Ложь и прощение

Глава 1. Раскрытая тайна

София

Звякнул магический колокольчик на входе, оповещая о приходе посетителя. Я встрепенулась и оторвалась от разбора трав. На пороге топталась пышная женщина с пунцовыми щеками, она бранилась сквозь стиснутые зубы и тяжело дышала, точно пробежала до того с добрый километр. Золотые массивные серьги в её ушах качнулись.

– София! – обрадовалась вея[1] Шудин. Она бодро зашагала в мою сторону, а я успела пожалеть, что не спряталась за прилавком.

Вея Вельвара Шудин – жадная до денег женщина с дурным нравом. По несчастью, матушка помогла ей с год назад. С тех пор она и повадилась ходить в лавку, как к себе домой. Приходит, языком треплет и уходит, понося владелицу на чем свет стоит. И прогнать – не прогонишь, аристократка же! Супруг её, вей[2] Сивар Шудин, – уважаемый человек с добрым сердцем, но, увы, любовь – зла, а политические браки – еще злее. Оставалось только посочувствовать мужику.

– Где твоя мать? – грубо спросила вея, уперев руки в покатые бока. Дорогое платье неподходящего фасона облепило её огромное тело и смотрелось до невозможного нелепо. Мне захотелось хохотать, но я сдержалась и лишь кашлянула, заслонившись кулаком. Как пить дать, вея оказалась внимательнее, чем казалось. Она покраснела пуще прежнего. – Мерзавка такая! Я к вам с душой, а вы? Ох, расскажу Сивару, получишь! Плетей десять – хорошо будет, глядишь, научишься, как встречать знатных людей надо! Никакого уважения! Подумать только!

Скрипнула дверь наверху, по лестнице спустилась матушка. Волосы её привычно были забраны в строгий пучок, а на лице отразилось удивление.

– Вея Шудин! Вы бы предупредили, мы не готовились к таким гостям, – сказала она елейным голосом и растянула губы в широкой улыбке.

Вея, видимо, собралась продолжить гневную тираду, но матушка её перебила и, глянув на меня, стрельнула глазами к выходу: беги, мол, чего стоишь, ждешь. Дважды намекать не пришлось.

– Боги! Как я ждала вашего визита! У меня есть новая настойка для похудения, желаете взглянуть? Очень эффективная!

Женщина растерялась, закрыла рот, коротко кивнула.

Я, не теряя времени, устремилась к двери и, попридержав, тихо закрыла. Прозвучал колокольчик, а затем раздался визгливый крик веи, но слов я уже не разобрала, ускорила лишь шаг, удаляясь.

Несмотря на неприятный визит, настроение ничуть не испортилось. Сегодня – великий праздник в честь Первого охотника, основателя Империи. Маги и магички со всех уголков Мирам[3] соберутся на острове Сегрия[4]. Ничего, что на сам остров простому люду не попасть, водный народ не жаловал гостей, так уж повелось. Столицу тоже броско украсили разноцветными плакатами, зазывающими посетить ярмарку и театральное представление.

Смеркалось, зажглись на улице фонари, заполняя улочки ярким светом.

С главной площади лилась музыка, оповещая о начале постановки. Я ускорила шаг в надежде поспеть. Подобное случается только раз в год! Упустить было бы глупостью. Удивительно, отчего Джо решил проигнорировать увеселительные мероприятия, он, как правило, любил дамское общество, а где, как не на ярмарке, можно легко пленить сладкими речами доверчивую красавицу?

Друг заранее озаботился выходным и показал нос со своего чердака утром на минуту, чтобы наскоро отмахнуться от лепешек, щедро отправленных сироте матушкой, да убежать по своим делам.

Я помню, как он появился в нашей жизни. Осев в Гении[5] после долгих переездов с места на место, мы с матушкой открыли лекарскую лавку. Дела шли хорошо, но с ростом популярности, увеличился и спрос, нам не хватало рук. После же объявился старик Ниви с учеником. Матушка долго не думала, согласилась нанять опытного травника. Подумаешь, что в довесок к нему шел нескладный мальчишка.

Увы, когда мне стукнуло шестнадцать, старик помер. Не выгонять же Джо на улицу? Матушка согласилась выделить ему чердак в лавке и выплачивать за работу за вычетом аренды.

Чего греха таить, он оказался весьма талантливым малым: успел перенять от старика Ниви знания. Пусть ему не хватало навыков, со сбором и сортировкой трав, а также заготовками справлялся просто прекрасно. Что греха таить, способности парня вызывали во мне зависть, порой и желание придушить, ведь он умудрялся преуспевать и в рабочее время, и вне стен лавки. Стоило вспомнить, как «бедный сиротка» рассказывал душещипательную историю о смерти дедушки, без стыда приукрашивая ложью свою историю, нежась в объятиях белокурой красотки старше него лет на пять, а та доверчиво гладила его по плечам, удерживая слезы сочувствия, злость брала. У меня-то с личной жизнь не заладилось!

Почему все достается таким придуркам по мановению руки – взмаху длинных угольных ресниц? Это просто несправедливо!

Я прищелкнула языком. Наверняка засранец соврал про дела и сейчас где-то заговаривает зубы очередной девице!

Джо был моим ровесником. Достигнув девятнадцати годов, слыл не только хорошим специалистом, но и тем еще дамским угодником. Я едва ли понимала, что такого особенного в нём находили девушки. Глупые шутки, острый язык, ругань, слетающая с губ, что каждый раз хотелось засунуть в его помойный рот кусок мыла, а лучше – сразу два. Мне оставалось лишь их пожалеть, ведь мальчишка явно жениться не собирался.

– Уж не София ли это!? – донесся до ушей знакомый голос.

Я бы предпочла его не узнать, но узнала. Заспешила, стремясь затеряться в толпе, но на плечо мне опустилась тяжелая рука.

Глава 2. Сомнения и догадки

София

Ночью так и не удалось уснуть, а по утру матушка, подняв с постели ни с свет ни заря, погнала меня в лавку. Идти не хотелось, но Фрейя была непреклонна.

– Ишь чего удумала! Дома она отсидится. А мать работай, да? Ух, негодяйка! Я ей – блины, чай с молоком, хлеб свежий, постель чистую, крышу над головой, а она!? Еще скажи, на рынок мне самой ковылять! Лето идет к концу, скоро осень, а у нас заготовок всего-ничего, надо пополнить запасы, не забыла? Джо, конечно, ладный помощник, но ты-то дочь, как-никак. Негоже лентяйничать, когда остальные трудятся!

При упоминании парня сердце подцепило крюком и дернуло, напряглись все мышцы в теле. Я сцепила меж собой руки, отвела взгляд.

В итоге повздыхала и сдалась. Стоило припомнить, что у вышеупомянутого Джо как раз вчера выходной случился, щедро выданный матушкой. Однако родительница все равно настояла бы на своем и вытащила меня из комнаты, так еще и разгневалась б пуще прежнего. Так чего время тратить, раз толку никакого?

Страх одолевал, я боялась встретиться с ним глазами, боялась, что он увидел меня тогда и узнал. Конечно, темень стояла та ещё, но кто знает, на что способны подобные ему существа. Там и зрение орлиное может оказаться, нюх собачий и ещё чего похлеще. Крутила в голове произошедшее и не могла сыскать ни единого оправдания тому, кого называла другом. И остался ли он таковым? Быть может, мне почудилось? Не мог же тот, с кем я делила пищу и кров оказаться исчадием Грани.

Звякнул дверной колокольчик, раздались шаги. Тень упала на список необходимых покупок, написанный матушкиным витиеватым почерком.

Я сглотнула, сжала края бумаги пальцами, страшась поднять голову. Ладошки вмиг взмокли, став противно липкими и влажными.

– Чего это ты уткнулась в лист? Дыру прожжешь, – произнес Джо.

Я нехотя глянула на него, чтобы тут же отвести взгляд. Сейчас даже стена казалась интереснее. Стена меня точно не сожрет.

Он нахмурился, сделал шаг в ту сторону, куда я смотрела.

– Вина что ль на площади напилась? Странная какая, – проворчал он и щелкнул пальцами у самого моего носа.

Я отстранилась, поморщившись, по привычке шлепнула его по руке. Испуг закрался под ребра, затрепетало сердце, заходясь в висках. Парень расхохотался и бесцеремонно опустил ладонь мне на макушку. Меж нами заискрило напряжение, но он словно вовсе этого не замечал.

– Может, и напилась.

– Воо-оот, теперь вижу, что это ты. Думал, подменили! Выкрали нашу Софи, другую девку подсунули. Фрейя бы расстроилась. Я тоже, наверное.

Решилась, осмотрела его внимательно: высокий, жилистый, с этими торчащими в разные стороны черными вихрами волос и насмешливо сощуренными карими глазами. Ничего не поменялось, предо мной стоял тот же Джо, которого я знала. Не было ни рисунка светящегося, ни обсидиановых провалов глазниц. Просто парень, мой друг. Он улыбнулся мне широко, открыто, приглашая поддержать очередную глупую шутку.

Пульс унялся, стало легче дышать. Привиделось? Спутала с кем? И то верно, всякое в темени померещиться могло, так чего сама себя испугала раньше срока? Джо – это Джо. Пусть, шутки у него дурацкие, но плохой юмор еще ни из кого не делал беса. Разум порой обманывает, подсовывая то, чего нет. Ну, или мне хотелось так думать.

– Ну вот, я вообще-то старался, – наигранно обиделся он и надул пухлые губы.

– Слушай, ты ходил вчера к «Белым птицам»?

Он поиграл бровями, наклонился.

– Нет. Это странное место для свидания, но если ты того хочешь, то…

Напряженные нервы разомкнуло, ком в горле рассосался. Я, расслабившись, хохотнула и прервала его, не желая слушать дальше заготовленную проникновенную речь:

– Все-все, замолчи. Идем, шутник, у нас сегодня по плану покупки. У матушки кончился зверобой, ромашка на исходе, еще гномьего мха нужно достать. Если завидишь у кого водный цветок, дай знать, – проинформировала, подорвавшись с места.

Мы закрыли лавку на ключ и направились к рынку.

Джо двинулся рядом, крутя головой в разные стороны, привычно звонко свистел вслед симпатичным девицам, стоило тем показаться на горизонте. Я каждый раз закатывала глаза, но ничего не говорила.

Добрались до прилавков и разделились: он направился за ягодами, я – за травами. Освободиться хотелось скорее, оттого так и решили.

Зверобой, ромашка, мох нашлись у первого же торговца, пришлось задержаться, сбивая непомерно высокую цену, но распрощались мы довольные друг другом. Конечно, стоимость мха все равно оказалась велика, но растения из гномьих угодий, вообще, считались исключительными. К сожалению, с водным цветком все оказалось печальнее: сколько по рядам не бродила, нигде не видала. Рос цветок только в Сегрии, островной народ очень неохотно делился своими травами, оттого он был редким и стоил ужасно дорого. Но и свойства у него занимательные: цветок снимал усталость, восстанавливал магическую и жизненную энергии. Спрос на настойки из такого чудо-средства, конечно же имелся.

Я почти сдалась, как завидела заветные бархатные лепестки. Нежный голубой бутон уже раскрылся, значит, обладал целебной силой.

Протянула руку к стеблю, но меня опередила женская ладонь, чужие пальцы пережали раскидистые зеленые листья, послышался надломленный голос, будто девица страдала от простуды с добрую неделю:

Глава 3. Нечисть

София

Ветви под ногами потрескивали, когда я наступала поверх. Завидев заветные листья, прибавила ходу. Увы, добраться до них не удалось: споткнулась о массивные корни дерева и упала прямо на колени.

– Нечистый! – не удержав вскрик, зашипела сквозь стиснутые зубы.

Джо осмотрел меня с головы до пят и протянул руку. Я от помощи отмахнулась, села, вытянув пострадавшие ноги. Пальцы охватили юбку, задрали ткань вверх. На вид показались две неприглядные ссадины, выступила кровь. Я поморщилась, дотронувшись до одной из них. Это не выглядело как серьезное повреждение, но ощущалась все равно неприятно.

– Поищи зверобой, – выдохнула, скосив на него взгляд.

Парень стоял прямо, от насмешливой улыбки не осталось и следа. Мне захотелось поежиться.

– И оставить тебя одну? Не слышала, что в лесу происходит? – Он скептически вскинул брови, присел рядом, внимательно осматривая повреждения. – Как умудрилась? Под ноги не учили смотреть?

Что б его! Если б не он со своими тайнами, я была бы куда внимательнее, а не думала о постороннем во время поисков.

– Ничего со мной не случится, я захватила амулет, – отрезала и, заметив лишнее внимание к оголенным бедрам, на всякий случай немного опустила юбку.

Амулет-то взяла, но, если честно, если возникнет реальная опасность, толку от него будет немного. Подобные вещицы стоили дешево, однако и помогали только от низшей нечисти. Ежели столкнуться с драконом, сиреной или оборотнем, пиши пропало.

Джо выдохнул шумно, спорить не стал, взъерошил волосы и осмотрелся по сторонам.

– Далеко не пойду, гляну поблизости. Если что – кричи.

Будто это поможет! Оставалось надеяться, что «если что» не наступит вовсе.

– Конечно, заору так, что на другом конце леса услышишь, – клятвенно заверила его я и удобнее устроилась на траве, опершись спиной о толстый ствол сосны.

Кто-кто, а Джо точно знал: визжать я умею. Стоит вспомнить, когда в лавке сыскался мохнатый хвостатик[10]. Ух и шум поднялся! Даже матушка тогда морщилась и еще с пару-тройку дней потирала бедные настрадавшиеся уши.

Мужская спина скрылась в зарослях волчьего лыка, некоторое время шуршали листья, а затем все стихло. Лишь ветер колыхал макушки могучих деревьев, да мелкое зверье, не страшась человека, сновало тут и там.

Я потянулась и огляделась. Заметила ягодную полянку вблизи. Брусника манила красными спелыми боками.

С уходом Джо стало легче дышать, будто все то время, что мы находились вместе, воздух и вовсе не поступал в легкие.

Я осторожно поднялась, кривясь от боли в коленях, ступила шаг, другой, села на корточки рядом с густо растущими кустами. Красота! Матушка точно останется довольна! Не всегда удавалось сыскать добротную поляну, частенько жители окраины обирали их подчистую.

Я спешно опустила рядом корзинку и принялась обрывать ягоды, складывая аккуратно на плетеное дно. С уст полилась веселая песня. В отсутствие Джо на душе стало куда спокойнее, а угроза нападения нечисти не казалась реальной, она, будто бы придуманная кем-то, ощущалась скорее байкой, существующей лишь с целью отпугивать детишек, чтобы они не затерялись в чаще.

К сожалению, безопасность оказалась обманчивой. Вскоре мне удалось в этом убедиться на собственной шкуре.

Захрустели ветви. Я обреченно вздохнула. Глупо было надеяться спровадить Джо на все часы сбора.

– Ты не торопился! Давай сюда, – проворчала, вытягиваясь во весь рост.

В ответ не донеслось ни звука, вдруг меня схватили и повалили на землю. Корзинка выпала, брусника бусинами покатилась по траве. У меня из груди выбило воздух от удара, кто-то очень сильный давил на спину, не позволяя встать. Холод чужих ладоней чувствовался даже сквозь блузу и куртку.

Это не Джо! Он, пусть и оказался нелюдем, но был теплым! Я помнила тепло его прикосновений. Нападающий же явно нечисть, человек просто не может иметь настолько низкую температуру тела!

Ноги мелко-мелко затрясло, когда меня перевернули лицом к небу. Сверху навис живой мертвец: кожа бледная, точно у трупа, глаза слепые белесые смотрели прямо в душу и одновременно в пустоту. Он оскалил длинные заостренные зубы, зарычал. Я завопила, что есть мочи, пытаясь в тот же миг скинуть с себя тушу. В голове жужжал рой несвязных мыслей, я вспомнила всё, что когда-либо слышала о нечистых.

Упыри, как вампиры, питаются кровью, однако, в отличие от своих собратьев, разума не имеют. Ходит поверье, что охотится сей вид монстров только по ночам, но, как выяснилось опытным путем, не всем заверениям можно верить.

Зловонное дыхание ударило в ноздри, меня замутило не столько от запаха гнили, сколько от ужаса. Изо рта прямо на щеку капнула вонючая слюна с алой примесью.

Засиял амулет, тварь отбросило в сторону, камень треснул, утратив свою способность защищать владельца. Да уж, у таких штук имелся еще один минус – они одноразовые.

Я, не помня себя от испуга и счастья одновременно, подскочила, напрочь позабыв про боль в раненных коленях, и рванула, куда глаза глядят.

Сработать-то амулет сработал, да только упыря не изничтожил, и теперь попятам за мной гнались, отчаянно и разочарованно подвывая. В легких уже почти закончился воздух, в боку сильно закололо. Неизвестно, в какую даль меня увела погоня, не довелось даже спрятаться на дереве, уж больно шустрый кровопийца попался! Успей тут вскарабкаться по веткам!

Глава 4. Ночь в чужом доме

София

Когда чаща оказалась позади, нас окутал сумрак. Серебристая луна выступила из-за туч, а ливень, наконец, прекратился. Я запнулась и упала бы, если б Джо не подхватил под руку. Место хватки опалило и продолжило гореть, даже когда он отпустил.

– Туфли потеряла. Знаешь, так и свалиться с хворью недолго, – буркнул он, заметив отсутствие обувки.

Я смолчала, осторожно отодвинулась. Джо закатил глаза. Мозг отказывался принимать произошедшее недавно, а виски то и дело простреливала боль.

– Я не кусаюсь, Софи! Лезь на спину давай, сотрешь же все ступни!

Не кусается, конечно, зато без единого касания может убить. Одна мысль о том, что мы настолько близко друг к другу уже выбивала из колеи. Я направилась вперед, игнорируя сказанное. Он поплелся следом, громко шлепая подошвами башмаков по лужам.

Спустя минут пятнадцать пути кожа на ступнях, казалось, стерлась до дыр. Дорога была земляной, поверх её укрывал слой мелких камней для лучшего проезда карет и караванов в непогоду, оттого мне то и дело впивались в ноги эти самые камни.

– Ай! – вскрикнула, глянув вниз, когда в очередной раз оступилась.

– Залазь говорю, – проворчал Джо и присел, чтобы мне было удобнее.

– Обойдусь, – отрезала, ощущая себя полной дурой. Предложение, возможно, не такое уж плохое… было бы, если бы парень не являлся тем, кем являлся.

– Чтоб тебя! – рявкнул он, а я закричала, когда подхватил меня и забросил на плечо, как мешок с картошкой. – Значит, повисишь так. Все лучше, чем смотреть на твою глупость и упрямство.

Дернулась, ударила его по спине, по бедрам ладонями, но ничего не добилась. Он попросту двинулся вперед, удерживая мой вес так легко, точно и не весила ничего.

Страх смешался со стыдом.

– Отпусти, – всхлипнула, когда кровь прилила к голове. – У тебя же нога повреждена!

Джо засвистел, сделав вид, что не расслышал. Я всхлипнула еще раз и протянула обреченно:

– Согласна на спине, только прошу, не так.

Он сделал вид, что раздумывает, для пущего эффекта, подпрыгнул пару раз, что отдалось в затылке ноющей болью, и поставил меня на ноги.

Парень нагнулся, я замялась, не решаясь.

– Прошу, не испытывай мое терпение, – посоветовал Джо, выделив первое слово интонацией.

Я вздохнула и взобралась на спину, сцепив руки на его груди, чтобы не упасть. Отчего-то вся злость и страх исчезли, испарились, накрыла безмерная усталость, очень сильно захотелось спать. Оказаться бы сейчас дома в теплой постели, а не на руках монстра. Но увы…

– Потерпи, скоро доберемся, – пробормотал он.

Дальше мы двинулись в тишине.

Врата в столицу оказались плотно запертыми. Джо выругался и вздохнул. Я заторможено подумала о том, что сегодня мне точно не светит добраться до уютной кровати. Даже до города – и того не дано. Вероятно, поступил приказ свыше – затворять ворота в ночь, ведь из-за нечисти в лесах участились случаи смертей.

– В пяти минутах есть деревушка, можем попроситься на ночлег.

Я разлепила тяжелые веки, повернула голову, случайно ткнулась носом в его шею. Пахло от Джо точно также, как и в лесу, запах впитался в его кожу и даже слой грязи его не перебил.

– Угу, – выдавила, не в силах хоть что-то сказать или предложить. Пожалуй, этот вариант остался единственным разумным.

Путь до деревушки пролетел быстро, особенно по сравнению в тем, что мы уже преодолели. Джо остановился у ближайшей избушки: небольшой, с покосившейся крышей, черепица на ней облезла, местами вовсе отсутствовала. Залаяли в отдалении собаки.

Он поставил меня на ноги, колени подрагивали, а пальцы не слушались, онемели от холода. Он прищелкнул языком недовольно, постучал. Открыла нам старая женщина: заспанная и бедно одетая.

– Первый! Защити! – Она осенила себя молитвенным жестом и попыталась закрыться, видать, спросонья приняв незваных гостей за бесов, но парень помешал, ловко просунув в проем носок ботинка.

Дожили. Теперь меня за монстра сочли, что же там за ужас с внешним видом? Впрочем, как минимум на счет одного конкретного юноши старушка не ошиблась, но никто не собирался ей об этом сообщать.

– Вея, мы – люди! – поспешно пустился в объяснения Джо. Я оглядела внимательно его с ног до головы: грязь осталась разводами на одежде, покрыла лицо, на руках виднелись свежие царапины. – Мы в лес ходили по травы, заплутали, затем упырь напал, еле ноги унесли, а тут вона что: врата в столицу закрыты. Пустите обогреться, переночевать, в долгу не останемся! Сгинем иначе, не к кому больше обратиться!

Женщина запричитала, заохала, но впустила. Я без особой радости омылась теплой водой. К сожалению, греющих амулетов у старушки не водилось, пришлось ждать, когда вскипит вода в котле.

Теперь же я сидела на постели, замотавшись в плед, и пила горячий несладкий чай, где от чая одно название. Частицы земли так и остались в волосах, воды оказалось слишком мало, не хватило на полноценное мытье. Ну и бес с ним! Мне вообще не хотелось принимать ванну, но хозяйка дома уверенно затолкала в небольшой пристрой, где стоял внушительный таз.

Глава 5. Скрытый рынок

Джо

– Вея, прошу, успокойтесь! – завопил я, увернувшись от очередной запущенной склянки. «Снаряд» пролетел совсем рядом с лицом, задев прядку волос, и с грохотом разбился о стеллаж с травами.

– Мм-матушка, там же был настой, – слабо пискнула Софи из-за лавки, но сразу же прикусила язык, когда Фрейя гневно зыркнула в её сторону. Ох и пылали её глаза – обыкновенно серые, точно облака высоко в небе, сейчас в них клубилась – назревала буря.

Я нервно сглотнул. Эта милая женщина страшна в ярости, однажды мне довелось случайно попортить припасы, старик Ниви тогда ахал, бурчал в мою сторону, а Фрейя возьми да побей по хребтине. С виду она, конечно, не худенькая дама, но имеет весьма безобидный вид. Обманчивый.

– Давайте поговорим! Мы же взрослые люди, вы в возрасте, не стоит так перетруждаться!

Бах!

Зря я это сказал. Вея ненавидела, когда кто-либо акцентировал внимание на её годах. А предательница Софи больше и носа не казала, засела в укрытии и молчала, пережидая.

– Поговорить? – елейно протянула Фрейя, ступив в мою сторону. Очередной сосуд в её руке опасно блеснул чистым боком. – Поговорить?! Поговорить он хочет. Ты, неразумный! Несмотря на то, что узнал о происходящем в лесу, потащился туда с моей дочерью! Идиот!

– Вея, – я прокашлялся, прочищая пересохшее внезапно горло, – будьте справедливы! Вы же знаете Софи, её никто не остановит, если чего удумала. А она удумала пополнить наши запасы ягод и трав. Я ничего не мог сделать. Совсем ничего! – Скользнул за стеллаж и там замер, страшась высунуть даже кончик носа.

– И где же эти припасы? – справедливо осведомилась Фрейя.

– Так в лесу остались, – бездумно ляпнул я.

Из-за прилавка донеслось сопение. Кажется, девчонка переживала о том, что вспышка недовольства вот-вот сыщет другую цель. Я хмыкнул. Как же глупо бояться собственной матери, когда привычная жизнь вот-вот развалится. Фрейя точно не та, кого ей стоит опасаться.

– В лесу вы головы оставили! Я знаю: Софи – неразумное дитя, но ты-то! – Вдруг вея отошла, опустилась на стул, ножки его скрипнули. Вся фигура её ссутулилась, будто бы стала меньше. Из грозной фурии она обратилась в усталую измученную женщину.

Я переждал с пару секунд, осторожно высунулся: сначала головой, затем всем телом. Вздохнул с облегчением: буря позади. Однако одновременно с тем пожалел, что все закончилось так быстро. Всегда интересно наблюдать за людскими эмоциями. И не то что бы у меня отсутствовали свои. Вовсе нет. Я же не Падший в конце концов. Просто это… забавно.

Переступил с ноги на ногу, потупился и осторожно шагнул к ней.

– Ну-ну, Фрейя, вы чего? Все же обошлось, мы целы, здоровы. – Почти, ведь нога у меня до сих пор неприятно ныла, а лицо Софи вообще укрыло с десяток царапин.

Стоило порадоваться выстиранной старушкой одежде, ведь будь иначе, мы бы заявились на порог лавки, как были после выхода из чащи. Тогда вряд ли б все так легко обошлось. Нужно на днях отблагодарить женщину, может, отправить ей пяток настоек от хвори, вскоре октябрь подойдет к концу, а значит, грядет пора болезней.

С рассветом нас напоили, накормили и спровадили в путь – дорогу. Софи молчала, а я и не пытался завести беседу. Она все также шарахалась от меня, стоило подойти слишком близко. Нужно время, привыкнет. Сам виноват, черт дернул поддаться инстинкту: энергия Грани звала, дурманила разум, трепыхалась пойманным зверем, не в силах вырваться на волю. Чернота тянулась к девчонке, норовя просочиться в каждую часть хрупкого тела, добраться до души. Такова моя природа, с ней приходилось бороться каждый час, каждую минуту. Поддаться означало стать монстром, на которых ведется охота, а там уж, считай, жизнь сочтена. Мне подыхать не хотелось.

– Я так волновалась, – всхлипнула Фрейя.

Я положил ладонь ей на плечо, аккуратно сжав в знак поддержки.

– Простите, мы должны были быть осмотрительнее.

– Матушка, извини, мы не хотели, чтобы так вышло. Думали: туда и обратно. – Софи приблизилась, готовая в любой момент вернуться на прежнее место.

Я поморщился. Умела девчонка быть раздражающей: безрассудно смелая иногда, порой становилась такой трусихой, что аж передергивало.

Вея смахнула слезы, посмотрела сначала на дочь, потом на меня и шумно вздохнула. Лицо её сменило выражение на суровое.

– Чтобы еще раз! Так отлуплю, что сидеть не сможете. Ясно?

Мы синхронно закивали. Объяснять дважды не потребуется.

Кажется, придется восполнять отсутствие припасов на рынке. Это дороже самостоятельной добычи, зато куда безопаснее. В свете нынешних обстоятельств выхода у нас все равно нет. Если для меня поход в лес подобен прогулке, то Софи там как дичь в поле без возможности побега. Хорошо бы Орден справился с напастью до наступления зимы, однако, насколько мне известно, большая часть сил направлена в Королевство, кто знает, когда они вернутся.

Фрейя потерла веки, поднялась. Пальцы её сомкнулись на ручке чемоданчика.

– Совсем с вами забылась: у меня прием, нужно навестить вею Аверон, она приболела. Вей крайне озабочен состоянием супруги, боюсь, не явиться я не могу.

Глава 6. Казнь

Джо

Этим днем я старался не покидать лавку без весомых причин. Охотники должны были вернуться в столицу еще вчера, но что-то явно их задержало. Рисковать головой не хотелось, мало ли, кто поймает магический след и поймет, кому он принадлежит. До сих пор я удивлялся, как мне удавалось жить в Гении несколько лет без происшествий. К счастью, пока странствовал со стариком, научился подавлять силу, иначе меня бы уже на первой неделе разоблачили.

Фрейя уехала вчера, слезно распрощавшись напоследок. Я до сих пор ощущал на себе крепкие женские объятия, больше похожие на тиски. Она никогда не скупилась на эмоции, щедро раздавая их каждому, кого повстречает.

Из подвала донесся возмущенный писк беса. Даже поразительно, как тихо он себя вел до отъезда владелицы лавки, в конце концов, насколько я знал, большинство подвидов летунов неразумны. Но кто знает, какую тварь Софи притащила.

Губы растянулись в кривой усмешке. Парад назначили на сегодня, мне даже интересно, что власти станут делать, если все накроется медным тазом. В последнее время ничто не шло так, как надо.

Вчера вечером в одном из удаленных от центра переулке явственно ощущался энергетический след другой нечисти. От воспоминания скрутило кишки, до боли перетянуло рыболовной леской. Зловоние чужака будто осталось на коже, впиталось. Его не перебил вкус дочери пекаря, коей я лакомился после. Тот, другой, совершенно не заботился о собственной безопасности. Он убивал напоказ. Участились случаи странных смертей. Я видел один из трупов: высушенный досуха, он напоминал фарфоровую статую – такой же недвижимый и бледный.

Пока стража охотно валила убийства на исчадий из леса, но всего лишь вопрос времени, когда Орден все поймет и отреагирует должным образом. Мне становилось дурно от мысли, что этот безрассудный глупец может навлечь гнев охотников и на меня. Какого хрена это вообще происходит?! Конечно, в Гении я не единственный, однако никто никогда не пересекал условные границы дозволенного. Нечисть тоже хочет жить и вовсе не желает лишиться головы от заклинания охотника или, что хуже, пыток и завороженного ножа под ребра.

– Пи! – вновь послышалось из подвала.

Я застонал, перекатился с кровати, поднимаясь на ноги. С тех пор, как уехала Фрейя, бес не затыкался ни на минуту. И мои ли это проблемы, если летуну скучно? Вот уж нет. Софи его притащила, так пусть и мучается! Почему меня-то преследует мигрень от этого шума? Будь магом, обязательно накинул бы на комнату заглушающее заклятие. Но я не был. Увы.

Из распахнутого настежь окна подул влажный ветер, колыхнул вычурные старые занавески. Я поежился, сглотнул. Нервозность ощущалась буквально везде: в воздухе, который я судорожно вдыхал, стоило подумать о возвращении охотников; в челюстях, сжатых до скрипа зубов; даже в подрагивающих длинных пальцах. Я не знал, чем мне аукнутся преступления, совершенные в прошлом, и, если честно, узнавать не хотел.

Помню, какого было до того, как повстречал старика Ниви, до того, как приехал в Гению и обжился в лавке. Холод улиц, голодные глаза бедняков без крыши над головой, и то, на что способны люди.

Говорят, нечисть – само зло. Я считаю, люди ничем не лучше. В каждом человеке есть нечто черное, оно ворочается внутри, щерит клыки, ожидая подходящих обстоятельств для пробуждения. И рано или поздно выходит на волю. Это неизбежно случается, порой позже, порой раньше. Те же, кому удалось избежать бед в жизни, попросту счастливчики. Удача и ничего больше. А удача – та еще вредная дрянь.

По окну застучали первые дождевые капли, мысленно возвращая меня во времена скитаний по окраинам Ренью.

Тогда зима только набирала силу. Волей Богов, она обретала мощь постепенно и в тот вечер достигла вершин. Я кутался в объемный шарф, отогревая замерзший нос. Его искололо морозом настолько сильно, что по цвету он напоминал спелый томат.

Район, в котором довелось остановиться, славился бедностью и стремительно растущим уровнем преступности. Но из более благоприятных мест меня прогоняли – никому не нужен слабый ребенок ни как подмастерье, ни как работник по дому. А попрошаек и вовсе терпеть не могли.

Еще тогда я осознал, что на Севере жизни мне не будет. Север не признает слабых, он берет, берет, берет и ничего не отдает взамен. Он покоряется лишь сильным, тому, к кому благосклонны Боги. От меня же они отвернулись еще в момент рождения, ведь существу, возникшему из Грани нет места в этом мире. Ему не положена и капля их любви.

Я вытянул вперед руки, осмотрел обветренные ладони с шелушениями и пятнами от обморожения и сухости. Закусил губу.

Мне не было грустно или печально. Мне не было тоскливо от того, что покинул дом, в котором жил до этого, покинул приютивших меня людей. Рядом со мной им нет места. Я опасен. Опасен и голоден. Настолько, что однажды утром мог бы проснуться и понять, что не оставил в живых никого.

Мне не было страшно. Я ощущал странную мешанину из того, что люди называют эмоциями, но не мог отделить одно от другого и назвать своим именем, потому что все это было мне чуждо. Появляясь на свет, исчадия не имеют ни воспоминаний, ни чувств. У нас нет даже человеческой морали. Мы учимся постепенно, узнаем мир шаг за шагом. И теперь через это довелось пройти и мне.

– Смотри какой! – запричитал проходящий мимо человек. – Глазищи черные – черные! За такого нам не пожалеют звонких монет. Поди сюда, Сивер! Забирай мальца. Не хватало еще, чтоб он тут насмерть замерз. За труп денег не дадут!