Лорд, дракон и другие производственные травмы

Глава 1. Смертельное выгорание и милые психозы

Ноябрьский дождь — это не романтика. Это издевательство.

Я вышла из стеклянных дверей бизнес-центра в 19:47 и тут же получила холодную каплю точно за воротник. Я даже не вздрогнула. Просто стояла на крыльце, сжимая в руке зонт, и смотрела на него с тем самым выражением, с каким смотрят на человека, который в третий раз за вечер рассказывает один и тот же несмешной анекдот. Зонт у меня был. Но поднять его не было никакой возможности. Не физической — моральной.

Я насчитала восемь ступеней вниз, до тротуара. Восемь шагов до припаркованных машин, до грязной лужи у бордюра, до метро в трёх кварталах отсюда. Восемь ступеней — и всё это нужно было преодолеть ногами. Моими собственными. Прямо сейчас.

Я сделала первую. Потом вторую. А потом решила, что на сегодня с меня хватит побед, и замерла на третьей.

За этот день я выслушала пятнадцать тяжелых клиентов. Пятнадцать чужих драм, слез и сломанных судеб . Пятнадцать людей с именами, с дурацкими фотографиями на пропусках, с любимыми кружками на столах и, скорее всего, с ипотеками. Я встречалась с каждым лично. Восемь часов подряд. Восемь часов слёз, оглушительной тишины.

Где-то в глубинах сумки звякнул телефон. Наверняка это администратор моего кабинета с просьбой взять дополнительные часы . Или мама, которой именно сейчас приспичило обсудить мой рацион.

Я не пошевелилась. Дождь усиливался, словно он тоже ознакомился с моим планом на вечер и решил внести свои правки.

Я думала о ванне. Конкретно, детально, с той нежностью к мелочам, которой мне всегда не хватало в реальности. Горячая вода. Тот пенный гель с ароматом лаванды, который я купила три месяца назад и так ни разу и не открыла. Книга, пылящаяся на тумбочке с сентября. Бокал вина... когда я его покупала? В августе? Марк любил красное, поэтому после развода я демонстративно перешла на белое, хотя, честно говоря, особой разницы не ощущала. Просто из принципа.

Марк. Я мысленно поморщилась, как от зубной боли. Не острой, нет — тупой, фоновой, к которой привыкаешь и почти перестаёшь замечать, пока случайно не надавишь. «Ты живёшь на работе, Лотти, — сказал он, уходя. — «Я не могу конкурировать с твоими вечно ноющими клиентами». А Шарлотта про себя отвечает: «Клиенты хотя бы платят за то, что я их слушаю».

Теперь же, стоя на третьей ступеньке под ноябрьским ливнем, в час, когда нормальные люди ужинают или смотрят сериалы, я пришла к выводу: работа все же оказалась довольно паршивой партнёршей.

Родители твердили: «Учись, работай, и жизнь наладится». Что ж, я училась. Я работала. Жизнь не то чтобы наладилась — она просто стала очень, очень плотной. Настолько, что я не заметила, как всё остальное в ней тихо и вежливо скончалось.

В ухе зашелестел голос из подкаста. Я включила его ещё в лифте, на автомате — тру-крайм, восемнадцатый эпизод про серийного манипулятора. Ведущая вещала про «красные флаги» и интуицию, которую нужно слушать. Я вынула наушник.

Всё это, конечно, очень мило. Подкасты про опасности. О том, как важно не доверять незнакомцам и не ходить по тёмным парковкам. Полезная информация. Вот только никто не записывает подкасты о самой тихой и эффективной угрозе: о том, как можно методично, год за годом, вычерпать себя до самого дна. Так, что однажды ты просто стоишь на мокром крыльце в 19:47 и не можешь поднять зонт. Потому что это, видите ли, не страшно. Это просто «стресс». «Все так живут». «Ты справляешься».

Я справлялась. Отлично. Пятёрка с плюсом.

Слева светилась вывеска бара — тёплая, рыжеватая, размытая каплями дождя. Я посмотрела на неё с искренним уважением. Может быть... Бокал чего-нибудь крепкого, угол дивана, час тишины среди людей, которые не знают моего имени и того, что я сегодня натворила. Но нет.

Нет, потому что за сегодня я потратила на слова всё, что у меня было. Весь запас, до последнего слога. Разговаривать с барменом было бы так же трудно, как пытаться набрать текст на телефоне, который сел в ноль.

Домой. Просто домой. Ванна, лаванда, белое вино и абсолютная, священная тишина.

Я сошла с последней ступеньки и повернула налево. В наушнике снова что-то зашуршало. Я не стала его вынимать — просто шла, уставившись в асфальт, и думала о какой-то ерунде: о том, что дома кончился кофе. О том, что надо было записаться к стоматологу ещё летом. О том, что в прошлой жизни — если она была — я наверняка совершила что-то ужасное. Была ведьмой, например. Или, не дай бог, директором по персоналу в средневековье.

Смешно, правда?

Я почти улыбнулась. Прошлая жизнь как универсальное оправдание. Накопила кармический долг невообразимых масштабов и теперь расплачиваюсь: разводом, выгоранием, тем конкретным понедельником три года назад, ...заведующий отделением отдал мне самых сложных пациентов со словами: "У тебя к ним подход, ты справишься"

Я справилась. Конечно, справилась. Молодец, Лотти.

Асфальт под ногами блестел. Где-то впереди машина резко рванула с парковки. Я скосила взгляд, прикинула траекторию и автоматически шагнула в сторону.

А потом что-то изменилось. Не сразу, не резко. Просто звуки города вдруг стали странно гулкими, как в бесконечном пустом коридоре. Свет фонарей поплыл. Я ещё успела подумать: «Вот это некстати, обморок в лужу — совсем неэлегантно...»

А потом — ничего. Темнота. Чистая, плотная, совершенно беззвучная. И совсем не страшная. Просто тихая. Наконец-то.

Пение птиц я услышала раньше, чем смогла открыть глаза. Настоящие птицы — не воробьи у помоек и не унылые городские голуби. Что-то совершенно иное, высокое и ясное, будто кто-то включил запись «звуки природы» на полную громкость прямо у меня в голове.

Потом я почувствовала ветер. Тёплый? Странно. Потом — траву под щекой.

Я открыла глаза и какое-то время просто лежала, глядя вверх. Небо было синим. Не серо-коричневым ноябрьским маревом, которое даже в ясный день выглядит как засвеченная плёнка. Просто синим. Таким ярким, что глазам стало неловко.

Глава 2: Токсичное знакомство

Именно в этот момент тишину заброшенного сада разорвал топот тяжелых сапог и голос, от которого у меня по спине пробежал холодок.

— Игги! Назад! К ноге, я сказал!

Голос был низким, резким и вибрирующим, как перетянутая струна турбины, готовая вот-вот лопнуть. Я подняла голову.

Через сад к нам бежал мужчина. Он выглядел так, словно только что сошел с обложки романа о байронических героях, которые на досуге занимаются термодинамикой и самобичеванием. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, стянутыми в небрежный хвост, он казался слишком массивным для этого хрупкого утра. Его рубашка была расстегнута у горла, а от самой фигуры исходил мощный, почти осязаемый аромат елового леса и холодного металла. Это я правда, заметила когда он уже подашел, а до этого я только видела на сколько он привлекательный. Даже угрюмый.

Он замер в десяти шагах от нас, и на его резком лице, с высокими скулами и грозовыми глазами, отразилась такая гамма чувств, что я невольно залюбовалась. Шок, недоверие и какая-то болезненная ярость боролись за первенство.

— Мердок? — выдавил он, и это имя прозвучало как личное оскорбление. — Что вы здесь делаете? И как... как вы это сделали?

Я посмотрела на дракончика, который при звуках этого голоса мгновенно прижал уши и попытался спрятаться за моей складчатой юбкой (что? юбкой?). Мужчина выглядел так, будто готов был вызывать на дуэль либо меня, либо это несчастное животное.

— Стоять! — рявкнул он, делая шаг вперед и протягивая руку в жесткой, повелительной манере. — Игги, ко мне! Быстро! Это приказ!

Дракончик зашипел и еще плотнее прижался к моей ноге. Было очевидно, что «строгие команды и крик», которыми этот мужчина пытался управлять ящером, работали примерно так же эффективно, как попытка остановить цунами с помощью свистка.

— Он вас боится, — заметила я, — это полная чушь. — И, честно говоря, я его понимаю. Вы создаете слишком много шумового загрязнения для такого маленького существа.

Мужчина застыл. Его брови сошлись у переносицы, образуя глубокую складку, которая, судя по всему, была там постоянным жильцом.

— Вы даете мне советы по дрессировке? — его голос стал опасно тихим. — Вы? Женщина, чье единственное достижение это доводить прислугу до нервного тика и сидеть дома?

Он подошел ближе, и я ощутила жар, исходящий от его тела. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли той симпатии, к которой я привыкла в своей прошлой, «до-аварийной» жизни. Для него я была проблемой. Неприятным насекомым, которое внезапно научилось разговаривать на человеческом языке.

— Слушайте, Мердок, — он буквально выплюнул каждое слово, — я не знаю, какую игру вы затеяли, но немедленно верните ящера на место. Это не игрушка для ваших капризов. Это единственный дракон, вылупившийся за последние пятьдесят лет, и я не позволю вам его испортить.

Я медленно поднялась на ноги, стараясь не запутаться в бесконечных юбках. Голова все еще немного кружилась, но азарт уже проснулся. Перед началом новых отношений всегда важно определить границы ответственности и иерархию.

— Во-первых, — я поправила воображаемые очки на переносице и посмотрела ему прямо в глаза, — я не имею чести знать, кто вы такой, хотя ваш парфюм «Свежесть лесопилки» весьма характерный. Во-вторых, этот... Игги, кажется? Он сам решил со мной поиграть. Видимо, у него дефицит адекватного фидбека.

Мужчина от удивления открыл рот, но не нашел, что сказать. Его челюсть едва заметно дернулась.

— И в-третьих, — я сложила руки на груди, прижимая к себе теплого, вибрирующего дракончика, который явно выбрал меня своим защитником, — я бы попросила вас не повышать голос. Это непродуктивно и подрывает доверие.

Я сделала паузу, наслаждаясь его остолбенением, и добавила максимально вежливо:

— Уточните, пожалуйста,а кто вы вообще? И почему вы разговариваете со мной в таком тоне и как отсюда добраться до метро?

Лорд О’Салливан замер, не веря своим ушам. Воздух между нами, казалось, стал густым и наэлектризованным, как перед грозой, которую нельзя предотвратить никаким магическим контрактом.

Глава 3. Не тот призрак прошлого

Воздух вдруг стал густым, как переслащенный кисель, а в носу отчетливо закололо от резкого запаха озона. Так пахнет перед грозой, когда небо вот-вот лопнет по швам и выльет на тебя весь свой гнев. Но неба было чистым.

Из-за угла замшелой башни на поле вылетела девушка. Если бы у хаоса было воплощение, оно бы выглядело именно так: копна непослушных темных волос, разлетающиеся полы дорогого платья и глаза, в которых горело что-то посильнее простого любопытства. Она бежала так, будто от этого зависела ее жизнь, или, как минимум, годовая премия.

Она замерла в паре метров от меня, тяжело дыша. Ее взгляд метался по моему лицу, пытаясь отыскать там ответы на вопросы, которые я еще не успела услышать.

— Кайя? — выдохнула она, и в этом коротком слове было столько надежды.

Я моргнула, пытаясь соотнести это имя со своим внутренним «я». Не получилось. Мое внутреннее «я» все еще сидело на третьей ступеньке бизнес-центра и хотело в ванну с лавандой.

— Кайя это имя? Какая еще Кайя? — я постаралась придать голосу ту самую профессиональную уверенность, которой обычно успокаивала клиентов. — Простите, вы явно ошиблись. Я Шарлотта Эванс, менеджер в не большой компании и психолог на фрилансе. И если это какой-то очень специфический квест от моих коллег, то передайте им, что спецэффекты на высоте, но я хочу домой.

Девушка попятилась, ее лицо исказилось от непонимания. Она выглядела так, будто я только что заговорила на мертвом языке, сопровождая это чечеткой.

— Психолог? — она перевела взгляд на меня, и в ее глазах теперь плескался настоящий ужас. — Какой сейчас год, по-вашему мнению?

Я выпрямила спину, игнорируя тяжесть странных юбок.

— Две тысячи двадцать шестой… Так, давайте я уже пойду, ладно? В ваших краях где ближайшая станция метро?

Наступила тишина. Такая глубокая, что было слышно, как дракончик у моих ног издал тихий, озадаченный свист. Мужчина, которого звали Итаном, сделал шаг вперед. Его лицо, и до этого не отличавшееся дружелюбием, окончательно превратилось в маску из холодного гранита.

— Вы в своих ожиданиях ошиблись примерно на два столетия, — произнес он, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — И боюсь, ваше «метро» еще не изобрели. Проекты туннелей под Лондоном обсуждают лишь в самых смелых кругах инженеров, и, если это вообще произойдет, то до их завершения еще десятилетия. Откуда у вас эти сведения

Он не назвал точный год, но в его тоне было столько окончательности, что у меня внутри что-то мелко задрожало. Профессиональный опыт подсказывал: Этот человек не шутит. Человек в глубоком неадеквате, либо... либо неадекватна я.

Девушка вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

— О боже, Итан... Томас говорил мне, что такое может случиться. Реинкарнация... я не верила в это, что душа может вернуться и начать жить сначала... Мы обсуждали это в библиотеке, но…

— Виктория, замолчи! — рявкнул Итан. Его голос ударил по барабанным перепонкам, как звук упавшей стальной балки. — Ты хочешь сказать, что все это... этот цирк... твоих рук дело?

— Я просто хотела помочь! — она сорвалась на крик, и от ее жестикуляции в воздухе будто проскочили крошечные искры. — Я знала, что ритуал может сработать! Я надеялась, что вернется Кайя, и она... она просто снимет это проклятие! Я ведь тоже часть семьи - ее потомок. Я считаю это сильный аргумент.

Итан сделал к ней стремительный шаг, и я невольно подскочила. От Итана исходила такая мощная волна злости, что даже еловый аромат его парфюма стал казаться угрожающим.

— Ты вызвала своего самого агрессивного предка? — он почти шипел ей в лицо. — Женщину, которая превратила жизнь нашей семьи в этот затяжной кошмар? Ты хоть понимаешь, что она могла сделать, если бы вернулась в своем истинном обличье? Она старая, обиженная ведьма. Ее действия невозмо было бы предсказать. Она бы могла камня на камне здесь не оставила!

— Но это не она! — Виктория указала на меня дрожащим пальцем. — Я чувствую... это другая душа. Или она просто... изменилась за вечность?

Я слушала их перепалку, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается на пиксели. Проклятия, предки, ритуалы... Это звучало как бред сумасшедшего, но поместье за моей спиной было слишком текстурным и реалистичным, а дракончик, который от криков Итана вжался в мою ногу и мелко дрожал, был слишком теплым.

— На самом деле, — подала я голос, стараясь, чтобы он не дрожал слишком явно, — у меня в роду действительно были Мердоки. Где-то в позапрошлом веке, по маминой линии. Бабушка любила рассказывать сказки про ведьм, но я всегда думала, что это просто семейный фольклор для оправдания скверного характера бабушки.

Итан резко повернулся ко мне. Его глаза цвета грозового неба сузились, сканируя меня с головы до ног.

— Значит, кровь все-таки та, — констатировал он с пугающей сухостью. — Виктория, ты совершила глупость библейских масштабов. Ты достала из будущего своего потомка. Молодец. Но раз уж ты притащила ее в наш дом, нам придется с этим разбираться.

Он перевел взгляд на дракона. Игги, завидев внимание хозяина, жалобно пискнул и попытался зарыться в складки моей юбки. Я инстинктивно подхватила его на руки, прижимая к себе. Маленькое сердце дракона билось часто-часто, как у испуганного воробья.

— Она ладит с драконом, — Итан бросил это как техническую характеристику оборудования. — Это единственный аргумент в пользу того, чтобы не выставить ее за ворота прямо сейчас. Идемте в дом. Мне нужно подумать, как легализовать ваше присутствие, пока соседи не решили, что мы окончательно лишились рассудка.

Я посмотрела на каменные стены поместья. Выбора у меня, судя по всему, было не больше, чем у кандидата в моногороде с единственным заводом. Либо идти в этот дом, либо остаться в поле с двумя безумными аристократами и галлюциногенным драконом.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь сохранить остатки достоинства. — Но учтите, я не подпишу никаких документов.