Лориетт. Львиный рёв

Глава 1

У придворной целительницы много привилегий, особенно когда она заботится о здоровье самой королевы Мат-Арианны. В частности, ее допускали на светские мероприятия по случаю празднеств, а сесть ей дозволялось среди первых фрейлин монаршей особы, дворянок знатных родов. Последнее было обусловлено не столько душевной добротой правительницы, сколько соображениями здравого смысла, ведь в числе прислуги, за исключением самых приближенных, в королевстве были сплошь мужчины. А им Мат-Арианна, единолично управляющая государством, не доверяла.

Торжество по случаю древнего праздника сбора урожая, Нат-Атар, проходило в королевском саду. Дорожки к его центральной площади, вымощенной светло-бежевым мрамором, отделялись от зеленых лабиринтов кустарника арками, которые богато увивали виноградные лозы, клонившиеся к земле от крупных темных ягод. В центре площади бил круглый фонтан, посреди которого возвышалась статуя львицы: из ее раскрытой пасти, подобно громогласному рыку, вырывались искрящиеся на солнце высокие струи. У живой изгороди, под алым шатром, украшенным желтой бахромой, располагалось ложе самой королевы. Позолоченный диван на высоких ножках о львиных головах был устлан пышными перинами в бордово-красных тонах, расшитыми золотой нитью. У ног Мат-Арианны узорчато рябили ковры, и ее легкие летние туфельки, которые она сбросила, терялись на их пестром фоне. Перед диваном на низком столике располагались яства: зажаренные перепела, ломти копченого мяса, надрезанная головка сыра и свежие, сбрызнутые водой фрукты в хрустальной вазе. Бокал с изысканным вином Мат-Арианна почти не выпускала из рук: она любила пить едва заметными глотками, но часто.

Королеве было не больше тридцати пяти, однако, приученная к порядкам при дворе с детства — титул она унаследовала от матери — она знала, как себя держать. В том числе, как важно выделять деньги из казны на гуляния, призванные почтить традиции.

Она была хороша собой и прекрасно это знала: густые и мягкие темно-каштановые волосы опускались ей до пояса, а миндалевидные зеленые глаза под полукруглыми бровями светились хитрецой; вздернутый кончик носа будто говорил о ее непокорном нраве, как и острый подбородок. Пожалуй, на ее вкус, разве что губы были тонковаты, но никто, кроме нее самой, и не заметил бы этого, как и первые морщинки, пробивающиеся на лбу. В глазах мужчин, а особенно своего фаворита, она легко компенсировала это тонкой талией, округлыми, пышными бедрами и высоким бюстом, так красиво золотившимся загаром в вырезе платья.

По бокам площади, за широкими, щедро накрытыми столами, будто бутоны роз на королевских клумбах, собрался цвет королевства Лариадан: высокородные женщины в богато отделанных шитьем свободных платьях, подхваченных на талии поясами по местной моде; их длинные волосы, по большей части свободно льющиеся по плечам, были украшены вплетенными шелковыми лентами. Старшие сидели по правую сторону от королевы, помоложе — по левую.

Именно там, на краю стола, и притаилась Лориетт. Она слушала придворных музыкантш, исполняющих на флейтах и лютнях дивную, уносящую куда-то в мир грез мелодию, и все еще чувствовала себя чужой среди тех, кому довелось быть при дворе от рождения.

До того, как ее представили Мат-Арианне, у нее не было практически ничего, даже такого благородного имени: она была всего лишь Лори. Унаследовавшая от старушки-матери все познания о целительных свойствах трав и кореньев, она всегда была увлечена природой и ее безграничными богатствами, искренне полагая, что та предоставила человеку средства от любой хвори. И, хотя ей с детства приходилось следить за хозяйством, лучше всего ей давалось лечить крестьян, скоро разнесших славу о ведьме из Дворок за пределы селения. Лори тогда было всего шестнадцать.

Как раз в ту пору Мат-Арианна страдала страшными мигренями, от которых ее не удавалось избавить ни одному придворному врачу. Она разослала гонцов в окрестные города, чтобы узнать, не найдется ли целителя, которому ее болезнь была бы по силам. И каково было ее удивление, когда в ответ ей пришло письмо о ведьме из маленькой деревушки… Королева не была суеверной и в ведьм не верила. Но графиня Нетьере сообщила, что юная девушка излечила ее от многолетнего бесплодия, и это Мат-Арианна проигнорировать не могла. Лори была немедленно вызвана ко двору.

Так Лори покинула Дворки и свою мать, вынужденно с ней разлучившись. Всего за неделю ее компрессы и отвары поставили королеву на ноги, навсегда избавив от головной боли. Лори упрашивала отпустить ее обратно к матери, однако Матт-Ариана была непреклонна. И все же она не была жестокосердной: ей хотелось отблагодарить Лори, и она послала за ее родительницей, однако та не пережила долгой дороги, чего Лори так и не смогла себе простить. Возвращаться ей было некуда, и Мат-Арианна оставила ее при себе, наградив новым именем и должностью придворной целительницы. Было ли это обусловлено одной лишь благодарностью или примешалась здесь и вина — о том королева никогда ни с кем не заговаривала.

— Лориетт, ну, что ты опять какая хмурая? Сейчас танцы будут! — Попыталась подбодрить свою соседку герцогиня Дарфина.

Лориетт подернула плечами. Она была еще юна — теперь ей стукнуло всего девятнадцать — и зрелища, устраиваемые ради увеселения дам, по-прежнему вызывали в ней смущение.

Начинало вечереть: сине-фиолетовые сумерки сгущались над королевским садом, оттесняя рыжее солнце к горизонту. Прислуга разожгла огни, и те весело заплясали отблесками на лицах празднующих. Тонкая мелодия стихла, музыкантши дворцового ансамбля ушли, уступив место задорным, ритмичным дарбукам, меланхоличным и бархатистым неям и переливчатому уду, на которых играли укутанные до пят в широкие балахоны мужчины с едва открытыми для игры на иснтрументах лицами.