Лишняя. Развод с безжалостным драконом

Глава 1. Пополнение

− У Кесслеров ведь намечается пополнение в семье, − донеслась до меня ехидная усмешка одного из фиров в зале. – Любопытно, какой она будет…

Я редко обращала внимание на мужские разговоры во время приемов. Но звучание собственной фамилии невольно заставило меня прислушаться и удивиться услышанному.

Опустив взгляд, я провела ладонью по еще плоскому животу и разгладила складки на платье.

Как он мог узнать, что мы с Даркланом ждем ребенка?

Видимых признаков еще не было – всего лишь второй месяц беременности. Да и мы с мужем решили не торопиться выводить эту новость в свет.

Но оказалось, люди уже обо всем знали и живо это обсуждали. И с чего-то были уверены, что у нас родится девочка.

Откуда вообще были такие мысли? Даже мы с Даркланом еще не знали пол нашего ребенка.

Подавленная последними событиями моей жизни, я восприняла реплику фира как укол в свой адрес.

Все ведь знали о том, что со мной произошло в Академии. А потому наверняка считали меня слабой и неспособной выносить мальчика. Но пока родители еще были живы, никто не смел болтать обо мне так открыто, а теперь…

Теперь за моей спиной не стоял влиятельный род Беллоу, и защитить меня от язвительных речей мог только муж. Которого, кстати, я сейчас не наблюдала в зале.

Отмахнувшись от неприятных мыслей, я двинулась дальше по залу, удостоверяясь, что в порядке.

К приемам в нашем доме я всегда относилась со всей ответственностью, лично проверяя, чтобы слуги ничего не упустили: чисты ли скатерти, достаточно ли закусок и напитков…

Мне это занятие даже нравилось – оно позволяло проветрить голову и набраться терпения перед возвращением к пустым разговорам о моде с женской половиной гостей.

Хотя этот день я вообще предпочла бы провести в тишине и уединении. Даже не день, а еще как минимум месяц.

Но, увы, дела мужа не могли ждать, пока я свыкнусь с утратой близких. Приемы были не блажью, а необходимостью, поэтому я не жаловалась и просто делала то, что должна.

Две недели прошло с того момента, как не стало моих родителей. Вернее, не совсем моих…

Ливия и Виктор Бэллоу приходились родителями Элизе – хозяйке моего тела, в котором я оказалась несколько лет назад. Но за время моего пребывания в этом мире Ливия и Виктор стали для меня очень дорогими и близкими людьми, потерять которых было очень больно.

– Фиры, прошу минуту внимания, – раздался голос мужа позади, и я обернулась.

Взгляд тут же упал на фиру рядом с Даркланом. Ее я видела впервые.

Знойная красавица окинула присутствующих холодным взглядом драконицы, а затем ее губы расплылись в слабой, но обворожительной улыбке. Впервые я видела такое тонкое сочетание бесстрастия и высокомерия.

Девушка была невероятно красива даже по драконьим меркам. И явно знала себе цену – она держалась точно королева перед своими подданными.

Сапфировое платье из шелка, вышитого золотыми узорами, выгодно подчеркивало ее светло-голубые глаза с темной каймой. А изысканный гарнитур, идеально подобранный к платью, ослепительно сверкал в огнях зала и производил впечатление очень дорогой вещи.

– Хочу представить вам фиру Альену Старр – драконицу, прибывшую к нам из Альвартиса, – Дарклан произнес это с настораживающей гордостью, а затем без церемоний взял девушку за руку и добавил: – И скоро она станет моей женой.

Сердце в моей груди гулко ударило и замерло.

Если бы в этот момент у меня в руках был бокал, то он непременно полетел бы на пол и разбился на мельчайшие осколки − точно так же, как только что разбилось мое сердце.

Кровь прилила к лицу и болезненно пульсировала в висках. Стало трудно дышать, а голоса гостей померкли за звоном, поднявшимся в ушах.

Недавно услышанная фраза о пополнении в нашей семье приобрела совсем иной, ужасающий оттенок.

Муж планировал это. И даже счел возможным рассказать о своих планах совершенно посторонним людям. А вот меня предупредить забыл.

И вряд ли причина умалчивания крылась в том, что он хотел поберечь свою супругу, потрясенную утратой. Будь так, сейчас я не оказалась бы в столь ужасном положении.

Все казалось куда проще: очевидно, муж понимал, что добровольно я его решение ни за что не приму. Поэтому и действовал исподтишка.

Тяжелая ладонь опустилась на мое плечо, вырывая из забвения.

– Элиза, ты слышишь? – кажется, Дарклан произнес мое имя уже несколько раз, но отреагировала я лишь на последнее обращение.

Я часто заморгала, фокусируя взгляд на лице мужа, и незаметно оперлась рукой на рядом стоящий столик.

– Альена подошла поприветствовать тебя лично, а ты молчишь, – с упреком отозвался он. – Разве таким должно быть гостеприимство Кесслеров?

Эти слова меня в конец добили.

В голове не укладывалось, о какой гостеприимности вообще могла идти речь.

Меня только что прилюдно унизили. Что я должна была сделать? Броситься со счастливой улыбкой к Альене и поздравить ее со скорой свадьбой?

Злость поднялась в груди бурной волной, смешиваясь с болью.

Я организовывала сегодняшний прием вовсе не ради решения рабочих вопросов мужа, как мне это представили изначально. Оказалось, я это делала ради той, что собиралась занять мое место и сейчас без всякой неловкости упрямо смотрела мне в глаза.

Как муж мог так поступить со мной?

Ведь еще недавно он говорил о безмерной любви, вместе со мной радовался наступившей беременности и носил меня на руках. И уж точно не заявлял о намерениях взять вторую жену…

− Рада с вами познакомиться, фира Элиза, – с прохладной улыбкой произнесла Альена и приветственно протянула мне ладонь. – Если угодно, можете назвать меня Аль – так обращаются ко мне близкие. А мы ведь с вами тоже совсем скоро станем одной семьей.

Хотелось сбежать от позора, унестись прочь из зала, где каждый смотрел на нас с Альеной и наверняка мысленно был на ее стороне. Но я собрала всю волю в кулак и, выпрямив спину, произнесла:

Глава 2. Вне конкуренции

Сказочная жизнь, которую я, казалось, заслужила после всех своих мук, превращалась в сущий кошмар. Реальность происходящего осознавалась мною совершенно отчетливо, при этом не угасала пустая надежда на то, что вскоре я проснусь, и все окажется сном.

Вообще все: и смерть родителей, и до отвращения идеальная Альена, и унизительные поступки Дарклана… Я бы даже согласилась проснуться в своем мире и осознать, что последние два года жизни были сном. Лишь бы только не испытывать это дикое отчаяние и ужас.

Даже временная потеря здравомыслия стала бы неплохим вариантом, чтобы пережить момент самой острой боли. И, признаться, сейчас я бы не отказалась немного сойти с ума.

Но, увы, рассудок совсем не собирался меня покидать. Он жадно впитывал в себя новую информацию, порождал все больше и больше мыслей, от которых сердце шло трещинами и кровоточило.

Моему разуму будто были необходимы эти страдания. Хотя я была бы счастлива променять их на абсолютную бесчувственность.

Примерно такие же мысли крутились в моей голове, когда я попала в этот мир. Изо дня в день я засыпала и просыпалась в аду. И казалось, что это никогда не закончится.

Но ведь закончилось же. Я смогла пережить физические муки боли, ставшие для меня вечностью. Так неужели я не справлюсь с душевными страданиями?

− Дамы у окна очень внимательно смотрят на нас, − тихо произнесла Альена, прилипшая ко мне как банный лист. – Может, познакомите меня с ними?

− Думаю, вы и сами с этой задачей прекрасно справитесь. Вы ведь звезда этого вечера, − не удержалась я от язвительности. – Вас охотно примут в круг общения и с пристрастием допросят. Наслаждайтесь.

Я сделала шаг в сторону, чтобы уйти, но Альена молниеносно встала передо мной, преградив путь.

− Прошу, не нужно видеть во мне врага, − от снисходительного тона меня покоробило, а ладони заныли от собственных ногтей, вонзившихся в кожу. – И вы правы, Элиза, я без затруднений могу подойти к ним сама. Но для вашей же репутации будет лучше, если вы сами представите меня.

− Репутации? – горько усмехнулась я и приблизительно оценила, осталось ли от нее хоть что-то после сегодняшнего вечера. − Очень мило беспокоиться о репутации той, чьего мужа отняла.

− Не нужно громких слов, − качнула Альена головой. – Я никого не отнимала и устраивать конкуренцию не собираюсь. Ты должна понимать, дорогая, что мужчины моногамны по своей природе. И нет их вины в том, что одной женщины им катастрофически мало. Но ведь Дарклан способен любить нас обеих, Элиза. Ты и я – мы вместе можем делать нашего мужчину счастливым и дополнять друг друга. А эгоистичная конкуренция неминуемо усложнит жизнь всем нам и непременно поставит Дарклана перед нелегким выбором. А мы ведь не хотим заставлять его выбирать, ведь так?

Как бы чертовски сильно мне ни хотелось выдрать волосы из прекрасной светлой шевелюры Альены, но сейчас я готова была аплодировать ей. Столь тонкая и продуманная манипуляция определенно заслуживала быть отмеченной.

Будь я глупа и до беспамятства ослеплена ревностью, на что Альена и рассчитывала, то ее хитрый план непременно бы сработал.

«Выслушай своего противника и сделай все наоборот» − ровно такую идею хотела внушить мне Альена, с полным принятием рассуждая о том, с чем не согласилась бы ни одна женщина.

Альена была четко намечена подтолкнуть меня к скандалу с мужем. Она хотела, чтобы я остервенело боролась за Дарклана, требовала отказа от второй жены. Чем, по задумке соперницы, должна была его отвратить от себя и уступить безоговорочное первенство ей.

Но Альена зря старалась и пока не знала самого главного: первенство уже было за ней. Не потому, что я сдалась, осознав ее превосходство. Я в принципе не собиралась бороться за мужчину, предавшего меня.

Но облегчать Альене жизнь и открыто заявлять ей о своей капитуляции я не собиралась. И чисто из принципа примирительно кивнула:

− Что ж, я тебя услышала, − не стала больше церемониться и ушла от обращения на «вы», прохладно улыбнувшись. − Идем, представлю тебя фирам.

Разумеется, твердое осознание того, что между мной и мужем все кончено, не принесло мне облегчения. Ведь любовь, как и все настоящее, невозможно умертвить в одночасье. И мне хотелось выть от отчаяния и боли, рвущих душу на части.

Излечить мое сердце могло только время. Но сейчас, когда я полностью осознала свое желание разорвать брак с мужем, меня до дрожи пугала неизвестность грядущего.

Как вынудить Дарклана развестись со мной? А какие затем перспективы будут ждать меня в этом мире, где женщины полностью зависят от мужчин? Смогу ли я, лишенная возможности использовать магию, хоть где-то найти себе место? И, самое главное: не захочет ли Дарклан отобрать у меня ребенка?

Последний вопрос был самым важным и мог полностью перечеркнуть мои планы. Я не желала даже допускать мысли, что придется расстаться со своим будущим малышом и в лучшем случае быть приходящей мамой. Поэтому больше всего я боялась, что именно ребенок станет рычагом давления Дарклана.

После этого я приняла твердое решение действовать с холодным умом. Не злить мужа, не обвинять в лжи и подлости, не провоцировать. А просто спокойно поговорить, чтобы была возможность уйти с миром.

Увы, но чужой мир и его закон были не на моей стороне, чтобы с чувством полной справедливости качать свои права. Нужно было сделать так, чтобы Дарклан увидел все преимущества развода со мной и отпустил меня с миром.

Жадные до подробностей чьей-то личной жизни, дамы набросились на Альену, как на лакомый кусочек сладкого пирога. Ей уступили место в самом центре широкой приоконной софы, лишь бы только угодить и выудить самые пикантные подробности.

Откровенно говоря, мне было жаль этих женщин. Вероятно, от природы они не были глупы, но в этом мире больше ценилась женская красота, чем ум. Эти правила диктовались мужчинами, и женщины старательно пытались им соответствовать.

Это не значило, что все женщины были необразованными дурами, не располагающими критическим мышлением. Все они, как минимум, имели домашнее образование. А одна из присутствующих фир помимо классического академического обучения прошла дополнительный курс по артефакторике. Но ввиду своей невостребованности, как специалиста, она делала лишь простенькие артефакты для домашнего использования.

Глава 3. Огонь под кожей

Когда я вернулась в дом, почти все гости уже разошлись, а в холле их провожал Дарклан вместе с Альеной. Они будто уже были одной семьей, оставались лишь формальности. И, кажется, одной из формальностей была я.

Я поднялась в спальню и села в кресло у окна, дожидаясь мужа. Только усидеть дольше пяти минут не смогла.

Обстановка нашей спальни давила, навевала непрошенные воспоминания о наших совместных ночах, разговорах…

Абсолютно все, каждая деталь напоминала мне о той жизни, которой больше не существовало.

Я бросилась к шкафу с одеждой, распахнула дверцы и стала срывать платья с вешалок, скидывая их на постель. А потом остановилась, все взвесив, и повесила платья на место.

Вряд ли Дарклану могли прийтись по душе мои сборы. Ради своего же блага нужно было сохранять спокойствие. Не топать ногой и хлопать дверью, сбегая в никуда. Я должна вручить в руки мужа возможность отпустить меня. Создать иллюзию того, что решение за ним и только за ним.

Нутром чуяла, что иначе точно ничего не выйдет. Ведь чем больше выказываешь явное сопротивление чему-либо, тем больше сопротивления получаешь в ответ.

– Элиза, – голос мужа раздался за спиной, когда я прятала последнее платье обратно в шкаф.

– Слушаю тебя, – с готовностью произнесла я и повернулась, наткнувшись на пристальный взгляд мужа.

– Завтра соберут твои вещи, – произнес он, и мое сердце пропустило удар. – Я решил, что теперь ты будешь жить в отдельной спальне. Так будет лучше и правильнее по отношению к вам обеим. К тебе и к Альене.

Взгляд холодный, губы сжаты в плотную линию.

Он будто смотрел не на свою жену, а какую-то незнакомку. Я и сама видела в нем незнакомца.

Дарклан, которого я знала, словно перестал существовать.

Но поверить в это было так же трудно, как убедить себя в отсутствии гравитации. Прежде любовь мужа казалась мне настолько сильной, что она просто не могла бесследно испариться.

Объяснение находилось лишь одно – он никогда меня и не любил. А то, что я видела, была лишь невероятно искусная игра.

Для чего это было нужно? На этот вопрос я уже ответить не могла, и логическая цепочка обрывалась.

Нас ведь не навязывали друг другу. Наш брак не был спланирован – Дарклан сам захотел на мне жениться и обивал порог моего дома, чтобы добиться одобрения моих родителей и моего согласия.

Собственно, родители пару раз отказали ему только ради приличия. После произошедшего со мной они считали, что Дарклан – подарок судьбы. Ведь никто больше не согласится на мне жениться.

Выходить замуж так рано я никогда не планировала. Но иной мир диктовал свои условия. К тому же я влюбилась в Дарклана настолько, что и не думала об отказе. Только и ждала, когда родители дадут одобрение.

В этот мир я попала в тот день, когда Элиза на занятии в Академии впервые применила свою магию. И первый раз стал для нее последним.

В своем мире я умерла из-за пожара. Мамы на тот момент уже давно не было в живых, и я жила с отчимом.

Мама и отчим были из тех, кто любит выпивать семь дней в неделю, тащить в дом кучу друзей-собутыльников, устраивать сумасшедшие гулянки с криками и драками.

Меня только приняли в университет, и я ждала начала учебного года, чтобы, наконец, съехать в общежитие и навсегда распрощаться с той жизнью, которая вызывала у меня отвращение. Но не успела…

В тот день я проснулась, но выбраться из дома не смогла – задохнулась от угарного газа. И в последние секунды я даже успела порадоваться, что огонь не добрался до меня, и я не умерла в муках.

Рано обрадовалась. Потому что в этом мире меня ждали муки пострашнее.

Проблема Элизы была в спутанных магических потоках. Такие вещи никто не проверял, поскольку не было раньше подобных прецедентов. Или о них просто никто не знал.

После нескольких месяцев обучения теории у нее началась практика. Нужно было просто зажечь огонь на своей ладони.

Но вместо того, чтобы вырваться наружу, магия пошла внутрь. Она кипела под кожей, опаляла внутренности и сжигала Элизу заживо.

Этот непостигаемый ужас я ощущала лишь фантомной болью через воспоминания Элизы. Но если она скончалась сразу же, то мне приходилось жить с этой болью неделями.

Мама, вернее, Ливия Беллоу говорила, что на мне не было живого места. Я была сплошным ожогом, с трудом напоминающим живое существо.

Я долгое время была без сознания, пока лекари денно и нощно пытались спасти мне жизнь. Меня поили целительными и обезболивающими зельями, обмазывали всевозможными мазями, пока я раз за разом выныривала из агонии, не приходя в сознание.

Даже с обезболивающими я всегда чувствовала боль. И, может, если бы мне не пришлось пережить тот ужас, то сейчас я бы просто превратилась в тряпочку и безутешно рыдала над своим горем.

Но эта боль меня закалила. Она оставалась со мной навечно, пускай только лишь в воспоминаниях. Поэтому сейчас я неустанно напоминала себе: раз смогла пережить те страшные муки, то с нынешними точно справлюсь.

Когда я пришла в себя, то едва ли не первым услышала слезное признание новой мамы в том, что принц Файз расторг помолвку. И если бы в тот момент я могла улыбнуться, то непременно сделала бы это. Ведь память Элизы припасла некоторые сведения о бывшем женихе.

Честно сказать, лучше сгореть заживо, чем всю свою жизнь провести с таким мужчиной как Файз. Даже Дарклан со своим гнусным предательством был безобидной ромашкой в сравнении с принцем.

Он отличался жестокостью, о которой шептались лишь при плотно закрытых дверях и в самых узких кругах. Потому что боялись.

Говорили даже, что смерти его пятерых братьев были вовсе не случайны, и он сам приложил к этому руку.

Разумеется, никаких подтверждений тому не было, и Элиза убеждала себя, что все это наговоры. Но за одну лишь встречу с принцем поняла, что все слухи о нем были не преувеличены. Возможно, даже преуменьшены.

Родители Элизы, конечно, во все это не верили. Или просто не желали верить. Им выпала великая честь связать свой род с императорской семьей. Разве от такого отказываются?

Глава 4. Прежний выбор

Хотелось рыдать от отчаяния, которым пропитались даже стены. Вот только слез не было. Как и сна.

Уже занимался рассвет, а привкус крови после поцелуя Дарклана до сих пор ощущался на языке. Он был напоминанием того, что все произошло по-настоящему, и отбирал напрасные надежды на лучшее.

Мне стоило думать о том, как выкручиваться из сложившейся ситуации, а не просто прокручивать ее в голове снова и снова. Но получалось лишь последнее.

Не каждый день тебя предает человек, которого любила и с кем связала свою жизнь. Не каждый день отец твоего ребенка окунает тебя лицом в грязь, а следом наступает на спину, заставляя прогнуться под давлением. Не каждый день слова о любви сменяются на унижения.

А если такое все же случается, то принять это непросто.

Грудь ломилась под тяжестью свалившегося на нее груза, а сердце стонало и несчастно билось в тесной клетке.

Слишком болезненно давалось предательство мужа, чтобы с легкостью отринуть эмоции и с холодной головой перейти к действиям. Или хотя бы к размышлениям об этих действиях.

Я должна была прочувствовать весь ужас случившегося, позволить ему истерзать мою душу до кровавых ран, от которых остаются неизгладимые шрамы. Чтобы затем отпустить и больше никогда к этому не возвращаться.

Страхи лечатся шоковой терапией. Вероятно, и от любви можно было избавиться по такому же принципу.

Хотя теперь я с трудом могла понять, что испытываю к Дарклану, и можно ли вообще назвать это любовью. Что-то я определенно испытывала, но, увы, не ненависть. До этого чувства нужно было дорасти.

От любви до ненависти ровно один шаг. Но никто и никогда не говорил, какого размера он должен быть. И, по всей вероятности, Дарклану не хватило каких-то жалких миллиметров для того, чтобы столкнуть меня в пропасть абсолютной ненависти к нему.

Я все же заставила себя выплакаться, выпустив всю свою боль из заточения. А наутро чувствовала себя разбитой и опустошенной. Не только физически, но и морально. Однако это было лучшим для меня вариантом из возможных.

Дарклана уже не было дома, когда я спустилась к завтраку. Зато с Альеной мне все же повезло встретиться.

Но как иначе? Она теперь здесь жила.

− Доброе утро, Элиза, − на ее сияющем и отдохнувшем лице возникла снисходительная улыбка. – Как ты? Выглядишь неважно.

− Беременные всегда так выглядят, − равнодушно пожала я плечами и принялась за завтрак.

Конечно, это была всего лишь отговорка. Не хотелось давать Альене лишний повод поглумиться надо мной.

В плане беременности я чувствовала себя прекрасно. Не было ни тошноты, ни сонливости, ни каких-либо иных проявлений, сказывающихся на моем состоянии.

− Понимаю, − кивнула Альена и вновь улыбнулась. – Интересно, это девочка или мальчик? Наверняка тебе хотелось бы родить девочку, как и многим женщинам.

О да, Альена была бы счастлива, родись у меня дочь, а не сын. Наследник − это явное конкурентное преимущество в тех случаях, когда женщинам приходится жить под покровительством одного мужчины.

Вот только я оставаться здесь не собиралась, а потому Альене нечего было бояться.

И тут я всерьез задумалась.

Что если муж отберет у меня ребенка, если он окажется мальчиком?

В этом мире девочек ценили не настолько, чтобы отбирать их у матери. А вот мальчиков…

Эта мысль вспыхнула болезненной, острой болью, но затем быстро потухла.

Что-то мне подсказывало, что ребенок, которого я носила под сердцем, для Дарклана стал так же неважен, как и я сама. Теперь наследника ему могла подарить Альена. И ребенок от драконицы с высокой долей вероятности должен быть сильнее моего.

И в этом я нашла беспочвенность своих страхов. Могла и ошибаться, конечно, но искала повод себя успокоить.

− Мне все равно, какого пола будет мой ребенок, − сухо ответила я, пожав плечами. − Его здоровье куда важнее всего остального.

− Да, здоровье очень важно, − согласилась Альена и длинным изящным ноготком провела по кромке фарфоровой чашки. − Надеюсь, твой ребенок не унаследует твой покалеченный дар. Если это будет девочка, то ничего страшного, конечно. Но вот мальчику будет крайне тяжело выжить без магии. Увы, но в мире нет места слабым мужчинам. Разве что в храмах в качестве служителей.

Насколько же сильно Альена пыталась меня уязвить. И насколько же мне было на это наплевать.

Я сделала глоток ароматного чая с терпкой горечью цитрусовых и поставила чашку, опустив в нее кусочек сахара. Мне всегда нравился несладкий чай, но этот сбор мне не очень понравился и определенно требовал добавления сладости для смягчения вкуса.

− Знаешь, мои родители ведь были драконами, − задумчиво произнесла я, сделав новый глоток подслащенного чая. − Однако у них появилась я − дитя без второй ипостаси и с магическими отклонениями. Так что ошибки случаются у всех и везде, Альена. И если ты и твой партнер полностью здоровы и сильны, это не гарантирует, что ребенок будет таким же. Как и нет гарантии, что изъяны матери передадутся по наследству.

Мне было нетрудно признавать свою проблему, как и открыто говорить о ней. Само собой, не было ничего приятного в том, что я не обладала тем, что было важно в этом мире.

Но в этом не было моей вины. Всего лишь особенность, которая выделяла меня среди других. Как, например, слишком большой нос или кривые зубы…

Так устроена природа. Изъяны, внешние или внутренние, есть у всех. Но их нужно просто принять и не изводить себя извечными переживаниями о том, что ты не такой, как все.

− Элиза, тебе ни к чему защищаться, − покачала головой Альена и поджала губы. – Я ведь нисколько не пыталась тебя уязвить. Но если я все же обидела тебя, то прошу простить. Меня всегда недолюбливали за прямоту и откровенность. Но такой уж я человек.

Она пожала плечами, а я тихо рассмеялась:

− Я нисколько не защищаюсь, Альена. Так же, как и ты, говорю прямо и откровенно о том, о чем знаю не понаслышке. И, честно говоря, мой ребенок – вообще не твоя забота.

Глава 5. Горе

Увы, но обзавестись друзьями мне не удалось, а родителей больше не было в живых. Поэтому обратиться за помощью я могла только к Белле. К ней я и направилась.

− Ох, Элиза, как неожиданно, − удивилась она, когда спустилась в холл, где я ожидала ее. – Ты не предупредила о визите.

− Доброго дня, Белла.

− Да, прости. Это было крайне невежливо с моей стороны, − спохватилась она. – И тебе доброго дня, Элиза.

− Это ты извини, что я без предупреждения. Но мне очень нужно поговорить. У тебя найдется время?

Она рассмеялась:

− Найдется, конечно. Могу даже поделиться. У меня его с избытком.

Я была не в том настроении, чтобы оценить шутку, но все же заставила себя улыбнуться.

− Можем поговорить в саду, − предложила я. – Или можем прогуляться в город, если желаешь.

− Идем в сад. Сперва я угощу тебя чаем, − улыбнулась она. – А позже с радостью выберусь в город.

Мы расположились в беседке посреди маленького, но уютного сада. Служанки быстро принесли нам чай и целое разнообразие угощений. А когда мы, наконец, остались наедине, я бросила несколько пустых фраз о погоде, чтобы задать тон беседе, и перешла к сути:

− Белла, а ты знакома с кем-то из тех, кто разводился?

− Нет, не знакома, − качнула она головой и таинственно добавила, понизив голос. – Но наслышана об одном случае. Давно это было, уже и не вспомню имя той семьи…

− Одном случае? – переспросила я.

− Ну, разводы – это большая редкость. Ты ведь знаешь, что император их не поддерживает, − произнесла она, и я коротко кивнула в подтверждение. – Для женщины это ведь огромное горе, равносильное смерти. Ненужная в обществе, без покровителя, без статуса, без места в жизни... Я слышала, что семья разведенных женщин обратно не принимает, и им остается только идти в служанки. И это в лучшем случае. А в худшем – ссылают из столицы в города к простолюдинам. Ужасная судьба, не позавидуешь.

Пока ничего по-настоящему ужасного я не услышала. Но это я, девушка, все еще непривыкшая к бездельной жизни, где за тебя все делают слуги, а ты только и делаешь, что вышиваешь крестиком, читаешь книги и сплетничаешь на балах. А для местных было очевидным потрясением потерять все это в раз.

− Пусть благословят Боги императора за то, что он заботится о женщинах и законом защищает нас от разводов, − продолжила Белла. – Даже страшно представить, будь все иначе.

Потрясающе. Женщинам создали такие условия, при которых развод для них был хуже, чем необходимость делить мужа с другой женщиной. И они свято верили, что их интересы защищают, а не ущемляют.

− Но ведь нет прямого закона на запрет разводов, раз ты слышала об одном случае? – с надеждой спросила я и тут же добавила, поймав на себе вопросительный взгляд Беллы: − Помнишь, я говорила, что потеряла часть памяти после того случая со мной.

На ее лице тут же возникло понимание, и она кивнула:

− Есть одно допущение, конечно. Император лично разбирает крайне непримиримые случаи и решает, быть ли разводу. Но насколько я знаю, одобряют развод только если прегрешения женщины оказались слишком серьезными для того, чтобы муж пожелал сохранить брак.

− А прегрешения мужчины? – нахмурилась я. – Они не в счет?

Белла растерянно захлопала ресницами, будто я только что попыталась опорочить ангелов.

− Я даже не представляю, что такого должен сделать мужчина, чтобы женщина осмелилась выказать желание развестись. Едва ли такое вообще возможно. А почему ты вообще спрашиваешь об этом?

Логичным вопросом Белла задалась только сейчас.

− Потому что такое вполне возможно, Белла, − ответила на выдохе. – Я хочу развода с Даркланом. И мне нужно понять, как это осуществить.

После моего заявления Белле моментально сделалось дурно.

Чашка выскользнула из ее ослабевших пальцев и звякнула о блюдце, а чай выплеснулся и растекся темным пятном по белоснежной скатерти.

– Ты… что такое вообще говоришь? – выдавила она из себя, когда дар речи к ней вернулся. – Зачем тебе развод, Элиза?

Она раскрыла ажурный веер и так отчаянно им размахивала, что порывы горячего воздуха доносились до меня.

На секунду она замерла, и ее губы искривились в нервной улыбке:

– Ты ведь разыгрываешь меня, не так ли?

– Никаких розыгрышей, – прохладно ответила я. – Перед свадьбой Дарклан давал обещание, что не возьмет вторую жену. Но свое слово он нарушил. А я жить с предателем не желаю.

Белла шумно выдохнула и вновь принялась обмахиваться веером. Но на сей раз уже не так живо.

– Разве это предательство? – она склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня. – Понимаю, ты разочарована тем, что он не сдержал данного обещания, но… Это не повод губить свою жизнь, Элиза! Всем мужчинам рано или поздно становится недостаточно одной женщины, это их природа. Но твой муж хотя бы поступил честно и принял решение взять другую женщину второй женой.

– Честно? – усмехнулась я.

– Да, честно, – кивнула Белла, поджав губы. – Разве лучше, чтобы он втихомолку ходил к любовнице, а ты об этом не знала?

– Лучше, если бы он хранил мне верность, Белла. А утаивает ли он любовницу или притаскивает ее в дом – в этом уже нет никакой разницы. Он предал меня и наши чувства. И такая жизнь не по мне.

– Глупая, – она с сожалением покачала головой и отложила веер в сторону, полностью сконцентрировав свое внимание на мне. – Тобой должны руководить не мысли о любви, а о безопасности и комфорте. Любовь проходит со временем, за нее держаться не стоит. А вот за защиту мужа и безбедную жизнь – очень даже стоит. К тому же ты ведь ребенка ждешь. Тебе о нем нужно в первую очередь думать. Какую ты ему жизнь уготовишь, если разведешься?

– Спокойную и вполне комфортную, – шумно выдохнула я и накрыла живот рукой. – Да, у меня не будет мужа, не будет такого обеспечения, как сейчас. Но я справлюсь с этим сама. Труда я совершенно не боюсь и устроюсь служить в любой дом…

Глава 6. Договор

Прежде я не интересовалась темой развода. И ни разу не слышала, чтобы кто-то при мне затрагивал эту тему.

Увы, но люди не задаются подобными вопросами, когда счастливы. И уж точно не выясняют подобные вещи перед свадьбой. Весьма сложно представить ситуацию, при которой влюбленная невеста расспрашивает будущего мужа о разделе имущества при расставании.

У меня ведь была сложившаяся картина о разводах из своего мира, и я полагала, что здесь меня ожидает примерно то же самое. Только полагать я, конечно, начала лишь вчера, когда беда не просто постучалась в мой дом, а вошла в него с ноги.

После разговора с Беллой я поняла, что рассчитывать мне не на что, кроме как на снисходительность мужа. Однако имущественные вопросы полностью затмевались главной проблемой – возможностью добиться развода.

Пускаться во все тяжкие и становиться неприемлемой для Дарклана женой я, конечно же, не собиралась. Но придержала эту мысль в голове в качестве самого крайнего и отчаянного метода.

Рассчитывать на согласие мужа тоже не приходилось – если бы он хотел развода, то еще вчера изъявил бы желание. А у меня не было ни рычагов давления, ни козырей в рукавах. Разве что один и весьма сомнительный – договор, заключенный между моими родителями и Даркланом перед свадьбой.

Да, договор можно было считать недействительным ввиду смерти одной из сторон подписантов. Но разве были еще варианты? Злосчастная бумажка был моим единственным аргументом перед императором, и я уповала только на нее.

Но и тут была проблема. Дарклан мог успеть изъять документ из родительского дома. А если и не успел, то это не гарантировало того, что я смогу его найти.

Распрощавшись с Беллой, я добралась до ближайшего места стоянки городских экипажей и отправилась в родительское поместье. Путь был не настолько близок, чтобы идти туда пешком.

Огромный сад встретил меня неуютной и гнетущей тишиной, навевающей тоскливые воспоминания. Цветы благоухали медовой сладостью, но при отсутствии должного ухода неумолимо вяли на палящем солнце.

Пройдя сад насквозь, я вышла на задний двор и остановилась возле кустов тенероз. Привычные в людском мире розы, только с иссиня-черными лепестками, по традициям этого мира использовали лишь на похоронах. Но маме – Ливии Беллоу они так нравились, что она велела посадить их в своем саду. Но только на заднем дворе, чтобы не шокировать гостей.

А теперь ее прах и прах отца был захоронен под этими кустами. Я решила, что это будет не только символично, но и приятно маме. Она ведь их так любила…

Глупо было привязываться к людям, которые даже не были моими родителями. Они дарили мне свою любовью просто потому, что не знали правды. Не знали, что их настоящая Элиза умерла.

Но разве можно было устоять? Впервые я чувствовала себя нужной, любимой, важной. Отказаться от этого было невозможно, как и невозможно не открыть свое сердце в ответ.

Я обманула родителей Элизы и сама предпочла обмануться. А теперь расплачивалась за созданную привязанность острой болью утраты.

С Даркланом все было иначе. Настоящую Элизу он толком не знал, зато узнал меня. А потому были все основания полагать, что правда ничего бы не изменила. Он разлюбил меня и никого иного.

Из пруда с кувшинками я зачерпнула воды и полила тенерозы, отдав дань памяти усопшим родителям. А затем, утерев мокрое от слез лицо, я вошла в пустующий дом.

Дарклан распустил всех слуг сразу после похорон родителей. На тот момент я не придавала этому большого значения, но глубоко на подсознании сидела мысль, что за таким большим домом все равно должен кто-то присматривать.

Теперь все стало куда понятнее. Дарклан и не собирался надолго оставлять поместье Беллоу без присмотра. Уже тогда, на похоронах, он решил перебраться сюда, но подобрать новых слуг – тех, кто не будет ему напоминать о прежних хозяевах.

Неприятная мысль кольнула меня.

Что если Дарклан спланировал все не на похоронах, а задолго до этого, еще до нашей свадьбы? Что если в его глазах горела страсть не ко мне, а к богатствам родителей, которые он желал прибрать к рукам?

Это могло объяснить все: и новую жену, и пренебрежение мною, и потухшую любовь, резко сменившуюся равнодушием.

Люди ведь не меняются в одночасье без веских причин. И по себе знаю – не могут разлюбить по щелчку пальцев.

Вероятно, я просто была пешкой в игре своего мужа, а не горячо любимой женщиной, о которой он мечтал. Дарклан просто исправно играл роль любящего мужчины ровно до тех пор, пока в этом не отпала нужда.

Только ведь ему пришлось бы очень долго ждать до получения желаемого. Может, он и к смерти родителей был причастен?

Эта мысль была страшнее всего. Ведь если он так жестоко расправился с ними, то ничего ему не мешало поступить так же и со мной.

Но хотелось верить, что Дарклан не столь ужасен, сколь теперь мне рисовал разум. И, честно говоря, мысль об убийстве была весьма надуманной.

Родителей нашли соседи рядом с летним домиком в горах, куда они отправились на отдых. У Ливии и Виктора Беллоу не нашли ни телесных повреждений, ни ядов в крови. После детального обследования лекарями и магами было установлено, что смерть наступила после неизвестной прежде болезни.

Тела родителей я так и не увидела. Мне отдали лишь прах их сожженных тел из-за опасений распространения болезни.

Поэтому мне слабо верилось, что Дарклан мог быть к этому причастен. А предположить обман я просто не могла, ведь мой муж был не настолько влиятелен, чтобы подговорить с десяток людей, верных императору.

Без раздумий я направилась в кабинет отца. Другое место для хранения важных документов было сложно придумать.

Я перерыла весь стол и ящики, но безуспешно. Затем стала обыскивать стеллажи с книгами, и в этот момент взгляд уловил неприметную картину на стене позади стола.

Тайник за картиной? Весьма примитивно. Но во время визитов в его кабинет я не раз видела, как отец поправлял эту картину, чтобы она висела ровно. И вряд ли она сама по себе постоянно перекашивалась.

Глава 7. Срок годности

Поездка домой казалась невыносимой. В присутствии Дарклана кабина экипажа сжималась до размеров мышеловки, из которой хотелось поскорее выбраться. Воздух был густым и душным, пропитанным удушающим парфюмом моего мужа. Тот самый аромат, что прежде согревал и волновал, теперь ассоциировался у меня лишь с предательством. Даже его теплый древесный шлейф теперь отдавал неприятной горечью.

Уставившись в натертое до блеска оконное стекло, я кожей ощущала нестерпимо обжигающий взгляд Дарклана. Внутри же была лишь свинцовая тяжесть отчаяния и всепоглощающая усталость от происходящего.

Сказал ли Дарклан правду про договор? Действительно ли бумага лежала у него в столе и не имела веса при прошении о разводе?

Я допускала, что это могло быть правдой. Однако меня смущало то, что муж примчался за мной в родительское поместье.

О чем он беспокоился, если не о том, что я найду договор? Не мог он приехать за мной без какой-либо на то причины.

А если дело было не в договоре, то, возможно, в поместье Беллоу было еще что-то важное? И Дарклан не хотел, чтобы я это нашла.

Но вряд ли теперь у меня были шансы снова отправиться в поместье на поиски чего бы то ни было. А договор… Наверняка после сегодняшнего Дарклан собирался держать свой кабинет закрытым. И если не из опасений, то просто ради того, чтобы поиздеваться надо мной.

Я изначально знала, что моя борьба за свои права будет не просто трудной, а обреченной на провал с чудовищно высокой долей вероятности. И меня тяготила одна лишь мысль о бесполезности моих действий.

Сама вселенная будто нашептывала мне: «Перестань сопротивляться. Сдайся. Твоя борьба бессмысленна, ведь ты всего лишь крохотная песчинка в каменной пирамиде, не имеющая ни веса, ни значения. Твоя борьба лишь все усугубит, но никогда не приведет тебя к лучшей жизни».

И это не были пустые страхи. Это был трезвый, беспощадный расчет.

Я была просто женщиной, не имеющей ни преимуществ в этом мире, ни способов противостоять мужу. Патриархальная система, нацеленная лишь на благо мужчин, не имела механизмов, способных дать мне реальную защиту.

Надеяться на успех в моем положении было равносильно шагу в бездонную пропасть с расчетом не разбиться насмерть.

Но даже осознавая это, я не могла заставить себя сдаться. Остаться в этом доме, рядом с мужем и его новой женой, казалось страшнее бесцельной борьбы. Это означало добровольно приковать себя к тому предсмертному состоянию, в котором я пребывала в тот момент, когда попала в этот мир.

Обречь себя на вечную жизнь в унижении и нелюбви взамен на крышу над головой и материальные блага?

Сухой расчет подталкивал меня именно к этому.

Глупость ли или закалка жизненными трудностями, но я отказывалась жить по расчету. Это ведь и не жизнь вовсе, а прозябание − бесцельное и безрадостное существование без малейшей надежды на счастье.

Внезапно внизу живота болезненно потянуло. Я стиснула зубы и рефлекторно прижала ладонь к животу, будто это могло унять боль.

Внутри все задрожало от мысли, что с моим ребенком что-то не так.

Мой будущий малыш… Он был тем единственным, что не позволяло мне упасть духом. В этот ужасный период он был единственным светлым лучиком, целью и смыслом.

Для Дарклана же, вероятно, наш ребенок был единственной причиной, по которой я до сих пор не лежала в какой-нибудь яме.

− Вечером к тебе приедет лекарь, − нарушил молчание Дарклан.

Я медленно перевела на мужа вопросительный взгляд.

Неужели он что-то заметил? Понял, что мне нехорошо, и забеспокоился?

Хотя нет, это вряд ли. Не мог Дарклан быть столь проницательным. Да и беспокойством от него совсем не веяло. Если бы его волновало благополучие нашего ребенка, то он не подверг бы меня такому издевательству.

Однако визит лекаря был и вправду кстати. Нужно было проверить, все ли в порядке с ребенком, или мои страхи оправданы, и есть повод для беспокойства.

Повод, конечно же, был.

Последние два дня оказались квинтэссенцией ужаса и стресса, и это могло навредить малышу.

Чувство вины разлилось горечью во рту.

Я не должна была позволять себе так нервничать. Но справиться с обрушившимся на меня кошмаром было слишком трудно, чтобы сохранять спокойствие. Но теперь, когда все прочие страхи померкли за страхом потерять ребенка, я ощутила острую необходимость взять себя в руки и ни в коем случае не поддаваться чувствам, заковать их в броню беспристрастия.

– И зачем лекарь, позволь узнать? – я все же решила прощупать почву и поинтересоваться ходом мыслей моего благоверного.

Неспроста он решил позвать лекаря, ведь он посещал меня всего неделю назад.

– Хочу знать, что с ребенком, – ответил он жестко. – Что тебе не нравится, не пойму? Ищешь лишний повод для истерики?

На последних словах он зло усмехнулся.

– Я всего лишь спросила, для чего этот внеплановый осмотр, – сухо ответила ему и снова отвернулась к окну. – И поводов я не ищу. Ты сам их даешь.

Истерики я, конечно, не устраивала, но спорить не стала – не было смысла, а нервы стоило беречь. Все равно для Дарклана мое непринятие новых жизненных обстоятельств было ничем иным, как истерики капризной особы, коей я совершенно не являлась.

– Не думал, что в тебе сидит столь неблагодарная и эгоистичная натура, – произнес муж с упреком. – Я, можно сказать, новую жизнь тебе подарил, в которой тебе не приходится прятать от всех лицо и с ужасом смотреть на себя в зеркало. Я для тебя сделал все, и вот чем ты мне отплатила. Любая женщина на твоем месте день и ночь благодарила бы Богов за такого мужа, а ты…

– А я оказалась чудовищно неблагодарной и совершенно недостойной такого мужчины, как ты, – продолжила вместо Дарклана, с трудом сдержав улыбку горечи. – И зачем только тебе такая неблагодарная жена?

– Не волнуйся, я найду тебе применение. До поры, до времени, – издевательски протянул он, а я затаила дыхание.

Говоря на словах Дарклана, у меня был ограниченный срок годности. И до скончания жизни держать меня рядом с собой муж не собирался.

Глава 8. Магические жилы

Глава 8. Магические жилы

Затаив дыхание, я отсчитывала каждый удар сердца, каждую долю секунды. Сминала вспотевшими ладонями тонкую ткань сорочки и ощущала себя тем самым котом Шредингера, который и жив, и мертв одновременно.

Мальчик или девочка.

Вечное заточение или свобода.

Единственное утешение или счастье и спокойствие.

До сегодняшнего дня меня совсем не волновал пол моего ребенка. Но теперь от этого могла решиться моя судьба…

Лекарь занес над моим животом весьма крупный прямоугольный прибор, а через мгновение сквозь кожу пробился тусклый свет − извилистые прожилки, местами сплетающиеся в более яркие точки.

Мой взгляд метнулся к лицу лекаря и судорожно стал изучать его. Будто я могла узнать ответ лишь по выражению его лица. Но ответ, пускай и недостаточно понятный, мне уже не нравился.

Брови лекаря были нахмурены, а губы плотно поджаты.

− Не томи, − в нетерпении Дарклан нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, в котором расположился. – Кто это? Мальчик? Или девочка?

− Это девочка, фир, − совершенно безрадостно произнес лекарь, не отрывая внимательного взгляда от моего живота.

Он хотел еще что-то произнести, даже рот открыл. Но Дарклан успел его перебить, рванув из дальнего угла комнаты к нам.

− Вы в этом абсолютно уверены, фир Тойсен? – с нажимом спросил муж. – Я хочу знать наверняка. И если возможна хоть малейшая погрешность…

− Погрешности не может быть, фир Кесслер. Я покажу…

Конечно, Дарклан ожидал мальчика. Девочка его не интересовала.

И в этот момент я окончательно поняла, что ребенок был для него лишь ресурсом, а не желанным чудом, которому хочется подарить всю свою любовь и заботу.

Не еще один человек и член его рода. Не его кровь и плоть.

Просто ресурс. Просто вещь. Немного более ценная, чем я сама.

Но Боги смилостивились над нашим ребенком. Над моим. Они не сделали его мальчиком, наградили незавидной судьбой, в которой и он, и я были бы обречены.

Лекарь подозвал Дарклана еще ближе, а я так и лежала, не дыша, утопая в тревоге.

Это девочка. Я ведь так на это надеялась…

Но, узнав это, не испытывала радости. Просто не получалось.

Что-то нехорошее читалось в выражении лица фира Тойсена. То, что, вероятно, было куда важнее пола ребенка. То, что он не успел озвучить. Или не хотел.

− У мальчиков сердечные магические жилы выстраиваются так, что образуют почти идеальный круг. А у девочек они выстраиваются в форме звезды, − объяснял лекарь, а его палец выписывал узоры в миллиметре от моего живота. – Видите, фир Кесслер?

– Не вижу ничего, – с раздражением ответил муж и еще сильнее прищурился, вглядываясь в мой живот.

Напряжение внутри только росло. Казалось, я так и буду лежать тут экспонатом, пока Дарклану все же не удастся разглядеть крошечные магические потоки. Но внезапно лекарь с шумным вздохом выпрямился, убрав прибор от моего живота, и произнес:

– Мне неприятно об этом говорить, фир Кесслер, но пол – совсем не то, о чем сейчас нужно беспокоиться.

Сердце пропустило удар.

– О чем это вы?

– К большому сожалению, – хрипло выдохнул фир Тойсен, – у вашего будущего ребенка неправильно развиваются магические потоки. Простите, фира Кесслер. Мне искренне жаль…

Это было совсем не то, о чем стоило безумно сожалеть. Напротив, слова лекаря принесли мне облегчение.

Конечно, ничего хорошего не было в том, что магия моей малышки была повреждена. Но с этим ведь можно было жить. Я ведь как-то жила?

– И есть вероятность, – продолжил фир Тойсен замогильным тоном, отчего я снова напряглась, – что проблемы развития плода коснулись не только магических потоков. Он может быть… нежизнеспособным.

– Не может, – замотала я головой, не желая слышать подобного. – У меня ведь тоже покалеченные магические потоки. И наверняка это унаследовал мой ребенок.

Неожиданно вспомнились недавние слова Альены о том, что мой ребенок может быть магическим калекой, как и я. И по чудовищному стечению обстоятельств ее слова оказались пророческими.

– Я бы не был так уверен в том, что иных проблем нет, – качнул фир Тойсен головой. – Могу я взглянуть на ваши потоки, фира Кесслер?

Я кивнула, и он сразу же перевел взгляд на моего мужа:

– Фир Кесслер, вы ведь не возражаете?

Дарклан тряхнул головой и устремил на лекаря вопросительный взгляд, будто вообще его не слушал.

– Что вы сказали, фир Тойсен?

– Я спросил, не возражаете ли вы, если я взгляну на магические потоки вашей супруги?

– Ах, это… Нет, не возражаю.

Фир Тойсен кивнул и вновь повернулся ко мне:

– Лягте ровно и поднимите сорочку, фира. Грудь, разумеется, можете оставить прикрытой.

Я обнажила тело до самой груди и откинулась на подушки, ощутив чувство неприязни и стыда. Но испытывала это вовсе не из-за осмотра лекаря, а потому, что Дарклан смотрел на меня.

Не как на женщину, конечно. Не как на желанный объект. Но после всего случившегося любой его взгляд на мое нагое тело был просто непозволительным и вызывал у меня самые неприятные эмоции.

И я бы с радостью попросила его удалиться, но даже не стала затрагивать этот вопрос. Дарклан все равно бы не ушел. Не в такой момент.

Я следила за лекарем, лишь слегка приподняв голову. Сперва он поднес прибор к области моего сердца и нахмурился еще сильнее, чем прежде. Затем встряхнул прибор, поднес к моему животу и вновь сместился к моей груди.

В этот самый момент я поняла: что-то не так.

− В чем дело, фир Тойсен? – я не стерпела и приподнялась на локтях.

Попыталась разглядеть магические потоки, какие я видела на собственном животе, но ничего не увидела.

− Простите, фира, но я в некотором замешательстве, − задумчиво произнес лекарь, почесав подбородок, и снова перенес прибор от моей груди к животу, где тут же слабо засветилась магия. – У вас попросту отсутствуют магические потоки.

Глава 9. Прислужница

Я проснулась на рассвете.

На утренние приготовления, включая строгую гладкую прическу, у меня ушло минут двадцать. А затем я еще долго сидела у окна, дожидаясь, когда Дарклан покинет дом. Не хотелось с ним встречаться, как и попадаться ему на глаза.

Меня по-прежнему одолевали спазмы внизу живота – нечастые, но болезненные. И это неприятное ощущение слишком напоминало мне боли во время критических дней.

Я боялась за ребенка. И боялась вердикта лекаря.

Что если он был прав? Что если попытками укрепить беременность я всего лишь отсрочу неизбежное и только наврежу себе?

Выкидыши, увы, случаются. Но едва ли можно смириться с этим, как с чем-то естественным. А еще сложнее убедить себя в том, что ты ни в чем не виновата − просто твой малыш оказался нежизнеспособным…

В честности лекаря фира Тойсена я не сомневалась. Да и не сложилось у меня впечатления, будто Дарклан его подкупил, чтобы вынудить меня на аборт.

Во время осмотра муж был неприятно удивлен тем, что у нас будет девочка, а не мальчик. Значит, осмотр был организован лишь с одной единственной целью – определить пол ребенка и понять, есть ли смысл держать меня при себе.

Девочка, а уж тем более с покалеченной магией, Дарклану была не нужна. Но если бы у него была цель непременно избавиться от ребенка, то он даже не стал бы спрашивать меня и силой напоил меня зельем.

Все выглядело вполне реалистично и неподкупно, но удручающе для меня.

Однако я хотела все же обратиться к другому лекарю и узнать его мнение. И по возможности заполучить укрепляющее лекарственное зелье, если вердикт другого лекаря окажется более радужным. На что я искренне надеялась, запрещая себе думать о худшем.

Когда Дарклан отбыл из дома в своем личном экипаже, я сразу же покинула свою комнату, стараясь быть бесшумной. В мягких кожаных туфельках без каблука я медленно, но невозмутимо шла по коридорам, не выдавая своей тревожности.

Я шла вовсе не в парадную часть нашего дома, а в служебную. Спустилась по узкой лестнице на первый этаж и…

− Доброе утро, фира, − я все же вздрогнула, когда в тихом коридоре внезапно столкнулась со служанкой. Но это осталось незамеченным, поскольку в этот момент девушка приветственно склонила голову. – Вам чем-нибудь помочь? Если вы ищете Илву, она…

− Нет, я никого не ищу, − строго оборвала ее. – Решила проверить, в подобающем ли виде содержатся служебные помещения. Вдруг вы недобросовестно относитесь к своей работе, а Илва вас жалеет и не докладывает мне о провинностях?

Честно говоря, подобным я прежде не занималась, да и не было необходимости. В добросовестности слуг я не сомневалась. Однако это было прекрасным прикрытием в том деле, которое я задумала.

Служанка едва заметно напряглась от моих слов:

− Мы все держим в чистоте, фира Элиза. Давайте я сама вам все покажу?

− Не стоит, − сухо ответила я, качнув головой. – Просто возвращайся к своим делам. Но не смей кого-либо предупреждать о проверке.

Девушка кивнула, поджав губы, и поспешно удалилась. А я дождалась, когда ее шаги стихнут, и сразу же поспешила в прачечную.

Мне нужно было уйти отсюда. А для этого требовалось не только выйти из дома незамеченной слугами, но и не привлечь внимания тех, кто следил за мной по велению Дарклана. В ином случае вылазка была бы обречена.

На полке с чистой формой для прислуги оказалось лишь одно широкое платье нашей поварихи, которое было раза в три шире меня. Не было никаких шансов облачиться в него и не привлечь внимания.

А потому мне прошлось рыться в корзине с грязным бельем в поиске платья более подходящего размера. К счастью, служанки бережно относились к одежде, и явных пятен на ткани не было. Разве что имелся небольшой запах ношеного белья.

Меня это, разумеется, не отпугнуло. В крайнем случае я бы и огромное платье надела, не будь у меня иного выбора.

Припрятав форму под пышной юбкой собственного платья, я поспешила обратно в свою комнату, где уже находились служанки, приступившие к тщательной уборке.

Как правило генеральную уборку в покоях они проводили после обеда и в другой день недели. Но, видимо, новость о моей проверке всех взбудоражила настолько, что все бросились натирать дом до блеска.

Я сделала шаг в покои, и в этот самый момент я почувствовала, как форменное платье выпадает из-под юбки. С трудом успела зажать его ногами у щиколоток и в ужасе посмотрела вниз.

К счастью, ни один клочок формы не выскользнул из-под юбки. И на фоне всех последних неприятностей теперь начало казаться, что удача все же перешла на мою сторону.

− Прошу покинуть мои покои, − попросила я, изрядно нервничая. – Уборку проведете по графику, как и всегда. Нет необходимости делать ее сейчас. К тому же сегодня я планирую весь день провести в своих покоях.

− Фира, всего пять минут, и мы непременно удалимся, − виновато протараторила одна из девушек, сильно ускорившись в натирании полов.

А тем временем у меня уже затекали ноги от неудобного положения. И мне ничего не осталось, кроме как прикрикнуть на них:

− Сию же секунду, девушки!

Я всегда была той хозяйкой, которую не столько боялись, сколько любили за мягкость, чем порой и пользовались. Но нынешние обстоятельства меня просто вынуждали превратиться в мегеру.

Ни сказав больше ни слова, служанки схватили утварь для уборки и поспешили удалиться. Склонив головы, они неловко попятились через дверной проем, который я частично закрывала собой, не думая сдвинуться.

Я выдохнула с облегчением, когда закрылась в комнате, слегка потоптавшись на форменной одежде. Затем подняла платье, отряхнула его, аккуратно сложила и спрятала вглубь шкафа. И только когда частичная подготовка была выполнена, я позволила себе спуститься к завтраку.

− Здравствуй, Элиза, − за столом вновь сидела Альена, будто специально поджидала меня и не спешила завтракать.

− Здравствуй, − ответила сухо.

Глава 10. Безумный план

Мой путь в спальню проходил мимо кабинета Дарклана. И в этот самый момент одна из служанок, вооружившись тряпкой с ведром, отпирала заветную дверь.

А ведь муж говорил, будто бы не запирает кабинет. Явно хотел меня подразнить, поиздеваться.

А тут такая удача…

– Доброе утро, фира Элиза, – произнесла Гата, поклонившись, а затем толкнула дверь кабинета.

На приветствие я ответила слабой улыбкой, а затем с шумным вздохом притворно пошатнулась и привалилась плечом к стене.

– Ох…

– Что с вами, фира? – перепугавшись, Гата кинулась ко мне и осторожно подхватила под руку. – Вам плохо? Давайте я провожу вас в спальню?

– Ничего страшного. Я дойду сама, – ответила мягко, глядя на нее из-под подрагивающих ресниц. – Лучше найди прямо сейчас Илву и попроси ее приготовить для меня тот же отвар, что она приносила мне вчера вечером.

– Давайте я сперва вас все же провожу… – она попыталась возразить, но мой похолодевший и твердый взгляд тут же заставил ее передумать. – Да-да, конечно. Сейчас же пойду к Илве и передам ваше поручение!

– Благодарю, – я кивнула, неизменно прижимаясь к стенке, и добавила ей вслед: – И еще, Гата… Очень хочется большой букет роз из нашего сада. Срежь их для меня и принеси в спальню.

На секунду девушка замешкалась, но потом согласно кивнула и поспешила выполнять поручения. Просьба с цветами была и впрямь немного странной, но это было единственным, что быстро пришло в голову. Мне было просто необходимо выиграть время.

Заскочив в кабинет, я бесшумно прикрыла дверь и сразу же бросилась на поиски каких-то тайников. Вряд ли Дарклан хранил нужный мне документ на видном месте.

Здесь, как и в родительском доме, был до ничтожного банальный сейф за картиной. И теперь мне нужен был ключ.

Сердце стучало в горле. Дрожащими от волнения руками я изучала содержимое ящиков стола мужа, попутно заглядывая в бумаги.

Но не было ни нужного мне договора, ни ключа. И что-то мне подсказывало, что Дарклан держит ключ совсем в другом месте. Или вовсе держит при себе. И это был еще один повод сообщить мне правду без всякого опасения.

Договор наверняка был здесь. Но добраться до него я просто не могла.

Время шло, результатов не было, а волнение только нарастало. Но я не отчаивалась и продолжала искать ровно до тех пор, пока не услышала шаги на лестнице.

Я не особенно верила, что договор способен мне помочь. Но очень хотелось иметь хоть что-то, что помогло бы мне отстоять свои права.

В растрепанных чувствах я выскочила из кабинета и оставила дверь приоткрытой, какой она и была до моего проникновения в кабинет. А затем скрылась в своей спальне.

Взволнованная Илва явилась через несколько минут с отваром. Беспокоясь о моем здоровье, она настаивала на вызове лекаря, на что я дала твердый отказ.

– Обычное недомогание во время беременности. Выпью отвар и буду спать, – произнесла я и затем добавила: – К тому же лекарь навещал меня вчера. Будь повод для явного беспокойства, он сообщил бы об этом еще вчера.

С таким весомым аргументом Илва согласилась. Она помогла мне снять платье, а затем достала из кармана колокольчик и поставила его на тумбу:

– Это на случай, если я вам понадоблюсь, фира.

В этот же момент ко мне заглянула Гата с букетом роз и поставила его на столик у окна.

– Будут еще какие-то пожелания, фира? – с каким-то нетерпением спросила девушка, но я лишь покачала головой и демонстративно натянула тонкое покрывало до подбородка.

Когда меня оставили одну, я выждала немного времени, а затем облачилась в форменное платье и чепец, спрятав под ним волосы, и прислушалась к звукам в доме, прежде чем выйти из покоев.

Жаль, что у меня не было драконьего слуха. В такой момент он бы особенно мне пригодился.

Для верности я заперла спальню на ключ и поспешила к служебному выходу. Добралась до него незамеченной, но только шагнула к входной двери, как услышала приближающиеся шаги и нырнула в открытую кладовую.

– И что на нее вдруг нашло? – раздался недовольный голос Гаты. – Внезапно решила нам показать, кто тут хозяйка? Глупо. Всем же понятно, что теперь главной будет фира Альена.

– Прикрой рот и выполняй свою работу, – зашипела на нее Илва. – И домыслы свои бестолковые оставь при себе. Услышу еще раз, что ты с кем-то обсуждаешь фиру Элизу, и будешь искать себе другое место. Поняла меня?

– Да, Илва, прости, – отдаляющийся голос Гаты прозвучал не виновато, а, скорее, обиженно.

Она явно пожалела о том, что решилась обсуждать подобное с Илвой.

– И остальным передай, чтобы не смели сплетничать. Хозяйская жизнь нас не касается.

Последняя предупредительная фраза Илвы прозвучала совсем тихо из другого конца коридора. И через мгновение я уже бросилась к двери, пока не появился еще кто-нибудь из слуг.

Хотелось бежать, но я заставляла идти себя обычным шагом, чуть склонив голову.

Проходя мимо стражников, я даже не дышала, опасаясь того, что они все же узнают меня. Но мужчины были так увлечены собственным разговором, что я незаметной тенью прошла мимо них.

Размеренным шагом я шла по дороге в сторону рынка, какой обычно ходили слуги. Основную часть провизии нам привозили на повозке, но за какой-нибудь мелочью Илва могла отправить слуг пешком.

По сторонам я не оглядывалась, но краем зрения все же пыталась отыскать тех, кто был приставлен за мной следить.

Но я никого не заметила и сделала вывод, что слежку Дарклан поручил нашим стражникам. А поскольку они даже не обратили на меня внимания в рабочем наряде, то и опасаться теперь было нечего.

Наняв возницу, я добралась до подъездной дороги к императорскому дворцу и только теперь ощутила всю степень своего волнения и ничтожность моего плана. Но сомневаться и страшиться неудачи было слишком поздно.

На подходе ко дворцу я стянула с головы чепец и распустила волосы, рассыпавшиеся волнами по плечам. Нужно было хоть как-то нивелировать образ простой служанки.

Глава 11. На законных условиях

Жалеть о своем визите было уже поздно и бессмысленно. Несколько мгновений я судорожно размышляла над тем, что нужно сказать, чтобы сохранить жизни этих молодых людей. А затем, несмотря на нестихающую нервную дрожь, произнесла твердо и уверенно:

– Приказываю вам встать, стражи, и немедленно вернуться к исполнению своих обязанностей! Пускай этот неприятный инцидент послужит вам уроком на всю вашу долгую жизнь.

Нелепо было приказывать стражникам, которые мне даже не подчинялись. Но если я правильно поняла правила этой жестокой игры, то от меня ожидали чего-то подобного.

– Браво, фира Элиза, – принц лениво хлопнул в ладоши, а затем раздались более живые аплодисменты его свиты. – Я поражен вашим великодушием.

Вряд ли это был комплимент, но я все же ответила:

– Благодарю, Ваше Высочество.

И не успела я произнести что-либо еще, как он подал мне руку.

– Составьте мне компанию на прогулке. Заодно расскажете мне о цели вашего визита.

С доброжелательной улыбкой я кивнула принцу и взяла его под руку. Как бы ни хотелось избежать контакта с ним, но отказать я просто не могла.

Свита принца так и осталась позади, когда мы свернули на прогулочную дорожку, ведущую к фонтану. И от этого единения становилось не по себе.

На сей раз я уже не позволила себе взять слово первой и ждала, когда принц заговорит сам.

– Вижу, вы не очень удачно вышли замуж, – он усмехнулся, крайне удивив меня.

Род Кесслеров был не столь известен и богат, чтобы императорской семье было до него дело. Как же тогда принц мог узнать о второй жене Дарклана? Разве что он продолжал следить за моей жизнью.

– О чем это вы?

Я не собиралась скрывать намерения своего мужа. Тем более, что это было моим главным аргументом сегодняшнего визита. Просто хотелось понять наверняка, что конкретно имел в виду принц.

– Столь высокородная дама и в таких нищенских обносках, – он даже не пытался быть тактичным, говоря о моем внешнем виде. – Чем же руководствовались ваши родители, подбирая мужа, если он не в состоянии вас содержать? Неудивительно, что стража приняла вас за прислугу.

Для него сложившаяся ситуация со стражниками была очевидной. Однако сразу он этого не признал и унижал мужчин так, будто все случилось исключительно по их вине.

– Не будем об этом, если позволите, – я мягко уклонилась от ответа, не подтверждая догадку принца, но и не опровергая ее.

Конечно, это была прекрасная возможность потопить Дарклана прямо здесь и сейчас. Но если подобный момент будет затронут при моем муже, то он не станет спускать все на тормозах. Многочисленные свидетели, включая наших частых гостей и прислугу, с легкостью подтвердят, что я ни в чем не нуждалась.

– Признаться, я удивлен, – принц резко остановился, развернув меня к себе, и подцепил мое лицо за подбородок. – Вы так же очаровательны, как прежде, Элиза. А ведь мне говорили, что это прекрасное лицо останется навечно изуродовано шрамами. Выходит, меня напрасно вынудили разорвать нашу помолвку. Но что ни происходит – все к лучшему.

Он скользнул ладонью по моей щеке. Затем провел по шее, спускаясь к ключицам, и я резко отступила назад, разрывая прикосновение.

– Простите, Ваше Высочество, но этот жест могут не так понять, – я неловко улыбнулась, чтобы принц не расценил это за оскорбление его персоны.

Само собой, все было ровным счетом наоборот – столь неприличным жестом он оскорблял меня. И будь на его месте кто-то другой – кто угодно, но не из императорской семьи, я бы поступила куда смелее и жестче.

Но с принцем я боялась рисковать и открыто демонстрировать уязвленность. Во-первых, от него можно было ожидать чего угодно, в чем я убедилась на примере стражников. А, во-вторых, от решения императорской семьи сейчас зависела моя судьба, и грубость по отношению к принцу могла стать фатальной ошибкой.

– Не волнуйтесь, фира Элиза, – он ядовито усмехнулся и расправил плечи, еще сильнее возвысившись надо мной. – Если хоть кто-то посмеет толковать мои жесты и слова неверно, то очень скоро ему и вовсе нечем будет толковать.

Я туго сглотнула и еще шире улыбнулась, скрывая за улыбкой страх.

Вероятно, эти слова касались и меня. Это ведь я посмела намекнуть на то, что принц вышел за рамки.

– Разумеется, Ваше Высочество. В вас никто не посмеет усомниться, – я кивнула. – Однако в том положении, в котором нахожусь сейчас, я должна быть предельно осторожна. Во всем.

– И что за положение? – он заломил бровь, пристально глядя на меня.

– Некоторые семейные проблемы, которые требуют вмешательства Его Величества. И если вы сочтете уместным проводить меня к нему, то я с радостью изложу суть проблемы в вашем присутствии.

– Его Величество тяжело болен и не в состоянии вас принять, – без тени грусти произнес принц, а у меня сердце в пятки опустилось.

Как же так?

Все было напрасно? И побег из дома? И конфликт со стражниками, едва не повлекший за собой серьезные последствия? И даже прогулка в саду с принцем, от которого у меня мороз по коже?

– Однако, – продолжил принц, снисходительно улыбнувшись, – пока мой отец нездоров, вся полнота власти принадлежит мне. Так что не томите – я весь внимание.

Внутреннее чутье подсказывало, что помощь принца может дорого мне обойтись.

Но я уже приоткрыла Его Высочеству дверь, за которой скрывались мои проблемы. И захлопнуть ее было уже невозможно.

– Мой супруг нарушил договор, заключенный с моей семьей, – произнесла я после недолгой паузы, решив, что это будет лучшим началом беседы.

Драма о предательстве мужа могла тронуть лишь женское сердце. А вот для принца такое начало лишь смазало бы ощущение серьезности моей проблемы.

Представителя власти куда больше способно заинтересовать нарушение закона, чем чьи-то чувства.

На лице принца отразился едва заметный интерес. Он медленно кивнул, будто отвечая на собственные мысли, и вновь подал мне руку.

Глава 12. Глупая ошибка

Заходя на территорию своего дома, я уже не скрывала лица. И надо было видеть выражения лиц стражников в этот момент, когда они осознали, какую оплошность допустили.

Сообщать о своей халатности хозяину они явно не собирались, дабы избежать проблем. Вот только Дарклану все равно предстояло узнать о том, где я была и чего смогла добиться.

Конечно, в понимании нормального человека это сложно было назвать великим достижением. Но о реальной, а не надуманной справедливости женщины этого мира могли лишь мечтать. А потому, по местным меркам, одобренное прошение о разводе – это самый максимум, которого я могла добиться.

Это было лучшим для меня вариантом из возможных. Да, я могла бы сидеть тихо и мирно, как советовала Альена, и еще полгода-год жить в доме мужа, не испытывая нужды.

Но какой был в этом смысл? Быть приспособленкой и терпеть унижения ради комфорта, которого меня все равно собирались в скором времени лишить? Дарклан ведь открыто заявил, что вечно держать меня рядом с собой не намерен.

Через год меня ожидало бы ровно то же, чего я добилась сейчас, но только с моральными потерями. И это в лучшем случае. А в худшем – все могло закончиться для меня подстроенным несчастным случаем. Что, собственно, для Дарклана было более выгодно, поскольку не несло репутационных рисков.

Такие выводы были не надуманной ерундой, а вполне объективной оценкой собственной реальности. На что-то лучшее и более гуманное со стороны мужа я могла надеяться лишь в том случае, если бы хоть что-то значила для него.

Но последние дни показали, что он не испытывает ко мне даже банальной привязанности. Каждое слово, каждый его поступок раскрывали глубинную ненависть и пренебрежение мной. И я совершенно отчетливо понимала, что у него нет ни единой причины поступить со мной по-человечески.

− Фира Элиза? – ахнула экономка и схватилась за сердце, завидев меня в холле. – Вы же…

− Прости, Илва. У меня не было иного выхода, − сухо обронила я и ушла в спальню.

Визит к городскому лекарю по пути из дворца не принес мне ничего доброго. Прибора, как у фира Тойсена, у лекаря не было. А иной артефакт для проверки распознал лишь едва уловимые всплески магии в моем чреве, нехарактерные для магически-одаренного ребенка на таком сроке.

Вердикт оказался таким же неутешительным, как и вчера. И теперь мне, увы, уже не приходилось предполагать заговор − лекарь даже не знал, кто я.

Разумеется, укрепляющее зелье он мне не дал, и я снова услышала о необходимости избавления от обреченного на гибель плода. И, конечно же, я отказалась.

Плакать и думать о худшем я себе запретила. Магия внутри меня не подчинялась никаким законам, а потому я могла надеяться, что эта проблема коснулась и моего ребенка, но при этом он полностью здоров.

После лекаря я в спешке отправилась в родительский дом. Искать договор не было никакого смысла, в чем я убедилась после разговора с принцем. И все же хотелось найти то, что явно скрывал от меня муж.

Только ничего не вышло. В поместье меня ожидал крайне неприятный сюрприз: у ворот находились стражники, а слуги вытаскивали из дома мебель под чутким руководством Альены. Даже если Дарклана там не было, то по его поручению меня все равно бы не пустили. Это было очевидно.

Отвратительный мир и отвратительные законы, уничижающие женщин. Но думать о несправедливости не было никакого смысла.

К тому же мысль о том, что я лишусь всего, не вызывала у меня ужаса. Я пришла в этот мир ни с чем, и все, что я получила, принадлежало не мне, а другой девушке.

Все эти годы роскоши были лишь красивой отсрочкой. Теперь иллюзии рухнули, и я возвращалась к своей истинной судьбе − к борьбе за выживание. К той самой точке, с которой, по справедливости, я и должна была начать.

Последние годы я проживала чужую жизнь, а теперь мне предстояло начать свою − с чистого листа.

Но отказываться буквально от всего я не собиралась и хотела унести с собой хотя бы то малое, с чем мне не пришлось бы бедствовать.

Пока еще было время, я сложила в сумку несколько платьев, бытовые мелочи, украшения, которые могла бы продать, и сбережения.

Если бы я прежде осознавала, какая жестокая реальность может меня настигнуть, то непременно откладывала бы на черный день уже давно. Сейчас же у меня имелись лишь те жалкие средства, что я не успела растратить на свои нужды. И причина накоплений была банальной: в своем мире я научилась экономить и до сих пор не оставила эту привычку.

Но даже это было лучше, чем ничего.

− Фира Элиза, прошу вас, откройте, − в который раз попросила Илва, постучавшись в дверь.

− Минуту, − наконец, отозвалась я, спрятав сумку в шкаф, и отперла дверь.

− Фира, − с волнением вздохнула экономка и покачала головой. – Зачем же вы вышли из дома? Фир Дарклан ведь запретил…

− Прости, − виновато произнесла я, прекрасно понимая волнение Илвы из-за последствий, которые ее теперь ожидали. – Но мне это было необходимо. И не волнуйся, больше я проблем тебе не доставлю.

Илва выдохнула и слабо улыбнулась, еще не осознавая глубины этих слов.

− Стражники не расскажут фиру Дарклану о сегодняшнем случае. И я смолчу. Но, пожалуйста, не делайте больше так.

− Вам и не нужно ему ничего докладывать. Я сама сегодня же все расскажу, − ответила ей с тревожным ожиданием этого момента. – Так что имей в виду, что хозяин сегодня будет не в себе от ярости. Но это я так, на всякий случай предупреждаю.

Илва изумленно выпучила на меня глаза, а через секунду вздрогнула, когда раздался щелчок входной двери.

− Не делайте глупостей, фира, − шепнула экономка напоследок и поспешила в холл.

Я последовала за ней почти сразу же, перед этим вооружившись свитком от Его Высочества. На словах Дарклан мог бы мне и не поверить, а потому я попросила принца оповестить моего мужа о завтрашнем мероприятии документально.

Спустилась вниз и увидела Дарклана вместе с Альеной. Видимо они вместе были в доме моих родителей, или же Дарклан поехал вслед за своей возлюбленной, как только закончил свои дела. И вновь он вернулся в более раннее время, чем возвращался ко мне…