Личное дело прокурора

Глава 1

— В отставку? Алексей, ты серьёзно?

— Да. Я уже послал заявление в Москву, в Геп, жду ответа. На замену, скорее всего, тебя выдвинут.

— Не знаю даже… — мой коллега Вадим забегал глазами по кабинету, который вскоре станет его. В этом я был почти уверен. — А что случилось? Не выспался, что ли?

Вообще-то и правда не выспался. После развода начал иногда страдать бессонницей, а потом ещё это…

— Просто как-то устал от всего.

— Отпуск возьми, слетай куда-нибудь к морю, отдохни, роман заведи курортный. Ты ж теперь холостой!

По привычке покрутил кольцо на пальце, которое всё ещё носил. Я не обижался на Катю, потому что понимал, почему ушла. А может, потому что уже и сам разлюбил. Но она была матерью моего сына, и это нас связывало.

Пусть уже прошёл год, всё ещё казалось неправильно новые отношения заводить.

— Какие романы, Вадим? Это не поможет. — Я махнул рукой. — Да и кому я сдался на пятом десятке, ещё и разведённый?

— Это ты зря, Михалыч, ты ж хороший мужик! Зря себя хоронишь! После сорока жизнь только начинается.

Понимал я, что Вадим пытался по-человечески подбодрить, да только он сказал это слово — «хоронишь», и у меня перед глазами сразу та картина.

Кладбище, серый камень, кованая калитка, куча венков с искусственными и живыми цветами, книга с поплывшей обложкой, а на надгробии портрет Татьяны с красивой улыбкой и эта странная эпитафия…

Никакой отдых и никакое правосудие это уже не исправит.

Когда узнал, что её подстрелили прямо на выходе из адвокатской конторы, где работала, сначала даже не поверил. Думал, просто злая шутка. Многие у нас тут не любили адвокатов. Особенно тех, кто часто выигрывал, а Акимова как раз была одной из них.

Но вот показали выпуск криминальных новостей, и… Сказать, что я охренел — ничего не сказать. Подумал — почему её-то? Она всегда была такой осторожной, принципиальной, упрямой…

Бывало, бесила, но на самом деле мало кто мог с ней потягаться. Работу свою Татьяна выполняла хорошо, иногда слишком. Не буду врать, сам иной раз заслушивался её речами на заседаниях. Она была настоящим профессионалом. За это и поплатилась.

Жалко, симпатичная, молодая, даже замуж не успела выйти. Жить бы да жить.

И почему-то не мог я больше занимать эту должность, зная, что Татьяну не вернуть. Она не придёт, чтобы попытаться выведать материалы дела, не перебросится парой фраз с девчонками-прокурорами, не станет спорить.

Наверное, это жалела проснувшаяся совесть.

Я ведь часто был строгим по отношению к ней, вредным. Придирался и «валил» в судах. Татьяна ещё колко шутила: «Вы прям как занудный препод с новенькой студенткой на зачёте, Алексей Михайлович».

Чесался язык ответить — тогда приходите на пересдачу. Но я молчал. Нельзя областному прокурору бросаться такими шутками в оппонента. Тем более, что тогда ещё женат был.

Хотя все кругом говорили, что я женат на работе. Да, может быть. Получается, сейчас тоже собирался «развестись». Только если в первый раз было жаль, что Катерина на меня двадцать лет убила, то теперь я ни о чём не жалел.

Нет, не так. Кое о чём жалел всё-таки.

О том, что так и не уговорил Акимову уйти из адвокатов в прокуроры, как ни старался. Как и во всём, она до последнего на своём стояла. Может, будь на другой стороне, под присмотром, этого бы не случилось.

Поздно уже об этом говорить, но всё-таки?

Я слушал рассказ Вадима о курортах вполуха, а сам вспомнил день, когда убившим её ублюдкам зачитали приговор, и заказчику, и исполнителю. Жаль, на вышку этих мокрушников посадить не получилось, только десять и пятнадцать лет выбил обоим.

А толку-то? Для меня это казалось чудовищно мало. Пятнадцать лет всё равно не вернут Татьяну, а её могила по-прежнему снилась.

Больше система ничего не могла мне предложить, чтобы успокоить. А какой спрос с прокурора, разочаровавшегося в законе и правосудии? Поэтому пока ещё не поздно, лучше уйти.

— Алексей, может, не будешь с плеча рубить? — спросил Вадим. — Я больше никого на этом месте не могу представить.

— Поздно, заявление уже ушло, а место всего лишь место. Да и ты справишся. Или не хочешь?

— Какой из меня областной? Столько дел… А если не вывезу?

— Не ной, я на произвол судьбы не оставлю. Посвящу в курс, время есть. Да и не денусь никуда, номер и адрес мой знаешь, так что можешь советы попросить. Подумай получше, Вадим. В крайнем случае, если поймёшь, что никак, другого вместо себя предложишь.

— Ладно… Не держать же тебя силой. Просто ты так неожиданно уйти решил, вот я и удивился… — Вадим почесал затылок и вдруг уставился на меня хитро. — А проводы будут, товарищ прокурор?

— Ну… Вообще-то я хотел тихо уйти, но с другой стороны, столько лет здесь… — Теперь и я оглядел кабинет с капелькой ностальгии. — Наверное, так и быть, немножко посидим. Только пока никому не говори, хочу сначала ответ получить.

— Не вопрос! Хотя, погоди, я кое-что вспомнил… Ты об отставке, случайно, не после суда Сомова задумался?

Приветствие

Дорогие читатели! Рада видеть вас в новой книге!

Как часто бывает, персонажи начинают жить сами по себе. Это — небольшой спин-офф про Алексея Панфилова, второстепенного персонажа романа…

«Прекрасный адвокат ужасного лорда».

ЧИТАТЬ: https://litnet.com/shrt/-ORg

Глава 2

Ответ пришёл на следующей неделе. Тогда же мы с коллегами шумно справили мои проводы.

Наутро, болея от лёгкого похмелья, я сидел в своей полупустой квартире, смотрел на висевшую на вешалке прокурорскую форму, пил пиво и думал, чем заняться в жизни дальше.

Столько лет я крутился в судах, что теперь сложно было перестроиться попробовать что-то новое, да и по правде говоря, страшновато.

— Ну молодец… А чем раньше думал? — сказал я себе. — Может, в адвокаты податься?

Почти сразу же откинул эту мысль. Нет, оправдывать и защищать преступников мне никогда не нравилось. Не было во мне столько понимания, доброты и веры в лучшее, что ли… Или что там помогало Акимовой работать с мерзавцами?

Ну вот, опять о ней вспомнил.

У неё на днях ещё и годовщина смерти. Насколько странно, если чужой мужик в такой день притащится на могилу? Там я точно пересекусь с кем-то из родных Татьяны, будет очень неловко.Лучше сходить через пару дней после.

Сейчас надо подумать о новой работе. Всё-таки правду обо мне говорили — трудоголик. Только вышел в отставку и уже не знал, чем себя занять.

Пойти кассиром в какой-нибудь магазин у дома? Ничего зазорного в этом не видел, но слишком крутые перемены после такой должности, будет как-то странно.

Или открыть курсы для начинающих специалистов? Для студентов? Я не знал, насколько хороша эта идея, но подумал, почему бы действительно не поделиться опытом? Чего-чего, а этого у меня хоть отбавляй.

Уже через пару часов я привёл себя в порядок и разговаривал по телефону с отделом кадров Юридического Университета. Когда сказал им, кто я и что хочу там работать, конечно, не поверили.

Областной прокурор захотел учить молодняк? Я и сам не верил. Но после долгой, убедительной беседы наконец услышал в трубке, что меня с радостью возьмут на ставку старшего преподавателя, вести семинары и практикумы.

К лекциям, сразу сказали, не допустят. Нет у вас учёной степени, товарищ прокурор. А я и сам к этому не рвался, так себе теоретик.

Договорившись о дате и времени собеседования в университете — простая формальность — я положил трубку, но ненадолго. Скоро телефон опять зазвонил, на экране было имя бывшей жены.

Я сразу ответил, мало ли что. Всё-таки не чужие.

— Я звонила тебе на работу. Ты, что, уволился из прокуратуры?

Вот так сразу. Могла бы хоть поздороваться для приличия. С другой стороны, она до сих пор на меня в обиде, какие тут к чёрту любезности.

— Не уволился, ушёл в отставку. И тебе привет, Катя.

— Это почти одно и то же, Алексей! — Она повысила голос. — Издеваешься надо мной, да?

— Почему издеваюсь?

— А ты не понимаешь, да? Тебе напомнить, почему мы развелись? Потому что ты проводил на своей проклятой работе почти всё время! Тебя сын сутками не видел!

— Не преувеличивай…

— И вдруг после нашего разрыва ты уволиться решил! Знаешь, как это называется? Свинство! — Мне показалось, будто она всхлипнула в трубку. — Почему ты молчал и ждал, пока я уйду первая? Почему сразу не сказал, что дело не в работе? Что дело во мне, что больше не любишь…

Я растерялся. Не знал, что и ответить. Это или от привычки или от боязни что-то менять. Возможно, всё сразу.

— Ну как я мог тебе такое сказать? Почти двадцать лет вместе, Максим вот-вот школу закончит…

— А почему тогда позволил уйти? Даже не уговаривал, когда я сказала, что подала на развод!

— Вообще-то уговаривал…

— Пару раз сказать: «Подумай, может, лучше не надо» — это не уговоры, Лёш. Ну давай, признайся, что разлюбил! Будь мужчиной!

— Не кричи, Максим услышит.

— А пусть! Пусть слышит, что его отец трус и не может признать очевидное!

— Что это изменит? Мы уже развелись. Да, может, как раньше уже не люблю, но я благодарен тебе. Неплохо жили, вырастили сына… — Я потёр лицо ладонью и чуть громче договорил: — Ну что, тебе легче стало, Екатерина?

— Да пошёл ты, Панфилов… Мне только одно интересно, что тебя заставило уйти с любимой работы? Умер там кто-то, что ли?

— Это не твоё дело, — ответил я резче, чем, наверное, мог бы. — Думаешь, после того, как ты меня послала, изолью душу?

— Ну да, твою мать, делай из меня злодейку!

Ну вот, теперь и она голос повысила. Хотя чего ещё я ожидал?

— Чем кричать, скажи, зачем на работу мне звонила? — Пусть и поздно, но я решил попробовать увести разговор в другую тему. — Что-то случилось?

— Не хотела с тобой говорить… — Катя опять всхлипнула, но после продолжила спокойнее: — Нашла тут коробку с твоими вещами в кладовке. Когда заедешь заберёшь?

— Наверное, на этой неделе, не знаю… Я уже новую работу нашёл, буду разбираться.

— Хах, и всё-таки ты трудоголик! — усмехнулась Катя. — Что ещё за работа?

— Преподавателем в университет.

— Ха-ха-ха! Шутишь? Прокурор Алексей Панфилов будет учить детей?

Глава 3

В назначенный день я припарковал машину рядом с университетом и оглядел территорию. Столько просидел на своей должности, а бывал тут от силы раз или два. Сам учился и стажировался в Москве, поэтому тёплых чувств к этому заведению не питал.

Но многие коллеги как раз выпустились отсюда, поэтому часто слышал невероятные истории и диву давался. Все будущие юристы, а вытворли такое, что им самим юристы не помешали бы.

Хотя кто не делал глупостей в молодости?

Внутри стояла тишина, наверное, шли пары. На посте охраны меня уже ждала женщина из отдела кадров. Улыбнулась так, будто до последнего думала, что это шутка, и не ожидала увидеть. Мы поприветствовали друг друга и пошли к нужному кабинету.

— Без прокурорской формы вас почти не узнать, Алексей Михайлович! Ха-ха-ха…

Для собеседования я оделся максимально прилично. Классический чёрный костюм, рубашку, галстук… Столько времени убил, чтобы это всё отгладить! Но на всякий случай серьёзно уточнил:

— Надо было прийти в форме?

— Что вы… Я пошутила!

Она явно растерялась, что её шутка осталась непонятой и неоценённой. Я же становился, увидев на стене большой стенд «Здесь учились». И там снова она…

Много имён и лиц были мне знакомы, но особенно выделялась фотография с чёрным, траурным уголком внизу.

Подпись: «Акимова Татьяна Семёновна, адвокат по уголовным делам. Заслуженный юрист Российской Федерации». И рядом, в скобках, шрифтом помельче добавили слово — посмертно.

Так обидно стало. Как будто здесь этого факта стыдились и хотели бы скрыть, что человек погиб из-за выбранной профессии, выполняя свой долг. Могли бы тогда не добалять приписку, если не хотели распугивать студентов.

Я понимал, что некрасиво заставлять ждать прямо в день собеседования, но спросил:

— Можно ближе рассмотреть?

— Да, конечно, — ответила женщина и подошла вместе со мной.

На этом фото Татьяна моложе лет на десять, наверное, перед самым выпуском. Без очков, а её светлые волосы ещё не острижены коротко. Такая воздушная на вид, женственная… И не подумал бы, что эта собранная, строгая женщина когда-то была такой.

Спросил себя — что же настолько сильно её изменило? И тут же ответил — работа, жизнь. Рядом не было того, с кем могла позволить себе остаться хрупкой.

И если бы я мог сказать, что хочу работать преподавателем в её ВУЗе, Татьяна бы рассмеялась.

— Вы же пересекались по работе, да? Говорят, была хорошей женщиной, при жизни помогла многим… — Услышал я рядом. — Про неё даже выпуск передачи сняли!..

— Да… Была, — ответил коротко и отвернулся от стенда. Смотреть в глаза на фото становилось всё тяжелее. — Можно убрать это слово?

— Какое?

— Посмертно.

— Ой… Ну… Это не я решаю.

— Ладно, я понял. Пойдёмте, на работу меня уже устроим.

***

Мою папку с документами и списком проведённых процессов просматривали очень внимательно и с интересом. Я замечал на себе много взглядов других сотрудников отдела кадров. Но понимал: ситуация и впрямь нестандартная.

— Алексей Михайлович, мы рады, что вы здесь, но почему всё-таки решили сменить профессию? Такая престижная, уважаемая должность!

— Преподаватель тоже уважаемая должность. Понял, что хочу делиться накопленным опытом с начинающими специалистами.

— Конечно! С удовольствием примем вас на ставку старшего преподавателя. Дисциплина «Особенности уголовного процесса». Пока дадим вам третий курс, есть парочка отстающих, но в целом ребята способные. Ну и там дальше посмотрим.

— Когда я могу приступать?

— Свяжемся с кафедрой, направим материалы и расписание вам на почту. Изучите, подготовьтесь… Думаю, с понедельника сможете начать. Столько времени хватит?

— Да.

— Тогда до встречи, Алексей Михайлович.

***

Проехав несколько десятков метров от университета, встал в пробку на перекрёстке и задумался. Улыбающееся лицо Акимовой со стенда всё ещё маячило перед глазами, и я не знал, что делать. Как-то не подумал о том, что она здесь училась, хотя вывод напрашивался.

Может, зря я это затеял?

Как будто преследователь, без спроса совал нос в чужое прошлое. Татьяне это точно не понравилось бы. Но с другой стороны, интуитивно казалось, что так я мог узнать о ней больше.

Зачем? Не знаю… Может, для себя самого?

Помогать напрямую её семье было бы навязчиво и странно. Ведь кто я такой? Просто соперник с поздно проснувшейся совестью. А в университете я бы мог косвенно вносить вклад в то, что было частью её жизни.

И помнить.

От этих мыслей голова загудела. Я опустил окно, и в салон сразу проник прохладный ветерок. Но стало хуже — теперь пахло пылью, резиной и мокрым асфальтом. Я уже думал только о том, как поскорее добраться до дома, а пробка как назло стояла намертво.

Визуалы

Наш товарищ прокурор: