Лицо в толпе

Глава 8

— Давай до моей квартиры доедем, — предложил я.

— Зачем это? — осторожно спросил Василий.

— Да как тебе сказать? — произнес я с важным видом. — Искренне надеюсь, что человеком стану. Кой-чего из одежды прихватить…

— Неплохо было бы, — язвительно согласился Василий.

— Я попросил бы, — возмутился я и надулся, как кот на уже дохлую мышь.

— Не сердись, — миролюбиво произнес Василий и ласково потрепал меня по макушке между ушей. — Я просто пошутил. Плохо пошутил, не стану отрицать.

Я подумал, подумал и дуться перестал. Что, в сущности, сказал Василий? В чем-то он даже прав. Я кот, иногда оборачиваюсь человеком. А хочется всегда быть человеком, а иногда лишь становиться котом. Мне даже стала нравиться моя рыжая сущность, что сидела во мне, особенно бесшабашность кота. Такое с собаками совершить мог только ненормальный, чесслово, стукнутый пустым мешком из-за угла котяра. Меня даже передернуло от жутких воспоминаний…

— Ну, показывай свой офис, — потребовал я, когда мне казалось, мы взяли из квартиры все то, что может понадобиться для расследования.

Василий пожал плечами, мол, если не терпится, так и быть покажу.

Мы уселись в машину и, на мое удивление, вернулись туда, откуда стартовали. Василий даже поставил авто на стоянку, закинул школьный рюкзак Насти себе на спину, предварительно упаковав меня в него, хоть я и возмущался, разве что не царапался, и пошел вдоль забора, огораживающего Зону в сторону гаражного кооператива.

Остановились мы перед воротами одного из гаражей.

— И что мы тут делаем? — спросил я недовольно.

— Здесь мой офис, — недоуменно пожал плечами Василий. — Разве непонятно?

— Здесь? — изумленно фыркнул я. — И ты хочешь, чтобы в гаражи пошли солидные клиенты? — Ну нет! Только не в гаражи! — воскликнул я. — Придется мне заняться поиском офиса.

— У меня нет лишних денег, чтобы снять приличное помещение, — виновато произнес Василий.

— Я что-то сказал про деньги?

Пришлось вылезти из рюкзака, ничего не видел, сидя в нем, и устроиться на плече у Василия.

— А это что? — я ткнул лапой в табличку, висевшую рядом с номером бокса.

И зашелся в истерическом хохоте.

— А что тебе теперь не нравится? — Василий непонимающе уставился на табличку. — Там все верно написано.

— Прочитай вслух! — потребовал я, икая от смеха. — Вслух!

— Частный детектив Котик Василий! — серьезно произнес Василий.

— Котик Василий? Ты это серьезно? — я закатывался и не мог остановиться.

— А что мне делать? У меня фамилие такое.

Теперь Василий обижено надулся, как мышь на крупу.

— Ладно, не сердись! — Я смеялся и смеялся. Это сильно — частный детектив котик, да еще и Василий. — Открывай! Посмотрю, что там внутри твоего офиса…

Василий со страшным скрежетом провернул ключ в замке и потянул дверь гаража на себя.

Такого жуткого скрипа я в жизни своей не слышал — чуть не свалился с Васькиного плеча. Лапами зажал уши и стиснул зубы. Звук открываемой двери оказался пронзительнее и даже в сотню раз противнее, чем металлом по стеклу.

— Васька! — завопил я истошно. — Ты псих! К тебе вдвойне никто не придет. Случайный клиент сбежит сразу же при попытке открыть дверь. Это невозможно вынести нормальным ушам. А что говорить про тех, у кого слух тонкий, как у меня?

— Я сейчас же смажу петли, чтобы не скрипели, — виновато отозвался Василий.

— Только дверь, пожалуйста, не закрывай, пока не избавишься от жуткого звука. — попросил я.

Мы вошли внутрь. Сразу за порогом нас встретила потрепанная Тойота.

«На металлолом, — отметил я про себя, — или немедленно продать кому-нибудь. В офисе ей точно не место».

А вот дальше мне понравилось… Рабочее место частного сыщика Котика Василия было укомплектовано вполне даже ничего. Большой стол красного дерева, прямо как у моего отца в кабинете. Недешевые удобные кожаные кресла для посетителей и самого сыщика. И стол, и кресла выглядели совершенно новыми — ни царапин, ни сколов. Диванчик, тоже кожаный и тоже недешевый, приютился у стены. На столе ноутбук. А вот ноутбуку, мне показалось, было лет пять, не меньше. Но если он работал и свою функцию выполнял, почему бы нет?

— Откуда такая роскошь? — поинтересовался я и спрыгнул с плеча на пол.

Поднял лапу — оценил, что пол в гараже чистый.

— Мы с Настасьей не всегда жили бедненько, — пожал плечами Василий. — Мама с папой неплохо зарабатывали… Это их рабочие кресла, а второй стол никуда не вошел, пришлось его отдать за бесценок, — добавил он грустно.

— Прости, — извинился я. — А в старой квартире много вещей осталось?

— Много, — кивнул Василий. — Особенно книг. У родителей была богатая библиотека.

— Хорошо, — не унимался я, — Тойота теткина… — Подошел к автомобилю и пнул лапой по колесу. — А где машина родителей?

Василий недоуменно пожал плечами, а потом еще раз: — Машина отца была разбита в хлам. Ее взяли только на металлолом.

— А матери? — я снова пнул ни в чем неповинную Тойоту. Судя по креслам и столу, в семье не могла быть всего одна машина.

— У мамы была старенькая машинка, она все хотела ее поменять, но так и не поменяла, — грустно вздохнул Василий. — Ее сразу продали, а деньги ушли на памятник и доплату за квартиру.

— Не понял? — Я уселся на пятую точку, в позу кота-копилки, и весьма выразительно уставился на Василия. — Какая такая доплата? У вас была большая квартира, вы получили крошечную студию и при этом еще и доплата?

Хотелось рвать и метать, рвать и метать. Ну как можно наживаться на сиротах?

— Ай! — отмахнулся Василий. — Тетка пыталась судиться. Остатки денег от продажи машины потратила на адвоката. А толку никакого. Нам предлагали квартиру побольше у черта на куличках. Пришлось соглашаться на эту и доплачивать. Мол, разная ценовая категория… А у Настасьи тут школа для одаренных детей. Кто ее возить будет? И до Академии рукой подать. Опять же офис…

Глава 9. Саня

Саня… Саня Аблажей... Александр Львович Аблажей…

О Сане я знал много такого, о чем он сам не догадывался.

Поначалу я его люто ненавидел. Да и было за что…

Все девять лет я был в классе бесспорным лидером. Первый во всем. А тут появился этот Саня, который даже занял первую строчку в классном журнале. Я же неожиданно, для себя в первую очередь, стал вторым.

Его в наш класс «особой» гимназии, где обучались детки «богатеньких Буратин», как мой отец, привела класснуха Надежда Михайловна. Класснуха и класснуха, она у нас всего лишь год, пришла сразу после педколледжа. Даже еще погоняло не заслужила. Пришла, ей всего лишь девятнадцать, а нам, здоровым лбам, по шестнадцать, а кому-то и по семнадцать. Парни поначалу даже пытались ухаживать за новенькой класснухой, только быстро оставили эту затею. Где они, а где она?

Но преподом Надежда Михайловна оказалась просто великолепным. За какой-то год, чего не могли добиться другие, более опытные учителя, она привела наши знания в систему, научила не бояться общаться на английском, а главное — мы, лодыри, балбесы, мажоры, полюбили английский и с удовольствием переводили без словаря огромные тексты. Переводами занимались исключительно на уроках, причем всем классом. Класснуха нас заставляла «морщить ум», вспоминать то, чего мы никогда не знали, проводить аналогии. А вот задания на дом не задавала, разве выучить десяток новых слов, на выбор…

— Нашего-вашего нового одноклассника зовут Александр, — своим звонким голосом объявила Надежда Михайловна.

Выглядела она сногсшибательно — невысокая, худенькая, как девочка, которой она, в сущности, и являлась. Одета с иголочки во все новенькое. Юбка-карандаш обтягивала ее стройные бедра, шелковая кремовая блузка с большим бантом выгодно подчеркивала ее нежную кожу. Туфли-лодочки на шпильке делали ее чуточку выше. Макияж, маникюр — все при ней. Класснуху мы видели разной, но такой неотразимой, пожалуй, впервые… Глаз не отвести…

— Прошу любить и жаловать.

Мы все разом отлепили изучающие взгляды от Надежды Михайловну и с любопытством устремили на Саню. А он стоит перед нами, двухметровый детина, красавчик-брюнет, и странно улыбается — то ли рад, что будет учиться в нашем классе, то ли наоборот, недоволен. И не поймешь сразу.

Саня прошел в конец класса и уселся на самую последнюю парту, точнее за последний стол. Вытянул свои длинные ноги в проход. А куда ему их было еще девать?

Парни снова уставились на класснуху? Что это с ней? Начало учебного года отмечала? Или влюбилась?

А девчонки продолжили рассматривать Саню. К ним присоединился и я, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Начал с его модных лоферов. Недешевые… Темно-синие, с золотой цепочкой на контрасте. Я сам хотел такие же, но со школьными брюками они совершенно не сочетались, пришлось обойтись классическими оксфордами. А на Сане были джинсы, наверное, не нашлось на его рост брюк… Ничего… Сошьют. И запасные тоже. И пиджак… Видно же невооруженным взглядом, что рукава ему коротковаты, из-под них торчали манжеты рубашки в тон, как у всех нас… Интересно, а для обыденной жизни где Саня одежду покупает?

А вот галстук на Сане мне понравился. Необычной такой расцветки для школьной формы — красный, скорее даже алый, галстук-бабочка.

Я позже купил себе такой же, только никогда не надевал его. Случай все никак не представлялся. Зато теперь галстук украшал мою рыжую шею. Нашелся все-таки повод в моей жизни, чтобы нацепить его…

И на физкультуре Саня стоял первым в шеренге… Где мне тягаться с его двумя метрами со своими ста восьмидесяти сантиметрами? Для дылды Саня оказался неплохо сложенным, все при нем — отсутствие жира и наличие мышц это не скрывала обтягивающая футболка и шорты. А я так надеялся, что хоть тут я окажусь первым — не удалось… Бегал Саня плохо, при этом смешно размахивая руками, быстро начинал задыхаться. Но и мы не стайеры. Сказывались длительные бдения за компами и телефонами. Но зато в баскетболе не было ему равных, главное, чтобы мяч попал к Сане в руки, — он сразу кидал его в корзину без подготовки и… попадал. По крайней мере, я не помнил, чтобы Саня хоть раз промазал…

И в учебе Саня оказался первым, отодвинув и здесь меня на второй план. Ему удавалось запоминать такие массивы информации, словно в голове у него находилось записывающее устройство, а не обычный человеческий мозг. Мне и не снилось. Математика и физика для него не были проблемами — вопрос–ответ, словно он не тратил время на вычисления и решения. Не человек, а вундеркинд или компьютер…

В одном все же я оказался лучше Сани — мой папа был богаче. А у Сани, как выяснилось, родители — простые медики. Мама Маргарита Арнольдовна… вот и отчество вдруг вспомнилось… работала врачом в спецзаведении для «солнечных» детей. Отец Лев, как его там по отчеству, к тому моменту, когда Саня пришел к нам в гимназию и сидел, вытянув ноги в проход, из семьи уже ушел. А в наш класс Саня попал только потому, что жил в соседнем с гимназией доме, так сказать, по месту прописки…

Но об этом я узнал гораздо позже…

Поначалу я изо всех сил старался вернуть лидерство. Но чем больше я старался, тем становилось только хуже. Начал терять авторитет в глазах одноклассников, они стали как-то от меня отдаляться. Эгоистом я не был, опять же я не мой папа и никогда никчемным себя не считал. Пришлось в какой-то момент сесть и переосмыслить, чего я хочу добиться и к чему стремлюсь. И при чем здесь Саня Аблажей? С его появлением в нашем классе я стал только лучше. В каком-то смысле даже чище. Перестал взирать на одноклассников свысока, меня же не помножили на ноль, всего лишь опустили с небес на землю — и на самого лучшего найдется еще лучше. Зато стал видеть цель и к ней стремиться. Нет, не к медали я устремился, нет, хотя из всего класса золотые медали получили мы с Саней. И как это бы не выглядело странным именно Саня мне помог в получении медали.

Я прекрасно помню тот момент, когда зародилась наша с ним хрупкая дружба…