Лисий орден

Глава 1

Лив бежала вперёд, гонимая страхом, отчаянием, всепоглощающим ужасом. Босые ноги полностью исцарапались о подлесок, а кожа рук и лица горела от хлестких ударов веток. Явной погони нигде не было видно, но девушка точно знала, что Ищейка где–то рядом. Подсказывало лисье чутье и нюх, что улавливал в воздухе едва заметный аромат благовоний. Это был инородный запах, чужой для леса, и хоть выделить его бывало очень сложно, Лив справлялась с такой задачей превосходно, ведь ее учили этому всю жизнь. Сейчас она точно знала, что не одна в этой чаще. Нужно было спешить. Этот лес она посещала всего раз, когда одна из сестриц решила показать ей ту самую нору, которую создала сама Верховная. Это был огромный секрет, бережно хранимый Лив до сегодняшнего дня. Существовал строгий запрет: молодняк не мог ходить в норы до наречения жрицы. Но девушка собиралась нарушить это правило, ведь иного выхода из сложившейся ситуации не находила: либо нора, либо верная смерть.

Сдайся она, ее жизнь прервалась бы или превратилась в сущий кошмар. Ищейки не знали пощады. Благо в норы те попасть не могли, то была магия лис: исключительная и особенная. Лисицы могли прокладывать пространственные тоннели и проходить по ним хоть в другую точку королевства. Только так они и спасались. Однако на создание норы могли уйти месяцы, если даже не годы. Лив оставалось надеяться, что нора Верховной жрицы закинет ее достаточно далеко, чтобы Ищейки не смогли её там найти.

А ведь все началось во времена правления короля Ликана. На границе с Плуолой были найдены алмазные рудники, и Оскаин процветал. Однако соседнее государство также имело планы на драгоценные залежи, делиться которыми оно не собиралось. Началась затяжная война. Войско Ликана одержало победу, но когда король возвращался в Оскаин, в лесу их ждала засада. Короля спасла верховная жрица Лисьего ордена Бария. Она была так красива, гуманна и полна сострадания, что у правителя просто не было шансов не влюбиться в жрицу всем своим сердцем. Свадьбу сыграли спешно, вопреки противившемуся Совету.

Воспользовавшись моментом, Бария стала с позволения мужа строить храмы для оборотней–лисиц по всему королевству. Однако и простые люди могли обучаться в таких храмах грамоте наравне с магическими существами. И все шло так гладко. Оскаин развивался быстрыми темпами, окутанный благополучием и успехом.

Но уже тогда темная туча рока висела над королевством.

Ликан устроил пир с участием знатных лиц Оскаина. Тогда еще собаки расхаживали по дворцу, как вторые хозяева, не имея никаких препятствий. Все шло как обычно. Пирующие за столом, собаки на другой половине зала. И вдруг один из псов поднял голову, принюхался и направился к королю. Ликан хотел погладить любопытную собаку, но тот, словно озверев, внезапно бросился на него и мощными челюстями откусил правую руку не ждущего подвоха Ликана. После чего, виляя хвостом, как ни в чем ни бывало, вернулся на прежнее место, где лежал до этого. Правитель истек кровью в ту же ночь, и ни один лекарь не смог оказать необходимой помощи. Бария горевала всходя на престол, находясь на последних месяцах беременности.

А потом по королевству поползли слухи, что сама лиса подстроила смерть короля, дабы стать владычицей Оскаина. Совет также засомневался в том, что собака могла по своей воле напасть на хозяина. Поднялось восстание. Возглавил его Освальд эс Вуалье, сын одного из председателей Совета. Он заручился помощью соседних государств, и спустя три года правлению жрицы пришел конец. Барию хотели казнить прилюдно на главной площади, но она покончила с собой, не дав себя на растерзание озверевшим людям. Храмы разрушили, а лисиц стали истреблять Ищейки нового короля.

Выжившим лисам пришлось скрываться. Орден разделился на маленькие чертоги*, разбросанные по всему Оскаину. Иногда Ищейки находили лисиц. Так и случилось в этот раз. Лив боялась даже представить, что случилось с ее старшими сестрицами, которые, почуяв беду, выставили ее из постели в ночной сорочке, приказав бежать что есть мочи.

Девушка хотела возразить, но по испуганным глазам наставниц поняла, что просто не имеет на это право.

Позади послышался лай и звук горна. Лив загоняли в угол. Пару минут и лисицу нагонят опытные бойцы фракции Ищеек. Казалось, выхода нет, но вдруг перед глазами девушки мелькнуло знакомое белесое пятно норы. Ливелия была спасена. Не раздумывая, она шагнула вперед и провалилась в темный тоннель.

Тэйтан

В комнату вошла Ада Реакруа, младшая сестра Джарека.

– Опять пьете?

Я окинул ее взглядом. Черные короткие волосы были убраны за маленькие миленькие ушки, что немного заострялись кверху: капля эльфийской крови давала о себе знать. Глаза с ореховым отливом, как всегда лучились озорством и веселостью. Узкие штаны с высокой талией сидели ровно по фигуре, не скрывая от мужских глаз тонкое гибкое тело девушки. Укороченный жакет заканчивался под грудью, а из под него виднелась белая рубашка, заправленная в штаны. Пуговицы на жакете при свете ламп вызывающе блестели. В этом была вся Ада: ни одна женщина при дворе не могла позволить себе так одеться. Она всегда протестовала. Против моды, против устоев, против закоренелого консерватизма.

– Ада, ты очень вовремя! – воскликнул слегка охмелевший друг.

– Я вся внимание, – глаза девушки загорелись от любопытства, и она, быстро сбросив сапоги, плеснула в мой стакан бордовый тель, усевшись в одно из свободных кресел.

– Ада – это мой стакан! – возмутился я. – В трюмо стоят чистые. Возьми там.

Глава 2

Глава фракции Ищеек Дайтос Реакруа стоял возле изваяния Богини в дворцовой келье, неотрывно следя за негаснущей свечкой у подножья алтарника. Здесь он ожидал Сейджа Барделла с полным отчетом о поимке целого чертога лисиц, что были замечены близ Лафирского леса. Ждал долго, более трёх дней, и это ему очень не нравилось. Даже службы не могли отвлечь настоятеля от тяжелых дум. Обычно его юный поспешник справлялся быстро и тихо, не тревожа горожан новостью о нашествии оборотней–предателей. Но Дайтосу сегодня доложили, что по Оскаину пошли неприятные слухи, грозящие вылиться в скандал. Неужели лисиц кто–то предупредил о готовящемся маневре? Это было маловероятно, но подлые хитрые лисы могли пронюхать о чем угодно и улизнуть прямо из–под носа. Однако глава фракции знал, что их все равно неминуемо настигнет смерть.

Мужчин и детей казнили на месте. Женщин же делили на непригодных и пригодных. И если первые отправлялись к праотцам, то вторых ждал дом утех мадам Фав. Там их лишали возможности иметь детей, оставляя в живых лишь в качестве подстилок для знати и зажиточных горожан. Дайтос Реакруа частенько захаживал в это место, теша свое самолюбие. Да и не только для этого.

Наконец двери кельи отворились, и внутрь вошел высокий молодой человек с волосами цвета спелой пшеницы, которые ниспадали ему до самых плеч. Тем не менее женоподобным это его не делало, скорее просто немного смягчало грубые черты лица, словно вырубленные топором умелого дровосека: большие серые глаза обрамлялись короткими, выгоревшими на солнце ресницами, нос с горбинкой смотрел чуть вбок, а толстые широкие губы лишний раз говорили о самоуверенности их обладателя. Сейдж Барделл производил впечатление человека, готового на все ради достижения своей цели.

– Вопрос решен? – без предисловий начал Дайтос.

Сейдж кивнул, но как–то подозрительно нерешительно.

– Есть что–то о чем я должен знать?

– Одна ушла.

Настоятель дернулся от этих слов, точно от пощечины.

– Как ты мог это допустить? – взревел он, словно раненый медведь. – Теперь она предупредит остальных, и они снова затихорятся, словно мыши в норах.

Сейдж чуть отвел голову вбок.

– Это мое упущение.

– И как же вы умудрились так опростоволоситься? Она что, была быстрее собак?

– Нет, – поспешник мотнул головой. – Она ушла через нору.

– Проклятые лисы, с их проклятым даром!

Мужчина повернулся к алтарю и, сложив руки в молитвенном жесте, обратился к Богине.

– Ниспошли на это существо несчастья и ненастья. Пусть корчится от боли и умрет в муках. Амэ.

– Амэ, – повторил Сэйдж, складывая руки крестом на груди и кланяясь божеству.

И молитва, подобно лекарству, вернула главе фракции Ищеек самообладание и он, придя в себя, уже спокойным голосом произнес:

– Нужно оповестить Совет. Займись этим вопросом.

– Будет сделано!

Сейдж вышел из кельи, а Дайтос щелчком пальцев подозвал слугу:

– Найди моего сына. Пусть Джарек зайдет ко мне.

Ада

Я вышла из покоев принца с туманом в голове, легкостью во всем теле и с повязанным на шее покрывалом из тиухирского шелка. Почему–то я не могла вспомнить, как оно на мне оказалось, но ткань была настолько мягкой, что грех было расстраиваться. Ноги заплетались, а пол чуточку шатался из стороны в сторону, но я с гордо поднятой головой преодолела весь коридор, дойдя до лестницы.

Первые две ступени дались без проблем, а вот дальше я почему–то идти не могла. Вроде и приказывала ногам двигаться, но вопреки прилагаемым усилиям, те отказывались слушаться. Поэтому я решила дать себе пару минут передохнуть и в момент, когда всё–таки смогла оторвать ногу от поверхности, мир ярко полыхнул и что–то мелкое и рыжее появилось прямо из воздуха. Этот маленький комок влетел мне прямо в грудь, отчего мы вместе с неизвестным объектом кубарем полетели обратно. Благо падать было невысоко.

– Пелена! – вскрикнула я, ударившись головой об пол. Не больно, но очень обидно. – Это что, покушение?

Рыжее нечто заворочалось и попыталось убежать, но я крепко прижала тельце животного к груди. То, что это была лиса, осознала быстро и то, что не совсем обычная – тоже. Во лбу у нее находилась светящаяся бусина красного цвета. Страх и ужас пробежали по коже гусиной поступью и как назло, за спиной послышались чьи–то шаги.

– Ада, – позвал меня Тэйтан, и я подскочила, накрывая незваную гостью покрывалом. – Я слышал шум. Все нормально?

– Да, – прозвучало хрипло и надрывно.

– Точно, – парень подошёл поближе, и свет настенных пульсаров заиграл на взлохмаченных каштановых волосах, что будто загорались на концах от бликов магических светильников. Пухлые выпуклые губы с вечно играющей на них плутовской улыбкой, хоть и были укрыты тенью, но хорошо представлялись в моем разуме. А янтарные глаза в полутьме отливали зелёным, позволяя тем самым разглядеть частичку второй ипостаси хозяина. Я почти забыла, кого прижимаю к своей груди, но лиса оцарапала мне руку, и я торопливо заговорила, желая поскорее скрыться в своей комнате.

– Я устала. Мне надо идти.

Глава 3

Светало. Однако Джарек не удивился тому, что отец, сидя в своем кабинете, даже и не думал ложиться спать. Скорее всего, он сразу же отправится на утреннюю молитву, и никто из дворцовых прихожан не заметит усталости в прямой спине главы фракции. Но Джарека было провести сложнее. Он видел, как трусят руки отца, как сильно напряжена шея, как глаза покрыты сеткой лопнувших капилляров. Конечно, он закапает лекарские настои, и слизистая станет белой, но это потом, а сейчас Дайтос Реакруа предстал перед сыном не в лучшей своей форме. И это о многом говорило.

– От тебя за километр разит алкоголем. Это не тот запах, который должен исходить от моего сына.

– Увы, – Джарек развел руками, совершенно не раскаиваясь. – С этим уже ничего не поделать, отец.

– Язвишь? – Дайтос посмотрел на сына из под широких седых бровей, а потом, просунув руку под стол, выдвинул полку. Из нее он достал маленький флакончик с мутной зеленой жидкостью внутри. – Пей!

– Что за дрянь?

Глаза главы Ищеек полыхнули, но он быстро взял себя в руки.

– Получше той бурды, что вы распиваете с принцем.

Дайтос Реакруа встал из–за стола, обошел его и резко, пока сын не успел одуматься, сжал его челюсть, заставляя открыться. Растерявшись, Джарек застыл, позволяя отцу вылить содержимое флакона в рот. Раствор холодом обдал гортань и, словно снежный ком, осел в желудке. Оттуда он заструился по всему телу. Голова Джарека сразу стала ясной. Только после этого он осознал, что отец до сих пор держит руку на его лице. Откинув ее, он отошел на пару шагов.

– Лисий хвост тебе в глотку, ты что творишь?

– Вот теперь мы можем серьезно поговорить, – хмыкнув, Дайтос вернулся на свое место. – А в следующий раз, когда решишь мне перечить, знай, у меня найдется зелье с другим эффектом.

Больше парень мужчина с отцом спорить не стал, без дурмана в голове прыти стало меньше.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Сейдж вернулся с охоты. Убежала одна лиса.

– Ничего себе! Неужели наш идеальный мальчик опростоволосился?

Громкий удар ладонью об стол почти заставил Джарека подпрыгнуть. Отец был в гневе.

– То, что сейчас делает Барделл, должен был исполнять ты! Тебе предназначалось занять место моего поспешника, а потом и вовсе перенять все дела и управление фракцией. Но ты у нас, видите ли, маг.

Джарек сжал кулаки. Этот спор у них с отцом возникал почти при каждой встрече.

– Ты же знаешь, что это от меня не зависело. Если магия есть, то она никуда не денется. Дар бы меня убил, если бы я не отправился в Истрель к магам.

Парень смотрел на отца из под сведенных бровей и чувствовал, как сводит мышцы лица от сжатых от обиды зубов. Он жил с уверенностью, что Дайтос Реакруа был бы счастлив, умри его сын в юношестве, только бы тот не шел по стопам его матери–эльфийки.

– Теперь это не важно, – махнул глава фракции рукой. – Сейдж прекрасно справляется со своими обязанностями и избавился от такого количества лис, что тебе и не снилось.

Джарек поморщился. Горные маги учили его ценить жизнь, а отец слишком просто говорил об обратном, твердил о смерти, словно уйти в царство Богини – дело пустое. Хотя тот был уверен, что лисы–оборотни не заслуживают такой участи – их должна забрать Пелена и заставить их души метаться вечность без права на обретения покоя.

– Хорошо же горные отшельники промыли тебе мозги, раз кривишься каждый раз. Может еще думаешь, что эти твари достойны жить?

– Я лишь думаю, что каждая жизнь имеет вес и…

– Хватит! – Дайтос грубо оборвал сына и, откинувшись на спинку кресла, запрокинул голову к потолку. – Богиня будет мне судьей, но я больше не намерен об этом говорить. Надеюсь, ты свое мнение будешь держать при себе и не станешь позорить меня перед всем дворцом. А теперь поговорим о деле.

Глава фракции указал сыну на стул перед столом, и тот без промедлений на него опустился, желая поскорее закончить ненавистный разговор.

– Днем я собираю Совет.

– Неужели сбежавшая лиса – столь важная причина, чтобы звать их во дворец?

– Случись это в Каасаде, Сиврисе или Плуоле, я бы и не дернулся. Про острова вообще молчу. Но лиса была в Лафирском лесу и ушла через нору. Я предполагаю, что она находится где–то вблизи замка. Пока она растеряна и напугана, мы должны ее словить, чтобы по Оскаину не пошли слухи о нашей некомпетентности.

– Я все равно не понимаю. Чем тебе могут помочь эти «старые пни»?

– Я буду просить Совет дать разрешение на создание Купола.

– И для этого…

– … ты мне и нужен, сынок.

Тэйтан

Мне не спалось. Было скучно и хотелось чем–то себя занять. Джарек ушел, Ада сбежала, и я остался один. Арч заворчал, заставляя прогнать мысли об одиночестве. Никогда я не был одинок – вторая ипостась не давала окончательно загрустить.

– Ну что, друг, – обратился я сам к себе. – Что делать будем?

Ответ мне и не нужен был, я и так знал, о чем попросит меня Арч.

Глава 4

Дельдаго забрал из рук слуги идеально белый конверт с королевским гербом на восковом оттиске. Сердце дворецкого забилось быстрее, и он без промедления кинулся вверх по лестнице, с удвоенной силой переставляя короткие ноги, дабы обрадовать свою хозяйку. Он влетел в ее покои без стука и понял это только по сверкнувшим недовольством глазам женщины, что сидела в высоком кресле с книгой в руках в одном лишь пеньюаре.

– Прошу извинить меня, – затараторил мужчина. – Есть нечто важное…

– Настолько, что ты зашел ко мне, словно в свою комнату? – и она так посмотрела на толстого старичка, носящего непропорционально маленькие для его мясистого носа очки–пенсне, отчего тот еще больше скукожился и уменьшился в размере. Дельдаго решил, что любой его ответ разгневает хозяйку еще больше, посему просто протянул ей конверт, надеясь, что будет удостоен прощения, как только королевский герб мелькнет перед ее глазами. И он не ошибся. Женщина фурией вырвала конверт из трясущихся пальцев и, махнув ладонью, прогнала дворецкого. Открыть это письмо она была должна одна.

Пробежав взглядом по тексту, Рейалин Дуаро поняла, что это именно то, чего она так долго ждала. И учитывая столь долгий перерыв, его можно было назвать подарком небес.

– Энтони.

Голос женщины, ровный, но звонкий, разнесся по комнате и в кровати с балдахином, что стояла в углу, зашевелились простыни.

– Энтони, просыпайся, – произнесла Рейалин более настойчиво.

– Что случилось? – послышался сонный мужской голос.

– Мы едем во дворец.

Эти слова разорвали сонную дрему мужчины, и он подскочил к женщине полностью нагой, даже не думая прикрываться.

– Лин, ты сошла с ума?

Женщина перегнулась через бортик кресла и, подняв с пола штаны Энтони Адлая, запустила ими в него. Мужчина поймал их и натянул на себя, после чего упер руки в бока, показывая всем видом свое негодование.

– Если я что–то делаю, то только с чистым разумом и продуманным планом, – не обращая внимание на грозный взгляд любовника, сказала она. – Это будет прекрасное возращение в свет.

Ада

Лиса медлила. Видимо, совершенно мне не доверяла. И ее можно было понять: окажись я в замке полном Ищеек, не доверилась бы первой встречной и ее душевной доброте, оснований для которой, на первый взгляд не было. Особенно учитывая, как местные относились к лисам и что делали с ними при встрече. Убить оборотня–предателя не было смертным грехом, это было почетно, за это таких «охотников» благодарили.

– Боюсь, у нас совсем нет времени на гляделки, – поторопила ее. – В любой момент ко мне может заглянуть отец, а уж он, поверь, церемониться не станет. Так что давай, решайся.

Я не стала говорить о том, кто мой отец. Уверена, такая информация спугнула бы лису, и рыжая могла натворить бед, из которых вытащить я бы ее не смогла.

Лисичка, наконец, кивнула, соглашаясь с моими доводами, и красный камень в ее лбу красиво заиграл в свете пульсаров. А через мгновение передо мной стояло не маленькое существо, а хорошенькая молоденькая девушка года на два младше меня. Ее длинные светлые русые волосы закрывали поясницу, а глаза были такого кристально чистого голубого цвета, что казалось, смотришь в небо в самый погожий безоблачный день. Простенькое льняное платье без вышивки и узоров было разодрано и испачкано грязью, где–то даже виднелись еловые иголки, застрявшие в ткани.

– Да уж, вид у тебя, что надо! – присвистнула я неподобающе для великосветской леди, коей и не являлась никогда.

Девушка посмотрела на свое испорченное одеяние и лишь пожала плечами, совершенно не переживая по поводу своего внешнего вида. И эта лиса мне уже нравилась. Правда, она расположила бы меня больше, начни хоть какой–то разговор.

– Ты меня вообще понимаешь? Говорить умеешь? Если нет, то нам придется очень туго.

– Я не немая, если ты об этом, – коротко ответила лисичка и я возликовала.

– Хвала Богине! – Я картинно вознесла руки к потолку, а потом, перестав паясничать, протянула ей ладонь. – Меня Ада зовут.

Девушка пристально посмотрела на меня. Сейчас я ее не торопила, с улыбкой глядя на незнакомку. Если с первого взгляда она производила впечатление серой мыши, то стоило посмотреть в глаза девушки, и становилось понятно, что внутри стальной характер и невероятная душевная сила. Таких увидишь и никогда больше не забудешь. Слишком приметная для нашего замка. Слишком чужая. Следовало срочно увести ее из этого логова любыми способами, пока Сейдж не напал на след. Любой из Ищеек, даже без применения своих способностей смотреть через людскую личину, заподозрит в ней дикую необузданную лисицу.

– Ливелия, – наконец соизволила она представиться. – И хочу заметить, что ты очень странная, Ада.

– Ты не первая, кто так считает, – усмехнулась, вспоминая слова Тэйта на лестнице.

– Если ты вдруг решишь меня убить, то я предупреждаю, что буду бороться до конца и заберу тебя с собой.

– Спасибо, что предупредила. Но я бы на твоем месте поберегла силы. Не я твой враг. Я лишь хочу тебе помочь.

– Почему?

Открыв рот для вразумительного ответа, я запнулась, не зная, как объяснить свою позицию. Сложно за пару минут рассказать всю свою жизнь. Объяснить почему слова отца, так тщательно вбивающего в нас с братом свои истины и устои, не дали плодов, а лишь вызвали отторжение.

Глава 5

Дайтос стоял во главе круглого стола, поглаживая рукой край большого кресла, в котором в скором времени расположится король. Арег эс Вуалье еще был не в курсе обстоящих дел, но глава фракции Ищеек не сомневался, что он поддержит старого друга. Арег лояльно относился к его решениям, полностью отдав заботу о лисах–предателях в руки Дайтоса. Он предпочитал быть сторонним слушателем, а не полноценным участником, хлопот у короля и без того хватало.

Другое дело – его сын. Тэйтан хоть и недавно стал посещать собрания, но уже успел навести здесь суеты, доводя Дайтоса до глазного тика. Принц сыпал вопросами, пытаясь вникнуть в суть дел фракции, хотя к Ищейкам никакого отношения не имел. Реакруа злило столь пристольное внимание к его вопросам, на обсуждение которых раньше в целом уходило не больше получаса.

– Хоть бы он проспал, волчонок! – сердито пробормотал себе под нос Дайтос. – Или хотя бы помалкивал.

Как раз двери отворились, и в переговорную залу шумной толпой вошли шесть представителей Совета во главе с Арегом. Поприветствовав каждого кивком, глава фракции с радостью отметил отсутствие принца.

Однако он рано начал праздновать: порог с минутным опозданием переступил темноволосый парень, как две капли воды похожий на правителя, а рядом с ним шел Джарек. Видимо, именно он разбудил принца и сообщил о сборе Совета.

Дайтос чуть не выругался вслух. Раньше он приветствовал дружбу своего сына с принцем, однако после того, как наследник обзавелся волчьей ипостасью, глава фракции чувствовал внутри зудящее недовольство. Будто его в чем–то провели, но он никак не может понять, где и в чем. Сопляк был оборотнем, а от этих тварей можно было ожидать чего угодно. Не стоит исключать того, что когда он взойдёт на престол, то захочет ввести новые законы – нейтральные для лис, позволяющие предателям иметь хоть какие–нибудь права. И это станет началом конца для Объединенного Королевства.

Совет расположился вокруг стола. Тэйтан встал за своим отцом, положив руки ему на плечи, а Джарек отошел в угол комнаты. Можно было начинать.

– Вижу по вашим лицам, что все немного в замешательстве. И прошу заранее простить, что столь поспешно вырвал вас из своих кроватей. Но должен заметить, что дело срочное и требует пристального внимания каждого.

Тэйтан

Отец Джарека разливался соловьем, хваля свою фракцию перед членами Совета. Можно было подумать, что всех Ищеек стоит причислять к святым за их «героические» подвиги по поимке и устранению лис. Дайтос Реакруа настолько отдался работе, что я не удивился бы, пожертвуй он жизнью, лишь бы фракция процветала. Однако старик частенько перегибал палку. А точнее, почти всегда. Сейчас он произнес целую речь, в которой на самом деле не было ни одного слова с хоть какой–либо ценностью. Только в самом конце он перешел к сути, изрядно утомив слушателей своей болтовней. Оказалось, из рук Сейджа, любимчика и поспешника главы, сбежала лисица. И он хотел возвести Купол для всеобщей безопасности.

– И это все из–за какой–то маленькой лисички? – не смог удержаться от язвительного вопроса. – Это смешно. Замок под завязку набит Ищейками. О какой опасности может идти речь?

– Правда, Дайтос, ты поднял шум на ровном месте, – поддержал сына король.

– Ради этого ты вырвал всех нас сюда? – возмутилась Иамада Акби – единственная женщина в Совете. Но так как именно она представляла Истрель, Дайтос больше всего не хотел иметь с ней никаких недопониманий. Его сын после обучения в Заброшенных предгорьях считался одним из сильнейших магов Объединенного Королевства. Поддержка острова была очень важна при голосовании, поэтому глава фракции собирался достучаться до этой женщины любыми силами. И был готов на все, даже упасть на колени. Но не при всех.

Я уже давно знал об их отношениях, да что уж я, думаю, каждый во дворе хоть раз об этом обмолвился. Никто, конечно, ни разу не видел их вместе, но и у стен есть глаза и уши.

– Маги потратили силы впустую, – тем временем продолжила она с ноткой раздражения в голосе. – И сейчас держат порталы, тратя резервы на наш пустой разговор.

Если Иамада чего–то и не любила, так это когда силы ее подопечных магов не ценили и использовали необдуманно. И сейчас женщина хоть и держала себя в руках, но была близка к срыву. А этого опасались все члены Совета.

Собравшимся были нужны факты, а Дайтос с ними почему–то тянул.

– Господа, все не так просто, как кажется, – глава фракции попытался их успокоить. – Лиса ушла через активную нору и может сейчас находиться где угодно.

Нибб Кредави сощурил глаза и пристально посмотрел на говорившего:

– Есть что–то еще, ведь так? Лисы и раньше уходили от нас, но ты никогда не был так взволнован.

И тут по бегающим глазам Дайтоса я понял, что тиухириец прав.

– Они защищали ее.

– Кто? – спросил Аурин Ройс, представитель Краумонта.

– Другие лисы, – раздраженно ответил Дайтос, будто бы его собеседник сказал нечто глупое. – Мы же о них сейчас говорим.

Повисла тишина. Даже я немного опешил.

– Они не убегали, как бывает обычно?

– Нет.

И это действительно было подозрительно. В последнее время лисы не оказывали явного сопротивления, предпочитая сбегать задолго до того, как их обнаружат. Они не селились на одном месте на длительное время и жили маленькими чертогами: так Ищейкам было сложнее их найти. Дайтос списывал это на окончательную победу над лисами–предателями, но сейчас я начинал в этом сомневаться. Возможно, за этим постоянным бегством, которое мы считали хаотичным и необдуманным, скрывалось что–то более глобальное? Я решил, что обдумаю это позже. Назревал еще один вопрос:

Глава 6

Ливелия пряталась в шкафу, пока Ада ходила за едой на кухню. Девушка с неприличными короткими темными волосами пообещала, что слуги не войдут, но перестраховаться было не лишним. В той ситуации, в которой оказалась Лив, любая оплошность могла стоить жизни.

Здесь, в забитой мужеподобной одеждой гардеробной, Ливелия вновь дала волю слезам. Она решила для себя, что это последний раз, заключительный, когда она оплакивает сестер и наставниц. Девушкой она была молодой, но не глупой – прекрасно понимала, какая участь их постигла. А ведь они все могли бежать, но по каким–то неведомым причинам не стали этого делать. Наставницы спасли ее. Спасли ценой своих собственных жизней. Лив пыталась найти объяснение жертвенности лисиц, но не находила хоть одного мало–мальски приемлемого.

Поэтому, если она хочет когда–нибудь отомстить, то ей придется быть сильной. Впереди же девушку ждала неизвестность, хотя для этого Лив сначала должна сбежать из замка и не попасться в руки вездесущим Ищейкам. Она чувствовала их за закрытыми дверями. Даже Ада пахла благовониями, хоть и не столь явно, но достаточно, чтобы лисица не доверяла ей всецело. С самого детства Ливелию учили не верить незнакомцам, и она собиралась придерживаться этой тактике до самого конца.

Но сейчас, в тишине, одиночество накатило на нее неотвратимой волной, сомкнулось вокруг, и лисице пришлось признаться самой себе, что она осталась совсем одна. Потеряла чертог. Не прошла посвящение Верховной. И теперь она никому ненужная потерянная лиса.

За своими размышлениями Ливелия чуть не пропустила момент, когда кто–то вошел в покои. Лишь по тяжелым шагам и низкому голосу поняла, что это точно не Ада.

Перекинувшись в лису, девушка заползла в самый дальний угол, за коробки и тканые мешки, навострив ушки.

– Сестрица, ты где?

Бархатный, чуть хрипловатый голос заполнил пространство, закрадываясь даже в самые потаенные места покоев. И от него у Ливелии почему–то заалели щеки и мурашки побежали по телу. Это был очень мужской, богатый, яркий голос. Лисе он представлялся в синих и фиолетовых оттенках – в самых любимых цветах девушки. Он вызывал необычные ощущения: трепет со смесью опасности, словно лезвие ножа, что проходит у самой кожи, но не касается ее.

Лив вдруг безумно захотелось увидеть этого незнакомца. Хотя бы одним глазком. Она надеялась, что увидев обладателя гипнотического голоса, она разочаруется, и все волшебство развеется. Медленно ступая пушистыми лапками по полу, она подошла к просвету между дверными створками и взглянула на того, кто стоял прямо напротив гардероба.

Высокий поджарый шатен запустил руку в свои волосы и с болезненной обреченностью смотрел из стороны в сторону, будто надеясь найти сестру там, где раньше ее не заметил. Отчетливо выделялись заостренные уши, чуть стремящиеся вверх: отличительная черта, подтверждающая его родство с Адой. Впрочем, у брата с сестрой и глаза были одинаковые – черные омуты. Попадешь в их ловушку и никогда не выберешься. Эльфийская кровь давала о себе знать.

– Ада? Вот когда надо, тебя никогда нет рядом!

Расстроенный мужчина вышел из комнаты, а Лив только после щелчка дверного замка поняла, что не дышала все это время. Таких мужчин ей никогда не приходилось видеть. Да что кривить душой, опыт общения с мужчинами у нее был невелик. Только то были простые мужики, работящие. Брат Ады же, словно мазки цветной краски на черно–белой картине – таких не забываешь.

Ливелия загрустила еще сильнее.

Ада

Я смотрела на девушку, которая к еде так и не притронулась. Сейчас она казалась еще более потерянной, чем до того момента, как я ушла. Возможно, на нее снизошло осознание, и я решила не бередить душевные раны, сидела рядом тихо, почти не двигаясь.

– Приходил твой брат, – прервала молчание лиса.

– Джарек? Он тебя видел? – взволновалась я. Я была уверена, что брат отцу меня не выдаст, но для его блага было лучше оставаться в неведении.

– Нет, – покачала Ливелия головой. – Я спряталась.

– Хорошо.

– Ты не доверяешь брату?

– Как раз он единственный человек во дворце, который никогда меня не предаст. Но если о нас с тобой прознает глава фракции Ищеек, то я предпочту принять всю вину за свои решения и поступки на себя и не подставлять Джарека.

Лисица чуть склонила голову в бок, и ее русые волосы, заструившись по плечу, образовали небольшую горку на кушетке, где и размещалась моя гостья.

– Ты хороший человек, Ада?

Немного опешив, я рассмеялась:

– Думаю, я просто человек. Не больше. Не меньше. Со своими положительными и отрицательными сторонами. Я, как и все, совершаю ошибки и так же за них расплачиваюсь. Я бы назвала себя другим словом.

– Каким?

– Справедливая. Честная.

– Это уже два слова, – усмехнулась Ливелия. Это была первая эмоция, которую я могла назвать позитивной. В наших отношениях намечался явный прогресс.

– Пусть так, – кивнула я. – Одного слова для меня будет маловато.

Девушка задумалась.

– Ты решила помочь предателю, разве это не очередная ошибка?

Глава 7

Для каждого мага было определено специальное место. Джареку, как главному звену, предназначалась верхняя точка. Все остальные одаренные распределились по часовой стрелке по кругу от него. Пространство они затрагивали огромное: от Оленьей пашни до реки Моры – с юга на север и от Пустынных гор до Лафирского леса – с запада на восток.

Если бы Дайтос Реакруа не спешил, то для возведения купола не понадобилась бы сила одиннадцати магов Истрели. Сейчас же, дабы не иссушить друг друга и не лишиться жизни, пришлось на каждую точку ставить двух одаренных, кроме, конечно, главного звена – тут Джареку пришлось все брать в свои руки. Видимо, так Иамада мстила отцу за столь необдуманный поступок, либо, что менее вероятно, верила в силы сына главы фракции. Джарека не зря назвали лучшим учеником – в чем–то он даже превосходил своих наставников. Только вот леди Акби не догадывалась, что Дайтоса мало заботило, как будет чувствовать себя его сын после ритуала. Главное – достигнутая цель. Возможно, будь на его месте Сейдж, приоритеты поменялись бы, но поспешник, к своему счастью, не обладал магией.

«Плевать!» – подумал Джарек, наклоняясь и дотрагиваясь рукой до земли. Тепло заструилось по его пальцам. Цепь замкнулась. Все маги были на своих местах. Пора было приступать к самому действу.

Сперва разжигался костер. Для этого мужчина достал из объемной сумки пять поленьев и белые, гладко обтесанные камни. Деревяшки сложил домиком, а из крупной гальки выложил ровный круг – символ бесконечности магической силы. Потом вокруг руками разрыл землю и влил в образовавшийся ров воды из бурдюка, которую сразу впитала почва.

Поднеся ладонь над этой конструкцией, с помощью маленькой искры, слетевшей из центра ладони, зажег огонь.

Теперь нужна была жертва. Раньше использовали так называемое «первичное животное» – тот самый активатор, с которого все начиналось. Но сейчас маги стремились уйти от древних традиций, не желая марать руки в чужой крови. Приходилось использовать свою.

Джарек, задрав край плаща, оголил руку, на которой находился большой кожаный браслет. В него были вдеты иголки и крючки различных размеров. Также внутри было спрятано маленькое лезвие. Именно его мужчина и достал, отметив красоту перелива стали в свете луны.

– Приступим.

Взмах. Джарек, словно скрипач, проводящий смычком по своему инструменту, уверенным движением разрезал центр ладони и сразу же перевернул ее над огнем. Шипение разбавило тишину ночи. Этот звук всегда ассоциировался у Джарека с древней мелодией забытых времен. Он любил свой дар – единственное, что связывало его с матерью. Все остальные напоминания о Вирении отец у них с сестрой отобрал.

Под ногами завибрировало. Почва, получив свои дары, начала отвечать взаимностью. Она была готова. Теперь нужно было подготовить воздух. С ним всегда было сложнее. И магии на него требовалось намного больше.

Спрятав лезвие, Джарек взял небольшую иглу и стал поочередно прокалывать каждый палец на двух руках так, чтобы выступили капли крови. После этой процедуры он развел руки в стороны и стал просто опустошать свой резерв через проделанные отверстия. Магия, смешанная с кровью, поднималась высоко в небо десятью столбами белого густого тумана, в то время как мужчина шептал заклинание изменения пространства.

Подул легкий ветер. Он подхватил мглу и стал разносить ее в разные стороны, стремясь соединиться с другими своими собратьями, вызванными десятью магами вокруг Оскаина.

Ноги Джарека стали подкашиваться. А процесс все никак не завершался: слишком большое пространство они пытались накрыть. В какой–то момент мужчина даже подумал, что его сил не хватит, однако ветер вокруг него стих, а пальцы перестали выпускать туман. Ритуал свершился.

Чуть поодаль, за деревьями раздался женский крик.

Ада

По стене мы спустились с горем пополам: Ливелия несколько раз чуть не свалилась прямо мне на голову и все время спуска бубнила себе под нос только ей ведомые молитвы. Я уже жалела о том, что не засунула ее в мешок еще в комнате. Но лисица была достаточно тяжелой, чтобы я на это решилась, хоть и звучало это проще.

Почувствовав твердую землю под ногами, девушка закрыла глаза руками и тихо рассмеялась, не веря в то, что смогла побороть свой страх.

– Тише, дуреха, – пожурила я ее. – Услышат же.

Лисичка сразу спохватилась и ладонью зажала рот, и при этом от страха распахнув глаза. Хотя, надо признаться, от звонкого смеха Ливелии на душе стало радостно и тепло. Вот и как такое существо можно убить?

Оглянувшись по сторонам, я поманила девушку за собой к конюшням. В это время происходила смена караула, так что мы не должны были никого встретить. Подойдя к невысоким сооружениям, откуда слышалось ржание лошадей, я все–таки попросила лисичку принять свой второй облик и залезть в мешок. Если девушке и претила эта идея, то виду она не подала.

Ричард, конюх, совсем не удивился моему столь позднему визиту: у нас с ним была своя договоренность. Он молча взял протянутую бутыль белого кристалля и так же молча вывел моего коня игреневой масти. Темно–бурый корпус контрастировал со светлой гривой, и я в который раз залюбовалась своим верным другом. На самом деле это был конь Тэйтана – его ему подарил отец. Но принц, завидев какими глазами я смотрю на животное, ни секунды не сомневаясь, вручил мне уздцы. Я назвала его Лучом.

Глава 8

Картина, представшая перед глазами Джарека, пугала. Его сестра на коленях стояла перед девушкой, которую, по–видимому не пропустил Купол. Сложно было сказать жива она или нет. Но одно он понял точно – эта девушка являлась оборотнем. И он догадывался каким. Сестра ведь не просто так оказалась с ней здесь ночью. Зная характер Ады, ее бунтарские замашки, Джарек легко сложил все воедино. Даже сомнений не осталось.

– Ты с ума сошла?

Подбежав к сестре, мужчина попытался оторвать ее от лисицы, но из этого ничего не вышло.

– Прошу! – мольба из уст Ады звучала дико. Она никогда не просила помощи, предпочитая наравне с мужчинами все делать самостоятельно. – Она не дышит.

Сначала в голове мага мелькнула мысль, что может это и к лучшему. Они тихо уйдут отсюда, а завтра безжизненное тело лисы найдут Ищейки, и весь шум уляжется. Все вернется на круги своя. Затем стало стыдно. В этот момент он был похож на своего отца больше, чем когда–либо. Жизнь ценна и неважно кому она принадлежит. Он мог ей помочь, хоть и сил осталось не так уж много.

– Отойди.

– Нет! – неверно истолковала его действия Ада.

– Мне нужно пространство, если ты хочешь, чтобы я ей помог.

Больше уговаривать сестру не пришлось. Она мигом отползла от тела побледневшей лисы и стала пристально следить за действиями брата.

Джарек не был силен в целительстве, но все же некоторыми знаниями и способностями обладал. Закрыв глаза, маг посмотрел на девушку внутренним зрением. Найдя точку сердца, напрягся – из ярко желтой она стала почти серой. Стоит ей почернеть и пути к спасению не будет. Расстегнув ворот рубашки, он оголил грудную клетку девушки, стараясь не обращать внимание на девичьи прелести. Требовался полный телесный контакт. Только так магия работала во всю силу. Кожа к коже. Положив руку между грудей, стал ритмично нажимать, с каждым толчком пуская капли энергии внутрь обездвиженного тела. Сердце девушки сопротивлялось.

– Давай же! – зло крикнул мужчина и, сдвинув руки левее, пустил импульс посильнее. Равномерный стук коснулся пальцев Джарека, и он нервно выдохнул, вглядываясь в розовеющее лицо лисицы.

Глаза девушки распахнулись, и небесная синева затянула мага в потаенные глубины. Он смотрел и не мог оторваться, будто завороженный змей на дудочку заклинателя.

– Ваши руки…, – тихий шепот, словно листва на ветру, выдернул Джарека обратно в реальность. Взрослый мужчина, опытный, он вдруг покраснел, как мальчишка, и отдернул свои ладони от небольшой аккуратной груди. А потом и вовсе поднялся и отошел, желая быть подальше от этого существа. Голова кружилась от слабости и от роя непрошенных мыслей.

Ада, удостоверившись, что с Ливелией все хорошо, подошла к брату.

– Вы опоздали. Всего на пару минут, сестрица, но опоздали.

– Что это? – девушка провела перед собой рукой, и та легко прошла через невидимую грань, лишь слегка отозвавшись покалыванием на коже.

– Моя клетка.

Брат с сестрой повернулись к лисе. Она стояла, гордо задрав подбородок, но при этом неуверенно обнимая себя за плечи. Она хотела казаться невозмутимой, но все ее тело кричало об обратном.

– Ты можешь ее пропустить? Сделать брешь?

Джарек отрицательно покачал головой.

– Через месяц Купол исчезнет, но не ранее.

– Месяц? – Ада схватила брата за локоть и дернула на себя. – Она не продержится в Оскаине месяц. Ты должен что–то сделать?

– Я никому ничего не должен, – мужчина выдернул руку и отошел на пару шагов назад. – Но даже если бы и хотел, то не смог: Купол – дело рук не одного человека. Моей силы не хватит даже на отверстие для мухи, не говоря уже о рыжем существе.

Отвернувшись, маг нашел глазами свою лошадь и направился к ней.

– Джар, стой! Ты не можешь бросить ее здесь!

– Ада, не надо…

Ливелия больше не могла смотреть на спор между братом и сестрой. Она подошла к Куполу ближе. Сейчас, когда она не спешила сбежать, прозрачная пелена хорошо чувствовалась на ее коже. Будь она чуть внимательнее, не попалась бы в эту ловушку.

– Возможно, так будет проще, – лисица потянулась вперед, но крепкие мужские руки оттянули хрупкую русоволосую девушку от барьера, способного ее убить. Снова.

– Пусти, – она стала вырываться, стуча ногами и маленькими кулачками. Джарек даже не поморщился. Он хоть и был магом, но про ежедневные тренировки не забывал. Нужно быть сильным не только внутри, но и снаружи.

– Чтобы потом опять тебя спасать. Ты хоть что–нибудь знаешь о благодарности?

– А я просила тебя о помощи? – голос лисы наполнился праведным гневом. – Единственное, что у меня осталось – это жизнь. И уж ей–то я вольна распоряжаться, как захочу! Лучше умереть по собственной инициативе, чем отдаться в руки вашим смердящим Ищейкам!

Столько боли, столько обреченности было в ее голосе. Джарек, прижимая лисицу к себе спиной, пропускал эти вибрации через себя, чувствовал каждой своей клеточкой отчаяние, с которым она боролась, что бы вырваться. Держал до тех пор, пока она не обмякла, окончательно обессилев.