Ложноволк

ЭДДАРД I. Стайные животные

Любовь проходит, дружба распадается. И только кровные узы нерушимы навсегда.

К.ф. Крестный отец

Вообще, как известно, вожаками в волчьих стаях становятся самые хитрые и умные представители волчьего племени, и это может быть как самец, так и самка. Это и есть, как утверждал однажды какой-то канал о животных по зомбо-ящику, суть волков в самом своем истинном обличье. И почему нельзя, чтобы так работало у людей, особенно когда они своим гербом считают огромного зимнего волка? Может, так оно и было когда-то давным давно, мало ли? Но сейчас Старки славятся прямотой и следованию некой чести, хотя их сказания и легенды располагают, скорее, к жестокости и властности этого рода. Возможно, проблема в том, что честь и тупость порой стоят рядом, особенно когда нет мозгов на что-то не связанное с военным делом. И вполне возможно, если говорить уже конкретно обо мне, дело в том, что я никогда и не должен был разбираться в этом средневековом бреде настолько близко к телу. Имя этому телу - о да, туповатый каламбур - и кстати об огромных зимних волках, Эддард Старк. Ещё ближе к бреду ситуацию сложно себе представить.

Стая же моя стоит сейчас рядочком прямо напротив распахнутых ворот теперь уже моего фамильного замка, а я сам весьма залихватским движением, привычным по реконструкциям, в которых ещё в своей реальности участвовал по мотивам уже упомянутого средневекового бреда, забросил большой двуручный меч из валирийской стали с клинком шириной в небольшую мужскую ладонь прямо на плечо. Меч этот зовется вполне поэтично - Лёд. Я же его привел в состояние чуть более пригодное для даже бездоспешной драки, добавив кожаную обмотку у самой гарды. Кузнец, один из тех трех умельцев по валирийской стали, выписанный при помощи лорда бывшего Волчьего Логова Мандерли, и замковый кузнец Винтерфелла, который теперь тоже немного начал разбираться в этом материале, сотворили чудо вместе со своими подмастерьями — этот огромный клеймор был значительно перекован. Вес мы договорились оставить в пределах четырех килограмм, ломающий доспехи, но не ломающий мне хребет. На пару фаланг пальца клинок всё же в ширине потерял, но была добавлена дополнительная малая гарда, отделившая обмотанную и не заточенную часть клинка, самую широкую во всём мече, от части, которой предполагалось рубить головы и сминать доспехи. Я гордо но про себя обозвал нововведение волчьими клыками, по аналогии с кабаньими из моей реальности, а прямую гарду с девизом дома на ней безжалостно переделал в гораздо более практичную — с двумя коваными кольцами по обе стороны клинка для улучшенного ухвата. В этих кольцах были искусно отчеканены оскаленные морды лютоволков — всё же нужно было дать понять, что меч всё ещё тот самый старковский Лёд, а не вольная его интерпретация без всяких опознавательных знаков. Кольца были чуть ли не обязательным для меня условием для использования такого огромного меча в схватке, ведь они были к тому же дополнительной защитой ладоней. Также длинная рукоять меча, чуть ли не с локоть длиной, служила хорошим рычагом в деле оставления крупных вмятин на доспехах из не самой худшей стали — проверено на экипированном манекене. Ну и также меч наверняка хорошенько бы пригодился для создания неплохой встряски для любого, кто встретится с таким орудием смерти в бою.

Пока я сокрушался про себя по поводу денежных трат — а скупость у нас с Эддардом Старком вполне себе общая, в ворота въехали конники со знакомыми оленьими да львиными штандартами. Ну а Арья с улыбкой подбежала ко мне и отдала перевязанный алой лентой букет диких золотых роз, которые я специально заказал через людей лорда Вимана Мандерли, как и многие другие вещи, необходимые мне непосредственно для улучшения условий как своей жизни, так и существования прочих жителей замка. Эддард до моего прибытия в его черепушку жил так, как жилось — ведь Север помнит, и это его главный недостаток, когда речь заходит о переменах. Начиная самым простым — ведь казалось бы весь внутренний замок это огромная теплица, но настоящих теплиц тут фактически нет. Цветы в горшках для красоты в комнатах женушки есть — напоминание о теплом Риверране, а теплиц, кроме ставшего слегка убогим за долгое лето зимнего сада, как таковых нет. Покрывает этот садочек разве что кухонные расходы жителей замка на овощи и некоторые фрукты, но ни экспорта, ни разнообразия особого нет. Такая потеря потенциала!

Мой дядя в том мире занимался разведением вешенок, огурцов и шампиньонов и жил - не тужил с довольно-таки нехилыми доходами, а значит у него был вполне себе неплохой урожай для скромного частника. Потому я решил всё же не пороть горячку с наполеоновскими планами, а приумножать богатство и готовиться к Зиме в первую очередь, плюнув и забив пока что на необходимость в будущем отправиться в Королевскую Гавань. Так как попал я сюда прилично времени назад и даже успел справить свой тридцатый день рождения — я до сих пор считаю дни, чтобы как-то удерживать память о прошлом мире в порядке — мне удалось уже многое в подготовке к будущей долгой зиме. В Винтерфелле было всегда тепло из-за труб, направлявших тепло из подземных источников по территории всего замка, и именно поэтому я, имея хоть какую-то смекалку и жизненно важное желание проверить способность этого замка стать хоть на чуточку автономным в случае окончания запасов продовольствия, начал обустраивать под это дело подвалы внутри и строить одну, можно сказать, почти что летнюю теплицу для баловства вроде тех же роз. С зимой они наверняка пожухнут, как и все плодородные поля чуть южнее Винтерфелла. Грибам же нужны немного другие условия — прохлада и гидропоника, а делиться технологией производства со всеми подряд я пока что не готов из-за врожденной хомяческой душонки, теперь уже помноженной на два.

Так вот, теплицы. Соответственно, раз Арья притащила мне только что сорванный букет, там уже зацвели золотые розы, хотя вчера бутоны были ещё закрыты — никак дожидались южных гостей. Для меня цвет роз и само желание подарить их именно Ей было скорее слегка саркастичной отсылкой к «желтый цвет — цвет разлуки», ведь собирался я дарить букет той самой всеми нелюбимой за её эго ланнистерше, королеве Серсее, а видел я эту женщину разве что, образно говоря, в склепе да с мечом в руках, то бишь, в гробу и белых тапочках по-вестеросски. И их я заказывал, думая как раз о королеве, которая вот-вот появится из ворот вместе с детьми, судя по всему, как это и было по книжному канону, вслед за Робертом и его дворней, потому как в этой реальности существовала та самая дурацкая кибитка-а-ля-дом, о которой мне со смехом в глазах доложил Теон Грейджой. Его я определил к своим разведчикам для практики командования малыми отрядами. Этот гаденыш просто обожает, когда с людьми случаются гадости, и я дал ему хорошую возможность искать шансы для таких гадостей на постоянной основе. Поднаберется чуть опыта — и выпну в свободное плавание, благо для этого у меня уже почти все готово. А пока что напротив уже рассредоточились чужаки, оставляя конское дерьмо и грязь на старых добрых русских мостовых, сделанных из сбитых друг с другом бревен — рядом лес, а я лелею жабу, как и Нэд, подготавливая казну к Зиме, но зимняя снежная каша и всеобщий средневековый срач меня не устраивает.

СЕРСЕЯ I. Волчье дружелюбие

Было дружбой, стало службой,
Бог с тобою, брат мой волк!
Подыхает наша дружба:
Я тебе не дар, а долг!

Марина Цветаева «Волк»

Выбравшись из надоевшей до Седьмого Пекла повозки, Серсея Ланнистер подобрала юбки и ступила на необычную на взгляд южной леди и источающую аромат свежеспиленного дерева мостовую. Вперед неё уже выскочили младшие дети - Мирцелла и Томмен, но Королеве нужно было сохранять степенность и царственность, хотя очень хотелось как можно быстрее пройти в свои покои и расслабиться в горячей воде. Их ожидал церемониал и праздничный пир - до того, как Серсея сможет окончательно расслабиться. Пока муж будет трахать каких-то шлюх где-то в другом месте, да. Даже дом лучшего друга вряд ли изменит привычки Роберта, тем более всё будет к этому располагать - прольется море вина, зажарится дичь разного размера, и вскоре Роберт соберется на охоту - показывать доблесть.

"Чтоб он там сдох..." - едва заметно вздохнула Серсея своим мыслям и поймала взгляд Эддарда Старка, вначале мерзко контрастировавший с его широкой радушной улыбкой - это она заметила буквально за секунду до того, как её мнение о друге мужа поменялось в более реалистичную сторону. От её внимания взгляд Нэда не то, что потеплел, а скорее загорелся знакомой пошлой искрой, с которой её собственный муж смотрел на всех женщин. Королева усмехнулась про себя и напомнила себе, что насколько бы честным ни был мужчина по словам других мужчин, они вряд ли учитывают шлюх и бастардов. А один бастард у Нэда совершенно точно был. И Серсея бы поспорила на собственные волосы, что он его держит в замке только лишь потому, что это сын благородной девицы, а не какой-нибудь шлюхи или крестьянки. Ведь всё же воспитывались Роберт и Эддард у одного и того же человека и в одно и то же время - не может же быть, чтобы Джон Аррен, известный своими неудачными попытками завести ребенка до самой женитьбы на Лизе Талли да и после рождения болезненного наследника тоже не прекращавший пытаться, конечно не только с собственной женой, мог воспитать их разным образом? Серсея усмехнулась и начала двигаться вперед, степенно приближаясь к стоящим во главе толпы Старкам, намереваясь встать в один ряд с собственным мужем и старшим сыном, который уже тоже поспешил спешиться и подойти к Роберту, повинуясь взмаху его руки с жирными пальцами, которые венчали массивные кольца - единственные вещи, которые Серсее нравились в Роберте. Не пальцы, конечно, а кольца. Королева вообще была довольно падка на роскошь и украшения. Именно поэтому она с интересом посмотрела по сторонам, изучая убранство внутреннего двора, прежде чем снова столкнулась взглядом с Хранителем Севера, уже подойдя ближе к встречающей толпе.

Замок, в который они въехали, сейчас переживал не самое спокойное время - он отстраивался, что было ясно по внешнему виду ещё вне основной Цитадели, но при этом был украшен к приезду гостей висящими на стенах внутреннего двора яркими гербами присутствующих на будущем пиршестве домов. Здесь были и Золотые Львы Ланнистеров, и Коронованый Олень её мужа, а висельник Трэнтов соседствовал с колосьями пшеницы Селми - это были присутствующие в свите вассалы правящего дома. Серсея пробежалась взглядом по полотнищам гербов домов Севера и тех, за которые не особо цеплялся взор - разве что освежеванный человек, кажется, дома Болтонов вызывал несколько брезгливые ощущения. Ей было мало интересно дальнейшее разглядывание стен замка, потому как всё, что ей было надо, она уже для себя поняла. Они готовились к приезду тщательно и украшали свой дом, выказывая почтение к гостям. Значит, они знали о предстоящем приезде и пиршествах достаточно давно - Серсея сомневалась, что такие приличные по размеру полотна с полными гербами и девизами хранятся у Старков где-то в подвалах. И ещё Старк был явно предупредителен, даже подобострастен, если сравнивать с обычной северной толстолобостью, известной как Семеро Богов. Это могло означать только одно - ему было что-то надо от Роберта.

Самое веселое во всех мыслях, которые посетили в тот момент голову Королевы - это то, что она была права лишь отчасти, и даже не подозревала насколько сильно изменится её жизнь с того момента, как Нэд сподобится озвучить свою просьбу.

Она вернулась взором к Эддарду, что стоял напротив её мужа, который похлопывал его по плечу после весьма пылкого приветствия, и снова встретилась с ним взглядом, уже зная, что именно ему через этот самый взгляд можно показать. Щепотка дерзости и превосходства, приправленная небольшой толикой желания - он поймет свою никчемность, осознает, что никогда не сможет притронуться к тому, что вожделел хотя бы те несколько мгновений, на которые их глаза встретились.

Давний друг её мужа продолжал смотреть ей в глаза, не отводя взгляда - это начинало напрягать, ведь при этом он широко и, главное, естественно улыбался, заставляя тем самым взглянуть на себя по-новому. Королева находила всё больше отличий с тем Эддардом, которого смутно помнила по его прошлому визиту в столицу, после восстания Грейджоев. Неухоженная борода и измотанное суровое лицо, не озлобленное, но крайне не вписывавшееся в весь пьяный праздник - Серсея не помнила тот день в деталях, потому как всё перекрывала ужасная ночь с напившимся Робертом, но даже те малые воспоминания позволяли сделать вывод - Нэд Старк сильно изменился за эти годы. И не сказать, чтобы в худшую сторону. Узкое лицо было гладко выбрито на подбородке и под носом, но Эддардом были оставлены бакенбарды, едва заметно седеющие, но обстриженные гораздо короче, чем у её отца - Тайвин тоже носил такую бороду. Молодой Старк в тех её воспоминаниях носил волосы длиной до плеч, как по сей день носит и сам Роберт, но сейчас Эддард был с гораздо более аккуратной и короткой стрижкой. Внешность Старка была ей мало важна, но сейчас он привлек её внимание.

Лорд Старк, как оказалось, этого и добивался, потому как секундой позже шагнул к Серсее и протянул ей букет роз желтого цвета, не понятно как оказавшийся посреди этой почти что зимней погоды всё ещё свежим и приятно пахнущим. Запах роз смешался с запахом деревянных бревен и морозного воздуха. Она против воли улыбнулась в ответ на фразу Старка о преклонении и восхищении. Роберт же на то как обычно громко засмеялся и хлопнул своего друга по плечу. Эддард, уже закончивший расшаркивания с её мужем, встал на колено и коснулся губами её кольца. В этот момент Роберт уже обнимался с Кейтилин.