Лисий переполох 2

Глава 1, в которой лису встречает родной мир

Сознание возвращалось медленно. Мир прорывался кусками: писк аппаратуры, запах антисептика, приглушенные голоса, шум работающих насосов, сухость во рту, боль в груди, горле и… снова уплывал в темноту.

В какой-то момент мне удалось задержаться и даже упорядочить мысли. Я дома? Вернулась? Но почему в больнице? Что произошло? Мое тело все-таки впало в кому, как грозилась ведьма?

Родной мир встречал как-то нерадостно. Или это плата за возвращение?

Прислушалась к себе, попыталась достучаться до сознания лисы и с сожалением нашла лишь пустоту.

И хорошо, и плохо. За два месяца я с ней сроднилась и теперь до слез было жаль расставаться. Но я искренне рада тому, что рыжая осталась в своем мире. Надеюсь, она смогла вернуться в лес. Еще надеюсь, ее охота будет удачнее моей, и она не будет голодать, и не подставится под стрелу охотника.

Потом вспомнила о Хайлине, и горло сдавило от слез, а следом навалилась тоска. Даже писк аппаратуры сделался похоронно-торжественным.

Мой мужчина. Наша единственная ночь.

Жалею?

Нет.

Оно того стоило. Я готова заплатить за случившуюся близость тоскующим сердцем, глубокой хандрой и бессонными ночами, но со мной навсегда останутся в памяти тепло его объятий, горячие поцелуи и нежные слова.

Пройдет время, залечится разбитое сердце, и я буду жить дальше, жалея о том, что мы не вместе и не сожалея о том, что пришла к нему той ночью.

Жить – вот, что сейчас главное.

Судя по тому, что нахожусь я в реанимации, шансы на выживание у меня неоднозначные.

Голову прострелило болью, и я снова уплыла во тьму.

Когда в следующий раз пришла в себя, смогла открыть глаза. Обозреть белый потолок. Послушать писк аппаратуры и шум насосов. Осознать, что вдыхаю обогащенный кислородом воздух из маски, от которого першит в горле и стоит дикая сухость в носу.

Услышать: «Ой» и звук уроненного на пол железного подноса.

Кажется, мир сильно удивился тому, что я выжила.

- Госпожа Чэнь, вы меня слышите? Моргните, если да.

Голос у мужчины был приятный, с идеальным пекинским акцентом. Слушала бы и слушала. Но нужно моргнуть. Оказалось, мне даже моргать трудно, однако я справилась.

- Прекрасно, - восхитился моему успеху он. – Я ваш лечащий врач. Меня зовут Ли Вэй. Сейчас пятнадцатое ноября, вы попали к нам восьмого числа. Вас достали из обрушенного дома. Случился взрыв бытового газа. Вы провели под завалами три дня. Могу сказать, госпожа Чэнь, огромное чудо, что вы живы. Вам крупно повезло. Кроме гипотермии, сломанных ребер, сотрясения мозга и ацидоза у вас нет серьезных повреждений. Мы боялись, что вы останетесь в коме после ИВЛ, но вы справились и с этим. Вы настоящий боец, Да-ли-я.

Боец? Я?

И как-то нет серьезных повреждений? То есть переохлаждение, сотрясение, сломанные ребра – это ерунда? А врач у меня шутник. Или он меня так подбодрить пытается. Мол, не в морге же, значит, не все потеряно.

От понимания, что не в морге, глаза защипало, и щеку обожгло одинокой горячей слезой.

- Ну-ну, не плачьте. Все уже позади, - поспешил успокоить меня доктор. - Прогноз благоприятный. Что удивительно, даже пневмонии у вас нет и легкие не обожжены. Впрочем, пожар не затронул ту часть дома. Так что я планирую еще пару дней продержать вас в реанимации, а потом переводить в терапию. Держитесь, Да-ли-я. У вас отличная семья, и они очень хотят вас увидеть.

Мама. Отец. Как я по ним соскучилась! И по дедушке с бабушкой. Даже по дурацким шуткам кузена Цина.

Он сказал - я три дня провела под завалами. Всего лишь три дня!

Мозг отказывался в это верить. Для меня – словно полжизни промелькнуло за два месяца. Только вчера я обнимала Лана, кланялась вдовствующей императрице, переживала за князя и улыбалась Хайлину. А сегодня лежу в реанимации с маской на лице и под капельницей. Почему переход так странно работает? Туда без проблем, обратно – через боль и сломанные ребра.

Вдобавок обрушенный дом… Взрыв газа. Пожар.

Что с соседями? – испугалась я. Пострадали?

От острого чувства вины сжалось сердце, и в писке аппаратуры послышалась тревога.

Но если я провела под завалами три дня, значит, обрушение произошло пятого ноября. Именно в ту ночь, когда меня прокляла Сяо. То есть обрушение – часть проклятия, и моей вины в нем нет.

Стиснула зубы. Тварь эта Сяо. Ничего, я до нее доберусь. Не знаю, еще как, но обязательно отомщу.

Доктор обещание сдержал, и через два дня меня перевели в палату общей терапии. Сняли кислородную маску, оставив трубочки в носу. И даже разрешили потихоньку вставать.

И в первый же день после переезда ко мне прорвались родители.

- Доченька! Дашенька! Родная моя!

Мама осунулась, похудела, под глазами темные круги. Отец высох, даже лицо перестало быть круглым.

- Мы так рады, что ты жива.

- Тебя три дня искали, - мрачно подтвердил отец. – Даже тела найти не могли.