Лицо под маской

Пролог

Зрительный зал был полон. Она не видела этого, стоя за кулисами, но чувствовала всем своим существом. Слышала негромкий гул голосов, похожий на жужжание пчелиного роя. А еще слышала звук собственного сердца. Столько людей! Неужели все пришли сюда ради этого зрелища? В это верилось с трудом. И ей было страшно, очень страшно.  И одновременно волнительно: вот бы хоть одним глазком взглянуть. Но не отгибать же занавес! А выйти в зал ей уже нельзя, она в костюме. Да и если ее худрук узнает, ей не поздоровится. 

Потому что главное, чему ее учила Елена Степановна - ее художественный руководитель - держать со зрителем дистанцию. Зрители приходят и уходят, часто они даже не знают, о чем спектакль, на который они идут - так, увидели красивую афишу и решили сходить, для них театр - это всего лишь два часа развлечения. Галочка в культурной программе. А для тебя - целая жизнь. Поэтому играй не для зрителей, играй для себя, так, чтобы потом не было стыдно перед самой собой. 

Одним из первых правил, которое Елена Степановна им объяснила, была "четвертая стена" - воображаемая стена между актером и зрительным залом. Да, они там, за стеной. Они есть. Но их нет. Актеры не смотрят в зал. Для них зала вообще не существует, пока они - нет, не играют, - проживают на сцене жизнь своих героев. 

А если глянуть... публика бывает разная. Бывает благодарная. Бывает не очень. А бывает на первом ряду сидит всем недовольный театральный критик с брезгливым выражением лица или - хуже того - хам с телефоном в руках. 

Поэтому ходить в зал и смотреть на зрителей им было строжайше запрещено. 

Даже если сегодня в зале были их родители и близкие друзья, пришедшие посмотреть на их премьеру. 

Но, конечно, не все. Ее родителей в зале не было. Не то чтобы ее это удивляло, нет. Напротив, скорее она забыла бы от удивления все реплики, увидев их в зале. Она не раз и не два упоминала о дне, когда состоится их спектакль, к которому они так долго готовились. Но их ответы не отличались разнообразием. "Извини, дочь, у меня в этот день важное слушание" - говорила Екатерина Анатольевна, блестящий юрист. "Хватит заниматься ерундой, нужно думать о будущем" - недовольно поддерживал жену Алексей Владимирович, гениальный экономист. 

Она оставила попытки их пригласить. Ей хотелось бы, чтобы они увидели ее в ее родной стихии, быть может, гордились, что их дочь играет на сцене...впрочем, это было бы слишком. Но, может, хотя бы поняли, как сияет ее лицо, когда она выходит на поклоны. Но настаивать она не решилась. Ей и так было не по себе от мысли, что они в любой момент могли отказаться оплачивать ее занятия в одной из лучших театральных школ города. У бывшей солистки Театра Музыкальной Комедии - Елены Степановны Одинцовой, заслуженной артистки России на пенсии. До сих пор она не могла поверить, что три года назад умудрилась уговорить их на это. Увы, как бы она ни хотела, самостоятельно оплатить обучение ей было не под силу.

Поэтому пришлось согласиться на все условия, которые родители поставили. "Успеваемость по всем предметам, дополнительные занятия по профильным предметам и английскому. И быть дома не позже 10...ладно, ладно, 11"

А в прошлом году родители решили, что она должна поступить на юридический - пойти по стопам матери. Она не возражала. Добавились еще дополнительные занятия. 

Она справлялась. Кто знает, какими усилиями. Осваивала всю программу школы. Успевала по факультативам. Учила тексты в траспорте, по дороге на репетиции и обратно. Родители думали, что репетиций в неделю две. Последние три недели перед премьерой их было шесть. Елена Степановна говорила "Если ты не можешь отыгать идеально, не выходи на сцену". И требовала от учеников идеала. 

Кто знает, как она умурдрилась все успеть. И сейчас стояла за кулисами в ожидании первого звонка. До него оставалось не больше десяти минут. Скоро последние зрители займут свои места, и шоу начнется. 

А по поводу юридического... у нее были свои соображения.

— Александра! — раздался яростный шепот, и девушка обернулась. К ней спешила донельзя злая Алиса, ее лучшая подруга и одновременно гример. Все-таки у них была лишь молодежная самодеятельность, а не настоящий театр, и рук не хватало. Большая часть денег, что они платили за обучение, уходило на аренду небольшого театра имени Островского, всего на двести десять мест в зрительном зале. Но Елена Степановна требовала, чтобы они репетировали на сцене. Привыкали к этому чувству, хотя обходилось это недешево. Поэтому со всем остальным в их бюджете было туго. Они сами шили костюмы, сами делали декорации(с некоторой помощью, но все же), сами накладывали грим. И Алисе, не выходившей из дома без идеального макияжа, роль гримера досталась сама собой. Помимо участия в постановке, разумеется. Сперва та обрадовалась новым обязанностям, а потом взвыла, когда поняла, что ей предстоит еще и укладывать волосы, подкрашивать парней (которые были не в восторге от этого и, несмотря на все угрозы, старательно пытались выйти на сцену без грима), а еще следить за париками, если таковые требовались, и кучу всего еще. Но от работы она не отлынивала, и выполняла ее с терпением. Обычно. Вот сейчас она была изрядно зла. Она была до сих под без костюма, в узких джинсах, белой майке, и на высоких каблуках, но уже с убранными по роли волосами и в гриме. Алиса подлетела к подруге и зашипела на нее: — Я тебя ищу уже двадцать минут! Ты почему на звонки не отвечаешь! Бегом на грим! До нашего выхода всего ничего осталось, а мне еще тебя красить и самой одеваться! 

И, схватив, запоздало охнувшую Сашу под локоть, потащила ее в гримерку. 

Глава 1

Алиса, стараюсь сильно не стучать каблуками, поскольку в театре прекрасная акустика, и панический лошадиный топот за сценой будет прекрасно слышен в зале, быстрыми шагами до тащила Сашу до гримерки. Та за ней едва поспевала, пытаясь в подоле длинного платья. 

Театр был совсем небольшой, и находилась она почти сразу за сценой, долго идти не пришлось. На двери из ДСП красовалась немного покосившаяся и облезлая, но все равно гордая табличка "гримерная". А изнутри до носилась страшная ругань с обещаниям скорой расправы. 

Алиса на мгновение затормозила перед дверью. 

Глава 2

Спектакль заканчивался довольно поздно, а ей еще предстояло добираться до дому,  так что Саша торопилась. Она быстро сбросила строгое и очень богатое на вид платье замужней Татьяны, вместе с ним сбрасывая и остатки образа, ничуть не стесняясь парней. Пора возвращаться в реальности. А вот прическу и грим разбирать уже времени не было. Артисты часто уходят домой в гриме, если спешат. Так же поступила и Саша. 

 — Алиса, мне надо бежать!  — крикнула она в гримерке неожиданно мрачной и недовольной подруге, раздраженно стаскивающей с себя костюм Ольги. 

 — Нежданова, ты спятила?  — возмутился Зимин. Высокий, стройный, с каштановыми волосами. Было на что посмотреть. Но, поскольку он стоял в одних трусах и носках, его упертые в бока руки смотрелись очень комично. Но, во-первых, он еще не отошел от роли Онегина, а во-вторых, в принципе был сынком богатых родителей, и привык получать свое. Впрочем, роль ему досталась не поэтому, а потому, что заслужил. — Мы вообще-то отмечать собирались! Премьера же! 

 — Я слышала. 

 — Мы в клуб пойдем! 

 — Увы, сегодня без меня,  — с искренним сожалением ответила Саша, натягивая футболку  — я и так уже сильно опаздываю. 

 — Ты так каждый раз говоришь! И ничего не меняется!

 — Между прочим, он прав,  — поддержала Яна.  — Ты наша солистка, куда мы без тебя? 

Она обвела взглядами свою труппу. Своих друзей, с которыми встречалась почти ежедневно. Парней, с половиной которых целовалась (не потому, что распутная, а потому что того требовал сценарий той или иной постановки). Девушек, с которыми они сплетничали и смеялись. Тех, с кем были связаны самые счастливые моменты последних трех лет ее жизни. 

 — Хорошо, — сдалась Саша.  — Вася, я схожу с вами в клуб. 

 — Точно?  — недоверчиво изогнул темную бровь Зимин и велел: — Зотов, дай сюда Уильяма. 

  Зотов, невысокий, худой черноволосый юноша, с бледной кожей и сейчас слегка окосевшими глазками, никогда не расставался с томиком стихов Шекспира. Вот и сейчас вытащил его из внутреннего кармана пиджака костюма Ленского и протянул Зимину. Тот положил руку Саши на том, как на библию.  

 — Это серьезная клятва,  — пафосно начал он.  — Нет ничего священнее, чем поэзия. За нарушение этой клятвы на тебя падут все кары небесные, такие как заикание, забывание текста...  — все передернулись  — Неспособность вжиться в образ, севший голос... Итак,  — он обвел взглядом притихших артистов и остановил взгляд на Саше,  — я думаю, ты осознала всю значимость. Александра Нежданова, клянешься ли ты, что непременно сходишь с нами в клуб? 

Саша положила руку на том стихов и торжественно произнесла с улыбкой: 

 — Клянусь.

Все взорвались овациями и хохотом. 

 — Но не сегодня,  — добавила она, и тут же раздалось разочарованное "у-у-у".  — Серьезно, ребята, мне нужно бежать.  — Она взяла в руки подаренную розу и собралась на выход, но заметила сидящую над чашкой с чаем Алису.  — Эй, с тобой все впорядке? 

 — Да, нормально, просто что-то перенервничала, теперь живот болит,  — отмахнулась та, и скосила взгляд на розу.  — У тебя появился поклонник? 

Саша неловко повертела цветок в руках. 

 — Понятия не имею, кто он. Сама в шоке. 

 — Ладно, тогда, до встречи? 

 — До встречи, что изменит нашу судьбу,  — усмехнулась Саша и покосилась на зеркало с флайером. Затем глянула на часы, побледнела, и наскоро со всеми распрощавшись, побежала к выходу. Но далеко уйти не успела. 

— Александра!  — остановил ее властный женский голос. Саша испуганно замерла. К ней уверенными шагами приближался ее худрук, все в том же черном платье, только теперь поверх него была накинута темно-бордовая шаль. И это в такую жару! 

 — Да, Елена Степановна?  — медленно оборачиваясь, ответила Саша, предчувствуя неприятности. Она была прекрасным руководителем, но уж больно... жестким. И сейчас это не сулило ничего хорошего. Она мысленно перебрала, где могла накосячить. Но Елена Степановна ее удивила. 

 — Александра, ты молодец,  — подойдя ближе, сказала она, и Саша удивленно заморгала. А Елена Степановна внезапно усмехнулась:  — Думала, я тебя ругать буду? 

 — Ээ...  — зависла та, пытаясь понять, какой ответ "да" или "нет" предпочтительнее. 

 — Ты отлично играешь, Саша. У тебя прекрасный голос, и есть все данные, чтобы стать хорошей актрисой,  — произнесла Елена Степановна и покосилась на розу. 

Саша открыла рот, чтобы что-то сказать. Да так и закрыла. Елена Степановна - и хватит? Уму непостижимо. Она собиралась поблагодарить ее, но... не дожидаясь реакции, та исчезла в недрах театра. 

Саша еще секунду смотрела ей в след, а затем со всех ног поспешила домой. 

Но все равно прийти домой раньше одиннадцати не получилось. Жила она с родителями в квартире в центре, а театр находился не сказать что близко.Саша тихонько повернула ручку двери, из Холла оглядела квартиру. Свет горел на кухне и в гостиной. Если на цыпочках, то можно попробовать проскочить в свою комнату, а там уж никто не докажет, во сколько она пришла. Как любит говорить мама, "отрицай все, пока не будет железных улик". Но, как оказалось, не судьба.