Лизетта ищет мужа

Глава 1

Ой, при лужку, при лужке,

При широком поле.

При знакомом табуне

Конь гулял на воле.

Ты гуляй, гуляй, мой конь,

Пока не поймаю,

Как поймаю, зануздаю

Шелковой уздою.

«Ой, при лужку, при лужке». Русская народная песня[1]

- Ах, матушка, он же старый, - капризно сморщила я носик, играя роль избалованной домашней девушки. – Ну посмотрите! У него ужасные морщины! А этот острый нос? А круги под глазами? Он, наверное, старше батюшки!

Мать раздраженно нахмурилась – черные брови сошлись у переносицы. Она терпеть не могла, когда кто-то напоминал ей о ее возрасте. Как же, сорок два года! Почти что старость! И три взрослые дочери! Да еще и внуки есть!

Старшую дочь она родила в девятнадцать. Той, Алисе, было уже двадцать три. И семья есть, и двое деток, и свой дом с достатком. В общем, жизнь, считай, удалась.

Средней, Виктории, недавно исполнилось двадцать. Она ходила брюхатая и радовала мужа хорошим настроением, чудесным аппетитом и постоянным отсутствием головной боли по ночам.

Младшая, я, Елизавета, Лиза, Лизетта, Лизавета, как угодно, позавчера отпраздновала свое восемнадцатилетие. Взрослая уже. Совершеннолетняя. И меня надо было срочно выдать замуж. Пока еще кто-то брал.

Как же, девушки – товар скороспелый. Не успеешь оглянуться – испортятся. Ну, или переспеют, сами с веток на землю упадут, испачкаются. Слухи о них пойдут нехорошие. И кто тогда такую, порченую, замуж возьмет? Правильно, никто. Обзовут заслуженно старой девой и отправят в самое дальнее имение – рукодельничать и сплетничать.

А я… Я, неблагодарная дочь, ни замуж не хотела, ни сплетничать не желала. А потому дурачилась и исправно портила матери нервы уже три часа.

- Лизетта, - мать говорила спокойно и старательно держала себя в руках. Пока. Нервы еще на это оставались. Но я прекрасно осознавала, что в любой момент ее терпение закончится. И тогда меня ожидает любое, даже самое суровое, наказание на мои выходки, - ему даже сорока нет. Твоему отцу, между прочим, сорок пять. А ему, - внимательный взгляд на магснимок, - всего лишь тридцать восемь.

Ну да, конечно, тридцать восемь, как же. Так я и поверила. Там все сорок, если не больше. По лицу же все видно. Впрочем, мне ли выделываться. Ведь в теле Лизетты уже год как вынужденно находилась тридцатисемилетняя попаданка, Трофимова Алина Витальевна, менеджер среднего звена, понятия не имевшая, как дальше жить в этом мире.

Нет, мужик на магснимке был очень даже симпатичны, тут я ничуть не спорю. И не старый, тем более для меня настоящей. Но все дело было в том, что я отчаянно не хотела выходить замуж по расчету. Начитавшись легких любовных романов, в том числе и фэнтези, с магией и другими мирами, я давным-давно грезила о настоящей любви, сметающей все преграды, и отчаянно надеялась, что мой будущий избранник обязательно разглядит во мне красоту души, а не приличные деньги и столичные связи герцога Альфреда Лортийского, отца Лизетты.

- Ох, Алинка, - частенько вздыхали на Земле мои немногочисленные подружки и приятельницы, - останешься ты старой девой. С такими-то запросами. Опомнись, пока не поздно.

- Да лучше старой девой быть, чем без любви замуж выходить, - каждый раз уверенно отвечала я.

И вот теперь необходимость все же выйти замуж, едва ли не за первого встречного, и в конечном счете создать семью настигла меня уже в другом мире.

Попала я сюда в лучших традициях многочисленных фэнтези про попаданок, которыми я то и дело зачитывалась: шла с работы поздно вечером по темной не освещенной улице, поскользнулась на чем-то, потеряла равновесие, упала… И, конечно же, потеряла сознание. Очнулась уже здесь, в магическом мире, в теле простушки Лизетты.

Надо сказать, мне несказанно повезло. Ведь я очутилась в теле дочери богатого и влиятельного герцога, любящего своих дочерей, а не в теле какой-нибудь престарелой служанки или больной поломойки. Изнеженная симпатичная Лизетта, наивная и улыбчивая, была просто создана для замужества. Тихая, скромная, почти что безответная, она полностью подчинялась воле родителей. А выйдет замуж – станет подчиняться воле мужа. Ну и детей ему рожать, конечно же.

О правах женщин и уж тем более о свободе воли тут и слыхом не слыхивали, все делали, даже замуж выходили, исключительно по указке старших родственников. Которые, конечно же, желали молодежи только добра.

И вот теперь я решилась сломать эту дурацкую традицию. Ну, или хотя бы немного покочевряжиться. Раз уж родители позволяют выбирать. Пока что.

Между тем мать положила на столик перед моим креслом стопку магснимков.

- Смотри, Лизетта, выбирай. Не сможешь выбрать – отец устроит смотр. Пригласит самых именитых женихов на ужин. Будешь рассматривать их в живую.

- Как скажете, матушка, - покорно откликнулась я.

Дверь комнаты закрылась. Я осталась наедине с незнакомыми мужчинами. Все как на подбор красавцы старше Лизетты лет этак на пятнадцать-двадцать. Ей точно мужа ищут, а не второго отца?

Не то чтобы я была против подобных браков. Но Лизетта выглядела сущей куколкой. Ей бы молодого да симпатичного…

Глава 2

Как поймал казак коня,

Зануздал уздою,

Вдарил шпорой под бока,

Конь летит стрелою.

Ты лети, лети, мой конь,

Тай не торопися,

Возле милого двора

Стань, остановися.

«Ой, при лужку, при лужке». Русская народная песня

Невысокая бойкая Аннушка, моя личная служанка, миловидная шатенка с синими глазами, быстро помогла мне сменить домашнее платье на уличное, лучше всего подходящее для прогулок.

Оделась я намеренно попроще, так, чтобы хороший наряд не запачкать. А то опять услышу от матушки, что неряха. Темно-коричневое платье, длинное и закрытое, тщательно скрывало любую грязь – проверено мной лично. А потому в нем можно было спокойно и по обочине дороги пройти, и по траве на лугу. Особенно когда на ногах такого же цвета, как и платье, ботинки.

Перчатки я надевать не стала. Гостей не жду, встретить кого-то из соседей не вариант – они все на сезонную ярмарку в ближайший город укатили. Надеются там закупиться подешевле

А потому в ближайшее время дома точно не появятся. Да и от города до нашей стороны пара суток езды в карете или коляске по хорошей погоде, с остановкой на ночь в ближайшем трактире.

Так что я могла гулять в чем пожелаю безо всякого страха. Родители все равно недавно выпили чая и заперлись в спальне для ежедневного дневного отдыха.

Мне же дома ну никак не сиделось. Я и на Земле любила пешие прогулки, могла полгорода пройти и не устать. А здесь – тем более. С такой-то обстановкой самое милое дело – гулять. Везде природа, свежий воздух, никто дурацкими делами не отвлекает. Птички щебечут, насекомые жужжат над цветочками. Прелесть же. Гуляй не хочу.

В общем, довольно скоро я вышла из дома и направилась сначала за железные двустворчатые ворота, а потом, по знакомой утоптанной проселочной дороге, к видевшимся невдалеке зелено-желтым лугам. Шла, вдыхала прохладный воздух, то ли летний, то ли осенний, и не поймешь по погоде, и старалась выкинуть из головы любые посторонние мысли.

Так сказать ловила кайф. Наслаждалась видами и ощущениями. Иногда про себя даже песенки земные мурлыкала от переизбытка чувств.

И шла бы себе спокойно дальше, никого не трогая, если бы невдалеке на дороге, по обочине которой я шла, не начала клубиться пыль. Какие-то идиоты на всех парах летели навстречу. На лошадях, да.

Идиоты во всех мирах одинаковые, словно клоны-братья из пробирок. Кто-то гоняет на мотоциклах со скоростью света, рискуя сломать шею себе и другим, другие вон над скотинкой издеваются. Кто, когда, где им поведал, что надо так бездумно лететь? Зачем выкладываться полностью? Ради чего? Чтобы что? Привезти важное сообщение? Это в магмире? Там, где подобные сообщения отправляются парой щелчков пальцев даже небогатыми дворянами? Нет, они не сообщение везли, они явно в скорости соревновались, красовались друг перед другом.

Клубы пыли между тем неуклонно приближались. Совсем скоро я против своей воли окажусь внутри этого мини-смерча и начну кашлять и задыхаться. Сволочи. Твари. Гады. Такую чудесную прогулку испортили.

- С дороги! – прозвучал неподалеку властный голос человека, привыкшего постоянно повелевать. – Прочь с дороги!

- Вот сами с нее и слетайте, - не выдержав, негромко огрызнулась недовольная я. – Прямо в кювет.

И вроде не слишком громко сказала, но меня все же услышали.

Лошади остановились. Резко. В нескольких шагах от меня. Пыль разошлась, явно после магического вмешательства. И передо мной оказались лица пятерых аристократов, надменных, гордых, самолюбивых.

- Что ты сказала, девка? – прищурился один из них, высокий широкоплечий брюнет с черными глазами, одетый в темно-зеленый сюртук, черные штаны и такого же цвета ботфорты[1].

Это он сейчас кого девкой назвал?! Совсем страх потерял?!

- Что слышали, рис[2], - насмешливо откликнулась я, не чувствуя ни малейшего страха перед такой важной птицей. – С подобными манерами вам в кювете самое место.

- Да ты… - завелся тот.

- Остынь, Атис, - приказал его спутник, такой же надменный и гордый аристократ, зеленоглазый брюнет, с резкими чертами лица и волевым подбородком, одетый в синий камзол, коричневые штаны и черные ботинки. – Крестьяне здесь непуганые. Не тронь ее. А нам пора.

Сказал и дал шпоры коню.

Все процессия проскакала мимо, в отместку заставив меня глотать пыль из-под копыт их лошадей.

Я закашлялась, потом грязно, по-земному выругалась, не выбирая выражений. Вот сволочи! Ну уроды же! «Крестьяне здесь непуганые»! Подонок!

Настроение испортилось. Гулять больше не хотелось. Да и как тут гулять после подобной встречи?! Ни солнце, ни воздух, ни поля – ничего больше не радовало.

Я решительно повернула обратно. Домой. Срочно домой. Сяду в удобном кресле в своей комнате, почитаю что-нибудь, какой-нибудь слащавый любовный романчик. Других развлечений тут все равно не имелось. Аристократки или наносили визиты вежливости друг другу и без удержу сплетничали обо всем на свете, или гордо скучали в одиночестве. Мы ж не столица. Дальняя периферия. Тут даже театра, пусть и любительского, не имелось. Да и слуг подбирали из крестьян. Что, кстати, тут считалось почетным делом. Как же, барин за работу приличные деньги платил. На них и семью содержать можно было, и скотину купить, и детям на приданое насобирать.

Глава 3

Валенки да валенки, ой, да не подшиты, стареньки.

Нельзя валенки носить.

Не в чем к миленькой сходить.

Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки.

Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки.

Ой ты Коля, Коля, Николай, сиди дома, не гуляй.

Не ходи на тот конец, ох, не носи девкам колец.

«Валенки». Русская народная песня[1]

Родители уже сидели в богато обставленной гостиной, развлекали гостей светской беседой. Хоть мы и жили в глубокой провинции, но вели тот же самый образ жизни, что и столичные хлыщи. Частенько приглашали гостей, накрывали на стол к чаю, устраивали званые вечера. Почему родители Лизетты перебрались сюда, как давно и на какой срок, я не знала. Спрашивать боялась. Скорей всего, настоящая Лизетта была в курсе причин. Я же могли попасть впросак. И что еще хуже – родители Лизетты стали бы косо посматривать на дочь. Самозванку в ней они не разоблачили бы, мозгов не хватило бы. А вот решить, что Лизетта тронулась умом и несет всякую чушь, можно было. И потому я молчала. Усиленно строила из себя простушку и вживалась в роль аристократки.

В любом случае и наряды, и обстановка в семье соответствовали столичным и выгодно отличались от нарядов провинциальных аристократов, частенько наносивших нам визиты. Сразу была видна колоссальная разница в доходах. Да и в воспитании, что уж там.

Гости наши, видимо, тоже прибыли из самой столицы. Это было заметно не только по и гонору, но и по нарядам. Ярко-синие, ярко-голубые, ярко-зеленые цвета камзолов, на контрасте с темными цветами штанов и обувью слепили глаза. Золотые перстни-печатки и запонки выглядывавших из рукавов камзолов и сюртуков рубашек буквально кричали о состоятельности тех, кто их носит.

Все те же пятеро надменных аристократов вальяжно расположились в высоких удобных креслах с резными ручками и неспешно попивали постепенно остывавший чай. На фарфоровых блюдцах перед ними лежали надкусанные пирожные, которые доставлялись свежими к нам домой из самой столицы.

Трое среднего возраста и двое молодых, аристократы казались со стороны единым целым, словно завзятые друзья, постоянно проводящие время друг с другом. Ну, или близкие родственники.

- Матушка, батюшка, - я улыбнулась улыбкой дурочки, почему-то выпущенной из психушки без надлежащего медицинского освидетельствования, и решительно переступила порог комнаты. Все взоры мгновенно обратились только на меня. Что ж, приятно быть в центре внимания, - что же вы не сказали, что у нас такие важные гости! И такие яркие! Аж глазам больно! Слепит же! Я, если бы знала, тоже поярче оделась бы!

- Лизетта! – изумленно выдохнула мать, ошарашенная неуместной дерзостью вечно тихой и скромной дочери.

Отец только поставил брови домиком, но пока не спешил комментировать мое поведение.

В глазах гостей предсказуемо появилось узнавание. Молодцы, пять баллов. Это хорошо, что вы прекрасно поняли, с кем сейчас придется иметь дело. Я же отметила про себя, что ни один из этих типов не присутствовал на переданных мне магснимках. Что было довольно-таки странно. Вроде там оказались самые представительные персоны, включая столичных богатеев. А эти тогда кто? Непрошеные гости? Или же запланированная встреча одного из женихов с невестой? А остальные тут в качестве свиты и моральной поддержки?

- Да, матушка? – откликнулась я тоном благонравной дочери и уселась в одно из кресел, стоявших как можно дальше от гостей, при этом благовоспитанно сложив руки на коленях. Этакий намек: езжайте-ка вы дальше, гости дорогие. И чем быстрей, тем лучше. Вам здесь не рады. – Я разве что-то не так сказала? Мой наряд, как бы ни был он тщательно скроен и сшит, во многом уступает нарядам наших дорогих гостей. А я всегда думала, что главная черта мужчины – скромность, в том числе и в костюме. Не так ли, батюшка?

Лицо матери пошло красно-фиолетовыми пятнами. Отец, поставленный мной в затруднительное положение, все же нехотя кивнул, подтверждая мои слова. Еще бы. Сам же мне, уже в этом теле, несколько раз твердил подобное. Мол, дочь, прежде чем смотреть на внешность жениха, взгляни на его поведение и одежду. И тщеславных индюков лучше сразу отправляй куда подальше.

Но это он тогда твердил. Когда вокруг не было свидетелей. А вот теперь… Теперь он явно с удовольствием забыл бы свои слова. Вот только я не позволила.

Молодые люди горделиво вскинули головы, явно задетые за живое и моими словами, и вынужденным согласием хозяина дома. Те, кто постарше, проницательно улыбнулись. Угу, девушка развлекается. Мстить пытается. Вспоминает встречу на дороге.

- Лизетта, да что с тобой сегодня? – негодующе всплеснула руками мать. – Как подменил кто!

Конечно, подменили. Боги и подменили, только не сегодня. Так что все претензии теперь к ним. Можно сразу же длинным списком.

- Молодежь нынче совсем старших не уважает, - с наигранной жалостью произнес один из гостей, кто постарше.

- Ох, ваше сиятельство, как вы правы, - подхватила мать, явно стараясь угодить высокопоставленному гостю, прибывшему издалека.

Ваше сиятельство? Точно смотрины. Ничего другого сейчас быть не может. Потому мне никого и не представили. Незачем. Потом, у алтаря, имя жениха узнаю. Заодно и родню его увижу. Здесь это практикуется сплошь и рядом. Ну и после свадьбы о составе новой семьи в подробностях расскажут. И хорошо, если там нет пяти-семи дочерей на выданье, которым срочно понадобилось приданое, то самое, что за невестой получили. Что значит, сама невеста против? Так кто ее, болезную, вообще спрашивает? Пусть в спальне мужа развлекает, с кумушками в гостиной болтает да детей почаще рожает. А ее деньгами и имуществом станет муж распоряжаться. Он же своим сестрам по значительному куску приданого отдаст. Просто так, по-родственному.

Глава 4

Ой, то не вечер, то не вечер,

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ох, да во сне привиделось.

Мне малым-мало спалось,

Ох, да во сне привиделось.

Мне во сне привиделось,

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался,

Разрезвился подо мной.

«Ой, то не вечер». Русская народная песня[1]

- Лизавета, марш к себе в комнату! – мать была доведена до предела. И эта вольность мне еще не раз аукнется в будущем. Но мне было плевать. Главное, сейчас непрошеных гостей из дома выдворить. – И не выходи, пока я не позволю!

- Как скажете, матушка, - приторно улыбнулась я и, полностью игнорируя гостей, поднялась из кресла, а затем и вышла из гостиной.

Я была довольна своим поведением. Хамку-невесту потерпят, только если нет другого выхода. А так… так я была почти полностью уверена, что эти женихи в скором времени покинут наш дом и больше никогда сюда не вернутся.

Закрывшись в своей спальне, я взялась за книгу. Очередной любовный роман давал неплохое представление о быте и нравах людей этой эпохи. Я читала его и все больше убеждалась, что женщины в обоих мирах одинаковы. Мужчины, похоже, тоже. В общем, отличий практически не имелось.

«Дверь между тем открылась, и знакомый мужской голос произнес:

- Ну здравствуй, невестушка. Не ждала?

Приехали…

Я неспешно повернулась к говорившему, осмотрела его с ног до головы.

Высокий, мускулистый, широкоплечий, коротко стриженый – да, это, похоже, тот же самый тип, что приходил ко мне во снах. Вот только теперь видно, что глаза у него карие, а волосы насыщенного каштанового цвета. Узкие губы, прямой нос, чуть выдвинутый вперед подбородок, высокий открытый лоб – все говорило об аристократическом происхождении незнакомца. Одет он был в коричневый камзол, черные штаны и серые туфли. Этакий светофор из темных цветов.

В общем, настоящий красавец, не чета мне, замухрышке.

Незнакомец тоже осматривал меня, внимательно так осматривал. Закончив с осмотром, задорно улыбнулся и спросил:

- Ну, и кого ты успела убить? Где закопала?

Я удивленно моргнула. Он это сейчас о чем? Вспомнив о вишневом соке, пожала плечами.

- Это вишня. Я собирала вишню.

- Руками? – изумился незнакомец.

- Ну, а как иначе?

Секунда молчание, а затем незнакомец складывается пополам в хохоте. Он смеется громко, заразительно, весло. Он смеется надо мной. Сволочь. Аристократичная богатая сволочь. Ему точно магию экономить не надо, раз сумел в такой короткий срок меня отыскать. Амулеты, кольца-переходы, услуги магов – все это точно в его подчинении.

Глашка, видимо, почувствовала мою реакцию. В следующее мгновение на затылок незнакомца опустился железный половник. Звук раздался характерный, радовавший обиженную меня.

Смех оборвался.

- Сдаюсь, ведьма, - весело проговорил мой якобы жених, - только не дерись больше.

- Да я еще и не начинала, - обиженно пробубнила я. – Как вас зовут и что вам от меня нужно?

- Аристарх, князь оборотней. Как я и говорил, мы с тобой судьбой связанные, значит, пора свадьбу играть.

Какая свадьба? Не хочу свадьбу! Ой, мама!»[2].

Через некоторое время в дверь постучали.

- Войдите! – откликнулась я, нехотя откладывая в сторону интересную книгу о находчивой ведьме и ее настойчивом женихе.

Дверь открылась. На пороге возник отец.

- Ну и что это было? – поинтересовался он, неспешно заходя в спальню и садясь в кресло напротив меня. – Зачем ты рассердила мать и обидела незнакомых людей?

- Это они меня обидели, батюшка, - честно ответила я. - С крестьянкой сравнили. Еще и угрожать пытались.

Все равно ведь совсем скоро узнает от болтливых слуг, что я гулять ходила, пока они с матерью отдыхали. Лучше уж самой повиниться.

Отец все понял правильно, нахмурился.

- Снова в неподобающем наряде выходила?

Я отвела глаза. Краснеть по заказу мне не приходилось, хотя надо было бы научиться. Так что пока я выражала смущение другими доступными мне способами.

- У нас же раньше не было столичных гостей. Только местные. А их я всех в лицо знаю. Да и на ярмарке они все сейчас. Вот я и решила, что рядом с домом можно погулять и в простом наряде, без сопровождения служанки, - покаянно вздохнула я.

Вздох, как и следовало ожидать, получился неискренним. И конечно же, отец мне ни на секунду не поверил.

- До завтра сидишь в своей комнате, безвылазно. Служанка тебе принесет все, что нужно. Завтра мы с матерью решим, что с тобой делать, - вынес он вердикт, поднялся из кресла и твердыми шагами вышел из спальни.

Даже доброй ночи не пожелал, настолько недоволен мной был.

Глава 5

А есаул догадлив был,

Он сумел сон мой разгадать,

Ох, пропадёт, он говорил,

Твоя буйна голова.

Ох, пропадёт, он говорил,

Твоя буйна голова.

Как налетели ветры злые

Со восточной стороны,

Ой, да сорвали чёрну шапку

С моей буйной головы.

«Ой, то не вечер». Русская народная песня

Солнце уже встало, поднялось над горизонтом, освещая все вокруг, напоминая о новом дне. И его настойчивые лучи нещадно щекотали мне лицо. Узнаю, кто вечером шторы не задернул – буду долго ругаться!

- Апчхи! – выдала я, проснувшись. – Апчхи же! Да встаю я!

Нахальные лучи не собирались исчезать. Нет, вместо этого он с удовольствием путешествовали по моему лицу, не давая расслабиться. Так что действительно пришлось встать, чтобы держаться от них подальше.

Вызвав служанку, я приказала сразу же готовить ванну. Надо было сначала привести себя в порядок и хорошенько вымыться и уж только потом переодеваться и спускаться к завтраку.

Отец любил принимать пищу вместе с семьей. И каждый раз подводил под это определенную базу. Мол, единение, связь поколений, время, проведенное вместе, и так далее.

Мне в основном было все равно, где есть. Потому что за столом я именно ела, а не ощущала единение с семьей. Насыщалась, набивала желудок – как угодно можно назвать такое действие. Главное, что из-за стола я вставала сытой и довольной жизнью. А с кем там я связывалась поколениями, меня мало волновало. Тем более что о предках Лизетты я не знала ровным толком ничего.

Никаких особых удобств здесь не имелось. Вместо современной земной ванны или душевой кабины – большой железный чан, в который надо залезать по невысокой деревянной лесенке. Залезла, окунулась в горячую воду по самую шею и кайфуй. Нет, можно было и душ принять, стоя на железном же поддоне. Но это было бы уже не совсем то что надо с точки зрения «махровых» аристократов.

Вода в чане согрелась быстро – с помощью магии здесь все делалось быстро. Служанка добавила туда аромамасел, чтобы помочь моему организму расслабиться. И скоро я с наслаждением погрузила свою тушку под воду.

Мылись здесь тоже с чужой помощью. Как же так, изнеженная леди будет сама себе волосы промывать или тело мочалкой тереть. А слуги на что тогда? Платишь им? Вот пусть они и трудятся.

Так что, вдоволь размякнув, я покорно подставила всю себя под умелые руки служанки.

Потом – махровое полотенце, толстое, широкое и длинное, которым вытирали тело, тюрбан из второго такого же полотенца на мокрых волосах. И в спальню – выбирать домашнее платье для завтрака с родителями.

Каждый раз, когда по утрам я занималась мытьем, вспоминала Землю и ее сумасшедший плотный график. Вот уж где утром лишней минуты на себя не потратишь. Все бегом. А то опоздаешь, не на учебу, так на работу. Зато здесь наслаждайся жизнью. Живи, расслабившись, и ни о чем не думай. Ну, кроме будущей свадьбы и отбора женихов, конечно

На этот раз из шкафа достали длинное и почти полностью закрытое малиновое платье. Оно село идеально по фигуре, подчеркнув все девичьи округлости с нужных сторон. Поясок выгодно показал талию. Белые оборки по подолу и на рукавах помогли украсить наряд.

Не сказать, чтобы особо модное, платье тем не менее прекрасно освежало юную Лизетту.

Не сказать, тщательно вытерла мои волосы, расчесала, затем соорудила из них незамысловатую прическу. Я отказалась краситься, обулась в домашние тапки с задником и отправилась вон из спальни – в обеденный зал, завтракать.

Отец с матерью, как и ожидалось, уже сидели за накрытым столом.

- Доброе утро, - чинно поздоровалась я и уселась на свое место, по левую сторону от матери.

- Доброе утро, - кивнул отец. – Сегодня мы возвращаемся в столицу. Там и женихов много, и отбор можно устроить. Да и вообще, пора тебе начинать вращаться в высшем свете.

Я нигде вращаться не желала. Мне по душе были книги, растопленный камин и тишина в комнате. Но кто я такая, чтобы спорить? Младшая дочь, по местным законам полностью бесправная, как рабыня. Меня никто и слушать не станет. По мнению многих наших знакомых аристократов, родители и так давали мне чересчур много воли. Конечно, я промолчала. Вот только кто сказал, что мне не удастся своими силами сорвать этот дурацкий отбор? Одних женихов я уже успешно отвадила, с другими так и подавно проблем не будет. Разберусь с каждым. Покажу дорожку подальше от дома. Прослыву, правда, стервой, а потом – и старой девой. Но тут уж, как говорится, кому что. Меня пока что столица не пугала.

В общем, я активно заработала ложкой, прожевывая стоявшие на столе блюда, вкидывая в желудок все, что видела перед собой. Нужно же запастись едой. На всякий пожарный. Кто знает, когда потом удастся живот набить.

Весь год, что я жила тут, меня мало волновало общественное устройство. В принципе, как и государственность, политика, экономика и остальные всевозможные науки. Да и не могло меня все это волновать – я без посторонней помощи постоянно разбиралась с бытом, с семейными отношениями, училась благодаря любовным романам самостоятельно читать и писать. Да и вообще, женщине здесь не пристало разбираться во всех серьезных вещах, точных и естественных науках. Так что я понятия не имела, куда мы едем, каким способом, где окажемся и так далее. В местной библиотеке было только легкое, развлекательное чтиво, такое, чтобы не забивать себе голову на сон грядущий. Из него я поняла, что в этом мире правит махровый патриархат. А еще – здесь имеется магия. Самая настоящая, угу. Как в фэнтезийных книжках. И с ее помощью, если есть деньги и положение в обществе, можно достичь очень многого.

Глава 6

Девка по саду ходила,

Да по зеленому да гуляла,

Ой-ли, о-ли, ой-ли, о-ли,

Ой-лели да ой-ли о-ль.

По зеленому да гуляла,

С ноги на ногу ступала,

Ой-ли, о-ли, ой-ли, о-ли,

Ой-лели да ой-ли о-ль.

С ноги на ногу ступала,

Да на камушек наступила,

Ой-ли, о-ли, ой-ли, о-ли,

Ой-лели да ой-ли о-ль.

«Девка по саду ходила». Русская народная песня

Два часа на сборы, во время которых слуги судорожно собирают наши сумки и чемоданы, и вот уже мы садимся в карету, о существовании которой я и не подозревала. Конечно, все книги, прочитанные мной, твердили, что чем статусней и богаче аристократ, тем качественней его способ передвижения. И у герцога обязательно должна быть карета, хотя бы чтобы пускать пыль в глаза соседям победней. Но «должна быть» не равно «есть». И почему-то я не задумывалась над тем, что постоянно гуляю пешком, максимум – езжу на двуколке[1]. А вот кареты и близко не было.

И вот, пожалуйста, у порога стоит самая настоящая карета. Нечто квадратное, излишне крупное, золотистого цвета, запряженное четверкой лошадей, с правящим ими кучером. И правда, карета. Самая настоящая. Как в книжках на рисунках. Еще и с витиеватым гербом на дверце. Что назывется, почувствуй себя Золушкой.

- Лизетта, не упрямься, - тяжело вздохнула стоявшая рядом мать – Мы все равно поедем в столицу, хочешь ты того или нет.

Эм, что? Они думают, что я не хочу никуда ехать? Глупости же.

Между тем лакей в темно-синей ливрее с поклоном открыл по очереди две дверцы. Я залезла первая. Уселась в кресле у окна, занавешенного прозрачным тюлем. Рядом – мать. Напротив меня – отец.

Дверцы закрылись. Карета медленно тронулась по дорожке к воротам, а оттуда и дальше, прочь из поместья.

И сколько часов нам ехать? Мы хоть еду с собой взяли? Поспать я успею?

Хотя какое «поспать» с местными дорогами… Тут за полчаса растрясет так, что света белого не взвидишь.

И я приготовилась к мучениям первой своей серьезной поездки. Но внезапно все оказалось не так страшно, как я боялась.

Мы выехали за ворота, проехали пару-тройку минут по гравийке и… оказались на мощенной камнем дроге. Причем явно в городе – слишком высокие дома стояли вокруг.

Я не смогла сдержать изумленного вскрика. Что опять произошло?! Что за чертовщина?!

- Портал, Лизетта, - проворчал отец. – Всего лишь портал. Ты каждый раз так удивляешься переходу, как будто никогда в жизни порталом не перемещалась.

Ну, Лизетта, может, и перемещалась, хоть и удивлялась каждый раз. А вот я – точно нет. И теперь оценила порталы по достоинству. Хорошая вещь – эта портальная магия. Удобная. Выехал из провинциального дома – попал в столицу. На все про все меньше десяти минут. Класс же.

Между тем кони бодро цокали копытами по камню. И я принялась считать мгновения до того момента, как попаду в столичный дом.

- Еще несколько минут, и будем дома. Твои сестры предупреждены и нас ждут, - сообщила мать.

Я только кивнула. Воссоединение семьи должно вот-вот состояться.

С сестрами и их семьями я виделась только раз. Они всей толпой приезжали три-четыре месяца назад на праздник – серебряная свадьба родителей. Шумные и активные дети старшей, Алисы, меня не впечатлили. Как и разговоры сестер о способах угодить мужьям и правильном питании во время беременности. Была б моя воля, я бы заперлась в своей комнате, чтобы не показываться на глаза ненаглядным родственничкам. Но вот нельзя. И там, и здесь следовало быть на виду. Хочешь ты того, или нет, а нужно соблюдать этикет даже в кругу семьи. Особенно когда ты – дочь важной столичной шишки.

Дом герцога Альфреда Лортийского был построен как можно ближе к императорскому дворцу. Вместе с пятью еще такими же домами он входил в узкий круг избранных. Причем «узкий круг» в прямом смысле этого слова. Здания действительно были расположены кругом и полностью закрывали собой дворец. Ну как закрывали. Пройти к нему было трудно, если не знать тайных ходов. А вот увидеть дворец можно было с люобой точки города. Все потому что это было самое высокое здание. В пять этажей. Буквально небоскреб для местных.

Дома «узкого круга» были построены в четыре этажа.

Следующие за ними дома знати имели по три этажа.

Богатые купцы «ютились» в двухэтажках, в своих кварталах.

Ну а зажиточные горожане, купцы средней руки, ремесленники и беднота довольствовалась одним этажом.

Все четко.

Возле дома нас встретил высокий седой слуга. То ли дворецкий, то ли мажордом – никогда не могла запомнить разницы между ними. Рядом с ним ошивался темноволосый паренек лет десяти-двенадцати. Оба они были одеты в ливреи того же цвета, что и кучер, подчеркивавшие принадлежность слуг к семье герцогов Лортийских.

- С приездом, ваши сиятельства, - поклонился седой слуга.

Мальчишка последовал его примеру.

Глава 7

Через садик, через вишенье,

Перепелка летела,

Ой, лели, о-ли-оли-лели

Перепелка летела.

Ой, Бог тебе дал, Пелагеюшка,

За кого ты хотела.

Ой, лели, о-ли-оли-лели,

За кого ты хотела.

Ой, Бог тебе дал, Александровна,

За кого пожелала,

Ой, лели, о-ли-оли-лели,

За кого пожелала.

«Девка по саду ходила». Русская народная песня

Но любовь и обнимашки достались и мне. Сестры постарались, поприжимали меня к себе.

- Лизетта, ты так выросла, похорошела, - словно с ребенком, сюсюкали они со мной.

Я состроила умильную мордашку и молчала, осматриваясь, запоминая все, что могло пригодиться.

Полная высокая Алиса, черноглазая брюнетка с густыми волосами, прямым носом и пухлыми губами, выглядела не по годам серьезной и уверенной в себе. Она, вместе с двумя детьми и мужем, приехала в родительский дом по зову матери и отца и готова была оставаться здесь столько времени, сколько нужно родителям. Исполняла дочерний долг, не иначе. Жертвенность была в ее крови, как и беспрекословное повиновение старшим.

Невысокая Виктория, синеглазая шатенка, шарик на ножках из-за большого живота, была веселой хохотушкой. Она только-только ждала потомство и еще не имела опыта общения с детьми. Но и она готова была подчиняться приказам родителей. Чета герцогов воспитала достойных старших дочерей.

И только младшая почему-то не удалась.

В отличие от сестер, внешне напоминавших отца, я удалась в мать. Зеленоглазая блондинка, миленькая куколка с точеными чертами лица. Вроде и не плотная, и не худая. Все мои прелести при мне. Как говорится, есть чем мужчин приманить.

Мужья обеих сестер были военными, высокими, широкоплечими, с внимательным цепким взглядом.

Под их взглядами любой обыватель ежился, ощущая неудобство.

Но то обыватель. А то я. С опытом выживания на Земле, в подобном серпентарии. На меня посмотрели иезуитским взглядом – я ответила веселой улыбкой, чуть с дурниной.

Мужья расслабились, ухмыльнулись, переглянувшись между собой. Мол, что взять с блаженной. Хоть и восемнадцать уже, а боги ума не дали.

После не особо длительных обниманий и редких поцелуев мы всей толпой дружно переместились наверх, в гостиную. Туда, где и положено общаться в тесном семейном кругу. Там, в просторной, широкой, светлой комнате, с мебелью, отделанной в светло-зеленых тонах, мы сразу же расселись в креслах. И приготовились к серьезному разговору. Конечно же, обо мне.

Отец осмотрел нас всех, как генерал осматривает войско, и без промедления, не тратя время на вступление, сообщил:

- Лизетте пора замуж. Время уже. Скоро будет поздно. Ей нужно найти нормального, - он выделил голосом это слово, - мужа. Прошло уже больше года. Та дурацкая влюбленность, думаю, забыта. А значит, Лизетту пора выводить в свет и знакомить с лучшими холостыми кавалерами столицы.

Оп-па. Какая интересная, явно нужная информация. Дурацкая влюбленность, значит. Забыта, да? И еще нормальный муж. Ну и в кого же была влюблена наша милая Лизетта? И не из-за этой ли влюбленности ее увезли в деревню, в дальнее имение? Подальше от того, кого считали «ненормальным»?

- Лизетта, - между тем обратился ко мне отец, - мы с матерью в скором времени составим график вечеров и балов, на которых ты должна будешь появиться. Надеюсь на твое благоразумие.

На что он там надеется-то, наивный? Какое благоразумие? Где ему взяться? Уж точно не у меня. В моем мозгу оно и не ночевало.

Впрочем, я кивнула, конечно, притворившись, что полностью согласна с таким поистине наполеоновским планом.

Родственники скептически посмотрели на меня, но сделали вид, что поверили.

Еще несколько минут обсуждали организационные моменты. Уточняли, кто из богатых и именитых женихов присутствует в столице. И как лучше меня с этими типами познакомить. Затем все разошлись по своим спальням – отдыхать и переодеваться к обеду.

Я зашла к себе и, не стесняясь, громко, по-пацанячьи, присвистнула. Хорошо, очень хорошо живет узкий круг приближенных к императору. Думаю, и его величество от скромности и бедности не страдает. Понятия не имею, конечно, как там во дворце покои обставлены, кто и когда там ремонт делал, а здесь… Комната прямо криком кричала о том, что ее владелица – близкая, а главное – любимая, родственница богатого и родовитого человека. Редкий на континенте тарийский дуб, ввозимый иногда с риском для жизни из опасных Нордийских земель, использовался для создания мебели. Поговаривали, что этот дуб обладает защитными антимагическими свойствами, за что его так и любят аристократы.

Ковры и гобелены на полу и стенах явно ткались с теми же целями – в них даже я, полный нуб в магии, могла увидеть защитные нити из горского серебра, такого же редкого, как и тот дуб. Серебро добывалось в Зелских горах, у гномов, и покупалось втридорога как раз для обережных целей. И могли его позволить себе только самые богатые аристократы этого мира.

Зеркало в углу комнаты, обрамленное в тяжелую золотую оправу, как по мне, могло быть легко использовано для портальных переходов – настолько тонким было покрытие.

Глава 8

Во ку… во кузнице,

Во ку… во кузнице,

Во кузнице молодые кузнецы,

Во кузнице молодые кузнецы.

Они, они куют,

Они, они куют,

Они куют принаваривают,

Молотками приколачивают.

К себе, к себе Дуню,

К себе, к себе Дуню,

К себе Дуню приговаривают,

К себе Дуню приговаривают.

«Во кузнице». Русская народная песня

- Понятно, - покладисто кивнула я, решив не спорить с собственным глюком. В конце концов, порталы в этом мире есть. Вместе с магией, угу. Так почему бы домовым не появиться? Ну, хотя бы в моем воображении, а? – Так подскажешь, домовой, где нормального мужика найти? Чтоб без закидонов и гонора? Ну, или как избавиться от женихов, которых мне будут подсовывать?

- Скажись душевнобольной, - ухмыльнулся мужичок.

- То есть с ума сойти? – уточнила я. – Да как-то хочется при своем уме остаться. Иначе смысл мне от того мужика отказываться?

- Странная ты, девка, - сообщил мне домовой. – И запросы у тебя непонятные. Ты куда Лизку-то дела? Такой тихий, спокойный ребенок была, меня не видела и не слышала, дурью не маялась, замуж хотела.

- Это не я дела, - фыркнула я. – Это боги ваши. Дели. Нас обеих. К ним и все вопросы. Я как бы не собиралась здесь замуж выходить. Мне и в своем мире жить удобно было.

- Боги, значит, - задумчиво произнес домовой. – Та ты, выходит, подарочек богов семейству герцога. И что ж они все натворили-то, раз ты им досталась?

Гы. Гы. Гы. Очень смешно, угу.

- Так спроси, - посоветовала я. – Появись перед ними и спроси. Пусть тебе в грехах своих покаются. Авось что-нибудь осознают и от меня с этой дурацкой женитьбой отстанут.

- Это вряд ли, - покачал головой домовой. – Герцог – мужик упертый. Если он чего решил, обязательно сделает. Так что быть тебе мужниной женой, девка.

- Ну это мы еще посмотрим, - пригрозила я, - кто кому кем станет.

Без боя я сдаваться не собиралась. А пока… Пока не мешало бы выведать информацию о тех, кто меня окружал. Да побольше.

- Слушай, а за что Лизетту в деревню сослали? – спросила я. – В кого она там влюбилась?

- В сынка малоземельного барона, - охотно откликнулся домовой. Похоже, ему скучно было, хотелось с кем-то языки почесать. – Чернокнижник, без гроша за душой, без связей. В общем, не пара нашей Лизке. Герцог все считал, что этот сынок ее одурманил. А как по мне, у девчонки просто чувства проснулись, повзрослела Лизка.

- И из-за юношеской влюбленности сослали в деревню? – не поверила я.

Герцог, конечно, крут. Но не настолько же.

- Так она бежать с ним собралась. Ну и к алтарю идти уже у него дома хотела. Мол, муж же будет. Надо влиться в его семью. А то, что та семья точила зубы на ее приданное, так обычное дело ж.

- В общем, он ее не любил, хотел ее денег и пытался подговорить, чтобы она с ним сбежала, я правильно поняла?

- Верно. Герцог решил, что годик в деревне выбьет дурь из ее головы.

- А почему так важно было, чтобы она вышла за него у него дома?

Домовой посмотрел на меня, как на ту умалишенную.

- Ты из какой глуши к нам попала, девка? Лизка тогда перестала бы подчиняться батюшке с матушкой, а делала бы все, как прикажут муж и новая родня.

- Магия?

- А что ж еще?

Божечки, как все запутано.

- А если наоборот? Если муж приносит клятвы у алтаря жены?

- Он больше не принадлежит к своему роду. Входит в род жены.

М-да. Теперь кое-что становится понятным.

- А ты того чернокнижника видел? Может, он страшный, как смертный грех7 И в самом деле Лизку приворожил?

Домовой хмыкнул.

- Вживую не видел. И не надо. Мало ли, что за сила у него. А вот на магснимке… да, там видел. Ну не красавец, конечно, но и не урод. Ощерился, все зубы показал. Здоровые они у него.

Я весело фыркнула. Вот еще, стоматолог доморощенный нашелся.

- А теперь он узнает, что Лизетта вернулась, и попробует возобновить отношения?

- Это вряд ли. Его в приличное общество не пустят. А ты ж везде со старшими родственниками появляться будешь. Нет у него шансов.

Ну, я не была бы столь категорична. Если он до сих пор не женился, то вполне может захотеть прибрать Лизетту к рукам. С ее приданным, разумеется.

Но домовому я ничего не сказала. Пусть его. Верит и верит. Мне бы с тем приснившимся мужиком разобраться да от кавалеров в реальности отбиться.

Глава 9

«Пойдем, пойдем, Дуня,

Пойдем, пойдем, Дуня,

Пойдем, Дуня во лесок, во лесок,

Пойдем, Дуня во лесок, во лесок.

Сорвем, сорвем Дуне,

Сорвем, сорвем Дуне,

Сорвем Дуне лопушок, лопушок,

Сорвем Дуне лопушок, лопушок.

Под са… под саменький,

Под са… под саменький,

Под саменький корешок, корешок,

Под саменький корешок, корешок.

«Во кузнице». Русская народная песня

Обедала я, как и принято в приличном обществе, в кругу семьи. Домовой, так и не назвавший своего имени, посоветовал семейные трапезы не пропускать без важной причины. Мол, герцог любит, когда за столом все поколения собираются. И если Лизетта покажет, что готова следовать всем правилам, установленным и поддерживаемым отцом, то и тот однозначно будет с ней помягче.

Я строгости со стороны отца ни капли не боялась. А совместные приемы пищи ценила исключительно за возможность узнать новую информацию. Мало ли, кто и о чем проговорится.

К столу все семейство, за исключением детей, находившихся с нянькой, вышло в шикарных нарядах. Как будто репетировали новое появление в свете.

- Лизетта, у тебя чересчур скроманое платье, - недовольно поджала губы мать, едва я уселась на свое место. – Ты же знаешь, что у нас так не принято.

Ну, Лизетта, может, и знала. А я вон не в курсе была. Прошлось каяться.

- Ох, матушка, я обо всем позабыла, пока в деревне жила.

И глазками блым-блым.

Сестры переглянулись, их мужья синхронно хмыкнули. Мать с отцом на этот раз промолчали.

Похоже, пока я изучу эти все семейные правила, сто раз окажусь в дурацком положении. И получу звание первой идиотки семейства, угу.

Дичь, салат из свежих овощей и мясной пирог ели молча. Затем отец, утолив первый голод, произнес:

- Лизетта, завтра твой первый выход в свет. Через два часа придет швея. Проверит те мерки, которые у нее есть, покажет наполовину готовые наряды. Выбери себе что-нибудь, обязательно. Завтра утром получишь готовую вещь. А вечером отправишься с сестрами на званый вечер к графам Орликовым.

- Как скажешь, батюшка, - покорно ответила я.

Что? Ну вот что опять смотреть на меня с таким подозрением? Не собираюсь я сбегать из дома ради какого-то там чернокнижника. Пусть Лизетта по нему и сохла. Мне и тут хорошо, без всяких мужей под боком.

Но, видимо, доверия к Лизетте родные больше не имели не имели. А потому и следили за каждым моим движением. Пристально так следили, словно цепные псы за мелким воришкой, чудом проникшим на территорию особняка. Пока что не рычат. Но вот-вот кинутся.

Я только вздохнула про себя. Отсутствие любой, даже не особо значительной, информации по любому вопросу жутко раздражало. И не давало нормально играть навязанную роль.

Время до прихода швеи я провела с сестрами и матерью. Они приказали накрыть на стол, к чаю, в одной из гостиных на втором этаже и там усиленно просвещали дурынду Лизетту, как с кем правильно общаться. Между прочим, я очень много полезного почерпнула. Например, сначала нужно дождаться, пока тебе представят кого-то из мужсин, и только потом оказывать ему знаки внимания, положенные по статусу. Барону – просто кивнуть. Перед графом, особенно богатым, можно и в реверансе присесть. Герцогу – улыбнуться. И продемонстрировать декольте, если захочется.

Я все это внимательно слушала. Пару раз из дальнего угла гостиной доносилось скептическое хмыканье. Так что слушала не только я. Домовой тоже усиленно уши грел. И не был согласен ни с чем сказанным.

Портниха пришла вовремя. В отличие от богатых и титулованных клиентов, которые приходили порталами, она появилась своим ходом, в сопровождении трех помощниц, несших чемоданы с платьями, тканями, эскизами и всем остальным. Магия тут работала в основном у богатеев. Простому народу приходилось все делать собственными ручками.

- Ваши сиятельства, - угодливо улыбнулась портниха, синеглазая шатенка среднего роста, лет сорока-сорока пяти, полная и суетливая, - прошу, примерьте. Платья шились на всякий случай. Ни одно из них не заказывалось заранее.

Насколько я знала, то, что платье заказывалось заранее, а потом его не выкупили, означало, что заказчице оно не понравилось. Пари этом его уже успели увидеть и оценить. А потому такое платье «на выход» не наденешь – засмеют. Максимум – в качестве домашней одежды можно носить. Но зато и стоили такие платья дешевле, чем обычные.

Те платья, что шились «на всякий случай», тоже брали нечасто. Аристократки, особенно высокопоставленные и богатые, предпочитали заказывать все, каждую нитку, каждый полудрагоценный камешек, которыми иногда были украшены лифы или юбки.

Но в случаях, подобных моему, спасти ситуацию могли только полуготовые платья. А потому помощницы швеи часто шили их в свободное от основной работы время.

Между тем платья были вытащены из одного чемодана и разложены на свободных диванах. Синие, голубые, желтые, розовые, даже черные, они слепили глаз разными цветами.

Глава 10

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой.

Выходила на берег Катюша,

На высокий берег, на крутой.

Выходила, песню заводила

Про степного, сизого орла,

Про того, которого любила,

Про того, чьи письма берегла.

«Катюша»[1]

Зеленое платье и правда село на мне практически идеально. Швея, довольная тем, что не придется за ночь изготавливать наряд с нуля, обновила мои мерки и буквально всучила мне еще пару платье. «Для дома», как она сказала. Фиолетовое и сиреневое, платья действительно выглядели не особо шикарно. Но ходить в них дома я не стала бы. В сад выйти, по тротуару пройти – да. А дома… Дорогое удовольствие выходит!

Мать быстро согласилась, оплатила все покупки банковским чеком на предъявителя все три платья и, довольная, практически счастливая, на голубом глазу заявила:

- Лизетте обязательно нужны новые наряды. Но заказывать их мы будем уже после завтрашнего вечера.

Ой, мамочки…

- Как скажете, ваше сиятельство, - почтительно наклонила голову швея.

В ее глазах вспыхнули и быстро погасли алчные огоньки. Наряды. Множественное число. Я тут помру, пока буду выбирать ткани и фасоны! У-у-у-у-у!!!

Но кто б спрашивал младшую дочь, тем более незамужнюю.

В ее глазах вспыхнули и быстро погасли алчные огоньки. Она заранее считала прибыль. Наряды. Множественное число. Я тут помру, пока буду выбирать ткани и фасоны! У-у-у-у-у!!!

Недоверчивые у меня родичи, угу.

Домовой не появлялся. А потому я справилась сама с домашним платьем, переоделась в ночнушку, длинную и теплую, и с удовольствием нырнула под одеяло. Пора было спать.

- Ряженый суженый, приходи ужинать, - больше для прикола, чем действительно веря в то, что случится, пробормотала я и скоро уснула.

А суженый взял и пришел, гад такой. Прямо во сне. И снова я очутилась в темной комнате. А напротив, в кресле, силуэт.

- Хорошая у нас связь, крепкая, - послышался уже знакомый голос.

- И вам не чихать, - фыркнула я, уязвленная отсутствием банальной вежливости. Мог бы и поздороваться! – А вы знаете, что у меня есть жених? Чернокнижник, между прочим.

Я палила в молоко. Но выстрел, как ни странно, попал в цель.

- Обойдешься, - в голосе появились негодование пополам с раздражением. – Я твой жених! А не тот сопливый мальчишка!

И меня снова выкинуло из сна.

Сопливый мальчишка, значит… Очень интересно…

За окном занималось утро. Солнечные лучи нахально пробивались даже сквозь плотно закрытые занавески.

Природа плавно поворачивала в осень. Лето уже закончилось, остались редкие теплые дни. Впереди – дожди, холод, а затем и зимние снега с метелями. Здесь, в столице, было теплее, чем в том месте, где последний год проживала Лизетта. Там надо было уже сутками напролет камины топить – затратное дело для небогатых провинциальных аристократов, по этой причине ходивших дома в утепленной одежде сутками напролет. Здесь пока что хватало ночного отопления.

Так что я встала с постели, не боясь замерзнуть, вылезла из-под одеяла и вызвала кнопкой в стене служанку. Аннушка прибыла в столицу вместе с вещами. Она знала мои вкусы, умела мне угодить, так что никого другого мне и не нужно было.

Хотя кому сказать – не поверят. Я, землянка, без особых денег и положения в обществе, обзавелась прислугой. И веду себя сейчас как аристократка в энном поколении.

Аннушка прибежала в спальню быстро, развила бурную деятельность, впрочем, как и обычно, и при этом не переставала болтать.

- Ах, рисса, какие новости, - всплеснула она руками, параллельно набирая воду в большом железном чане, в котором и должна была я мыться. – Говорят, император устраивает бал. И туда съедутся не только люди! Представляете?!

Нет. Не представляла. Я, конечно, слышала о других расах, населявших этот мир. Но вот именно, что слышала. Сама я ни эльфов, ни драконов, ни демонов – никого еще не видела.

- И когда он, этот бал? – как можно равнодушней, чтобы скрыть любопытство, поинтересовалась я, покорно подставляя голову под умелые руки Аннушки. Вода набралась, я с удовольствием забралась внутрь и сейчас наслаждалась водными процедурами.

- Говорят, через три-пять дней, - Аннушка нанесла на мою голову мыльный раствор и начала его взбивать, таким образом вымывая грязные волосы. - Император младшей дочери именитых женихов подыскивает. Ей как раз семнадцать совсем недавно исполнилось. Пока познакомятся, пока помолвку справят. Там и восемнадцатилетие, можно свадебку играть.

Какое невероятное совпадение. Мне как раз тоже женихов подыскивают. И тоже именитых. Интересно, отец знал про бал, когда собирался переезжать в столицу? Может, он специально так подгадал? Чтобы побыстрей сбыть с рук непокорную дочь?

Аннушка между тем тщательно вымыла и голову мне, и тело. И совсем скоро я вытиралась с ног до головы большим махровым полотенцем. А потом – в спальню, выбирать домашнее платье.

Глава 11

Ох ты, песня, песенка девичья,

Ты лети за ясным солнцем вслед.

И бойцу на дальнем пограничье

От Катюши передай привет.

Пусть он вспомнит девушку простую,

Пусть услышит, как она поет,

Пусть он землю бережет родную,

А любовь Катюша сбережет.

«Катюша»

Чем заняться в столице, когда на улицу тебе не разрешено выходить в одиночестве, а дома скучно? Правильно: ничем.

В распоряжении Лизетты имелись: рукоделие разных видов, фортепиано, книги. Из всего списка я тяготела только к книгам. Рукоделие я терпеть не могла и никогда не понимала этих медитативных занятий, петь, играть на музыкальных инструментах и танцевать не умела. Ну та, земная я, не умела. Вспомнит ли тело Лизетты при необходимости нужные жесты и движения, я не знала и проверять при всем честном народе откровенно не желала.

Поэтому сразу после завтрака в кругу семьи, на который пришлось надевать шикарное платье, я с удовольствием засела у горевшего камина с очередной книжкой. Любовный романчик о романтических отношениях малоземельной баронессы и богатого герцога давал примерные представления о том, чего от меня ждут и будущий муж, и общество.

Даме, особенно великосветской аристократке, полагалось быть скромной, добродетельной, прилежной в рукоделии. И держать язык за зубами. Чем чаще, тем лучше. В идеале вообще родиться немой, чтобы не пытаться спорить с мужем.

Та самая баронесса из книжки была просто идеальной героиней. Этакая тихоня, чуть что рыдавшая по десять страниц к ряду и изводившая за день по десятку носовых платков. Ах, герцог обратил свое благосклонное внимание на богатую красавицу графиню! Сказал ей на балу несколько комплиментов и дважды протанцевал с ней веселые танцы! Надо срочно устроить потоп! И показать неверному, что баронесса так страдает, так страдает! Пусть мучается раскаянием! Ему, гаду такому, полезно!

Я бы на месте герцога уже после третьих демонстративных горьких рыданий сбежала куда подальше, разорвала бы помолвку и прикинулась мертвой. Лишь бы эта истеричка не попыталась меня найти и снова заливать слезами.

В общем, чем больше я читала, тем отчетливей понимала, что такой вот «баронессой» мне никогда не стать. Я скорее прибью мужа и смоюсь с его деньгами, чем стану страдать от его неверности, в книге полностью выдуманной.

Один романчик, прочитанный по диагонали, отправился на стол. Я взялась за второй. Здесь было повеселее. Красавица принцесса и некрасивый хромой кронпринц поженились, не желая этого, и теперь тщетно пытались наладить отношения.

«Послушная воле мужа, Марина в течение всего дня набиралась сил, ела, лечилась нерисом, общалась со служанкой и читала. По ее приказу, сразу после обеда, Верея принесла из королевской библиотеки типичный дамский роман. Решив ознакомиться с местными взаимоотношениями, Марина следующие пару часов давилась хохотом. Именно за этим занятием и застал ее Ричард.

- «Как прикажете, монсеньор, и она присела в книксене, обнажив свои прекрасные белые груди, полные молока», - нараспев прочитала Марина, едва Ричард очутился в ее покоях.

- И что? – последовал вопрос.

- Действительно, - хмыкнула Марина, отложив подальше книгу, - напишут порнуху, а выдают ее за любовный роман. Груди, полные молока. Он что, сексом с кормящей занимался?

- Он – не знаю. А я могу даже с болеющей заняться, - с явным намеком произнес Ричард.

Марина фыркнула.

- Чем тебя кастинг не устроил? Выбирай, кого хочешь. Вместо служанок.

- Что ты им сказала? – прищурился Ричард.

- Правду, - мягко улыбнулась Марина. - Что ты - мужчина одинокий, щедрый, что тебе нужна постоянная фаворитка, и с ней ты будешь нежен и ласков.

- И что же ты тогда от меня, такого шикарного мужчины, служанок гоняла? – ухмыльнулся в ответ Ричард.

- Так служанки каждый раз разные. Да и не солидно принцу оприходовать прислугу. А вот фаворитка…

Марина не договорила: сильные руки, словно тряпичную куклу, вздернули ее вверх, а в следующую секунду мужские губы нахально припали к ее губам»[1].

- Убью мужа. Дорого. Обращайтесь. Подпись: черная вдова, - проворчала я, отложив уже второй романчик, на этот раз – на кровать. – Ну какая же чушь!

- Читай, девка, читай, - послышался из дальнего угла насмешливый голос домового, - ума набирайся. Тебе пригодится, перед свадьбой-то.

- Да я лучше старой девой останусь, чем такой вот идиоткой буду жить! – возмутилась я.

- Не идиоткой, а покорной желаниям супруга, - наставительно произнес домовой.

И ведь явно стебется, гад такой!

- Обойдется супруг, и тот, что во сне, тоже, - отрезала я.

А вот тут домовой насторожился.

- Это кто там к тебе по ночам приходит? – с напряжением в голосе поинтересовался он. - Гони его поганой метлой!

- Почему? – прикинулась я простушкой. – Ну приходит и приходит. Не в кровать же тащит.

Глава 12

«Виновата ли я, виновата ли я,

Виновата ли я, что люблю?

Виновата ли я, что мой голос дрожал,

Когда пела я песню ему?»

«Целовал-миловал, целовал-миловал,

Говорил, что я буду его,

А я верила все и как роза цвела,

Потому что любила его».

«Виновата ли я…»[1]

Может, у Лизетты и была магия, которую можно было бы выпить, но я, попаданка с Земли, ее не ощущала. Я вообще не понимала, каково это – владеть магическими способностями. А потому и не боялась, что какой-то демон меня вдруг «выпьет». А вот насчет безвольной куклы… Тут уже намного интересней.

Своей волей я очень дорожила. И хотела бы и дальше жить с ней. И тут рассказ домового меня если не напугал, то здорово напряг.

Что же касается статуса, то уж меньше всего я боялась звания любовницы. Подумаешь, женой не сделает (хотя сам «муж» утверждал как раз обратное). Влюбившись, я могу спокойно и любовницей побыть. Другое дело, что чувств у меня не было. Вообще. Ни к кому. Потому и собиралась я воевать против брака по расчету.

В общем, разговор с домовым принес определенную пищу для размышлений. Но при этом я пересилила себя и закончила все-таки те розовые сопли, которые здесь по непонятной причине назывались любовным романом.

Еще раз убедившись, что примерной женой мне не стать, я только вздохнула. Про себя, конечно. Нет, ну вот почему меня не закинули в мир матриархата, с покорными мужиками, готовыми ублажать своих жен? Или такового в природе не существует?!

Стук в дверь прервал мои мысли.

- Рисса, - в проеме показалась Аннушка, - обед скоро. Переодеваться будете?

А то у меня есть выбор. Буду, конечно. Подозрительная родня не поймет, если я не пожелаю вылезать из своей спальни. Подумают, что побег замышляю. Еще охрану пришлют, вообще передвижение ограничат, чтобы до свадьбы не сбежала. Буду под конвоем по лестнице ходить и на званые вечера ездить.

Так что да, пришлось переодеваться. В нежно-желтое платье. Цвет, конечно, мне не шел. Я смотрелась в этом наряде бледной молью, этакой болезненной девой, которую давно пора показать всем врачам в округе. Зато новое, еще ни разу не надетое. Что есть плюс, угу. В этом мире так уж точно.

В домашних тапках на босу ногу, с гулькой на голове, не накрашенная, я неохотно спустилась к обеду. И конечно же, мой протест заметили.

- Лизетта, - нахмурилась мать, - почему ты вырядилась как пугало?!

Ну, допустим, пугала так дорого не одеваются. Да и вообще, зачем наряжаться и краситься, когда за столом только члены семьи? Кого я тут совращать-то буду?!

Я так и ответила, усаживаясь за стол и тщательно поддерживая образ простушки.

- Матушка, так не для кого. У сестер есть мужья, у тебя - батюшка. А я-то одна. Не нужно ни для кого наряжаться.

Секундное замешательство. И хохот. Куда ж без него. Ну и взгляды снисходительные. Мол, ах, Лизетта, тебе же уже восемнадцать. Что же ты такую чушь несешь, как будто только что из яслей выбралась.

- Не будешь наряжаться, не перед кем красоваться будет, - наставительно заметила Алиса, старшенькая.

- Так мы ж дома, - пожала я плечами. – Вот выйдем куда-то – наряжусь. А так... Только силы тратить.

Родственники многозначительно переглянулись и уже поставили мне диагноз. Впрочем, пусть их я тут собиралась живот набить. А то непонятно, когда в следующий раз придется нормально поесть.

Вот потому-то и уминала я с особым рвением и суп, и дичь, и салат, и тушеные грибы, и кусок сладкого пирога, запивая все это компотом. Куда это влезло, не знаю. Но после обеда я почувствовала себя шариком на ножках. Удовлетворенно вздыхающим шариком, надо заметить.

- А ведь ей еще танцевать, - задумчиво проговорила мать, обращаясь к отцу.

- До танцев еще время есть, - ответил он. – Успеет переварить.

- Танцевать? – удивилась я. – Там же званый вечер будет, нет? А на нем не танцуют.

Еще одно многозначительное переглядывание. Да, знаю, дурында Лизетта ничего не понимает в этой жизни. Все-то ей надо разжевать. Причем долго, с особым тщанием. Но уж расскажите, пожалуйста, кто и зачем танцует на званых вечерах в этом мире. Я хоть пойму, что именно вы все для меня приготовили.

- Это старшее поколение не танцует, - наконец-то снизошла до пояснений Алиса. – А молодежь знакомится во время танца.

Ах, вот оно что. Этакие активные развлечения под бдительным оком взрослых. Почувствуй себя старшеклассницей на школьной дискотеке.

Подготовка к вечеру началась сразу же после ужина. Меня отправили принимать ароматную ванну с маслами и солями. Затем Аннушка надела на меня уже принесенное готовое платье. Пока на голове сооружали мудреную прическу, я успела немного поспать. А вот макияж…

Боги всех миров, Лизетта – юная дева! Зачем ее накрашивать так сильно?! Да еще и украшения цеплять?! Ну не столько же! Я же не стенд с золотом в ювелирном магазине!

В общем, когда мне наконец-то разрешили посмотреть в зеркало, я себя не узнала.

Глава 13

«Ой, ты, мама моя, ой, ты, мама моя,

Отпусти ты меня погулять!

Ночью звёзды горят, ночью ласки дарят,

Ночью все о любви говорят».

«Виновата сама, виновата во всем,

Ещё хочешь себя оправдать!

Так зачем же, зачем в эту лунную ночь

Позволяла себя целовать!?»

«Виновата ли я..»

С той стороны стекла на меня смотрела манерная кукла, явно фарфоровая, с частями тела, сделанными из золота. У той, из зеркала, не осталось ничего от настоящей Лизетты. Она была продуктом своего времени: знала, как заполучить в сети мужчину, выгодного ее семье, болтала всякие глупости, лишь бы только не молчать, и совершенно не умела думать. В общем, была полной противоположностью мне настоящей. И тут возникал вопрос. Что, если на Лизетту, эту, накрашенную, действительно клюнут? И родители настоят на браке с тем или иным аристократом, молодым или не очень? Я же при всем желании не смогу долго играть роль простушки. Моя язвительность в любом случае найдет выход. И будущий муж сразу после брака сильно удивится, когда внезапно поймет, что я не настолько тупа, как он думал. Ну и что тогда? Развестись мне не дадут – разводы здесь практикуются редко и в строго определенных случаях. Жить вместе, как кошка с собакой? Незавидная участь.

Я смотрела на свое, да, теперь уже свое отражение, и мысленно составляла план побега из-под венца. Заранее. Еще до поиска жениха. Обдумывала возможность жить в глуши под чужим именем. Причем жить на копейки, зарабатывая их тяжелым трудом и постоянно страшась быть узнанной. Размышляла о возможностях маскировки. Я… Я до дрожи в коленках боялась сегодняшнего вечера! Мы с Лизеттой были совершенно разными! Как плюс и минус! И не могли сосуществовать вместе! Никогда и ни за что! Эта кукла способна была позволить мужу что угодно, только потому что он – мужчина, хозяин в доме. Я же четко знала границы, за которые не позволю зайти никому.

Да я ж убью своего возможного мужа при первой же его попытке показать, кто в доме главный! Я же не терплю любого насилия, на деле или на словах, тупости, высокого самомнения и самоуправства! Я же не выживу в этом мире надменного патриархата!

- Рисса, - вывела меня из задумчивости голос Аннушки, - вас родители ждут. На вечер пора.

Ой, мамочки… Не хочу! Не хочу я на вечер!

Но кто б меня спрашивал. С двух сторон выстроились, словно конвой, две служанки, видимо, выполняя приказ отца. Вот кто отлично знал свою дочь, пусть и ошибался здесь и сейчас в ее мотивах. Пришлось идти. На ватных ногах шагать прочь из комнаты, затем – по коридору, вниз по лестнице.

Я шла и считала в уме женихов, которых буду отвергать одного за другим. Добралась до сто тридцать третьего, когда перед моим носом выросли фигуры родни, сестер с мужьями.

Эх, жизнь ты моя девичья. А я так тебя любила…

- Не кривись, Лизетта, - весело улыбнулась разряженная в пух и прах Виктория. И вот куда ее, брюхатую, на вечер понесло? За муженьком присматривать собирается, чтобы любовницу среди молодых и симпатичных дебютанток себе не нашел? – Ничего страшного на том вечере не будет, вот увидишь.

«Кроме мужиков, которых мне только и делают, что прочат в мужья», - раздраженно проворчала я про себя.

Но бодаться с родней не было смысла – они подавляли меня числом и не позволили бы настоять на своем. А потому я благоразумно промолчала и позволила расторопной служанке надеть на меня синий утепленный плащ и темно-коричневую шляпку. Серые сапожки на ногах и сменная обувь в руках у той же служанки – и можно выбираться на улицу. В карету. Именно так мы и планировали прибыть на тот не нужный никому званый вечер. Никаких порталов. Только официальное появление.

На улице моросил легкий дождик, было ветрено, сыро и темно. В общем, погода целиком и полностью соответствовала моему отвратительному настроению.

Поехали на вечер в двух каретах. Меня усадили с Викторией и Райтом, ее супругом. Алиса с Литаром, своим мужем, и служанка с вещами, отправились следом в соседней карете.

Лошади плавно двинулись с места. Оба кучера были опытными, умели править экипажами так, чтобы господа не страдали от «качки» во время поездки, пусть не очень-то длительной.

- Как приедем, сразу нацепляй на губы улыбку. Да нормальную, а не такую, как сейчас. Ты будто лимон съела, - подробно инструктировала меня Виктория. Сама она, похоже, вся горела желанием попасть на злосчастный вечер. Ну и заодно сосватать нерадивую сестрицу, куда ж без этого. Не одной же ей замужеством наслаждаться.

Я слушала молча и вздыхала, демонстративно, да.

- Лиззи, хватит уже страдать напоказ, - ухмыльнулся Райт. – Ничего ужасного в том вечере нет и быть не может. Тебя не заставляют сразу же бежать под венец с первым встречным.

- Я их никого не знаю, - буркнула я, лишь бы не молчать. – А вдруг они там злодеи какие, только прикидываются нормальными.

- Фантазия у тебя, Лизетта, - покачала головой Виктория. – Шальная. В кругу аристократов все друг друга знают. Недостойного человека туда просто не допустят.

«А демона? Его допустят?» - так и крутилось у меня на языке.

Впрочем, я промолчала. Виктории нельзя было волноваться. Так что все вопросы лучше задавать Райту. Толку будет больше.

Глава 14

Шумел камыш, деревья гнулись,

А ночка темная была.

Одна возлюбленная пара

Всю ночь гуляла до утра.

А поутру они проснулись,

Кругом помятая трава,

Да не одна трава помята, -

Помята молодость моя.

«Шумел камыш»[1]

Вечер устраивали в особняке герцога Генриха ронт Сойского, троюродного брата нынешнего императора и его первого советника. Видный мужчина в годах, он славился своим гостеприимством. А еще – любовью к молоденьким служанкам, которую не смог преодолеть за время брака. Его жена, герцогиня Марианна ронт Сойская, того же возраста, что и супруг, давно зная об этом пристрастии своего мужа, нанимала в дом только мужчин и женщин старше тридцати-тридцати пяти лет. Это все мне поведал со смешком Райт.

Виктория слушала молча и в нашем разговоре не участвовала. Как я поняла, ей было все равно, что именно слушать, лишь бы подольше находиться рядом с обожаемым супругом.

Хозяева дома, Генрих и Марианна, встречали дорогих гостей на ступеньках своего особняка. Оба высокие, статные, черноволосые, они были похожи друг на друга, как частенько становятся похожими семейные пары, прожив друг с другом больше десяти лет. Эта пара скоро должна была отмечать серебряную свадьбу.

- Добро пожаловать, - раскатистым баритоном произнес Генрих, едва наше семейство в полном составе появилось у ступеней дома.

Райт с Литаром пожали ему руки, Виктория с Алисой поклонились, неглубоко, я просто присела в книксене[2], как самая молодая.

Внутри, в огромном особняке, все было освещено и украшено по высшему разряду. Казалось, даже темные углы на чердаке сейчас отлично видны.

А еще в доме было полно народа. Я толпу не любила. Не была социофобом[3], нет, но терпеть не могла, когда вокруг постоянно кто-то шнырял, бегал, кричал, да вообще ходил. Мне нужно было местечко для уединения, ну и тишина, пусть и ненадолго. Тут же…

Слуги отчаянно пытались угодить всем гостям разом, те сами не знали, что именно им нужно. Хозяева стояли в сторонке и смотрели на всех вокруг с умилением, как на слегка повзрослевших детишек. В общем, сущий кошмар для людей типа меня.

Мы впятером, раздевшись и отдав нашу верхнюю одежду прислуге, наконец-то обосновались в одной из небольших гостиных на первом этаже. Обставленная в нежно-сиреневых тонах, лично мне она напоминала психбольницу. А если учесть крики за дверью, то так оно, наверное, и было.

- Лиззи, расслабься, - посоветовал иронично Литар. – Никто тебя здесь не съест. Так всегда бывает на подобных вечерах. Сейчас последние приготовления завершатся. И народ разбредется по гостиным – знакомиться друг с другом и подыскивать кружки по интересам.

Вот как раз многочисленные кружки по интересам меня и пугали. До дрожи в коленках причем пугали. Очень не хотелось бы попасть в один такой: «Поскорей жени на себе Лизетту».

Но кто ж меня спрашивать-то будет. Задача ясна: поскорей выдать меня замуж. Так что я сидела возле родичей и молчала.

Минут через пять все действительно успокоились. За дверью стало тихо, практически как на кладбище. И в гостиной, как и ожидалось, появились первые претенденты на мою руку. Вернее, это были холостые приятели Литара и Райта. И вряд ли они прямо уж стремились взять меня в жены. Но теперь я рассматривала всех неженатых мужчин как потенциальных женихов. И они меня по-настоящему пугали!

Трое парней лет двадцати трех-двадцати пяти, симпатичные, элегантно одетые, постриженные по последней моде, ввалились, громко гогоча, в гостиную в поисках свободного места для отдыха. Увидели нас. Гогот мгновенно стих. В глазах появилось удивление. На щеках – ой, какая прелесть! – смущение. Видимо, не успела еще жизнь испортить мальчиков. У них все впереди.

- Влас, Стив, Логар, присоединяйтесь к нам! – позвал их Литар.

Парни сначала переглянулись, но затем все же оседлали стулья напротив.

- Дамы, позвольте представить вам моих хороших армейских приятелей: граф Власий Ронтгорский, герцог Стивен Орранский, виконт Логар Никольский, - старательно перечислил Литар имена. – Парни, с моей супругой вы уже знакомы. Ее сестры – Виктория и Елизавета.

Я быстренько прикинула в уме вероятность замужества. Виконт и граф вряд ли стали бы хорошей парой для меня. Отец чересчур спесив и гордится всеми своим благородными предками, начиная от сотворения мира. Значит, все усилия надо направить на отваживание герцога. Если он, конечно, заинтересуется моей скромной персоной.

Троица тем временем заверила, что им, конечно же, очень, ну просто очень приятно познакомиться с такими прекрасными дамами.

- Герцог, а вы женаты? – похлопала я в ответ на речь накрашенными ресничками. Была бы с нами мать, она сразу же напряглась бы, вспомнив сцену в сельской гостиной. – У вас такие красивые, чувственные губы! Уверена, вы умело целуетесь!

Народ замер, превратился в статуи. От меня, тихони, ни сестры, ни их мужья в жизни не ожидали ничего подобного. А отец, видимо, не предупредил их, что я могу быть и «ах, какой прелестной дурочкой», и «о боже какой стервой».

Герцог вспыхнул, краска расползлась по шее, лицу, возможно, даже по телу, скрытому одеждой. Он, явно стеснительный, не знал, как реагировать на мое заявление. Вроде и сестру приятеля обидеть не хочется, и проигнорировать прямой вопрос не получится.

Глава 15

Придешь домой, а дома спросят:

"Где ты гуляла, где была?"

А ты скажи: «В саду гуляла,

Домой тропинки не нашла".

А если дома ругать будут,

То приходи опять сюда...

Она пришла: его там нету,

Его не будет никогда.

«Шумел камыш»

- Вы чрезвычайно откровенны, рисса Елизавета, - выдавил из себя наконец-то несчастный герцог. «Такая жена мне точно не нужна», - прочитала я у него в глазах и облегченно выдохнула. В этом наши желания совпадали. – Нет, я не женат. И считаю, что сначала надо достичь чего-то в жизни и только потом заводить семью. Увы, мне пока нечем похвастаться.

- Ах, как жаль, - наигранно вздохнула я. – От вас получились бы чудесные дети.

Райт и Литар отмерли и синхронно закашлялись.

- Прошу простить мою сестру, - вслед за ними отмерла и Алиса. – Она не так часто появляется в обществе.

«Деревня, что тут скажешь», - перевела я для себя.

Трое парней натянуто улыбнулись. Они явно искали предлог, чтобы побыстрее смыться из гостиной, подальше от такой наивности и непосредственности.

На этот раз судьба к ним явно благоволила. Буквально сразу же в гостиной появилась семейная пара в сопровождении невысокого очкастого парня. Судя по переглядываниям Райта и главы семейства, очкарика готовили мне в мужья.

- Прошу нас простить, но нам пора, - жертва моих приставаний правильно оценил расклад и поскорей покинул гостиную.

Его приятели последовали за ним, даже не удосужившись извиниться.

Я мысленно пожелала им нарваться на еще более меркантильных особ. Гады. Оставили меня на растерзание непонятно кому! Ну вот где я и где этот очкарик?! Да мы же рядом смотреться не будем! И вообще, мне нравится совершенно другой тип мужчин! Уберите отсюда очкарика!

Угу. Не с моим счастьем.

- Граф, рад вас видеть! – пробасил отец семейства, высокий широкоплечий брюнет с черными как уголь глазами и слащавой улыбкой на тонких губах.

Упс. Райт только граф? Всего-то? А как же тогда за него отдали мою ненаглядную сестричку? Или в данном случае титул не важен? И Райт брал другим? Например, положением в обществе, связями и состоянием?

- Взаимно, герцог, взаимно, - расплылся в улыбке Райт.

Как по мне, улыбался он насквозь фальшиво. Но в этом обществе так и было принято. Все друг другу врали, мыли кости друзьям-приятелям и с удовольствием подсиживали друг друга при первой же возможности. В общем, если бы не патриархальный строй и старинные, на мой взгляд, наряды, я решила бы, что оказалась на Земле.

После традиционных представлений я узнала, что перед нами герцог Раймонд Дошаксий, приятель самого императора, его супруга Алисандра и единственный сын, наследник всего состояния, далеко не маленького, следует заметить, Гарольд.

И этот Гарольд мне сразу же не понравился. Он смотрел на меня масленым взглядом, ухмылялся так, будто я уже его собственность, и часто облизывал губы, как будто хотел пить. В общем, парня надо было срочно ставить на место.

- Ах, у его сиятельства обычно проходят восхитительные вечера, - начала светский разговор Алисандра. – Все устроено по высшему разряду. Тут просто чудесная обстановка! Шикарно, просто шикарно! И всегда можно встретить интересных людей, - последняя фраза была произнесена с явным намеком. – А какой здесь сад! Рисса Елизавета, вы уже оценили обилие цветов в саду?

- Еще не успела, ваше сиятельство, - с почтением отозвалась я, догадываясь, куда клонит моя собеседница.

И она не удивила меня, произнеся:

- Гарольд, сынок, может, ты проводишь риссу Елизавету в сад? Покажешь ей его красоты?

«А заодно прижмешь в уголке по-тихому, да скомпрометируешь, чтобы она потом не смогла отвертеться от нужного нам брака и вышла за тебя», - добавила я про себя. План был глуп до невозможности и совершенно не рассчитан на попаданок с Земли. Впрочем, с демоном я вряд ли справилась бы. Там пришлось бы договариваться о нейтралитете. А вот Гарольд… Он точно был мне на один зуб.

- С удовольствием, мама, - голос у Гарольда оказался писклявым и тонким, как у девчонки.

Ладно, мы поднялись. Руки я не подала, строго следуя в этом случае этикету. Не следовало молодой и незамужней леди держать за руку кого-то, кто не являлся ее родственником, пусть и дальним.

Сад герцога находился под магическим куполом. Там всегда сохранялась комнатная температура. Поэтому замерзнуть в своем довольно легком платье я не боялась.

Дверца в сад по какому-то не особо счастливому случаю располагалась прямо напротив наших сидений. Ну конечно же, я поверю, что дражайшие родственнички выбрали эту гостиную совершенно случайно! Аж два раза, ага!

Ладно, вышли. Сначала я, следом за мной Гарольд.

Дверь закрылась, отрезав нас от тех, кто оставался в гостиной.

Вдаль уводила дорожка, посыпанная мелким гравием и уже порядочно утоптанная тысячью ног тех, кто гулял тут до нас.

Глава 16

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит, -

То моё сердечко стонет,

Как осенний лист, дрожит.

Извела меня кручина,

Подколодная змея!..

Догорай, моя лучина,

Догорю с тобой и я!

«То не ветер ветку клонит»[1]

Мы повернули. Раз, два, три…

- Рисса Елизавета, я слышал, вам пора замуж, - фамильярным тоном проговорил Гарольд и попытался обнять меня.

Я была начеку и легко ускользнула от него.

- Пора, рисс Гарольд, ой пора, - вздохнула я, зорко следя за действиями своего собеседника.

Ему моя прыть не понравилась. В глазах появилось раздражение. Как же, жертва не стремится в объятия охотника. Непорядок. Я должна рыдать от счастья, потому что такой видный мужчина как Гарольд обратил на меня свое царственное внимание. А я тут выкаблучиваюсь, понимаешь ли. Не ценю жениха, стерва такая. Не позволяю к себе прикоснуться. И как тут меня компрометировать, в таких-то условиях?!

- И ваш батюшка готов дать за вами хорошее приданое? – ухмыльнулся Гарольд и предпринял вторую попытку.

И снова неудачно. Я не горела желанием отдаваться во власть этого «супермачо».

- Так точно, рисс Гарольд, - я повторно ускользнула от его рук и насмешливо заметила. – Только мой батюшка совсем недавно пообещал, что по любви меня замуж выдаст. Откуда такая уверенность, что полюблю я именно вас?

- Полюбите, куда вы денетесь, - нервно огрызнулся Гарольд.

Что-то явно шло не по плану. Видимо, здесь и сейчас мы уже должны были самозабвенно целоваться. Угу, в чьих-то мечтах. Меня подобные типы совершенно не привлекали.

- Я не была бы так уверена, рисс Гарольд, – покачала я головой, не пытаясь приблизиться к своему спутнику. – Неужели вы не слышали, что у меня уже есть жених?

- Тот выскочка чернокнижник? – с презрением уточнил Гарольд и едва ли не выпятил подбородок, демонстрируя упрямство. - Не смешите меня, рисса Елизавета. У него нет ни денег, ни положения в обществе.

Ой ты ж бубочка. Я смотрю, у тебя есть и то, и другое. Только мозгов тебе это не прибавило. Как был тупица, так и остался.

- Ну почему ж именно чернокнижник, - я не желала подпускать к себе Гарольда, несмотря на все его усилия, и он невероятно бесился поэтому. – Самый настоящий демон. Во сне ко мне приходит. Замуж зовет. Ой, рисс Гарольд, что это вы так побледнели? Вам нехорошо?

Гораздо позже я узнала причину бледности Гарольда. Оказалось, о демонах не принято было лгать. Если говоришь о них, то говори всю правду. Ни слова лжи. Иначе узнают, придут, утащат в Бездну в качестве наказания. И Гарольду даже в страшном сне не могло присниться, что я ему вру. Сказала: «Вижу демона во сне», значит, так оно и есть. А следовательно, от такой невесты нужно держаться как можно дальше. А то вдруг ненароком ужасный демон и его, Гарольда, в Бездну утащит, вместе с глупенькой риссой Елизаветой. За компанию, так сказать.

- Думаю, нам лучше вернуться в гостиную, рисса. Здесь холодно. Простудитесь еще, - выдал быстро Гарольд первую пришедшую на ум причину, резко повернулся и, старательно обходя меня по широкой дуге, быстрым шагом отправился в гостиную.

При этом не потрудился удостовериться, что я действительно за ним иду. Галантный кавалер, ага.

Замерзнуть в саду было невозможно. Даже самые теплолюбивые создания чувствовали бы себя здесь как минимум удовлетворительно. Так что отговорка не прошла. Но я все же не стала рисковать и направилась вслед за своим неудачливым кавалером. Кто его знает, может, в саду притаился еще какой любитель герцогских состояний и молодых незамужних герцогских дочек. И пока я отбиваюсь от первого кавалера, второй нападет на меня со спины. Нет уж, я лучше под защиту к родственникам пойду. Пожалуюсь на трусливых женихов. Поплачусь в жилетки сестрам и их мужьям.

Гарольд добрался до гостиной первый. Между нашими появлениями была разница в две-три минуты, не больше. Но когда я зашла в комнату, ни Гарольда, ни его родителей на месте не оказалось. А вот мои родичи сидели там, где уселись. И смотрели они на меня с большим подозрением.

- Что? – невинно похлопала я глазками. – Вообще-то, это меня бросили в саду, а не наоборот. Очень вежливый поступок.

- Что ты ему сказала? – нахмурился Райт. – Он выскочил отсюда, на ходу заявив, что в жизни на тебе не женится.

- Псих, - проворчала я, усаживаясь на свое место. - Райт, не надо так на меня смотреть. Он, между прочим, пытался меня лапать там! Несколько раз!

- На тебя плохо повлиял год в деревне, Лизетта. Ты стала совершенно невоспитанной, - скорбно вздохнула Алиса. – Не лапать, а обнимать.

- Да нет, именно лапать, - негодующе фыркнула я. – Так как обнимают за пояс. А вот куда его руки попали бы, я понятия не имею.

Сестры синхронно покраснели. Их мужья хмыкнули, но от меня не отстали. Они оказались на редкость упорными типами.

- Не уходи от ответа, Лизетта, - проговорил Райт и показушно сдвинул брови к переносице. Ага, я почти испугалась, аж два раза. – Что ты могла ему такого сказать, если он не захотел с тобой дальше общаться? О чем вы говорили?

Глава 17

Ой, мороз, мороз, не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня,

Не морозь меня, моего коня.

Моего коня белогривого,

У меня жена, ой, ревнивая,

У меня жена, ой, ревнивая.

«Ой, мороз, мороз»[1]

Взгляды Райта и Литара дали понять, что мне не верят. Но устраивать разборки прямо здесь и сейчас никто не стал.

Вместо этого Литар поднялся и решительно заявил:

- Предлагаю всем перейти в танцевальный зал. Там в углу есть пуфики для беременных, - намек на Викторию. – Остальные же с удовольствием потанцуют. Правда, Лизетта?

Кто потанцует? Я потанцую? Совсем с ума, что ли, сошел? Или такой и был с рождения? Я не умею танцевать. Совсем. Где я и где танцы. Если я выйду на паркет, то все, кто встанет рядом, через несколько секунд получат отдавленные ноги! Ну какой «потанцуют», а?

Вместо того чтобы произносить эту тираду вслух, я мило улыбнулась и заверила дражайшего родственника, что да, конечно, я с удовольствием потанцую со всеми желающими. Что произойдет с ногами несчастных, я рассказывать не стала. Не поверят. Пусть их. Потом будет большой сюрприз.

Особо не спеша, мы через несколько минут дошли из пункта А в пункт Б и очутились в богато украшенном танцевальном зале. Разноцветные гирлянды, искусственные цветы, мигающие под потолком фонарики – настоящий зал для сельской дискотеки. Там уже толпились все желающие размять ноги на паркете. Человек тридцать, не меньше, неспешно прогуливались по залу, раскланивались друг с другом, подтверждали старые связи, стремились создать новые… В общем, были заняты делом.

Я, конечно же, никого здесь не знала. И мне было глубоко все равно, кто кому приходится и кто с кем собирается общаться. Я вообще искренне надеялась, что данный мой выход в свет станет не только первым, но и последним. И что больше никто из аристократов меня на свои мероприятия не позовет. Но, естественно, я не показывала и виду, что имею подобные желания. Родня не только не поняла бы этого. Еще и начала бы контролировать каждый мог шаг.

А потому я, как и положено молодой и незамужней леди, скромно встала у стеночки, рядом с Алисой. Виктория уселась на один из свободных пуфиков неподалеку от нас. Райт с Литаром разместились так, чтобы держать всех трех женщин под своим неусыпным вниманием.

Ладно. Стоим. Внимательно рассматриваем разряженных как попугаи или павлины аристократов. Я старательно делаю вид, что мне все здесь ну очень интересно. Ну и параллельно стараюсь отыскать потенциальную угрозу своему покою. Парни тщательно ищут мне жениха. Виктория наслаждается жизнью, радуясь приему и музыке в зале. Алиса откровенно скучает.

В общем, каждый занят полезным делом.

Высокий широкоплечий шатен в армейской форме светло-зеленого цвета появился на горизонте внезапно. Молодой еще. Пороха не нюхал. Уверен, что все дамы должны падать ниц, едва увидев его смазливую мордашку. Это мнение было написано у него на лице огромными буквами. И если бы не драгоценные родственнички, стоявшие рядом и бдительно следившие за каждым моим жестом, я с удовольствием преподала бы пареньку первый урок посыла на три буквы. Увы.

- Рисса не желает потанцевать? – мурлыкающим тоном, от которого, несомненно, млели все леди, обратился ко мне красавец.

- С удовольствием, рисс, - потупив глазки, ответила я.

Мы потанцуем, угу. Да так потанцуем, что ты потом еще долго будешь шарахаться от молодых и незамужних. Времени мало, к сожалению. А так я бы тебе и ненависть ко всему женскому полу привила. Отомстила бы за тех дамочек, которых ты соблазнил и бросил.

Ну да ладно, обойдемся танцем.

Мне подали руку. Я ее приняла. Вышли на паркет вместе с остальными парами. Пара мгновений, и заиграла медленная мелодия. Что-то типа вальса. Ну, парень, прощайся с ногами.

Шаг, второй, третий… Странно, как я попала своей туфлей по чужой ноге только на четвертый шаг, не раньше. С моей-то природной неуклюжестью. Парень поморщился, удивленно посмотрел на меня. Мол, рисса, вы же женщина. Аристократка. Вас же обязаны с рождения учить плавно двигаться по паркету. А вы что делаете?!

Я ответила невинной улыбочкой и через два шага повторила свой «подвиг». Потом – еще и еще.

В общем, меня выдержали только половину танца. А потом мой хромавший на обе ноги кавалер, стараясь не кривиться, довел меня до стеночки. И сдал на руки любящим родственничкам, да.

Сестры смотрели с удивлением. Их мужья хмурили брови.

- Лизетта, - покачал головой Райт. – Что ты опять устроила?

- У меня сегодня настроения нет танцевать, - вздохнула я. – Но меня ж никто ни о чем не спрашивал. Ну вот, пожалуйста. Нет, Литар, я не специально ему ноги оттаптывала. Я правда не попадала в такт!

- Ты же всегда любила танцевать, - вмешалась в наш разговор Алиса. – Что с тобой сегодня?

- Настроения нет, говорю же, - буркнула я.

Любила, любила. На Земле я другое любила!

[1] Русская песня. Автором этой песни в законченном варианте является Мария Павловна Уварова, супруга первого исполнителя песни - Александра Михайловича Уварова.

Глава 18

У меня жена, ой, красавица,

Ждёт меня домой, ждёт печалится.

Ждёт меня домой, ждёт печалится.

Я вернусь домой на закате дня,

Обниму жену, напою коня,

Обниму жену, напою коня.

«Ой, мороз, мороз»

Недоверчивые родственники – это боль! Причем не моя! Мне пришлось оттоптать ноги еще двум претендентам на мое приданное, молодым богатым красавцам, чтобы родичи наконец-то отстали. Меня даже отконвоировали в гостиную, ту самую, из которой мы недавно вышли. И оставили там под присмотром Виктории.

Я изображала из себя послушную девушку, сидела с прямой спиной в кресле, примерно сложив руки на коленях, и про себя считала минуты, чтобы вернуться домой. Ну их, с их женихами. Я бы это время с большей пользой потратила. Или почитала бы, или с домовым поболтала бы.

- Лизетта, не упрямься, - когда мы остались одни, заговорила Виктория. Ее голос звучал мягко, но настойчиво. Она тщетно пыталась образумить глупую младшую сестру, показать ей, что от брака никуда не деться. И лучше сдаться на милость победителя и выйти за него, чем оттаптывать ноги на паркете всем вокруг. – Мы все хотим тебе только добра. И родители, и мы с Алисой, и наши мужья. Мы уже успели увидеть жизнь не со всех сторон и знаем, о чем говорим. Поверь, к старой деве в обществе далеко не лучшее отношение. На нее часто смотрят, как на отверженную. Если ты по какой-то причине не смогла выйти замуж до определенного возраста, значит, с тобой точно что-то не так. Твоя репутация, да и репутация наших родителей, будет считаться подмоченной. На тебя станут коситься в приличном обществе. С тобой станут разговаривать, усмехаясь. Ты не сможешь посещать балы и званые вечера, ан которых будут появляться все сливки общества. Это очень, очень серьезно, Лизетта.

Подобные слова меня жутко раздражали. Виктория слушала только себя, как тот тетерев на току. Мое личное мнение ее не интересовало ни капли. Ей бы таким тоном проповеди перед крестьянами читать. О пользе крепкой дружной семьи как ячейки общества. Или с кафедры выступать – наставлять заблудших радикальных феминисток на путь истинный. С таким воодушевлением все рассказывает. И не запинается ни разу. Была бы я настоящей Лизеттой, точно поверила бы, что единственное предназначение женщины – выйти замуж и до смерти рожать детей. Ну и мужу повиноваться, естественно.

Но слава всем богам – я не Лизетта ни разу. А потому фигушки. Пока есть такая возможность, от навязываемых мне женихов стану отбрыкиваться руками и ногами. Единственный, кого я опасаюсь, - это демон из моего сна. С остальными разберусь без особых проблем.

- Я отвергла трех-четырех кандидатов, а ты уже пророчишь мне участь старой девы, - фыркнула я немного обиженно. – Как будто это были самые сливки общества. Нахальный маменькин сынок, самовлюбленный хлыщ и парочка офицеров, не блещущих ни умом, ни фантазией. Все. Хочешь сказать, после такого набора ко мне резко прекратят свататься?

Виктория тяжело вздохнула и недовольно покачала головой.

-Ты слишком резка и непримирима в своих высказываниях. Не по возрасту резка. Нужно быть мягче, Лизетта. Тебе все же восемнадцать. Ты – девушка из благородной семьи. А выражаешься так, будто родилась в купеческой семье.

Да что ж такое-то? Правду им не скажи. Сразу становишься резкой и непримиримой. Не тяну я на идеал скромной мягкой женщины, никак не тяну. Не хочу заливаться смехом от глупой шутки как дурочка и постоянно строить глазки всем холостым мужикам. А без этого, как оказалось, в завидные невесты не попасть.

В общем, я обиделась, откинулась на спинку своего кресла, надула губы в качестве протеста и замолчала. Сами выбора никакого не дают, еще и высказывают, мол, слишком ты, Лизетта, привередлива. Видимо, надо искренне радоваться каждому кандидату! Осталось только демону обо всех сообщить. Пусть тоже порадуется.

С такими мыслями я и сидела, ждала дражайших родственничков, чтобы отправляться домой. Виктория изредка поглядывала на меня со странным выражением на лице, но тоже молчала. То ли не знала, о чем говорить, то ли боялась еще что-то добавить.

Вот так мы и молчали, делая вид, что все уже сто раз обговорено.

- Говорят, в столицу на днях пожаловал барон Сервент Артарский с семейством, включая сына Александра, - с явным намеком внезапно произнесла Виктория.

И впилась цепким взглядом в мое лицо в попытках отследить мою реакцию.

Барон? С сыном? Это тот самый чернокнижник, что ли? Все еще отчаянно желает прибрать Лизку к рукам? Вместе с ее приданным? Ну-ну. Пусть попытается.

- На что ты намекаешь? – надула я губы. – Между прочим, я с ним год не виделась! И никак не общалась!

- Знаю, - кивнула Виктория. – И надеюсь, что и впредь не будешь. Как бы он ни пытался с тобой заговорить. Не пара он тебе, Лиза. Ни денег. Ни связей, ни положения в обществе. Батюшка проверял – живут они очень бедно, практически как нищие. Слуг почти нет. Крестьян – тоже. Фамильный замок чуть ли не полностью разрушен. Им явно нужны деньги. Много денег. Все твое приданное, Лиза. И то я думаю, что не сможет он содержать ни тебя, ни ваших возможных детей.

Я только плечами пожала:

- У меня такое чувство, что ты сейчас больше себя, чем меня, убеждаешь. Я же сказала: не собираюсь я с ним общаться. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Незачем. Да и как ты себе это представляешь? Меня одну никуда не отпускают. Вы четверо постоянно следуете за мной, куда бы я ни направилась. Он сам, насколько я знаю, не вхож в дома батюшкиных друзей и знакомых. В других местах я не появляюсь. Где мы можем с ним увидеться? Это вообще невозможно.

Глава 19

Летел голубь, летел сизой

Со голубицею,

Шел удалой молодец

С красной девицею.

Что не сизенькой голубчик —

Добрый молодец идет,

Что не сизая голубка —

Красна девица-душа.

«Летел голубь». Русская народная песня

Несмотря на незнакомый взгляд в спину, до дома мы доехали успешно. Ни малейших приключений в пути. Даже скучно стало. И никакого взгляда уже возле дома. Видимо, чернокнижник не стал следить за моим передвижением. И правильно. Зачем? Вряд ли он не знал адреса своей предполагаемой невесты.

Так что меня без помех передали в руки родителям.

- Судя по всему, сегодня жениха не нашлось, - с иронией произнес отец, когда мы расселись в гостиной перед самым сном, чтобы обсудить прошедший вечер.

Этакий тщательный разбор полетов, промывка мозгов непослушной дочери.

- Лизетта резко разучилась танцевать и чем-то довольно сильно напугала одного из парней, - отчитался Райт. – Она упорно не желает понимать, что очередь из претендентов на ее руку не так длинна, как ей кажется.

- Дочь? – вопросительно повернулся ко мне отец.

- Я рассказала про чернокнижника, - пробурчала я. – Всего лишь. Как будто моя вина в том, что жених оказался трусом. И вообще, что за привычка сразу вести девушку в сад и пытаться прижать ее к стенке? А если я не хочу с ним обниматься?

Родители переглянулись, многозначительно так посмотрели друг на друга. Мать почему-то сразу же покраснела. Видимо, было, что припомнить из шальной юности.

- Милая, - повернулась она ко мне, стараясь смягчить резкий тон Райта, - поверь мне, не все мужчины так плохи, как ты о них думаешь.

Мужская часть семейства сразу же дружно захмыкала.

- Да ничего я не думаю, мама, - ответила я, с трудом скрывая недовольство. – Но ты сама говорила, что вышла за папу по любви. А я? Мне любить не нужно? Ну вот как можно влюбиться в нечто с тонким голоском, масленым взглядом и длинными руками? Это же чучело, а не жених! А тот, которому я оттоптала ноги? Он же, кроме меня, обсмотрел всех женщин в зале. И явно выбирал ту, которая будет лучше. Для него лучше. Ну это же унизительно, когда на тебя смотрят, как на товар!

- Детка, ты преувеличиваешь, - покачала головой мать. - Твои сестры тоже вышли без любви. Однако сейчас счастливы. Для всего нужно время, родная.

- Но симпатия же между ними была! А я… Да меня воротит от каждого из женихов!

- Воротит, говоришь, - задумчиво произнес отец. – А не приворот ли на тебе, который отсроченного действия? В таком случае это многое объяснило бы. Но сейчас нет смысла ни о чем говорить. Иди к себе. Никуда не выходи до утра. Если что-то понадобится, вызывай служанку. Завтра тебя осмотрит маг-лекарь. Не нравится мне твое «воротит».

Ой, да как скажете. Нет, это не приворот! Это рациональный взгляд на жизнь, о котором в вашем застойном болоте и слыхом не слыхивали!

Зайдя в свою спальню, я с размаху плюхнулась на постель.

- Сволочи! Все сволочи! Один пытается лапать, другой какой-то приворот ищет! – сообщила я пространству.

Оно, как и ожидалось, ответило ворчливым голосом домового.

- А вот мебель ломать не надо. За нее деньги уплочены.

Я фыркнула в ответ.

- Это все, что ты можешь сказать? Меня, между прочим, чуть замуж не выдали сегодня, за какого-то хлюпика и маменькина сынка. А ты о мебели!

- Ну не выдали же. И неча тут выступать. Мебель лучше пожалей. Она не казенная.

Ясно. От этого умника сочувствия не дождешься. Ему мебель жальче, чем меня.

Я обиженно надулась, поднялась и уставилась в книгу, лежавшую на тумбочке у кровати.

Очередной герой укрощал свою невесту, старательно напоминая, кто в доме главный.

«- Какие у тебя родственники интересные, - произнес Ноэлин с намеком, едва портал за нами закрылся.

- В основном – адекватные. Линки это не касается, - проворчала я, оглядываясь. – Мы снова в твоей спальне?

- Ты сказала срочно открывать портал, – и лукавая ухмылка на губах.

- Угу. И ты открыл. Почему-то не в кабинет в академии, а сюда. А кстати, где ухаживания? Или уже все: выбил из меня признание и хорош?

В ответ – тяжелый вздох. Мученик, блин.

- Вот чего тебе не хватает, а, женщина? Деньги, положение в обществе, защита рода – все будет. Какие свидания? Зачем?

- За надом. Я хочу романтики. И если тебе она не нужна, советую поискать другую невесту. Не нужно в меня глазами стрелять. Не поможет. Я не местная барышня.

- Вещий сон.

- И что? Всякий может ошибиться.

- Ольга…

- Угу. Я. Ноэлин, я, в отличие от Линки, адекватная. Нечего ухмыляться. Истерики на пустом месте точно не закатываю. Но могу взять у Линки пару уроков. В общем. Где свидания?

Глава 20

Позади идут товарищи,

Высматривают,

Чтой высматривают, да,

Выговаривают:

— Как бы эта голубица

У голубя жила,

Если б эта красна девица

За мною пожила!

«Летел голубь». Русская народная песня

Завтракать в очередной раз пришлось с семейством. Я, как примерная дочь, снова оделась в платье попроще и вовремя вышла к столу.

- Елизавета, - недовольно поморщилась мать, увидев меня, - это уже не смешно. Это даже не протест, а насмешка над этикетом.

- Лиззи, прекрати так уродовать себя, - охотно присоединилась к ней Алиса. – Посмотри на нас всех. Мы одеваемся нарядно вне зависимости от того, где и с кем завтракаем. Это уже у нас в крови. Мы все следуем этикету. Присоединяйся к нам. И прекращай жить глупыми деревенскими привычками. В таком платье только конюхам приказы отдавать.

Ну, конюхам не конюхам, а на бал в подобном одеянии, конечно, не пустят. Темно-серое, полностью закрытое, со стоячим воротником, рукавами до запястий и без малейших украшений, оно резко контрастировало с пышными платьями матери и сестер. Но мне как бы и не надо было на бал. Я вообще не хотела из дома нос показывать! Мне и в своей комнате с книгой удобно было.

Спорить я не стала, уселась за стол, молча съела свою порцию каши с беконом.

- Не уходи к себе, - подал голос отец, когда я поднялась из-за стола. – Побудь где-нибудь в гостиных на первом этаже. Сейчас придет маг-лекарь, посмотрит, нет ли на тебе приворота.

- И испугается ее платья, - проворчала любимая сестрица Виктория.

- Пусть лучше он испугается, чем она с приворотом ходить будет, - отрезал отец.

Члены семьи промолчали. Все. Ну, и я со всеми.

Зашла в одну из гостиных, уставилась в окно. Там было холодно, очень холодно. За ночь выпал снег. И теперь я любовалась толстым снежным покрывалом. Больше уже в легкой обуви и плаще не погуляешь, до лета уж точно.

Врач пришел минут через двадцать после завтрака. Невысокий плотный шатен, уже прилично облысевший, он подобострастным тоном говорил с моими родителями.

Меня усадили в кресло, врач встал напротив, начал неспешно водить руками на расстоянии от меня с умным видом. Прямо как один из земных экстрасенсов. Пришлось прикусить изнутри губу, чтобы не расхохотаться, настолько уморительно это выглядело.

- Никакого приворота, ваше сиятельство, - закончив, с поклоном заявил он отцу. – Все в полном порядке.

Меня одарили взглядами из серии: «Ну все, Лизка, пойдешь ты за первого встречного».

Я, конечно, впечатлилась, но не испугалась. Приворота нет – хорошо. С остальным повоюем.

К обеду у нас ожидались гости. Ну, это родители их ожидали, возможно, даже сестры с мужьями. Меня же поставили перед фактом за полчаса до обеда. Мол, Лизетта, будь добра, оденься нормально. Иначе гости не поймут.

- Какие гости? – удивленно спросила я. – Алиса, мы кого-то ждем?

- Конечно, - пожала она плечами, словно речь шла о чем-то само собой разумеющимся. – Не хочешь же ты сказать, что мы все должны прозябать в одиночестве?

Я не хотела ничего сказать. Вот вообще ничего. И меньше всего я хотела встречаться с гостями.

Но Алиса поставила меня в известность и сразу же удалилась из моей спальни. Ей желания и чувства упрямой младшей сестры были ни капли не интересны.

Пришлось вставать и вызывать служанку. Нет, я могла бы спуститься к гостям, и не переодеваясь. Но тогда не избежать головомойки от родителей. Мол, Лизетта, ну как ты могла нас опозорить своим видом?! Замуж, срочно замуж!

Так что приходилось идти на уступки, пусть и небольшие.

А потому к назначенному времени я была «подобающе» одета.

Светло-голубое платье сидело на мне идеально. Небольшое декольте, рукава до запястий, длина до середины икры, небольшой поясок на талии – куколка, а не девушка. Увы и ах, никому не были интересны мои желания. Народ интересовали моя внешность и размер приданого, которое даст за меня отец.

Повздыхав перед зеркалом несколько секунд о своей тяжкой доле, я обула туфли под цвет платья и зацокала невысокими каблучками сначала по коридору, а затем и вниз по лестнице. Пора было предстать перед гостями. И обозреть женихов. Ну, или жениха. Если этого козлика приведут на веревочке в единственном экземпляре.

К тому моменту как я дошла до обеденного зала, гости уже сидели на своих местах. Супружеская пара, представительные, с убеленными сединами, привела на смотр своего кровиночку. Сынуля лоботряс был высоким плотным мужиком лет тридцати-тридцати пяти, одетым и постриженным по последней моде. И, похоже, его родители уже отчаялись сбыть его с рук. Прямо как мои – меня.

- Добрый день, - расцвела я в улыбке, едва переступив порог. – Простите за опоздание.

- Проходи, Лиза, садись, - мать кивнула на место возле себя. – Познакомься с нашими соседями, граф и графиня Дорсканские и их сын и единственный наследник Жорас.

Угу. Жорас такой Жорас. Вот прям идеально его имя ему подходит.

Глава 21

Деревня, деревня, четыре двора.

Четыре двора, из ворот ворота,

Четыре двора, из ворот ворота,

А на пятый двор живёт миленький мой.

Барыня, барыня, барыня-сударыня,

Барыня, барыня, барыня-сударыня!

Далеко живёт, часто весть мне подает,

А я молода всё догадлива была.

А я молода всё догадлива была,

Прялочку взяла, на сиделочку пошла.

«Барыня-сударыня». Русская народная песня

Мы с Жорасом обменялись взглядами и сразу поняли, что парой нам не быть. Ни за что. Ни в каком веке, блин. Понятия не имею, что он увидел во мне. Я же заметила наглость, самоуверенность и излишнее самомнение. В общем, не мой это тип, не мой. Ему бы скромную тихую девушку, только что выпорхнувшую из-под родительского крыла. Чтобы смотрела с обожанием и, затаив дыхание, слушала всю его чушь. Уж для нее он точно будет единственным и неповторимым.

Мне же проще было прибить этого идиота, чем пытаться хоть как-то с ним ужиться. Но, конечно, вслух ничего подобного произнесено не было. Незачем раньше времени расстраивать родителей

- Очень приятно, - сложила я губки бантиком, как и подобает скромной девушке.

- И нам, Елизавета, - приветливо улыбнулся отец Жораса, тоже плотный, но не толстый, высокий шатен лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Скорей всего, тоже военный, как и мужья моих сестер. Выправка похожая. Но, видимо, в отставке. Иначе не разъелся бы так сильно. Ну, или занят исключительно бумажной работой и постоянно обедает дома, поедая все то, что приготовил семейный повар. – Ваши родители очень вас нахваливали.

«Как кусок качественного сыра или пачку зарубежного печенья?» - так и крутилось ядовитое на языке.

Увы, пришлось промолчать и только попустить очи долу, как и положено. Тихая скромница я, да. И чем дальше вы от меня будете находиться, тем тише я стану себя вести.

- Елизавета, вам нравится жить в городе? – вступила в беседу мать возможного жениха, тоже не худенькая, но с еще заметной талией. В молодости точно была красавицей. Да и сейчас в ней видна порода. Держит спину прямо, улыбается, а глаза холодные. Настоящая аристократка. Умеет себя вести в обществе, но в душу никого не пускает. – Мы слышали, вы год прожили в деревне.

«Как тебя угораздило, столичную штучку, столько времени непонятно где провести?» - перевела я для себя вопрос.

- Ах, в городе так шумно по сравнению с деревней, - вздохнула я и практически не соврала при этом. Там и спокойней, и распорядок дня другой. - После жизни там очень трудно находиться здесь.

Жорас, не скрываясь, ухмыльнулся. То ли не поверил моим словам, то ли решил дать понять, что мы с ним никогда не сойдемся. С последним я как раз была полностью согласна, в отличие от наших с ним родителей.

- Елизавета – девушка тихая, скромная, - решила влезть в беседу моя матушка. – Ей и в городе, и в деревне хорошо живется. Правда, Лиззи?

- Да, маменька, - охотно откликнулась я.

Хорошо мне, хорошо. Верните меня в деревню. А то злой демон придет и всем а-та-та сделает.

- Скромность – очень хорошее качество, - кивнула мать Жораса.

«Мой мальчик тоже скромный», - так и слышала я не сказанное.

- Вы посещаете столичные вечера, Елизавета? – обратил на меня внимание отец Жораса.

- Конечно, - с серьезным видом кивнула я. – С удовольствием. Там всегда можно пообщаться с интересными людьми.

Райт сверкнул глазами, услышав такую откровенную ложь. Видимо, вспомнил, как я на паркете весело ноги оттаптывала всем претендентам в женихи. Ну так то танцы. А то общение. Может, поболтать с ними и правда было бы интересно.

Пытали меня еще минут двадцать-тридцать. Жорас молчал и только сверлил меня взглядом. Слава местным богам, похоже, я ему не нравилась. Взаимно, милый. Ты себе не представляешь даже, насколько взаимно. Век бы тебя не видела. Ни тебя, ни твоих родителей.

Наконец-то мы все встали из-за стола, значительно опустошив продуктовые запасы моего семейства. Я ждала, что меня отправят вместе с Жорасом гулять, по дому или на улицу. Но нет. Он, не желая подобной участи, быстренько сбежал развлекаться с мужчинами. А мы, женщины, отправились в гостиную – пить чай.

Слуги в доме были выдрессированные. К нашему появлению в комнате уже был накрыт стол для чаепития. Пирожные, печенье, шархат, местная тягучая сладость типа нуги – все уже лежало на тонких фарфоровых тарелочках.

Мы уселись в кресла. Мать в качестве хозяйки разлила всем чай. Я смотрела на сценку на фарфоровой чашке со своим чаем и думала, что люди во всех мирах одинаковые. Что на Земле рисовали пастушек и пастухов, что здесь развлекаются. Только вместо пастухов рисуют демонов-соблазнителей.

Один такой демон обнял своим длинными черным хвостом за талию заливисто хохотавшую пастушку и что-то нашептывал ей на ухо, точно пошлятину. Им было хорошо вместе, и они этого не скрывали. А я, похоже, начинала им завидовать.

- Елизавета, вернитесь к нам, - донесся до меня веселый голос матери Жораса. – На чашке, конечно, красивые цветы. Но зачем их сверлить пристальным взглядом?

Глава 22

Я всё не пряла, только ночь провела

Прялочку под лавочку, сама с милым легла.

Прялочку под лавочку, сама с милым легла,

Заря занялась, я с постели поднялась.

Заря занялась, я с постели поднялась,

Ийду до двору, старый ходит по двору:

«Где ж ты была? Где ж ты ночь провела?»

«Нигде не была, я на печке спала!»

Барыня, барыня, барыня-сударыня,

Барыня, барыня, барыня-сударыня!

«Барыня-сударыня». Русская народная песня

Меня промурыжили где-то полчаса, но потом отстали, слава местным богам. И я сразу же сбежала в свою спальню, сославшись на головную боль. Там и заперлась. На засов.

- Ты еще замок амбарный повесь, - ехидно прокомментировал мое действие домовой.

- Надо будет – повешу, - огрызнулась я. – Лучше скажи, почему я вижу то, чего другие не видят? И нет, это не видения. Я четко видела на чашке демона и пастушку. И только потом, когда мне сказали, разглядела там цветы.

- Дура девка, - отрезал домовой. – Быть тебе жертвой демона. Может, тогда поумнеешь.

Какая прелесть, а. На меня еще и наорали. Как будто это я виновата в том, что мне демоны вместо цветов мерещатся.

- То есть почему так случилось, ты не знаешь? – уточнила я.

В ответ – гробовое молчание. Домовой решил меня игнорировать. Сволочь.

Я уселась в кресло, уставилась на улицу. Там сыпал снег. Крупные хлопья ложились на все поверхности, обеляя город и словно покрывая все грехи его жителей.

Я раздосадовано мотнула головой. Какая чушь в мозг лезет. Вот они, тлетворные последствия общения с женихами и их родителями. Сразу о грехах думаю. Чужих, конечно. Своих у меня практически не имелось. Ангел я, ага.

Я сидела в кресле, смотрела в окно, а сама размышляла над своим ближайшим будущем. Родители никак не хотели оставить меня в покое. Им непременно надо было поскорей выдать замуж строптивую дочь.

Тяжело вздохнув, я наконец-то поднялась из кресла и вызвала служанку.

Сегодня вечером обязательно нужно было идти на очередные посиделки к одной из довольно богатых графинь. У нее имелось четверо сыновей, уже вошедших в брачный возраст. И каждого следовало женить, причем как можно скорее. А потому все оставшееся время я провела, готовясь к очередному выходу в свет. Меня усердно мыли, терли мочалкой, вытирали полотенцем, одевали, обували, красили… Я ощущала себя этаким недвижимым имуществом. Сама я даже двигаться не могла – не давали. Двигали исключительно вручную. С помощью служанок.

Мне было скучно. А еще я жутко злилась на родичей. Ну видят же, что ни один жених со мной и десяти минут провести не может. Зачем экспериментировать снова и снова?! Дали бы спокойно прожить старой девой! В окружении сорока кошек! Где-нибудь в глубокой провинции!

Нет же, надо постоянно таскать меня за собой, как тот чемодан без ручки, который выкинуть жалко, а нести тяжело!

В общем, на первый этаж, к сестрам и их мужьям, которые должны были меня сопровождать на посиделки, я спускалась в далеко не радужном настроении. Вся четверка, разряженная в пух и прах, уже ждала меня у самого входа.

- Наша Лизетта снова не в духе, - насмешливо заметил Литар, стоявший возле своей жены.

Я только угрюмо зыркнула на него и промолчала. Гады! Все гады!

Как и в прошлый раз, ехали в двух каретах, тем же составом.

И как и в прошлый раз, ничего хорошего, вот совсем ничего, я от этого вечера не ждала. Тупые мужики, уверенные в своей неотразимости, бабы, способные только болтать о платьях и танцах, еда, после которой разносит так, что не влезаешь в дверь, - вот что меня там ожидало. Хуже всего было то, что сыновей имелось несколько. Тут одного жениха с трудом обрабатываешь и подальше отправляешь. А здесь их четверо. И бьюсь об заклад, каждый ходит как павлин и мнит из себя этакую цацу, маменькино золотце. И попробуй скажи ему, что его жестоко обманули. Сто процентов скандал устроит. Еще и сатисфакции[1] потребует. Захочет публичных извинений.

В общем, я успешно накрутила себя так, что к приезду к дому графини, буквально минут через пять-семь, готова была рвать и метать и ненавидела всех вокруг. Вот прямо-таки всех.

Литар и Райт, выйдя из карет, многозначительно переглянулись.

- Одну ее не оставлять, - так, чтобы услышала в первую очередь я, произнес Литар.

Райт кивнул, мол, принял к сведению.

Я только сильнее надулась. Нашли оружие массового поражения. А ведь всего-то и надо, что оставить меня в покое и не мешать жить своей жизнью! Глядишь, и без всякой помощи замуж выйду! За того, кого сама выберу! И счастлива буду!

Между тем мы неспешно поднялись по белым мраморным ступенькам, и дворецкий, отлично вышколенный, мгновенно открыл перед нами дверь. А затем и согнулся в поклоне, приветствуя господ аристократов.

Меня ввели внутрь, выстроившись этакой «коробочкой». Там, в холле, раздели, и моя верхняя одежда отправилась на руки к одному из слуг.

Глава 23

Напилася я пьяна, не дойду я до дому.

Довела меня тропка дальняя

До вишневого сада.

Довела меня тропка дальняя

До вишневого сада.

Там кукушка кукует, мое сердце волнует.

Ты скажи-ка мне, расскажи-ка мне,

Где мой милый ночует.

«Напилася я пьяна»[1]

Графиня Ангелина ронт Шортская, поговаривали, в родственниках, очень дальних, имела демона. Да-да, самого настоящего. То ли пра-пра-дед он ей был, то ли дядька пятиюродный. Не суть. Был и был. Об этом только старые кумушки по гостиным судачат сейчас. Но из-за этого факта своей биографии она была чрезмерно богата (как же, точно демоны деньгами снабжали, больше ж некому) и плодовита. Шестеро детей. Две дочери и четверо сыновей. Мамочки родные, какой кошмар.

И если дочерей она без проблем выдала замуж, удачно пристроила, нашла им выгодные партии, то с сыновьями случился затык. Они не хотели жениться ни на одной из предлагаемых кандидатур. Та излишне глупа, эта сварлива, третья уродка, четвертая бедна. В общем, они у каждой предполагаемой невесты находили недочеты. И мать уже отчаялась найти им тех девушек, которые пришлись бы им по сердцу.

Отец сыновей, Дартан ронт Шортский, дальний родственник императора, в матримониальные планы супруги не вмешивался. Вечера, которые она устраивала с завидной регулярностью, использовал для налаживания отношений с нужными людьми. И вообще, по слухам, не видел проблемы в холостых сыновьях. Дочерей выдал замуж, и ладно. А парни пусть сами себе невест ищут.

Супруга так не считала и с упорством барана пыталась помочь великовозрастным деточкам создать свои семьи, чтобы получить наконец-то от них внуков.

Вот и сегодня она пригласила на вечер не меньше десятка невест из самых благородных, богатых и известных семей столицы, чтобы «деточки» смогли выбрать.

Я сидела на небольшом широком диване между сестрами. Их мужья разговаривали у окна с кем-то из приятелей. А сыновья графини прогуливались туда-сюда по залу и оценивающе оглядывали каждую претендентку. Не взгляды – рентгеновские лучи, не иначе. И платья оценили, и внешность, и размер приданного. Дважды я ловила на себе заинтересованные взгляды двоих братьев. И оба раза мысленно сообщала «своему» демону, что еще немного, и меня уведут, причем в самом прямом смысле этого слова. И отправят под венец. Без моего на то согласия, между прочим!

«Ну вот где ты шляешься, а? – ворчала я про себя, отчаянно желая сбежать. Куда угодно, не сбежать. Быть как можно дальше от этого фарса и жадных наглых мужиков. – Тут вон какие кобели на охоту вышли. Не чета бедному чернокнижнику и Жорасу».

Демон, естественно, не отвечал. Я материлась на земном. Тоже про себя.

Не знаю, как долго это все продолжалось бы, но тут сбоку тихо охнула Алиса.

- Ах, какой мужчина. Вика, посмотри!

Я посмотрела тоже, обернувшись вместе с сестрами к двери. Там, в проеме, стоял и внимательно осматривал комнату высокий темноволосый красавец лет тридцати-тридцати пяти. Его предки явно были вывезены из Латинской Америки и прижились здесь, на погибель местным женщинам. И я буквально кожей чувствовала, как горяча его кровь. Ну и похотливы мысли, чего уж тут.

Наши взгляды встретились. Я вздрогнула и почувствовала, как у меня вспыхнули щеки. Только не от смущения, нет. Это… Да неужто?! Я была на сто процентов уверена, что в проеме стоял «мой» демон!

Меня узнали, причем мгновенно.

Губы демона раздвинулись в улыбке. Похабной такой улыбке, от которой покраснели бы все девственницы этого мира. Но то девственницы. А то я. Я молча смотрела, как он медленно входит в гостиную и неспешно, но решительно, направляется к нашему месту. Знакомиться идет. Однозначно.

Дорогу ему внезапно заступил один из сынков графини, что-то произнес, нагло глядя в лицо. Демон ответил. Негромко так, но громкость и не понадобилась. Сынок резко побледнел, быстро опустил глаза. Чуть ли не поклонился и отошел. Путь снова оказался свободным.

Еще несколько шагов, и демон встал напротив нас с сестрами.

- Дамы, - ах, этот бархатистый баритон! Он свел с ума не одну женщину! То-то так зарделись мои сестры, пусть и замужние! – позвольте представиться. Герцог Дариус ронт Лидийский.

- Очень приятно познакомиться, - послышался сбоку уверенный голос Райта. – Уверен, мы сможем пообщаться наедине, герцог.

Демон повернулся, смерил Райта внимательным взглядом, затем кивнул и вместе с ним отошел к окну.

Знакомство было прервано. И вряд ли сестры скажут Райту за это спасибо.

А вот я скажу. Точно скажу. Потому что мне необходимо было время, чтобы прийти в себя.

Слишком ускорились события. И это мне не нравились. Раз демон, Дариус, здесь, то и права на меня он предъявит с минуты на минуту. И конечно же, никто ему и слова не скажет. Как же, могущественный демон. А я? Кто я? Так, человечка. Шовинисты[2] фиговы. Сволочи. Так, Алиночка, все правильно. Разозлись посильней. Тебе еще этому гаду рогатому противостоять. А то ишь ты, примчался. Гипнотизирует своим баритоном. И ведь бьюсь об заклад, сразу в постель потащит. Даже поухаживать не соизволит. Нет, нафиг, нафиг таких мужиков.

Глава 24

Если он при дороге,

помоги ему Боже.

Если с любушкой на постелюшке,

Накажи его Боже.

Если с любушкой на постелюшке

Накажи его Боже

Чем же я не такая, чем чужая другая?

Я хорошая, я пригожая, только доля такая.

Я хорошая, я пригожая, только доля такая.

Если б раньше я знала, что так замужем плохо,

Расплела бы я русу косоньку

Да сидела бы дома.

«Напилася я пьяна»

Наконец, переговоры завершились. Райт отступил. И Дариус с видом победителя направился ко мне. У меня аж пальцы зудели. Так хотелось сжать их в кулаки и стереть с губ одного демона излишне самоуверенную ухмылку. Нашелся тут хозяин жизни. Никогда не могла терпеть чересчур наглых мужиков. Старалась поставить их на место.

Но сейчас, при свидетелях, я не собиралась устраивать скандал. Потом. Все потом. Пусть этот умник уверится в своей полной безнаказанности, порадуется тому, что заполучил себе невинную тихоню Лизетту. Потом сюрприз будет.

Между тем Дариус подошел ко мне, протянул руку… И я взялась за нее, молча, но взялась. Сестры охнули. Но остановить меня не попытались.

В полной тишине, под внимательными взглядами всех тех, кто находился в гостиной, мы вышли из дверей в холл. У меня было ощущение, что все собравшиеся там уже и похоронили меня, и оплакали. Ну да, жертвы демонов домой не возвращаются. И что с ними случается, никто достоверно не знает.

- Лизетта! – внезапно послышался громкий мужской голос за моей спиной. – Ты же клялась мне в верности! Я твой жених! Лизетта!

На скулах у Дариуса заходили желваки. Взгляд заледенел. Казалось, еще немного, и появятся рога и копыта. Мой самоназванный жених был в ярости и даже не пытался этого скрывать.

Он повернулся на голос. Я – вместе с ним. Высокий нескладный парень, худой как жердь, угрюмый, со сжатыми губами, упрямо смотрел на нас со стороны коридора для слуг. А вот и некромант, жених Лизетты, той, настоящей. Интересно, как он сюда попал? Подкупил слуг? Или сам слугой прикинулся? Наряд у него скромный, можно сказать бедный. Так что оба варианта могли сработать.

- Мальчик, - вкрадчиво произнес Дариус. И парень вздрогнул, побледнел, сделался меньше ростом. Разве что не задрожал. И то пока, - ты глуп, мальчик. Забудь о ней навсегда. Иначе…

Он не стал договаривать. Но судя по ужасу на лице некроманта, тот прекрасно знал, чем заканчиваются обычно такие «иначе» и что бывает с теми, кто переходит дорогу демону. Знал и даже не попытался вмешаться, когда Дариус открыл портал и потянул меня туда, следом за собой, прямо в неизвестность.

Возможно, сказывался адреналин, бурливший в крови. А может, все дело было в моем происхождении и неверии в местные ужастики. Но я не боялась. Ни капли не боялась, шагая следом за Дариусом непонятно куда.

Я вообще его не боялась. Прибить хотела, да. Но не боялась.

Мы переместились в просторный зал с широкими потолками, освещенный магическими шарами. И совершенно пустой. Ни души вокруг. Наверное, нормальная человечка, воспитанная при других обстоятельствах, посчитала бы это чем-то ужасным, признаком надвигающейся катастрофы. Ведь демон точно завладел ею, чтобы использовать и прибить по-быстрому. Может, даже магию выпить, если та имелась. Но то нормальная. А кто и когда называл нормальной меня? Правильно, таких дураков не находилось даже на Земле. Так что я в ожидании уставилась на демона. Ну, и что ты затеял, мужик? Уверен, что не ошибся жертвой?

Он стоял напротив, ухмылялся и явно пытался увидеть мою реакцию. Ну, он – мою. Я – его. Так и стояли. Молча. Смотрели друг на друга и молчали.

- А ты храбрая, Ли-зетт-та, - произнес он по слогам мое имя, когда устал молчать. И протянул руку к моему лицу.

Уж не знаю, что именно он хотел сделать, может, погладить, может, пощупать. Может, еще что. Но между нами внезапно послышался треск, затем искры, как при электрическом разряде. И мой неудавшийся жених ласточкой полетел к одной из стен зала.

Ах, как он летел. Плавно, невысоко, красиво, засмотреться можно. Я и смотрела. Ну и слушала заодно. Обогащала свой словарный состав, так сказать. Правда, матерился летевший демон на иностранном языке. Но мне и музыкального звучания слов хватало.

Приземлился Дариус резко. Впечатался в саму стену с размаха. Ударился, видимо, больно, потому что на какое-то мгновение даже замолчал.

- Эй, - позвала безбашенная я, - ты там как? Живой?

Мат практически сразу же возобновился. Сам Дариус встал через несколько секунд. Отлепился от стены, держась за нее. Нетвердо покачался на ногах, затем направился ко мне. Тоже не особо твердым шагом. Я стояла на месте и гадала: упадет или нет? А если упадет, то на каком шаге?

Дошел. Явно упорный демоняка.

Уставился мне в глаза, уже не пытаясь трогать, и требовательно, без агрессии в голосе, спросил:

- Ты кто? Ты ведь не Лизетта?

Я покачала головой.

- Нет. Но во снах ты соблазнял именно меня.

Глава 25

Ах, вы сени, мои сени,

Сени новые мои,

Сени новые, кленовые,

Решетчатые!

Как и мне по вам, по сенечкам,

Не хаживати,

Мне мила друга за рученьку

Не важивати!

«Ах, вы сени, мои сени». Русская народная песня

Видимо, своих эмоций я сдержать не смогла, потому что Дариус спросил:

- Ты знаешь, кто навесил на тебя защиту?

- До этого момента я понятия не имела, что она у меня есть, - честно призналась я. – Так что мне нечего ответить на твой вопрос.

Дариус взмахнул рукой – под нами тут же оказались два кресла. Ладно, я села, устроилась поудобней. Похоже, ожидался долгий разговор.

- Из какого ты мира?

- Земля.

Недоуменный взгляд. Похоже, этот мир был Дариусу незнаком. Пришлось пояснить:

- В нем нет магии.

- Это ничего не значит, - покачал головой Дариус. – С помощью амулетов можно прожить несколько лет в любом мире, даже самом недружелюбном. Кто твои родители?

Эм… Ну как бы логично, да. Если стоит защита, то ее поставить мог кто-то близкий. По идее. А значит, в первую очередь надо получить информацию именно о родителях.

- Если сравнивать с этим миром, то отец – купец, - попыталась я подобрать примерные аналогии. - Мать – домохозяйка.

Ну, не купец, конечно. Бизнесмен средней руки. Не особо богатый, по сравнению с теми же олигархами. Но ни я, ни мама не жаловались. У отца было свое дело, которое приносило ему постоянный и неплохой доход. Так что пока мы жили вместе, я уж точно не бедствовала. Да и потом отец регулярно подкидывал мне деньги, чтобы не страдала, живя на одну зарплату.

По выражению лица Дариуса я поняла, что меня посчитали как минимум клинической идиоткой. Ну что ж поделать, если я не у олигарха родилась.

- Мне нужны образы твоих родителей, - заявил Дариус. И передо мной в воздухе появился и завис кристалл ярко-фиолетового цвета. – Возьми эсму, сожми в ладони. Представь своих родителей.

Ладно, взяла, сжала, представила. На месте непонятной эсмы, в воздухе, проявились лица матери и отца.

И Дариус снова начал ругаться. Громко и экспрессивно. Как будто запланировал что-то одно, а выходило другое, совсем не подходящее к его планам.

- И кто это? – устало спросила я, уже не ожидая от этого мира ничего хорошего.

- Владыка демонов Астрей с супругой Лараей, - буркнул Дариус.

Спасибо, дорогое мироздание. Кем еще оказались бы мои родители. Только главными демонами, блин.

- А ругаться зачем? Ты с ним не в ладах?

- Он спит и видит, как убьет меня. Сам. Своими руками.

Упс. Жирный такой упс. Ну, значит, не судьба нам быть вместе, правда?

Этот вопрос я задала вслух. Надо же уточнить, как быстро я могу отсюда свалить. И куда именно, угу.

Дариус криво усмехнулся.

- Не все так просто, Лизетта. Или как тебя там зовут. Ты откликнулась на мой зов во сне. Я смог отыскать тебя наяву. По законам Мироздания мы теперь навеки связаны, как душами, так и телами.

А вот тут я расхохоталась. Моя нервная система дала сбой. И у меня случилось что-то вроде истерики. Я смеялась без остановки. По щекам текли слезы.

Идиотизм же. Ну просто идиотизм. Два истинных, блин. Навеки связаны. Да кто меня вообще спрашивал, хочу я такого жениха или нет! Ведь перед фактом поставили! А у меня, между прочим, неплохо так получалось всех других женишков отваживать! Причем никто из них больше не возвращался! И вот тебе пожалуйста: не хочешь замуж за одного? Получай другого. От него ты уж точно не отвертишься! Это уже не ирония судьбы, а настоящий сарказм с ядовитой ухмылкой!

Дариус стоял рядом и ждал, пока я успокоюсь. Он не предпринял ни единой попытки как-то меня успокоить. Похоже, моя защита могла среагировать на любой жест с его стороны.

И все же такое отношение меня задело. И, закончив смеяться, я резче, чем следовало, спросила:

- И что теперь? Дальше-то что? Только не говори, что и здесь я должна за тебя замуж выйти!

Брови Дариуса изогнулись сами собой, став практически идеальными арками.

- А как иначе ты видишь нашу дальнейшую совместную жизнь? - удивился он. – Твой отец, если узнает, что мы живем вместе без встречи у алтаря, вряд ли обрадуется.

Отец… Там, на Земле, он особо не вмешивался в мою личную жизнь. Да, ее особо и не было. И все же… Там он уж точно не указывал мне, что делать и в кого влюбляться. Здесь же, похоже, я так просто не отделаюсь.

- Так его ж здесь нет, - я демонстративно оглянулась по сторонам. – Понятия не имею, куда ты меня притащил. Но вряд ли здесь и сейчас тут есть мой отец.

- Смешно, - раздосадовано дернул плечом Дариус. – Очень смешно. Мы в Бездне, детка, в мире демонов. Твой отец исчез отсюда много лет назад. Трон никого другого не принял. У нас нет правителя. До сих пор. И теперь, если твой отец вернется…

Глава 26

Выходила молода

За новые ворота,

Выпускала сокола

Из правого рукава.

Ты лети, лети, соколик,

На родиму сторону;

На родимой на сторонке

Грозен батюшка живёт.

Не пускает молоду

Поздно вечером одну.

Я не слушала отца,

Спотешала молодца.

«Ах, вы сени, мои сени». Русская народная песня

У меня был тяжелый день. И день до него – тоже. И позавчерашний… И вообще, последние месяцы были тяжелыми! Так что я совсем не удивилась, когда моя челюсть поползла сама по себе вниз. Я со смаком зевнула, прикрывшись ладонью. Так, похоже, кому-то пора байки.

Дариус пришел к тому же выводу, взмахнул рукой, и мы оказались в спальне. Выкрашенная в нежно-бежевые тона, она смотрелась стильно, как и мебель в ней, явно не из дешевого магазинчика.

Сразу виден был вкус владельца. И я почему-то подумала, что ремонт в спальне делал совсем не Дариус. Нет, тут видна была женская рука.

- Твоя комната, - сообщил между тем Дариус. – Если что-то понадобится, сообщи замку. Он выполнит любой твой приказ.

Сказал и ушел. А я даже не успела уточнить, насколько любой приказ-то. Вдруг я захочу сбежать отсюда. Выпустит меня замок?

Организм напомнил о себе еще раз. Я снова зевнула. Оглядела себя и попросила:

- Замок, а можно мне новую и чистую ночную рубашку? На мой размер?

Через несколько секунд на кровати оказалась ночнушка, такая же, какую я носила в доме родителей Лизетты, длинная и полностью закрытая, с цветочками и бабочками.

Я быстро переоделась, повесила платье на стул возле кровати и завалилась спать. Свет выключился сам, едва моя голова коснулась подушки.

Удивительно, но мне было легко и комфортно в чужой постели. Мне, с трудом засыпавшей на новом месте! Магия, чтоб ее!

Я заснула быстро. Очень быстро. Уплыла в мир сновидений буквально через несколько секунд.

Не знаю, как долго я спала и что мне снилось, но проснулась я от того, что замок ходил ходуном. Как при землетрясении. «Мы в Бездне, детка», - вспомнила я. Интересно, в Бездне бывают землетрясения? Или нет? А если это не землетрясение, тогда что? И где шляется мой похититель, чтоб его мухи покусали? Я тут, можно сказать, от страха почти что дрожу. А он непонятно где гуляет.

- Чтоб вас всех, - проворчала я недовольно, вылезла из такой теплой постели, нащупала тапки и приказала:

- Замок, перенеси меня к Дариусу.

Миг – и я в просторном помещении с высоким потолком и полным отсутствием окон. Свет давали магические шары под потолком. Но сейчас они тряслись вместе с замком. Ну и свет от них «трясся». Но даже при таких условиях я разглядела Дариуса, бледного и злого. На него нападал высокий крепкий шатен средних лет. Молнии так и сыпались у него из рук. Дариус отбивался . Пока. Но даже я, мало что понимавшая в их битве, видела, что надолго его не хватит.

- Папа, - позвала я громко, - хватит! Папа, ты его убьешь!

Драка прекратилась, как по мановению волшебной палочки. Шатен резко повернулся в мою сторону, несколько секунд пристально всматривался в меня, затем уточнил:

- Алина?

- Перечисли других своих дочерей, пожалуйста, - недовольно буркнула я. – И не надо убивать моего истинного, тоже пожалуйста.

Договаривала я в крепких объятиях отца. Он прижал меня к себе, ничуть не беспокоясь о возможном нападении со стороны Дариуса. Впрочем, тот и не думал нападать – стоял хмурый и злой и наблюдал за нами. Молча.

- В этом мире нет истинных, - наконец-то заметил отец, отпуская меня. – Есть родственные души. Но одна без другой прожить может.

- Это ты намекаешь на возможность смерти Дариуса? – уточнила я.

- Ах, уже Дариуса, - многозначительно протянул отец. – И когда этот хлыщ успел тебя окрутить?

Недовольное шипение со стороны Дариуса он проигнорировал. Да, похоже, тут даже взаимной симпатией не пахло. Эти двое терпеть не могли друг друга и не стеснялись демонстрировать окружающим свои чувства.

- По ночам приходил, - честно призналась я. Отец почему-то напрягся. – Пап, не было ничего. Я с ним познакомилась в реальности три-четыре часа назад. Пап, а где мама?

- Во дворце мама, - ответил отец, заметно расслабившись. – Там, где и должна быть. И там же должна находиться ты.

- Она – моя невеста! – напомнил о себе Дариус.

Отец открыл рот, чтобы что-то сказать, посмотрел на меня и… произнес. Непонятно что. На незнакомом мне языке.

Видимо, Дариус все понял, потому что ответил. Ну, или выругался. Но тоже на незнакомом языке.

- А я? – бесцеремонно вмешалась я в их беседу. – Что вы там обсуждаете? И почему меня в известность не ставите?

- Потому что дамы такие слова знать не должны, - хмыкнул отец, любовно погладив меня по волосам. – Детка, как тебя угораздило с ним связаться?

Глава 27

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына?

А через дорогу,

За рекой широкой

Так же одиноко

Дуб стоит высокий.

Как бы мне, рябине,

К дубу перебраться,

Я б тогда не стала

Гнуться и качаться.

«Тонкая рябина»[1]

- Что бы то ни было, она – моя, - снова бесцеремонно вмешался в наше беседу Дариус. – И останется здесь. Даже императору демонов не под силу пробить защиту замка высшего инкуба.

А вот тут уже зависла я. Хорошо так зависла. Потому что, если вспомнить, кто такие инкубы[2], то… Получается... Ах он!..

- Ты – демон сладострастия?! – я вырвалась из объятий отца и в негодовании уставилась на Дариуса. Меня распирало от злости и желания прибить эту наглую сволочь, постоянно вторгавшуюся в мои сны. Ну козлина же! Сам всех подряд баб с головы до ног осматривает, а потом в постель тащит. И сам же теперь орет, что я – его! Да щаз! Разбежалась! – То есть ты бегаешь по бабам денно и нощно, но тебе вдруг нужна я?! Это с чего это такая честь?! Хочешь сказать, что верным будешь?! Да щаз! Так я и поверила! Любвеобильная сволочь! Папа! Папа! Да папа же! Я домой хочу! Ты меня слышишь?!

Не слышал – хохотал. Буквально заливался хохотом. А этот… Сволочь Дариус… стоял, смотрел на меня, не мигая. На щеках желваки. В глазах пламя. Из головы рога растут. По полу хвост метет. Он реально пытался меня запугать?! Меня?! Да я его, гада, прибью, пусть только подойдет! Он, значит, меня во сне соблазнял, здесь пытался. А оказалось, что он – инкуб! Всего лишь! Гад, который постоянно спит с новыми бабами! Которому все время нужны постельные игры! И я, получается, всего лишь одна из таких баб! Урою урода!

- Детка, боюсь, домой и правда не получится, - отец отсмеялся и уже вытирал слезы с глаз. Говорил он решительно и в то же время спокойно. Так, как будто уже все для себя решил. И конечно же, меня и не подумал спросить! – Он прав. Когда дело касается женщины, даже император демонов не может пробить такую защиту.

- И ты оставишь меня ему?! – искренне возмутилась я. – Меня?! Свою дочь?! А если он снасильничает?!

- За кого ты меня принимаешь?! – оскорбленно взревел Дариус.

- За психа, гоняющегося за бабами, - отрезала я. – Папа!

- Детка, на тебе мощная защита, и демонов, и богов. Без твоего желания он и пальцем к тебе не прикоснется, - ответил мягко отец. – Поверь, здесь тебе ничего не угрожает.

«Испорть ему жизнь. Он сам от тебя откажется», - прочитала я между строк и угрожающе прищурилась. Испортить жизнь, значит? Да не вопрос. Сделаю, причем без проблем. Пусть потом не жалуется, гад такой.

- Мама придет сюда завтра, вместе с твоей бабушкой, - добил Дариуса отец. Тот скривился, как будто проглотил целиком лимон. – С ними все и обсудишь.

- Как скажешь, папочка, - ангельским голоском пропела я.

В голове постепенно складывался план действий. Ну, Дариус, ну, гад такой, берегись!

Отец нежно поцеловал меня в макушку, затем открыл портал и сразу же исчез. Мы с этим любвеобильным гадом остались наедине.

- Лизетта, - начал было он.

Я в ответ скрутила фигу.

- Лесом. Понял? Видеть тебя не хочу, козла того. Замок, перенеси меня в мою спальню!

Как ни странно, через несколько секунд я действительно очутилась в выделенной для меня спальне. И никто не пытался мне помешать.

Мысленно ругаясь про себя, я завалилась спать.

И уснула. Практически сразу же. Снился мне Дариус, за которым я гонялась с сачком по полю. Весело смеялась, загоняла свою жертву, снова и снова взмахивала сачком. Дариус отчаянно матерился, пытался улететь от меня на маленьких крылышках, но раз за разом спотыкался, падал и…

А вот тут я проснулась. Выспавшаяся и относительно довольная жизнью.

В Бездне солнце не светило. А потому я понятия не имела, день сейчас или ночь. Как и не знала, когда ждать визита матери и бабушки.

Бабушка. У меня есть бабушка. Внезапно. Там, на Земле, родители уверяли меня, что они оба – сироты. А оказывается, что у мамы так уж точно родители имеются. И теперь я с нетерпением ждала их появления. И сама познакомлюсь, и одного излишне наглого инкуба на место поставлю. А то совсем с катушек съехал. Сам по бабам постоянно шляется, спит в чужих постелях и при этом отцу меня не отдает.

При мысли о Дариусе у меня сами собой пальцы сжались в кулаки. Так и прибила бы гада! Инкуб он, видите ли! Поэтому за каждой юбкой гоняется!

Между тем заныл желудок, нескромно намекая, что его пора кормить, пусть и изредка.

- Замок! – приказала я. – Принеси сюда завтрак. Что-нибудь съедобное.

Мое приказание исполнилось – на столике у кровати появился поднос с едой. Пришлось вставать и рассматривать блюда. Каша, гренки с джемом, яичница с беконом. Компот. В общем, наесться можно.

И я ела. С удовольствием ела. Все тщательно жевала. И думала при этом. Я понятия не имела, как буду общаться с родственниками. Но зато прекрасно знала, как стану изводить Дариуса. Конечно же, если он к тому моменту не поумнеет и не согласится вернуть меня семье.

Глава 28

Тонкими ветвями

Я б к нему прижалась

И с его листами

День и ночь шепталась.

Но нельзя рябине

К дубу перебраться,

Знать, судьба такая, -

Век одной качаться.

«Тонкая рябина»

Что называется, на ловца и зверь бежит. Не успела я поесть и переодеться, чтобы встретить гостей в приличествующем виде, как в дверь постучали.

- Войдите! – крикнула я.

Дверь открылась. Порог перешагнул хмурый Дариус. Он окинул меня многозначительным взглядом с ног до головы и буркнул.

- Твоя родня здесь.

Выглядел он не особо. Вроде и нарядно одетый, по местной моде, а вот выражение лица… Мой приятель на Земле обычно называл это самое выражение «рожа кирпича просит».

Визит родни, в том числе и его будущей, Дариуса явно не порадовал. Но то были только его проблемы. Меня, например, не радовало, что он оказался инкубом. И ничего, он еще жив. Как ни странно, угу.

- Ты подашь мне руку? – кокетливо улыбнулась я, подходя и вставая рядом.

- Чтобы меня снова твоя защита приложила? – буркнул Дариус, не делая попыток прикоснуться ко мне.

- По бабам бегать не надо, тогда и прикладывать не станет, - любезно просветила я его.

«Тебя забыл спросить, что мне делать», - прочитала я во взгляде Дариуса. Но он разумно промолчал. И правильно сделал. Я была не в том настроении, чтобы выносить его умничанье. Больше молчит — здоровее будет.

И по коридору мы, естественно, пошли молча. Он был достаточно широким, так что шли мы, не касаясь друг друга.

Неспешно спустились по лестнице на первый этаж, зашли в одну из гостиных там.

Мама, высокая худощавая шатенка с карими глазами, одетая в сшитое по местной моде платье, ахнула, увидев меня, подскочила из кресла… И уже через пару секунд мы обнимались. Не плакали, нет. Не дождутся. А вот обнимались – да, с чувством, причем. И я поняла, что действительно скучала без своих настоящих родителей.

- Ах, детка, все так внезапно, - вздохнула мама, отстранившись. – Никогда не думала, что снова вернусь в этот мир, окажусь в Бездне. Но папа почувствовал чужую душу в твоем теле. И мы отправились за тобой.

- Ларая, представь меня внучке, - послышался позади нас властный женский голос.

Мать едва заметно поморщилась, но повернулась.

- Мама, позволь представить тебе мою дочь Алину. Алина, детка, это твоя бабушка, Ширкая, богиня любви и домашнего очага.

ББабушка оказалась невысокой брюнеткой, синеглазой, худой, симпатичной и очень, очень уверенной в себе. Она смотрела на мир так, будто говорила: «Вы все – пыль под моими ногами. Запомните это». Прическа по последней моде, яркое цветастое платье, сразу бросающееся в глаза — каждая деталь в образе бабушки была явно продумана.

- Ну-ка, дай посмотреть на тебя, внучка, - бабушка приобняла меня, чуть сжала плечи, внимательным взглядом уставилась в лицо. – Ну и жениха ты себе подобрала. Как будто лучше никого не нашлось.

- Я попрошу! – вскинулся с видом оскорбленной невинности Дариус.

До этого он стоял неподалеку от меня молча, с недовольным видом. А теперь, явно задетый словами богини, решил проявить себя. И я даже залюбовалась им. Губы плотно сжаты, ноздри раздуваются, в глазах адово пламя плещется. Хорош, демоняка!

- А тебе сейчас ничего другого и не остается. Только просить, - насмешливо заметила бабушка.

Дариус сверкнул глазами, но промолчал. Видимо, решил, что связываться с богиней – себе дороже.

- А нашу связь никак нельзя разорвать? – уточнила я, пока речь шла о нас с Дариусом.

- Увы, детка, - покачала головой бабушка. – Понятия не имею, кто из моих родственников так развлекся, но связал он вас знатно. Отныне вы, считай, одно целое. И только по этой причине он, - небрежный кивок в сторону Дариуса, - сейчас жив. Иначе я давно прибила бы его за ненадобностью. – И уже Дариусу, все тем же насмешливым тоном, какбы подчеркивая свою силу. – А ты не сверкай глазами, не сверкай. Богиня, даже самая скромная, всяко сильней инкуба, пусть и высшего. Так что, если бы могла, я бы уже забрала отсюда свою внучку. И бегал бы ты снова по своим бабам.

- И боги не всесильны, - едко заметил Дариус.

- Увы, - с невозмутимым видом кивнула бабушка. – Так что тебе, дурню, надо в этой ситуации радоваться.

Радоваться Дариус не желал. Я видела это по его лицу. А вот выплеснуть куда-нибудь злость точно хотел.

- Да, совсем забыла, - ядовито добавила бабушка. – Благословляю вас, дети. И желаю крепкой семьи. Будьте одним целым.

В комнате запахло озоном, сверкнула молния, прогремел гром. Мама, не скрываясь, тяжело вздохнула. Дариус мрачно выругался на незнакомом мне языке. Судя по всему, ничего хорошего от бабушкиного благословения ждать не приходилось. Моему женишку – так уж точно. Ну, и мне заодно с ним.

- Он теперь не сможет на сторону ходить, - пояснила мне бабушка. – Все только с тобой. Ни на одну женщину, кроме тебя, даже смотреть не станет.

Глава 29

Ой, цветет калина

В поле у ручья.

Парня молодого

Полюбила я.

Парня полюбила

На свою беду:

Не могу открыться,

Слова не найду.

Он живет - не знает

Ничего о том,

Что одна дивчина

Думает о нем...

«Ой, цветет калина»[1]

Уж не знаю, до чего в конечном итоге дошла бы эта ситуация. Может, бабушка все же довела бы Дариуса, и тот попытался бы как-то поспорить с богиней.

Но вместо криков и шума случилось выяснение отношения, только по-тихому.

Дверь гостиной внезапно распахнулась на всю ширь, ударившись о стенку напротив. И внутрь влетела жгучая красавица брюнетка в облегающем ярко-алом платье до середины бедра. По местным законам настоящая срамота.

- Дарик, милый, - взвизгнула она, намеренно игнорируя всех вокруг и сосредоточившись только на Дариусе, - так вот ты где, мой шалун! А я тебя уже везде обыскалась! – Брюнетка долетела до замершего соляным столбом Дариуса и фамильярно обхватила его одной рукой за шею, повиснув на нем, как макака на дереве. – Прячешься от меня, да? Ну ты же знаешь, милый, что я тебя все равно найду! Дарик, я так скучала! Так скучала! А еще у меня закончились деньги! Вот совсем закончились! Ты же дашь мне…

- Селена! – не выдержав, рявкнул и так взбешенный Дариус.

Брюнетка в ответ капризно надула губы.

- Дарик, ну не кричи, зайка!

- Дарик, значит, - нехорошо ухмыльнулась бабушка. – Скучала, значит.

Дариус мгновенно напрягся, уже понимая, что ничего хорошего ждать от недовольной богини ему не приходится. Попытался встретиться со мной взглядом, одновременно тщетно стараясь снять с себя мартышку брюнетку, будто приклеившуюся к нему. Напрасно. Я игнорировала его и во все глаза рассматривала ту, на кого он в свое время позарился. Вот же дешевая шлюха. Бесстыдница. Ни ума, ни совести. Ничего лишнего. И не стесняется вести себя так провокационно в приличном обществе! Деньги у нее закончились, видите ли!

- Дарик, кто это? – между тем брезгливо оттопырила губу Селена, внезапно удостоив нас своих царственным вниманием. – Кто тут вообще с тобой вместе? Почему их ты встречаешь, а меня нет? Дарик!

- В отсталый мир. Самый закрытый. В бордель. Мужиков обслуживать, - приказала бабушка.

Миг – и брюнетка исчезла, словно ее и не было.

- Дарик, значит, - задумчиво повторила бабушка. И уже мне. – Милая, возьми на заметку, как следует обращаться к твоему женишку.

- У меня есть имя! – вскинулся Дариус, все так же пытаясь поймать мой взгляд.

- Да-да, - язвительно согласилась бабушка. – Мы слышали. Все слышали. – И снова мне. – Детка, ну вот как же тебя так угораздило вляпаться, а?

Как, как. Кто ж скажет-то… Карма, видимо. Не иначе. Отрабатываю в этой жизни за многочисленные грехи в прошлой.

Бабушка с мамой ушли минут чрез пятнадцать-двадцать, предварительно договорившись, что я навещу бабушку на днях, там, наверху, в жилище богов, которое называется чертогами. Я даже специальный портал для этого получила. И клятвенно пообещала, что обязательно появлюсь там, вот только слегка приду в себя в этом мире, и появлюсь. Бабушку мое обещание вполне удовлетворило. И она с легким сердцем оставила меня в «логове этого развратника», как она выразилась.

Едва родственники ушли, Дариус решительно шагнул ко мне.

- Послушай, Лиззи, - начал было он. – Нам надо поговорить.

- О чем, Дарик? – язвительно спросила я. – О том, что ты тащишь в дом всякую шваль, но при этом не хочешь отпустить меня?

- Я ее не тащил! – рявкнул Дариус. – Мы с ней больше года не виделись! И если эта дура сегодня сюда приперлась, я в этом точно не виноват! И не называй меня Дариком!

- Да, да, - кивнула я с умным видом, - я тебе практически поверила, конечно. Вы расстались год назад. И сегодня она вдруг решила наведаться к тебе, посмотреть, как ты живешь. Соскучилась, видимо. По твоим деньгам. Я так похожа на дуру?

Дариус зарычал, протянул руку, чтобы дотронуться до меня. И снова ласточкой отлетел к соседней стене. Ну вот ничему некоторых жизнь не учит. И зачем, спрашивается, прикоснуться хотел? Встряхнуть за плечи? Придушить?

- Как полет? – мило поинтересовалась я, не сходя со своего места. – Не отбил себе ничего важного? Встать-то хоть сможешь, болезный?

В ответ – громкая ругань на неизвестном языке.

- Аршаранарх хартанш шортанараос! Да не было у меня дурных помыслов! Я что, уже к собственной невесте прикоснуться не могу?! – выдал Дариус, поднимаясь у противоположной стены.

- А с каких пор я стала невестой? – вопросительно выгнула я брови, наблюдая, как Дариус, чуть прихрамывая, идет ко мне. – Невесте обычно предложение делают. Про ухаживания я вообще молчу. Ты же, насколько я помню, хотел только в постель меня затащить. А жениться не планировал. Ну и при чем тут «невеста»?

- Твоя родственница дала согласие на наш брак, когда лишила меня желания к другим женщинам, - отрезал Дариус. – Не веришь мне – спроси у нее. Ты теперь моя! Моя женщина! А когда мы поженимся, станешь моей женой!

Глава 30

У ручья с калины

Облетает цвет,

А любовь девичья

Не проходит, нет.

А любовь девичья

С каждым днем сильней.

Как же мне решиться -

Рассказать о ней?

Я хожу, не смея

Волю дать словам...

Милый мой, хороший,

Догадайся сам

«Ой, цветет калина»

- Спрошу, - кивнула я, не стараясь спрятать обуревавшие эмоции. Я ему покажу, козлине такому, все, что о нем думаю. Он узнает, гад этакий, что не все женщины тихие и послушные! Он еще пожалеет, что со мной связался! – Как только ты отпустишь меня, так и спрошу. И уверена, она покрутит пальцем у виска. Твоего, между прочим. Зачем мне муж, который до меня поимел всех баб в округе?

- Тебя будет учить, постельным играм, - в тон мне ответил Дариус. Похоже, я его знатно достала. Но не собиралась останавливаться на достигнутом. – Ты ж у нас девочка-цветочек, ничего не знаешь, так что скажи спасибо, что муж опытный попался.

- Это в твоих снах я ничего не знаю, - отрезала я и полюбовалась на искры в глазах. И расширенные от гнева ноздри. Как еще пар не пустил от ярости, псевдодракон. – Ты не забывал, что тело отдельно, а душа отдельно. Мало ли, что я там знаю.

- То есть ты не невинна?!

И глаза по пять копеек. Как будто ему на рынке испорченный товар подкинули. Ну сволочь же»!

- Хочешь сказать, одному тебе можно в постели развлекаться? - язвительным тоном довольно громко спросила я. Пора, пора этого гада на место ставить. - А все остальные должны верность непонятно кому хранить?! До самого конца жизни?!

Мы стояли и орали друг на друга.

Я не собиралась сдаваться. Как не собиралась и показывать этому якобы великому любовнику всех времен и народов, что давным-давно хочу его прибить. Не дождется, козлина. Пусть помучается, поревнует. Ему полезно, гулене.

- Сын! – раздался от двери внезапно женский голос. – Что здесь происходит?! Кто эта девушка? И почему ты на нее кричишь?

Ага, то есть вопрос, почему девушка кричит в ответ, даже не стоит. Отлично.

Мы с Дариусом повернулись ко входу. Там, едва переступив порог, стояли три женщины. Одна – лет сорока-сорока пяти, и две помоложе, восемнадцати-девятнадцати. И все три с интересом и нескрываемым любопытством в глазах разглядывали нас, в особенности меня.

- Мама, - поморщился Дариус. – Потом. Я не…

- Сын! Сейчас же представь мне эту девушку!

Вот, вот, согласна. Именно таким тоном с этим бабником и нужно разговаривать. По-другому он точно не понимает!

Дариус со свистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, но, как ни странно, повиновался.

- Мама, моя невеста Лизетта, из другого мира. Милая, это мои мама и сестры.

Ах, милая. Да вот фигу тебе, обормоту такому, а не милая! Обойдешься без милой! А то вздумал принимать желаемое за действительное! Я еще с бабушкой на эту тему не разговаривала!

- Невеста? – на ярко-красных губах моей будущей свекрови между тем расплылась довольная улыбка. - Ах, детка, неужели?! Я очень, очень рада! Меня зовут Лилия, но ты можешь звать меня просто мама. Сын! Ну что же ты стоишь?! Почему еще не накрыт праздничный стол?! И вообще, где все твои слуги?! Тут тихо, как в склепе у вампиров!

По глазам Дариуса я поняла, что все вокруг довели его настолько сильно, что он и сам с удовольствием отправился бы в склеп к вампирам. И прожил бы там несколько месяцев. Если не лет. Просто чтобы отдохнуть от окружающих. Но вместо этого он резко развернулся на каблуках и молча вышел из комнаты, буквально строевым шагом.

- Не обращай внимания, детка, - все так же продолжала улыбаться довольная сложившейся ситуацией Лилия. – Дариус всегда был неуживчивым и мрачным мальчиком. Познакомься, его сестры – Аннета и Сандра.

- Очень приятно, - вернула я совершенно искреннюю улыбку. – Я только сегодня узнала, что теперь являюсь невестой Дариуса. И потому немного на нервах.

- Ах, ничего страшного, - отмахнулась от моих слов Лилия. – Дариуса полезно спустить с неба на землю.

Аннета и Сандра весело хихикнули. Похоже, вся троица была не в восторге от своего родственника.

Мы расселись в креслах. Как сказала Лилия, надо подождать, пока слуги накроют на стол.

- Здесь есть слуги? – совершенно искренне удивилась я. – Не встретила ни одного с тех пор, как Дариус меня похитил.

Лилия нахмурилась.

- Мальчишка! Мало его отец в детстве порол! Потому и нет, детка, что, скорее всего, ты попала сюда незаконным способом. И, видимо, Дариус боялся, как бы слуги не попытались тебе помочь бежать.

- А это возможно? Разве они не приносили ему клятву верности? – удивилась я.

- Против нарушения закона ни одна магия не сработает, - проворчала недовольным голосом Лилия. – Тем более магия демонов. Кстати, кто твои родители? Они, наверное, будут о тебе беспокоиться.

- А тут все сложно, - вздохнула я. – Тело мое из этого мира. Душа – из другого. Мой отец, ну, души, является императором демонов. И он уже в курсе, что Дариус похитил меня. Они пытались выяснить отношения ночью.