Лицо в аренду

Глава 1. Ужасные будни

Отражение не передает суть вещей, только показывает то, что мы хотим видеть. Кто смотрит с другой стороны? Каковы его желания и цели? Отражение не повторяет движения смотрящего. Оно дышит отдельно, моргает не в такт, а губы его иногда дрожат, будто пытаются прошептать имя... Имя того, кто стоит у берега. Но звук не доносится. Только влажный, хриплый выдох над поверхностью. Иногда в глубине мелькает движение — как будто за спиной отражения кто-то прячется, слишком темный, чтобы различить. И тогда на мгновение кажется, что это вовсе не твой облик. Утонуть, не касаясь воды. Потерять себя, прежде чем погибнуть.

Очередное утро в поселке, Ярослав Волков, 36-летний мужчина работающий на местном хозяйстве в качестве тракториста. В целом, зарплата была не столь плоха, но ему было необходимо обеспечивать не только себя, но еще и троих маленьких детей: Себастиан шесть лет, Роберто пять лет и годовалая Анжелика. Он был против подобных имен, ему хотелось выбрать что-то проще и понятнее, но жена всегда умела настоять на своем. Она утверждала, что более «элитные» имена помогут детям с успехом в жизни и подчеркнут их значимость.

Мужчина женился десять лет назад, тогда Снежана имела работу и относительно стройную фигуру. Относилась к нему доброжелательно, приветливо. Часто хвалила и подчеркивала его жизненные достижения. Так было в начале. Но не прошло и полгода после свадьбы, как она оставила работу. От нее можно было часто услышать фразу: «Теперь моя профессия жена».

Однако это не означало то, что она была хорошей хозяйкой, скорее очень посредственной. Даже с самым простым, готовкой еды, она справлялась не очень хорошо. Постепенно отношение Жанны к Ярику становилось все холоднее. Она часто игнорировала его просьбы, могла надолго уходить к подругам. Иногда несколько недель подряд отказывалась что-либо делать по дому, ссылаясь на плохое самочувствие.

Уважение к мужу начало таять на глазах. Комплименты начали превращаться в упреки и оскорбления. Ситуация еще больше усугубилась после рождения первого ребенка.

Ярослав имел спокойный и мягкий характер, но видимо его дети пошли больше в мать. Постоянно шумят, часто что-то ломают, разбрасывают и доставляют другого рода проблемы. Хуже всего было то, что они совершенно не воспринимали человеческую речь. Разговор с детьми отличался от диалога с табуреткой только тем, что мебель не орала в ответ бессвязные слова.

Чтобы хватало денег на обеспечение семьи, мужчина был вынужден договориться о работе в две смены. Вначале это помогало решать проблемы, но по мере увеличения семейного бюджета росли и потребности Жанны.

Уговаривать ее не тратить деньги на украшения, выпивку и прочее было сложно. Она очень быстро переходила на истерику с обилием оскорблений. Это всегда срабатывало, безотказная стратегия для получения желаемого от Ярослава.

Из-за того, что он бывал дома слишком мало, дети плохо его воспринимали. Большую часть времени вне работы он спал, чтобы проснувшись снова отправляться работать на полях. Воспитанием занималась Жанна, благодаря чему Себастиан уже успел выучить минимум пять матерных слов. Роберто не отставал за братом. Однако, Жанна всех убеждала, что таких слов дети набрались от отца. Ей верили, так как у Ярослава не было времени на то, чтобы обсуждать подобные темы и утверждать обратное. Хотя, он особо и не старался оправдывать себя, просто избегал общения с соседями.

Мужчина встал с постели в пять часов утра, время собираться на очередной рабочий день. Часто с пробуждением ему помогал соседский петух. Курятник был сразу за забором, совсем недалеко от окна. Зашел в ванную комнату, умылся и посмотрел на себя в зеркало. На вид ему было куда больше 36-и. Угрюмость словно застыла на лице. Мужчина выглядит так, будто на его плечах не тридцать шесть лет, а все пятьдесят — и каждый из них прожит с перегрузкой. Лицо усталое, словно высохшее от бесконечного стресса и недосыпа. Под глазами — темные круги, которые уже давно не проходят даже после выходных. Щетина небрежная, словно он давно не пытался выглядеть моложе — да и не считал нужным.

Под правым глазом — тонкий, но заметный шрам, словно от чего-то, что изменило его не только снаружи, но и изнутри. Прическа — простая, аккуратная, но неуместно детская на его фоне: «горшок», как в старых школьных годах. Можно было подумать, что он все еще старается ухватиться за ушедшее детство.

Он выглядит как человек, которого жизнь не просто прижала, а мяла и катала по углам — усталый, но стоящий. У него нет сил для лишних слов, только взгляд — пронизывающий, тяжелый, как гвоздь в бетон. Он постоянно чего-то ждал, верил в то не наступившее будущее. Где-то впереди его ждет покой и успех. Только ждать с каждым годом было все труднее. Года шли, но лучше не становилось.

— Не хочу, — неожиданно сам для себя произнес он.

После этих слов вытер лицо полотенцем и начал одеваться. Жена мирно посапывала на кровати, ей не было куда спешить. Накинув на себя старую потертую куртку темно-коричневого цвета, бросил беглый взгляд по дому. Дом достался ему по наследству от отца. Он часто вспоминал, как просто и хорошо проводил время в детстве. Взяв из холодильника кость направился во двор.

Двор выглядит уставшим, как будто сам давно смирился с беспорядком. По растрескавшейся земле кое-где пробиваются сорняки — не буйные, но настойчивые, цепкие. Они прорастают даже там, где когда-то явно была дорожка из бетонных плит — теперь между плитами пустоты и трава.

В одном углу — кучка строительного мусора: обломки досок, ржавая арматура, старая ванна с облезшей эмалью. Судя по слою пыли и бурьяну, лежит она там давно. Пластиковое ведро перевернуто и уже вросло в землю, как будто природа начала его поглощать.

Деревянный забор вдоль края участка кое-где наклонился — доски покосились, некоторые потемнели от сырости. В одном месте щель между досками так велика, что сквозь нее видно соседских кур. Птицы занимаются своими делами, переговариваются между собой на своем курином языке. Если бы у него было больше свободного времени, он привел все в порядок.