Лирен'о Лайн

Ночь первая: Сокрытое от глаз.

Бледнолицая, мертвая принцесса

Ночь. Темное время суток, которое у каждого вызывает определенные, не идентичные для каждого чувства. Момент, когда небо над нашими головами облачается в темную синеву глубин океана. В большом городе вы не лицезрите там звезд — Лишь поглощающую отблески светлые вуаль нашего мира.
Усталый пассажир в одном из сотен, быть может, тысяч однотипных такси s-класса спокойно разглядывал переливы огней сквозь безупречно чистое окно машины. Неон, фонари и лампы, все, что источало хоть какой-то свет пыталось рассеять темноту ночи в городе. В этот день было дождливо, и серые тучи упорно прятали глубинность бесконечного пространства над таким маленьким, по сравнению со вселенской бесконечностью, городом, как Нью-Йорк.
Дверь черной машины открывается неспешно водителем, и всему промокшему миру, тому, что снаружи, за пределами стеклянной оконной преграды, показывается высокого роста девушка с длинными, бледно-кремовыми волосами платинового отлива.
Казалось ли вам когда-нибудь, что даже ваш простой шаг, любое ваше движение руки будет отправной точкой цепи событий, которые не смогут быть отвратимы? Смогли ли вы когда-нибудь это ощутить?
Она останавливается у входа, словно осеклась, а взглядом глаз грязно-синих особа, чье имя нам пока неизвестно, огляделась по сторонам в сомнении — Стоит ли ей сделать еще один шаг, туда, где ноги ее не было раньше?

Ее взору предстал большой и просторный холл, пестрящий светом и роскошью высших слоев общества. Ее сумки c вещами несли совсем юные, но весьма статные, крепкие парни. Настало время представиться, не так ли?

— Добрый вечер, могу ли я знать ваше имя? — Вежливо интересуется девочка у ресепшена за компьютером, и новоприбывшая гостья мысленно отмечает, как славно же удается выполнять этой девочке свою работу: Лгать, что та рада видеть ее, как и миллион других постояльцев. Гостья разомкнула губы и спокойно, со снисходительной любезностью отвечает, одарив ту улыбкой, что была сродни лишь оскалу хищника с клыками:
— Амелия Крэйг.
 

Пестрый цвет без души

Сегодня все шло наперекосяк. Он поздно встал, из-за чего его расписание к черту сбилось, а запланированное на утро пришлось выбросить из будня, словно мешок с бесполезным мусором. Его любимая кофта была испачкана кофе, пролитый на него нерасторопной официанткой, которую он поспешно потаскал словестно на детородном органе всех обладателей подобного причиндала в отеле, и даже сейчас ему просто-напросто не удается подобраться к системе безопасности отеля, который отбабахал явно жирный, утонувший в поте и деньгах старый урод, помешанный на чем-то очень незаконном, и даже если это обыкновенная детская порнография, парню, раззадоренному этим досадным известием, необходимо выяснить наверняка, что управляющий запрятал в чертогах разума здания.
Вы когда-нибудь были в той безысходности, которая шаг за шагом засасывала вас все больше, словно зыбучий песок, и от каждого твоего движения она поглощала тебя еще больше?
Вот именно в такой заднице молодой хакер сейчас. В огромной заднице. Поглощающей все больше и больше.
Сейчас необходимо было выяснить про продажу модемов, роутеров, что угодно с собственной сетью.
— Вам что-нибудь подсказать? — Юношу окликнул голос молодой девочки за стойкой, который заставил гостя измениться в лице.
— Вы можете мне быть полезны, — Постоялец смотрит на ее бейджик, — Роза. Мне нужно купить модем или что-то в этом роде.
Девушка просит подождать, на этом внимание, уделенное ей заканчивается, и парень осматривается, а раздражение в его груди разливалось по проводам, как и любое другое электричество. Интересно, есть ли в его груди хоть что-нибудь кроме железок, жгутов, трубок?
Едкая бирюза, которая словно источала неоновый свет. Такими были его глаза. Все в парне было слишком пестрым. Его яркие волосы, глубокого пурпурно-красного цвета, словно внутренности зимней вишни, которые особенно выделяли его на фоне других.
Поэтому, быть может, она и заметила его. А он — Смешок, который незнакомка, очевидно только вошедшая в эти стены отеля, так бесстыдно, не скрывая, издала. Гость ответил на ее открытое рассматривание в свой адрес недовольным вопросительным выражением лица.
— Такой молодой, а уже не хуже курочки. Или, — Протяжно продолжает бледноликая гостья, делая паузу, чтобы усмехнуться, — Петуха.
Омразевшая, незнакомая тварь только что обозвала его петухом. Сама она была для парня, словно лишенная пигмента: Волосы почти белые, бледное лицо, и единственное, что в этой суке хоть как-то выделялось, так это ее синие глаза.
— Такая молодая, а уже не способна держать рот закрытым. Привычка?

Но незнакомка лишь рассмеялась негромко. Оставленный с чувством недопонимания человеческого поведения, он размышлял, смотря в след уходящей мерзавке, о том, что же побудило ее заговорить с ним.
— Ваше имя? — Окликнули пестрящего хакера с той стороны администраторской стойки. Уверенный, что он что-то пропустил в предложении молоденькой Розы в происходящем цирке, гость переспросил:
— Простите?
— Вам доставят модем в ваш номер. Ваше имя? — Прежде чем ответить, парень сделал мысленно для себя заметку о том, как же притворно с ним любезны. Юноша вздохнул с нотками лукавости. Неужели пора представиться?
— Николас Вульф.
 

Слишком взрослый мальчуган

— Мальчик, ты здесь один? Где твои родители? Все хорошо? — Все новые и новые вопросы извергала из своего рта доставучая до жути тетка, видимо, менеджер бара, иначе ее опеку списать не на что. Мальчик, лет 15-ти, косо, с нескрываемым недовольством посмотрел на женщину.
— Уймись, старая шлюха, — Мальчик вздыхает, доставая из штанов пачку сигарет, зажигалку. Его веки были прикрыты, но любопытство разрывало все изнутри, казалось, что сейчас мальчишка заржет, аки конь, когда наконец откроет глаза и увидит тупое выражение лица дамочки.
Момент настал, когда он затянулся, вдохнул в легкие побольше едкого дыма. Мальчик открывает глаза с ухмылкой, а содержимое легких выдыхается в лицо женщине.
Он засмеялся. Едко, издевательски заржал. Сдерживать смех было просто невыносимо — Она сочетала в выражении лица и очевидные черты деградации, и шока, и гнева, и непонимания ситуации.
Сейчас он ей объяснит реалии подобных ситуаций.
Мальчик достает из другого кармана бумажник, достает несколько купюр общей стоимостью в 500 долларов и кладет их небрежно в карман на пиджаке менеджера.
— От тебя много шума.
Лицо смирения. Она принимает любое оскорбление и публичное унижение на свой счет в обмен на месячную зарплату того же консьержа в пятизвездочном отеле. Она прикрывает глаза в безвыходном смирении, слегка наклоняя торс в виде поклона, а затем уходит. За деньги даже аморальное в виде курящего подростка легко станет венцом морали. Так было всегда в жизни маленького посетителя. А что женщина?
Пойдет плакать? Жаловаться подружкам? Уволится? Маленькому гостю, пришедшему в этот бар за выпивкой совершенно плевать на ее чувства. Ему безразлична и причина того, что заставляет ее терпеть унижения подобного плана.
Он вновь выдыхает серый, мерзкий дым, уже не став обращать внимания на дамочку. Шум от его шагов смердил роскошью. Шум каблуков на дорогой обуви другой. Совсем на качественно ином уровне. Но кому какое дело до этого среди такого большого барного шума?
Мальчик прислушивается: Глухой стук по дереву стеклянный, плеск огненной воды, множество голосов наперебой, их интонаций разных, и возгласов, и криков, и томных медленных бесед; Он видит приглушенный свет вечерний, он замечает будто все — И шумную шатенку, чей смех был звонок и весёл, и игры в покер мужиков за крупным кругленьким столом, мужчину в шляпе в окружении бокалов: Он не был пьян, ему всего лишь не хватало сна.
Да даже запахи мальчишка чувствует прекрасно — дубовый аромат, смешавшийся с мягким запахом скотча, смешение духов, одеколонов, кондиционера, порошка, вина, мартини, виски, водки!
И мускат. Он чувствовал, сидя за барной стойкой, приятный сладостный… Но нет. Он обознался.
Она пахнет миндалем, обжаренным в сахаре. Пралине. Его взгляд наконец настиг ее. Он тушит сигарету, чтобы ничто не сбило молотый миндаль.
Рыжая девушка, с грязно-зелеными глазами, пьющая скотч со льдом смотрела на него с ухмылкой, словно знала, что тот посмотрит на нее.
А ведь он должен был заметить раньше. Они сидели бок о бок, смотря друг на друга, пока маленький посетитель бара не заговорил:
— Бармен, два скотча. Сдачи не надо, — Мальчик кладет на стол купюру в сто долларов, не потому, что он сорит и перед барменом деньгами, а потому, что в ином случае продавать ему не стали бы. Он вновь обращает взор на незнакомку с цветом огненным волос, и произносит, понимая, что пора представиться:
— Крис Уэйк.
— Нэнси Вишес, — Отвечает незнакомка, которая во мгновение сменила статус на знакомую.
Он понимал, что для него с этого момента она — Нечто большее, чем кто угодно в этом мирке. Нет, это не любовь — Это то, что многим людям даже во снах прекрасных не способно померещиться — Преданность. Почтение. Восхищение. Все в чистом виде. Без примесей.
Она — Наркотик, Она — Лекарство.
Крис Уэйк, наш маленький герой делает глоток хорошего скотча, но это уже не имеет значения.
Ничто не имеет значения, когда грязнет в темноте.
Да погаснет же свет, начав первую ночь.