течению.

Через заросли рванула за ней. Времени мало. Сейчас нападавшие добьют остатки
дружины и ринутся на поиски кибитки. На излучине реки экипаж вынесло на берег.
Лошади, запутавшиеся в сбруе, беспокойно ржали рядом. Времени им помочь не было, хотя сердце кровью обливалось. Я бы скорее помогла лошадям, не очень люблю людей.
Повозка лежала на боку, так что пробраться внутрь можно было лишь сверху. Что я и
сделала. Быстро по вырезанным украшениям, как по лестнице, забралась на верх и
рванула со всей своей силы дверцу. Туго, но створка поддалась. Внутри оказалась очень
красивая и богато одетая девушка. Она была без сознания. Одежда её была мокрая. Лоб её был в крови. Красные
капли стекали вниз по лицу. Толстая длинная русая коса растрепалась, красивый
украшенный жемчугом и лентами кокошник соскользнул с головы и болтался на косе. Я
спрыгнула внутрь и огляделась. На верх её поднять сил у меня не хватит. Что же делать?
Как ее вытащить? На задней стенке повозки было оконце закрытое чем-то тонким и
прозрачным...Как же это называется? Ста ... Сти... Сте...стекло.. У нас в посёлке такого
отродясь не было, окна закрывали бычьим пузырем, но ведьма Ярославна, которая жила
в столице княжества, Красногорье до того как попала к нам, рассказывала про чудесные
диковинки - хрупкие просвечивающие стекла на окнах бояр и князя. Ногой я выбила это ...
стекло, оно звонко рассыпалось от удара на мелкие блестящие осколки. Мимолетно
заметила, как солнечные лучи всеми цветами радуги заиграли в осколках. Благо была не
босиком, на мне были добротные хромовые сапоги, снятые с проезжего купца Кузьмой и
честно выменянные мной на кровоостанавливающую травку.
Сапоги были немного великоваты, но практически новенькие, а портянки спасали
положение. Обычно летом по лесу я ходила босой, но сапоги только недавно стали моими и выше моих
сил было с ними расстаться. Я подтащила девицу к окну. Выбила рукой оставшиеся
осколки, чудом не поранившись. Девушка оказалась крупнее меня и тяжелее. Наполовину
просунула ее в проем, а сама, подтянувшись на руках, вылезла через дверь вверху.
Прислушалась. Вдалеке слышался глухой топот копыт. Повозку уже ищут. Лес должен
немного задержать преследователей. Подхватила девицу подмышки и потянула на себя.
Она за что-то зацепилась внутри повозки и упорно не желала выбираться из ловушки.
Пришлось упереться ногами в стенку кибитки и тянуть на себя. Начала нервничать, вдруг
не успею. Звуки неумолимо приближались. Уже стала различать и людские голоса. Что-то
хрустнуло, и мы с красавицей улетели на землю, причём девица упала прямо на меня,
придавив своим весом, аж дыхание перехватило. Взволнованное ржание лошадей
раздалось совсем близко. Выбравшись из- под бессознательно тела и опять подхватив
девицу подмышки, потащила её в кусты дикого шиповника, выпуская всю свою силу для
отвода глаз. Даже если в отряде есть колдун, он нас не увидит, не почует. Не ощущают
они ведьминскую силу, потому и боятся, ненавидят, истребляют. А я сильная ведьма.
Матушка всегда с гордостью это отмечает. Посильнее её буду, и это я даже в полную
силу ещё не вступила. Правда, не все ещё умею, но то дело наживное.
Только мы укрылись в кустах, как нападавшие показались на берегу реки.
Сердце колотилось как у кролика, и кровь бухала в висках, вызывая неприятные
ощущения, руки похолодели. С каким-то странным чувством в виде помеси страха и
любопытства , я следила за воинами. Да, не ошиблась, дорогое оружие, булатные мечи,
с искусной магической резьбой на рукоятках, а у главаря их, так и вовсе с красным
камнем. Я не знаю как он называется, но знаю, что он очень и очень дорогой и редкий.
Красивый меч, заговоренный. С небольшой царапиной на резьбе, изображавшей дракона.

Глава 2. По лесу в Красногорье

На другой день я усиленно изображала из себя заболевшую перед воеводой Спиридоном,
которому опять притащила из леса свежей земляники. Кашляла, шмыгала носом, чихала.
Воевода не утерпел и погнал меня вон со словами, чтобы пока не выздоровею не
показывалась перед его светлыми очами. Спиридон мне не нравился, толстый, с маслянистыми глазками, он всегда казался ненастоящим. Себя он очень любил и боялся заразиться нашими северными болячками. Говорили, что сослали его к нам за казнокрадство, и что он валялся в ногах у Князя, лишь бы на рудниках его главным не назначили. Суровые у нас края, и люд лихой. Но Князь был неприклонен. Не знаю, почему Спиридон считал свою работу у нас наказанием. Я бы с удовольствием жила в таком тереме как у него, и чтобы мне землянику по утрам носили.

Ночью, когда стемнело, мы привели все еще слабую княжну в нашу хижину, уложили на мою лежанку,
накрыли тряпьем. Цвет волос у нас в сумраке хижины похож, так что будет пока Любава
меня болеющую изображать, да и сама отлежится, долечится.
Княжна вручила мне свой золотой перстенек с княжеским знаком с красивым голубым камнем.
Этот перстенек пропускает везде в нашем княжестве, и через колдовской барьер,
окружающий наше поселение пропустит. Колечко я повесила на шнурок на шею.
Уже поздно ночью я выбралась в лес, громко свистнула и через некоторое время
услышала хруст веток. Из ночного тумана и тьмы ко мне выплыл мой друг Ивушка.
Высокий, статный, сильный, красивый, умный, добрый. Самый лучший! С большими
ветвистыми рогами, мягкой шерстью и длинными ногами. И самое главное достоинство
Ивушки - то что он лось, а не человек. Самый настоящий лось.
Несколько зим назад я выходила лосенка, оставшегося без мамы после княжеской охоты,
с тех пор мы и дружим.
-Ивушка! – бросилась я обнимать лося.- Миленький! Не в службу, а в дружбу, помоги
добраться до Красногорья.
Лось потерся мордой о руку, требуя морковки, которую очень любил.
-Ах ты, моя дурашка!- воскликнула и протянула лосю большую сладкую морковку, честно
стащенную сегодня утром на кухне Спиридона.
Ивушка издал довольное бурчание, и немного боднул меня лбом, припадая на передние
ноги. Мол, садись уже давай. Прихватив Ивушку за холку, легко вспрыгнула ему на спину.
Ивушка выпрямился и зашагал в нужную сторону. Шли мы исключительно лесом, по зарослям и звериным тропам, даже
не подходя близко к тракту, огибая сёла. Колдовской барьер, отгораживающий рудники от внешнего
мира, преодолели благодаря Любавиному кольцу. Я видела светящиеся голубоватые потоки силы и высокую
колдовскую ограду. Но перстенек вспыхнул ярким белым светом и мы прошли
сквозь заслон, как нож сквозь масло.

Долго ли коротко ли, а проехали мы ночь, день, и ещё ночь, как я почувствовала, что
нужна кому-то моя помощь. Лес тоже беспокоился, звал меня, подгонял. Вышли мы из
зарослей на красивую солнечную лесную полянку, с сочной бархатистой зелёной травкой, а посреди
этой полянки сидел старичок-боровичок с пушистой белой бородой в красной шляпке-
мухоморе и баюкал ногу, тихо постанывая от боли. Приглядевшись, я заметила, что нога
его попала в капкан, да не простой, а противомагический, поставленный чтобы поймать
кого-то из лесной нечисти. У нас, в каторжном поселении из такого металла делали
кандалы на провинившихся ведьм. Ярость закипела во мне. Нельзя обижать лесных
обитателей! Живо спрыгнула с Ивушки и поспешила на помощь.
-Здравствуй, дедушка! Позволь мне помочь тебе?
-О, красна -девица! Помоги мне, а я тебе твою судьбу расскажу.
Я улыбнулась. Боровики они такие...хитрые, но и отблагодарить за помощь могут хорошо. Совет дать, предостеречь.

Подошла поближе, потрогала капкан. Правда, антимагический. Ведьминской силой не
откроешь. Тогда пошла искать прочную палку, наконец нашла толстую дубовую ветку, вставила
между зубьми капкана, и надавила, что есть мочи, чуть ли не повисла на ветке, пытаясь разжать створки. Капкан
скрипнул и нехотя поддался. Старичок- боровичок был свободен. Я, вспомнив
матушкины уроки, подлечила чуть-чуть ногу лесному жителю. Благо кость была цела,
зубья капкана повредили только мышцы.
-Кто же это вас так дедушка?- с участием спросила я.
Старичок лишь покачал головой в своей красивой красной мухоморной шапочке.
-Плохие дела творятся в нашем княжестве, девонька, очень плохие...
Старичок опять покачал головой, из-за чего его яркая красная шапочка смешно
затряслась, но мне смешно не было. Плохие предчувствия холодным страхом свели
внутренности.
-Много нашего брата пропадать стало из лесов, одним утром лешего не докличешься,
другим – кикимору или там, русалку, а теперь и за боровиков взялись.
-А кто..., -голос мой дрогнул, - кто бы это мог быть? – во рту стало сразу сухо.- Кто всех
изводит? Не знаете?

Так ведь и до ведьм доберутся. За матушку стало страшно.
Старичок горестно вздохнул:
- Сие мне не ведомо. А тебе, Заряна, без надобности ехать в Красногорье. Разобьешь ты
себе там сердце, внученька. Много напастей и опасностей тебя там ждет. Но самое плохое, пустишь зло в свое сердце, и только тебе решать какую дорожку ты выберешь: светлую или тёмную. Смотри, не ошибись, Заряна.
То что боровик знал моё имя удивления не вызвало. Боровики много знают, будущее
видят.
-Не могу не ехать дедушка, матушку мою с каторги надобно увозить. В лес ей нужно,
подальше от рудников. Совсем плоха она стала. Одна надежда на милость князя.
-Имей в виду, Заряна, я твой должник, когда будет помощь нужна, кликнешь. А она тебе пригодится.
Распрощались мы со стариком, запрыгнула я на Ивушку, обернулась, а старика-боровика
уже и след простыл с поляны, даже травинка не шелохнулась, как будто привиделся он мне. Почесала моего лося за ушком, и побрели мы дальше, в
сторону городища. Ещё несколько дней мы плелись по дремучим зарослям, где ни одна
лошадь не пройдет, не проскачет, а потом лес стал светлеть, редеть и вышли мы из
чащобы на опушку. Тут я и рассталась с Ивушкой, нельзя лосю в город, живо рога спилят, шкуру
обдерут, мясо съедят. Попрощались мы, чмокнула друга в холодный нос и строго
настрого наказала идти обратно к нашему поселению. Когда волю дадут нам с матушкой,
заберём Ивушку и уйдём в такие чащобы, где никто нас никогда не найдёт, ни один охотник.
Ивушка щекотно лизнул мою щеку на прощание и скрылся среди деревьев, как будто и не
стоял сейчас тут рядом. Вышла на дорогу и отправилась через поле к городищу. Никогда
кроме каторжного поселения и Леса нигде не была, и сейчас ехала – все сёла объезжала,
а тут целый город, столица нашего княжества. В полях работали люди, много людей, но
на меня они внимания не обращали, сколько тут таких в столицу каждый день ходит. Пахали, боронили землю под палящим солнцем. Тяжёл ты, крестьянский труд. Это не в прохладном тереме сидеть.
Солнце палило нещадно, поэтому когда увидела на холме Красногорье, то подумала
сначала, что голову-то мне напекло.

Глава 3. В княжьих палатах

Огромные крепкие дубовые ворота в город были открыты. Толпа людей на
лошадях, телегах, повозках, бричках или пешком шла в город, столько же и выходило. Веселый гомон стоял вокруг. Люди смеялись, шутили, некоторые пели песни. Как узнала потом, то был
торговый день, или яр-мар-ка, и из окрестных сел народ приходил покупать, продавать и обменивать свой товар, а еще веселиться. Ладони от
страха вспотели. Никогда не видела столько людей. Слава Ладе, на меня внимания никто не
обращал, поэтому я смогла успокоиться. Хотя сердце глухо билось о ребра. Вместе с толпой людей я добралась до торговой площади, а там за медную полушку, которую дала мне Любава, купила калач. И
заодно спросила у мальчишки, торговавшего баранками, где находится княжий терем.
Малец хитро прищурил свои наглые голубые глазищи:
-А чой-то тебе надо княжий терем?
- Да говорят красив он, а я издалека пришла. Любопытно мне. Посмотреть хочу.
Мальчишка окинул меня изучающим взглядом и, видимо, пришёл к выводу, что я угрозу князю не несу.
-Иди тудой,- махнул он рукой в сторону широкой улицы, - немного пройдёшь, там
площадь...Красная... на ней и княжий двор.
И я пошла в сторону, указанную продавцом калачей на ходу доедая лакомство. Вкусно,
но у нашей Ярославны вкуснее выходят. Она ж ведьминскую силу вкладывает в свои
баранки, булочки и пирожки.
Красная площадь оказалась больше торговой, но она была пустой. Только посередине
высилось лобное место, да по краям стояли деревянные резные терема, один краше
другого. Скорее всего знатных бояр. На траве в тени от частокола княжеского двора паслась коза. К забору я и отправилась. У ворот стояли вооружённые до зубов дружинники. Огромные, косая
сажень в плечах, рослые, крепкие. Никак богатыри! Самые настоящие! В шишаках,
кольчуге, с булатными мечами, а один с булавой. В красивых вышитых рубахах и
окладистыми русыми бородами. Я стала перед ними не в силах отвести взгляд, даже
жевать калач перестала, только глазами хлопала. Каких только у нас историй и былин не
рассказывали про богатырей, про их удаль молодецкую, про подвиги геройские, про силушку богатырскую.

Один из стражей обратил на
меня внимание:
- Что тебе надобно, девонька?
От неожиданности я растерялась. Он спросил у МЕНЯ? Я привыкла быть незаметной. В посёлке особо ни с кем не разговаривала, предпочитала слушать.
-Мне...мне ...князя надо...- проблеяла я , что та коза, пасшаяся у забора.
Второй богатырь сурово свёл густые брови к переносице:
- Иди отсюда девонька, не смеши.
Я немного осмелела:
- Но мне правда очень нужно к князю! У меня...- но договорить мне не дали.
- Иди отсюда, пока дубиной не отходил, Князь таких замарашек не принимает!- даже замахнулся.
Я ловко отскочила и от злости показала язык. Вот тебе и богатырь. Не люблю людей! И как теперь попасть к князю и рассказать про Любаву? От греха подальше отошла от стражей. А что если перелезть? В задумчивости пошла вдоль забора сначала в одну сторону, потом в другую.
Все это время стражи не сводили с меня глаз. С одного края росла раскидистая яблоня и ветви её
доходили до самого верха ограды, а с той стороны, внутри, была какая-то постройка, то
есть с ветвей можно было спрыгнуть на крышу. Но богатыри очень зорко за мной следили, сразу лезть нельзя. Я отправилась на торговую площадь и купила ещё один засахаренный калач, запила квасом, и пошла искать ход на боковую улочку, которая как раз и вела к яблоне у забора. Побродила немного, даже заблудилась. Как раз начало смеркаться, как
я вышла на нужное мне место. Выпустила свою силу, навела чары сокрытия и очень тихо и
аккуратно полезла на дерево. Ветки росли удобно, лезть было легко, как по лестнице. До верха добралась быстро, только там , ближе к забору ветки были тоненькие. Опасно. Могут не выдержать. Но я рискнула , и это же надо, чтобы в самый последний миг, когда я готовилась уже прыгнуть, ветка подо мной сломалась с громким треском. Я потеряла равновесие и стала падать, сокрытие я не удержала, зато руками успела ухватиться за верх забора. Стражи меня увидели и бросились ко мне. Я
успела подтянуться и закинуть одну ногу на забор, когда один из богатырей схватил меня за вторую
ногу. Слава Ладе, что за сапог! Он потянул сапог на себя, надеясь стянуть меня с забора. Только обувка моя была мне велика, поэтому мой чудесный крепкий сапожок остался в руках стража. Я с огромным сожалением проводила взглядом свою обувь и спрыгнула на крышу постройки уже по другую сторону забора. С тоской подумала, что новые сапоги у меня если и будут, то не скоро. Во дворе уже поднялся шум, но я надеялась успеть заскочить на
крыльцо княжеского терема. Со всей своей скоростью пробежала по крыше и спрыгнула
на земь. Даже приземлилась удачно. Уже припустила к крыльцу, как что-то не пустило меня и дернуло за ворот рубашки назад. Кто-то схватил меня за шиворот! Как он успел? Там же никого не было! Я
это видела!
-Куда собралась?- звонкий молодой голос весело спросил меня. Я подняла взгляд и
столкнулась с ясными серыми насмешливыми глазами под веером густых длинных ресниц.
Ух как я разозлилась! Еле-еле силу удержала. Нельзя, иначе век свободы не видать! Запрещено ведьмам колдовать.
-К князю Игорю, - и пока меня не перебили быстро добавила,- я от княжны Любавы! У меня её кольцо! – я дернула за шнурок и достала из-под рубахи Любавин перстенек с голубым камнем.
Мигом смех пропал из серых глаз, они сделались очень серьёзными.
-Пойдём, - и меня потащили на крыльцо, все так же за шиворот. Рубаха сдавила горло.
-Мне больно!- пискнула я тоненьким голоском.
Тогда мой пленитель схватил меня под руку и буквально поволок в терем. Внутри оказалось темно, хоть глаз выколи, но меня уверенно тянули куда-то вперёд.
-Святобор, где Князь? – гремел надо мной все тот же молодой голос.
-В Белых палатах,- пробасил откуда-то из темноты в ответ.
Резко перед самым носом распахнулись двери и меня втолкнули в ярко освещенную комнату. Свет ослепил, и я часто заморгала смаргивая слезы.
Первым делом я увидела князя Игоря. Он сидел на красивом деревянном резном стуле, украшенном позолотой, в богатом красном кафтане вышитом золотой нитью, в сафьяновых сапогах, на голове – тонкий золотой княжеский венец с каменьями. Длинные русые волосы волнистыми локонами падали на плечи. Пронзительный взгляд голубых глаз пригвоздил меня к полу. Вот смотришь на него и понимаешь, что этого человека злить ни в коем
случае нельзя. Страшно... И очень опасно...

Глава 4. Путь обратно

Ратмир на этот раз аккуратно взял меня под локоток и повёл из палат через другой коридор, освещенный какими-то колдовскими штуками.
-Как же тебя зовут, ведьмочка?- как-то по-доброму спросил он.
Отвечать не хотелось, шея ещё болела после того, как он тащил меня за шиворот. Поэтому я промолчала. Не к чему ему моё имя.
-Не хочешь говорить?- не зло усмехнулся он.
Ишь какой болтливый. Я отвернулась к противоположной стене, но чувствовала затылком
его взгляд. Он буквально прожигал на мне дыру. Неприятное чувство. Не выдержав огрызнулась:
-Чего уставился? На мне узоров нет, и цветы не растут.
А он по-простому улыбнулся, так что видно сразу стали все его белые зубы:
-Никогда раньше ведьм не видел.
Ещё бы! Вы ведь, люди и колдуны, руку приложили к тому, что нас сейчас днем с огнём не
найдёшь, если только на рудниках. Но, конечно, я этого не сказала. Чревато... А то отменит князь помилование.
Зло посмотрела на него:
-Не боишься, что проклятие нашлю на тебя? Или сердце вырву? Говорят, ведьмы любят сердца у молодых парней вырывать и есть потом.
Этот наглец усмехнулся:
-Нет, ты – добрая. Злая не стала бы Любаву спасать и укрывать от напавших, рискуя собой. Да и справлюсь я с тобой в два счёта.
В серых глазах плескался смех. В раздражении я поджала губы отвернулась. Возмущение пылало во мне, но я благоразумно промолчала. Жизнь на каторге причина, что смолчишь -целее будешь. Ратмир привёл меня на княжескую кухню, распахнул дверь и распорядился:
-Тетка Лукерья! Князь велел девчонку, накормить, отмыть, одежду поприличнее выдать и спать уложить.
Работники кухни как раз ужинали, все сидели за широким дубовым столом на лавках и
ели что-то очень вкусное, судя по запаху. У меня потекли слюнки, всю дорогу в лесу я питалась ягодами да кореньями. Только сегодня съела два калача. Сразу же откликнулась высокая, немолодая уже женщина с вытянутым строгим лицом. Она окинула меня изучающим цепким взглядом и невольно поморщилась. Ну да, после дороги, я была
не самой чистой и аккуратной. К тому же перед путешествием я старательнее, чем
обычно, измазала свою физиономию сажей. Боюсь даже представить, как сейчас выгляжу. Да и отсутствие сапога серьёзность виду не придавала.
-Архип, - зычным голосом приказала тётка Лукерья,- иди растопи баню для нашей ...гостьи,- и себе под нос пробурчала, но так, чтобы я слышала,- тут тереть не перетереть.
-Как тебя звать-то?- чуть громче спросила она.
-Заряна.
-Зорька, значит.
-Заряна, - упрямо замотала я головой,- Зорька в поле траву жует.
Тётка Лукерья одобрительно усмехнулась:
-Ишь ты, с характером!
Я даже не заметила как ушёл Ратмир. А Лукерья распорядилась:

-Глаша, тарелку и ложку Заряне, - а потом уже мне приказала,- садись, чумазая.

Меня усадили за стол вместе со всеми, в деревянную тарелку налили наваристой вкуснейшей ароматной похлебки и дали большой ломоть свежего хлеба с хрустящей корочкой. Уговаривать меня не пришлось, и моя ложка застучала с невероятной скоростью. Было странно сидеть за столом с таким большим количеством людей, и при этом никто меня не
боялся, они ведь не знали, что я ведьма.
После тётка Лукерья отвела меня в баню в княжеском дворе. Там уже стояла большая
бадья с горячей водой. Не смотря на мои протесты и стеснение тетка Лукерья и Глаша запихнули меня в бадью и стали тереть щетками, промывать волосы, расчесывать и распутывать их частым
гребнем. Было больно. Я морщилась и шипела. Хотелось сказать им, что сейчас прокляну их. Еле сдержалась. Кожу мою натерли до розового цвета молочного поросёнка, выдрали пару клоков волос и, слава Ладе, отстали. Тётка Лукерья удовлетворенно кивнула, оценивая результат своей работы. Потом она выдала мне белую длинную льняную рубаху, плащ и сафьяновые сапоги! Настоящие сафьяновые сапоги! Совершенно новые, ярко-красные с красивой вышивкой, приятно пахнущие кожей, мягкие, и абсолютно по размеру, будто шили по моей ноге. Я даже обувать их не хотела, жалко ведь. Но тётка Лукерья была неумолима и не позволила идти босой.
Она отвела меня в маленькую тёмную горницу под самой крышей, где мне уже постелили на большой лавке настоящие подушку и перину! Аккуратно потрогала рукой, примяла, постучала. Какие мягкие! Воздушные!

Кроме скамьи, в комнате был ещё сундук, на котором ровной стопкой лежала чистая одежда.
-Это тебе, - кивнула добродушно усмехаясь моему восхищению Лукерья, - и мешок в дорогу. А теперь спи, завтра рано поедете.
И она вышла, прикрыв за собой дверь. А я только положила голову на подушку, так сразу и заснула.
Утром меня растолкала та же тетка Лукерья. В маленьком оконце только-только разгорался рассвет. А на мягкой перине и подушке так сладко спалось.
-Вставай, Заряна. Я тебе поесть принесла.
Я с трудом разлепила глаза. После сытного ужина и бани с горячей водой меня вчера вечером сильно разморило.
На маленьком столике лежали ломоть хлеба, кусок сыра и вяленое мясо, рядом в кружке дымился ягодный взвар.
Я съела все быстро до последней крошки, не известно, когда удастся поесть в следующий раз.
Лукерья внимательно за мной следила,в её глазах мелькало, что-то такое, что разобрать я не могла, то ли страх, тот ли удивление, то ли благодарность. Я не могла понять её чувств. Вдруг женщина промолвила:
-Спасибо тебе, ведьма, за нашу Любаву.
И тут все стало на свои места. Сказали ей, кто я, боится теперь...
И тут же Лукерья решительно добавила:
-Ты Ратмиру-то голову не кружи, хороший он парень, не порти ему жизнь. Я-то знаю, как вы, ведьмы, можете любовь внушить , а он потом от тоски помрёт.
Я лишь фыркнула:
-Сдался мне ваш Ратмир.
Но женщина лишь укоризненно покачала головой, указала на одежду и велела одеваться.
Я посмотрела на стопку одежды, перебрала её и быстро сложила в мешок, то что не планировала одевать. Мне выдали несколько красивых, расшитых рубашек, два сарафана, несколько нательных рубах. Сейчас же я надела длинную рубаху и штаны, подпоясалась расшитым поясом, волосы заплела в косу и повязала ленту. В последнюю
очередь натянула сапоги, любуясь их красным, ярким цветом и замысловатым узором.

Глава 5. Мавка и другая нечисть

Два дня мы ехали без всяких событий. Селения старались объезжать, спали в лесу. Днём
я, как обычно, одна плелась в конце отряда, вечером Ратмир учил меня стрелять из лука.
Вечером пятого дня мы остановились на привал у озера. Оно мне сразу как-то не
понравилось, почуяла я лесную нечисть. Но богатыри были сильными колдунами,
поэтому я решила свое мнение не высказывать, себе дороже. Пусть сами разбираются.
Ночью меня растолкал Ратмир, за день умаялась и я спала очень крепко.
-Заряна, вставай скорее! Беда!
Стоило мне только смахнуть сонную хмарь, как я поняла в чем дело, так как до слуха
донеслось завораживающее пение. Голос манил, ласкал, нежил, обещал неслыханные
удовольствия и куда-то звал. Сопротивляться этому было очень сложно. Песня звенела
колокольчиками и первой капелью, в ней слышались и звуки утренних трелей соловья, и
девичий сладкий голосок.
Луна, отражаясь в воде, создавала множество ярких и причудливых бликов, которые играли на поверхности озера. Они напоминали маленькие звезды, которые таинственно мерцали на водной глади. Темные деревья, словно стражи, стояли на берегу озера. На камне посреди этого серебряного разлива сидела мавка. Чешуя ее хвоста и зеленоватые волосы загадочно сияли в потустороннем лунном свете. Она пела свою
заколдованную песню, а дружинники шли на её зов. Кто-то зашёл уже в воду по шею, кто-
то по пояс. Их глаза остекленели, для них не существовало ничего кроме мавки и её
дивного пения. Ратмир правильно сделал, что разбудил меня.

Только я могла помочь. На странность того, что пение мавки не действует на парня, я не обратила тогда внимания.
В два счета я подлетела к озеру и забежала по колено в прохладную воду.
-Не смей!- громко выкрикнула.
Мавка подняла на меня свои водянистые глаза. Её зеленоватые волосы крупными
локонами рассыпались по плечам, за ухо она вставила цветок белой кувшинки, тонкие
правильные черты лица делали из неё настоящую красавицу.
-Это моя добыча,- сказала я этой наглой нечисти,- ты знаешь лесной закон.
Мавка петь перестала, капризно изогнула полные бескровные губы и ответила:
- Ну что тебе стоит, ведьма? Поделись добычей? Зачем тебе столько, - она облизнулась,-
красавцев? Отдай мне...А лучше не дружинников, а того парнишку на берегу,- нахалка приосанилась выставив полную красивую грудь на всеобщее обозрение,- приглянулся он мне.
Ратмир было дернулся, выхватывая меч, но я остановила его взмахом руки, давая понять, чтобы он не лез. Краем глаза заметила, что богатыри пришли в себя, и в недоумении оглядывались, соображая как они очутились в озере.
-Приглянулся ли, нет ли, но добыча моя. Ты знаешь лесной закон – «чужую добычу не
трогать», али позвать Лешего?
Мавка мазнула по мне ненавидящим взглядом и обратилась к Ратмиру, призывно
покачивая голой грудью:
- Иди ко мне, я подарю тебе неслыханное удовольствие.

Парень смутился, и даже в ночной темноте было видно, что он покраснел как маков цвет.
Я же начинала злиться, бесстыжая мавка никак не желала сдаваться. Уж Ратмира я ей не
уступлю, мне тогда помилования не видать как своих ушей, если позволю мавке сожрать молочного брата княжны. Тучи стали наползать на луну, подул сильный ветер, вода в озере пошла волнами. Сила моя была недовольна.

Почувствовала это и мавка. У неё то силы нет, только дивный голосок да красота.
Она оскалилась, выставляя на обозрение ряд острых мелких зубов, сразу превращаясь в
чудовище. Волна захлестнула её камень, брызгами ударяя в лицо наглую рыбёшку.
-Убирай плавники свои загребущие по добру по здорову, иначе от озера твоего ничего не
останется,- терпение моё закончилось.
Дружинники как раз вышли из воды, и огромные волны поднялись над только что тихой и
ровной поверхностью озера. Задул сильный ветер, пригибая деревья к земле, тучи сгустились на небе.
Мавка оскалилась ещё раз, но с камня спрыгнула и ушла вглубь озера. Я выиграла эту
битву, но мавка стала моим врагом. Они очень злопамятны и мстительны. Но не отдавать же ей моих спутников на растерзание?
На берегу меня уже ждали дружинники во главе со Святополком.
-Ты спасла нас, ведьма, - впервые за наше путешествие заговорил со мной воевода.-
Благодарность тебе от нас, и долг жизни теперь за нами.
Совсем не понимала, что это за долг жизни такой, как мне себя повести и что сказать. Поэтому просто уставилась на богатырей и хлопала глазами. Откуда ни возьмись рядом со мной нарисовался Ратмир.
-Отстаньте от девчонки, она устала, - словно поняв моё замешательство парень потянул меня за руку к кострищу.
-А почему это на Ратмира не подействовала песнь мавки?- вдруг громко спросил Орлик.
По моим наблюдениям он немного завидовал молочному брату княжны.
Святополк нахмурился, обдумывая ответ.
-Сердце его, значит, крепко занято,- сказал как припечатал воевода.
Я с любопытством скосила взгляд в сторону Ратмира, он покраснел ещё сильнее, чем,
когда мавка звала его к себе. Щеки парня пылали огнём, казалось дотронешься до них рукой и обожжешься.
Берислав и Орлик глумливо заржали. Тихомир незло усмехнулся. А Добромил дружески хлопнул Ратмира по плечу.
-И кто же эта счастливица? А Ратмир? – Орлик сверкнул глазами.
-Никто! Отстань, Орлик! – разозлился Ратмир.
-Да Любава это!-хохотнул Берислав.
Конечно Любава, она такая красивая! После неё ни на одну девицу смотреть не захочется. На миг мне даже стало жаль этого еще почти мальчишку, ведь зазноба его другому обещана. А дружинники продолжали по-доброму подтрунивать над чувствами
Ратмира к княжне.
Так за шутками мы добрались до костра и сели сушиться. Пламя весело трещало и
плясало. Около огня сидеть было очень уютно и тепло. Сама не заметила , как меня разморило и я заснула.
А утром я проснулась от шума. Дружинники кого-то схватили. Я протерла глаза и подошла
посмотреть. Кикимора болотная! Маленькая, сухонькая, но злобная старуха , с впалыми
белесыми глазами и зелеными космами, она производила ужасающее впечатление.
Святополк скрутил её колдовскими путами, и кикимора извивалась на траве , сыпя бранными словами.
-Что случилось?- спросила я.

Глава 6. Прощание с каторгой.

Всю ночь мы с матушкой проболтали, проговорили, обсудили все заклятия , какие мне
могут пригодиться, тайные и явные, случаи когда стоит отпускать свою силу и когда
лучше её припрятать, как потом мне найти матушку в Лесу и прочее, прочее, прочее... Родимая тяжело вздыхала, и я замечала, как в глазах её блестели слезы. Я сама еле сдерживалась, чтобы не разреветься, но старалась держаться, чтобы не расстраивать матушку ещё больше.
Чуть ли ни на самой заре нас вызвали к Спиридону. Я спрятала свои нарядные одежды и
надела то, что носила всегда у нас на каторге. Было очень раннее утро. Роса ещё не высохла. Первые лучи солнца освещали все вокруг мягким оранжево-розовым светом. Кое-где сонно кукарекали петухи, возвещая всех о начале нового дня. Идти босиком по мягкой росистой траве было очень приятно. А ведь это последние наши минуты на каторге! Жаль , с Ярославной не успеем проститься.
В начальственном тереме в приёмной комнате нас уже ждали. Ратмир и Добромил. Оба
в красных нарядных кафтанах, расшитых золотой нитью. Они стояли посреди палат перед нашим воеводой. Молочный брат Любавы держал в руках княжеский свиток с сургучной княжеской печатью. Ратмир, увидев меня легонько улыбнулся.
Спиридон сидел в своём большом деревянном кресле, чем-то напоминавшем трон Князя
Игоря. Да он и был местным князьком в нашем посёлке. Вся сила и власть в его руках. На лбу его залегла недовольная складка, ему явно не хотелось нас отпускать. Матушка на посёлке считалась лучшей
знахаркой, а Спиридон боялся болеть и при каждом чихе бежал к матушке за лечебным снадобьем. А я приносила ему самые вкусные и крупные ягоды. Других ведьм Лес тоже любил, но меня он всегда выделял.
-Тут помилование привезли на ваши имена,- заговорил наш воевода.
И по его слегка подрагивающему голосу я поняла, что он не просто недоволен, он в ярости.
-Можете собираться, - величественно велел он.
Мы с матушкой не сговариваясь бухнулись ему в ноги, бормоча благодарности. Любил он покорность.
-Идите, а я поговорю с нашими гостями, - великодушно отпустил нас воевода.
Мы с родимой попятились и как только вышли из палат припустили к хижине забрать
собранные вещи. Нужно быстрее, так просто Спиридон нас не отпустит.
Мы забежали в хижину, взяли свои узелки и выскочили на улицу. Не успели... У входа
нас уже ждал Кузьма со товарищи. Хитер Спиридон, не охрану отправил, а разбойников, будто бы он тут ни при чём. Главарь стоял грозно щуря свои бесстыжие глаза, с лица пропало его всегдашнее просительное выражение, которое всегда было у него, когда он приходил к матушке с просьбой залатать раны его подельникам после очередного их разбоя.

Кузьма

-Куда это вы собрались? – главарь местной банды смачно сплюнул рядом со мной.
Непроизвольно вздрогнула.
Я и раньше подозревала, что Кузьма делится своей добычей с нашими воеводами, иначе никто не дал бы ему так спокойно грабить проезжающих купцов в округе. А теперь так совсем в этом убедилась.
-Пусти, Кузьма! На наше имя помилование пришло, - я сделала шаг вперёд, но матушкина
рука крепко схватила меня за запястье и потянула назад.
Родненькая прошептала мне на ухо, что Спиридону нужно, чтобы я воспользовалась
ведьминской силой, тогда условия помилования не будут соблюдены, и его отменят.
-Пусти нас , Кузьма, мы же тебе столько добра сделали. Я же всегда твоих от ран лечила,
дочка кровоостанавливающую травку всегда тебе приносила, - матушка говорила мягко, просяще.
-И меня чуть в Навь не отправила твоя дочка,- вперёд выступил кривой на один глаз Логвин, тот
разбойник , которого я пырнула ножиком зиму назад. Он вдруг резко шагнул вперёд, схватил меня за руку и притянул к себе.

- Мне одному тогда не далась, а может нам всем её распробовать? – мерзко ухмыльнулся он.
Все противно заржали и явно были не против его предложения.
От Кривого несло потом и луком. Запах несвежей одежды и немытого тела был настолько противным, что меня замутило.
-Пусти,- я попыталась вырваться, но он держал крепко.

-Ты не слышал? Отпусти девчонку, - впервые я была рада слышать голос Ратмира.
-Иди отсюда по добру по здорову, барчонок,- оскалился Кузьма.
Что-то они совсем обнаглели, раз даже княжеского слугу отправляют восвояси.
Но Ратмир каким-то неуловимым глазу движением оказался рядом с Кривым, с силой выдернул
меня из его рук и подтолкнул к матушке. Сразу же он вытащил меч из ножен и встал в боевую стойку.
Я ехидно подумала, что с такой периодичностью попадания мной в неприятности, Ратмир
скоро потребует у Князя , чтобы меня охранял кто-то другой. А в это время вокруг нас разгорелся нешуточный бой. Кривой с подернутым яростью
лицом схватился за кинжал и ринулся на нашего с матушкой защитника. А вместе с Кривым ещё трое разбойников. Они никогда не дрались честно. Ратмиру ни за что с ними не справиться! Но не успела я моргнуть, как на моё лицо брызнули горячие липкие капли. Один взмах ресниц, и все четверо
бандитов лежат разрубленные у ног Ратмира, а кровь бьёт фонтаном из их тел.
-Кто следующий?-вальяжно спросил парень, а разбойники стали разбегаются, проклиная Спиридона с его заданием. Теперь понятно почему дружина князя с таким уважением относилась к Рамиру, и тогда из-за кикиморы не стали лезть на рожон. Он бы уложил бы их в два счета, может, с большими усилиями, чем разбойников, но справился бы точно. И почему именно он охранял Любаву тоже ясно.
Матушка, пока Ратмир был занят шайкой Кузьмы, еле слышно мне прошептала:
-Очень сильный колдун. Опасайся его, Заряна. Колдуны же чем сильнее, тем больше ведьм не любят.
В её глазах плескалось сильное беспокойство. Тут Ратмир развернулся к нам и, пытаясь
поймать мой взгляд, поинтересовался:
- Ты как, Заряна? Не испугалась? От вида крови в обморок не упадёшь?
На это его замечание лишь равнодушно пожала плечами. Я выросла в каторжном
поселке, где полным-полно лихих людей, здесь поножовщина и убийства – обычное дело. Он все
ждал моего ответа, обеспокоенно заглядывая в глаза, видимо удивился моему спокойствию. Поэтому выдавила из себя:
-Все хорошо.

Глава 7. Горное происшествие

Через день мы доехали до Синих гор, отделяющих Красногорье от Озерного княжества. Теперь
нам предстояло взбираться вверх по узкой каменистой дороге. Это было страшно. Тропа
была неширокой, а внизу – пропасть, обрыв с ревущим ветром.
Вдоль тропы росли высокие тонкие тёмные ели, придававшие стежке вид дороги в Навь.
Они были мрачными в своём темно-зеленом, малахитовом, цвете и опускавшихся вниз
ветках. Но вид открывавшийся на другие горные вершины захватывал дух. Кое-где на них
ещё белел снег, кое-где серели скалы или темнел лес.

Узкая тропа вилась среди густых заросле елей, словно тонкая нить в запутанном клубке.
Она вела вверх, к вершине горы, где раскинулся величественный пейзаж. Тропа
извивалась между стволами деревьев и обрывом, словно живая змея, и казалось, что она
вот-вот исчезнет в чаще или за поворотом. Но нет, она продолжала свой путь, напоминая
о том, что горы не так уж и неприступны, как кажется на первый взгляд. Кажды шаг по тропе приносил новые впечатления. Еловые ветви, словно занавес,
закрывали небо, создавая таинственную атмосферу. В воздухе ощущалась свежесть и прохлада, а запах хвои наполнял грудь. Вокруг царила тишина, которую нарушали только шелест листьев, пение птиц и топот копыт наших лошадей.
Первым по тропе шёл Святополк, он приглядывался и просматривался, пользуясь следящими чарами. За ним- Тихомир, потом – Ратмир с Любавой, затем – Добромил и Берислав с Орликом. Последней, как всегда плелась я. Я была бы рада ,если бы про меня забыли, но Ратмир зорко следил за мной, я чувствовала на себе его взгляд. Все боится, что не сдержу слово и сбегу. Я бы и рада, да не так меня матушка воспитывала.
Тропа сделалась совсем узкой и пришлось спешиться. Я попросила Воронка идти чуть-
чуть впереди, а сама замерла любуясь красивым видом и слушая пение птиц. Немного полюбуюсь и догоню своих спутников. Хотелось стать над обрывом, раскинуть руки и громко что-нибудь крикнуть. Тут я почувствовала, что Лес волнуется, предупреждает об опасности, но не могла
понять, что он имеет в виду. Пока сверху на склоне не услышала гул. Вскинув глаза вверх, я обмерла. С вершины прямо на меня катился град камней, я бросилась в сторону, но нога поехала на скользкой тропе, и я растянулась на земле. Ногу пронзила боль, она очень неудачно подвернулась. Встать и убежать я не успевала, с ужасом глядя на приближающийся ко мне камнепад, уже мелкие камешки летели в лицо. Единственное, что успевала сделать – это попросить воздух замедлить падение, может быть успею отползти. Булыжники чуть
притормозили, как вдруг откуда ни возьмись , огромный серый волк прыгнул, схватил
меня за рубашку и утащил в сторону. С ужасом увидела , как на то место, где я только что
была, рухнули валуны.

Не знаю даже, чего я испугалась больше: падения булыжников или огромного хищника,
схватившего меня. Не всех зверей ведьма может усмирить. Вдруг этот из таких? Когда я обернулась к волку, то вместо животного увидела крупного, мускулистого очень красивого парня, со светлыми, вьющимися, немного недостающими до плеч волосами, волевым подбородком, острыми скулами, прямым носом и решительным взглядом желтых глаз. Он был так красив, что у меня перехватило дыхание.

Руслан
Так это же....это же...оборотень! Он улыбнулся и протянул мне руку, помогая встать. Рука
его по сравнению с моей была огромной и очень горячей. На поврежденную ногу я наступить не смогла. Думаю, ничего страшного, но подлечить будет нужно.
-Не испугалась? – поинтересовался волк и вдруг нагнулся к больной ноге.

-Ой, что вы делаете?- пискнула я, когда парень деловито стал стаскивать сапог.
Тут я услышала топот, и к нам подбежали Ратмир и Берислав. Я оглянулась на них, и увидела как по лицу молочного брата Любавы пробежала тень.
-Что тут происходит? – сердито спросил он, подходя к нам с оборотнем.
Волк выпрямился и оказался крупнее Ратмира, немного выше, шире в плечах и
мускулистее. Оборотень и старше, скорее всего. Но колдуна это не остановило, он протиснулся между мной и волком и стал, закрывая меня собой, зло зыркая глазами.
Оборотень, который так и стоял с моим сапогом в руках, лишь усмехнулся и протянул
Ратмиру руку:
--Княжич Руслан Всеволодович.
-Ратмир Всеславич, - поколебавшись колдун пожал руку княжича.
-А девица должно быть невеста моя, Любава?- поинтересовался Руслан.
О, я бы многое отдала, чтобы быть его невестой! Он был такой... такой... Не знаю какой, но сердце моё забилось, словно в предчувствии сладкой муки, щеки налились румянцем, а руки похолодели.
-Нет, - сказал как обрезал Ратмир,- это её помощница, Заряна.
Жёлтые глаза с интересом по мне пробежались, так что сердце моё затрепетало, и вновь обратились к колдуну.
- Ну так веди, знакомь с невестушкой моей. Специально пришёл её встретить.
И они оба, забыв про меня, двинулись вперёд по тропе.
-А мой сапог?- удивлённо спросила я.
-Лови, красотка,- и Руслан подмигнув бросил мне его.
Я умудрилась поймать обувку, подпрыгивая на одной ноге. На подвернутую ногу я так наступить и не могла, стояла прислонившись спиной к какому-то дереву, поджав больную конечность.
Берислав бросил мне злое: «Поживее, ведьма!» и поспешил догнать Ратмира с Русланом.
А из моих глаз брызнули злые слезы. Чего только не было со мной в каторжном посёлке, но так униженно почувствовала себя только сейчас. Вытерла слезы рукавом рубашки, обиженно шмыгнула носом и села прямо на землю. Пока они там знакомиться будут, хоть ногу подлечу. Размотала портянку. Нога наливалась сливовым цветом и противно ныла.
Мне себя всегда было тяжело лечить, кого-то другого намного проще. Отпустила силу, но
она слушалась плохо, боль постоянно отвлекала. Камешки на тропинке захрустели под
чьими-то сапогами. Ратмир... Вернулся....
Присел рядом и взял за щиколотку. Это было ужасно неприлично, и если бы нас кто увидел, то я бы была опороченной, и ему пришлось бы на мне жениться. По крайней мере, в нашем посёлке так говорили. Несмотря на то, что жители его не особо чтили законы, но местные кумушки за нравственностью следили строго, не жалея живота своего. Хотя, может, в городище нравы другие.
-Сильно болит? – сочувственно спросил Ратмир.
-Болит,- подтвердила я.
Он склонился над ногой, так что не видела его лица, и, аккуратно поглаживая щиколотку
шершавыми подушечками пальцев, стал шептать заклинание. Я смотрела на его русую макушку с взлохмаченными вихрами и на кончики алевших ушей и думала, чем же он так провинился перед князем Игорем, что тот приказал Ратмиру за мной приглядывать. Неловкости совсем не испытывала, скорее досаду, что не светловолосая голова склонилась надо мною. Боль потихоньку отступала, и синева исчезала с кожи.
-Заряна, не отставай больше. Ты сегодня чуть не погибла, -сердито отчитал он меня.-Идти сможешь?
-Да.