Личная война офицера Сурова

Глава 1. Глеб

***

Стоянка в Москве целых сорок минут. Успеваю по вокзалу прогуляться и дважды покурить. Тошно, хочется поскорее добраться до места, но это невозможно. Вынужденное бездействие раздражает сильнее всего, да и нога без нагрузки неприятно ноет.

— Угостишь? — сосед по вагону останавливается рядом.

Протягиваю пачку, достает сигарету, прикуривает.

— Пятнадцать минут до отправления, — смотрит на часы.

— Скорее бы уже… — взъерошиваю короткие волосы.

— Куда торопиться? — он философски пожимает плечами. — Впереди паровоза не пробежишь.

Ответить не успеваю, ибо взгляд неожиданно цепляется за девушку в короткой шубке. Она торопливо идет по перрону, каблуки отбивают четкий, уверенный ритм.

Машинально изучаю ее с ног до головы, отмечая детали. Стройная, статная, изящная, как фарфоровая статуэтка. Красивая и какая-то недосягаемая что ли.

Сердце сбивается с ритма и лениво толкается в ребра, по телу проходит теплая волна. Даже волосы на загривке шевелятся.

Девушка мажет по мне небрежным, равнодушным взглядом и отворачивается, а внутри неприятно щелкает, будто пробуждая инстинкт охотника. Хочется догнать, заинтересовать, завоевать и…

«Очнись, Суров, не твоя история!»

Пороха в пороховницах хоть отбавляй, а вот времени уже не хватает. Слишком ценный и быстротечный ресурс. Такую девочку надо баловать, холить и лелеять, а у меня с этим напряженка.

— Видал какая? — мечтательно выдыхает сосед, когда она скрывается в своем вагоне. — В люксе едет.

— Где ж ей еще ехать, — хмыкаю я. — Не в плацкарте же.

Я бы такую красоту одну не отпустил.

Мы возвращаемся в вагон. Мое место внизу, сосед забирается наверх. Я достаю ноутбук, открываю рабочие файлы, просматриваю информацию о госпитале, где предстоит работать. Формально — гражданка, по сути — та же система, только без строя и караулов. Это мой выбор, я сам решил уйти в отставку. Устал от постоянной войны и борьбы за жизнь. Хочется покоя и стабильности.

Поезд трогается с места, а мысли невольно утекают совсем в другую сторону. К той девушке на перроне. Интересно, какого цвета ее глаза? Мне бы хотелось, чтобы были зеленые, такие колдовские…

Стоп! Отвешиваю себе мысленный подзатыльник и возвращаюсь к делу. Нужно приехать подготовленным, чтобы не возникло неприятных сюрпризов, а не вот это вот все.

Сначала безучастно смотрю на экран, буквы плывут перед глазами, а образ девушки все равно не исчезает, и только усилием воли удается сфокусироваться на чтении. Пролистываю сайт, внимательно изучаю отделение хирургии, которым предстоит заведовать. Рассматриваю врачей, их фотографии, знания и квалификацию. На бумаге все более-менее красиво, но как будет на деле? Черт его знает, я не очень удобоваримый для коллег персонаж, для начальства тем более, слишком прямолинейный, нетерпимый к дурости, давно отвыкший от штатских игр.

Женщина с тележкой идет по вагону, громко предлагая мороженое, напитки, сканворды и цветы.

Цветы… Почему я не могу сделать приятное понравившейся девушке?

Я почти встаю, но все же осаживаю себя.

Цветы — это уже диалог. А я не собирался начинать разговор. Но девушка из головы не выходит, хоть тресни. Зацепила чем-то. Может найти ее и… что?

Да ничего! Отворачиваюсь от экрана, упираюсь лбом в холодное стекло. Нога ноет монотонно и назойливо, как забытая мелодия. А ехать еще всю ночь. Стискиваю зубы и прикрываю глаза. Через час остановка и можно будет пройтись, надо дотерпеть.

Поезд замедляет ход, плавно вкатываясь в слабо освещенный перрон какой-то мелкой станции. Стоянка всего несколько минут, но я все равно выхожу размять ногу и покурить. Благо сосед спит мертвым сном и в этот раз не набивается в компаньоны.

Вечерний воздух холодный и влажный, пахнет специфично металлом и поездом. Я отхожу от вагона под выступ крыши, чиркаю зажигалкой и глубоко затягиваюсь. Боль в ноге при движении притупляется, онемение медленно ослабевает. Можно выпить обезбол, но я терплю, стараясь не увеличивать дозировку. Получается пока не очень.

Закидываю голову, выдыхаю струю дыма в черное, беззвездное небо, затянутое низкими облаками. Здесь, в провинциальной тишине, даже шум поезда кажется приглушенным и непривычно отчетливым. Я делаю шаг, опираясь на здоровую ногу, и все-таки морщусь от боли, не успев спрятать реакцию. Хватаюсь чуть выше рубца и сдавливаю пальцами.

— Извините, — женский голос появляется внезапно и на секунду выбивает из ритма. Бархатистый, с легкой, почти незаметной хрипотцой, от которой внутри что-то сдвигается.

Я медленно опускаю подбородок и поворачиваю голову. Сначала вижу лишь темный силуэт в рассеянном свете фонаря, а потом проступают черты — неровный свет ложится на лицо, подчеркивая скулы и глубокие тени, а глаза... глаза поглощают свет, кажутся бездонными в этом полумраке. Темные. Почти черные. Как ночное небо, в которое я только что смотрел.

Она… черт возьми…