Лотос в огне

Пролог

Тишина над горами была густой и осязаемой, словно ткань, сотканная из предрассветной мглы и холодного дыхания земли. Ветер, тонкий и пронзительный, скользил между вершинами, цепляясь за острые края скал и унося с собой слабые отголоски стонов – то ли призраков прошлого, то ли живых, что всё ещё трудились где-то там, за горизонтом. Небо, низкое и тяжёлое, казалось вырезанным из серого камня, без единого просвета, где могли бы зародиться первые лучи солнца. В воздухе висел запах влажной земли, смешанный с горьковатым привкусом дыма, что поднимался от далёких костров, разожжённых у подножия Великой стены – циклопического сооружения, чьи недостроенные башни и зубчатые края уже высились над долиной, подобно хребту пробуждающегося дракона.

У подножия одного из холмов, где трава, ещё влажная от ночной росы, мягко пружинила под ногами, стояла одинокая фигура. Юн Линь, закутанная в старый плащ из грубой шерсти, выцветший от времени и непогоды, казалась почти незаметной в этом сером мире. Её длинные волосы, тёмные, как уголь, выбивались из-под края капюшона, слегка шевелясь на ветру, а тонкие пальцы крепко сжимали ручку плетёной корзины, сплетённой из ивовых прутьев, потемневших от частого использования. Корзина была пуста, но её тяжесть ощущалась не в руках, а в душе девушки – в тех мыслях, что давили на неё, как камни, которые она видела каждое утро, глядя на стену. Её босые ступни, покрытые тонким слоем грязи, чувствовали холод земли, проникающий сквозь кожу, но она не дрожала. Внутри неё теплился огонь – слабый, едва заметный, но живой, как искра, упавшая на сухую траву в ожидании ветра, что разожжёт пламя.

Её взгляд, острый и глубокий, как воды горного ручья, был устремлён туда, где громоздились каменные блоки Великой стены – грубые, необтёсанные, сложенные руками тех, кто уже не вернётся домой. Она знала эти камни не понаслышке: каждый из них был пропитан потом её отца, его кровью, его последними вздохами, когда он рухнул под тяжестью груза, не выдержав бесконечного труда. Каждый из них хранил слёзы её матери, что гасла день за днём, отдавая последние силы на налоги и работу, чтобы прокормить семью, пока стена не забрала и её. Юн Линь стиснула зубы, и её скулы напряглись под тонкой кожей – воспоминания жгли, но не сломили её. Она стояла прямо, хрупкая, но непреклонная, словно молодой побег бамбука, что гнётся под ветром, но не ломается.

Внезапно тишину разорвал глухой удар – тяжёлый, резкий, донёсшийся издалека, оттуда, где стена поднималась всё выше с каждым днём. То ли рухнул очередной камень, сорвавшись с высоты, то ли чья-то жизнь оборвалась под ударом плети надсмотрщика, то ли лопнула верёвка, не выдержав груза. Юн Линь вздрогнула, её плечи на миг напряглись, но она не отвела глаз от горизонта. Этот звук был ей знаком – он приходил в её сны, вплетался в её дни, напоминая, что тьма, сковавшая её мир, не уйдёт сама по себе. Её пальцы сжали край корзины так сильно, что побелели костяшки, а ногти впились в ладони, оставляя красноватые следы. В этот миг в её душе родилось нечто большее, чем скорбь или страх – обещание, тихое, как шёпот ветра, но твёрдое, как камень под её ногами: она не позволит стене забрать всё, что ей дорого, даже если для этого придётся бросить вызов самой судьбе.

В это же время, по другую сторону каменной громады, в лагере солдат, освещённом дрожащим светом факелов, стоял Фэн Шао. Его фигура, высокая и широкоплечая, выделялась среди суеты и теней, но в ней не было гордости или силы, что обычно присуща воинам. Доспехи, покрытые пылью и пятнами засохшей крови – не его, а тех, кого он не смог спасти, – казались продолжением его тела, тяжёлым грузом, который он носил не по своей воле. Шлем лежал у его ног, брошенный на землю, словно ненужная маска, а чёрные волосы, слипшиеся от пота, падали на лоб, закрывая глаза – тёмные, усталые, с тенью боли, что не покидала их с тех пор, как он стал частью этой войны без начала и конца.

Лагерь вокруг него жил своей жизнью: солдаты переговаривались хриплыми голосами, кто-то точил клинок, кто-то тащил связку верёвок к очередной телеге с камнями. Запах дыма от костров смешивался с резким ароматом железа и пота, пропитавшим воздух. Фэн Шао стоял неподвижно, его правая рука лежала на рукояти меча, висящего у пояса, но пальцы не сжимали её – в них не было силы, лишь тень былой уверенности, что угасала с каждым днём. Он смотрел на стену, возвышающуюся перед ним, не с ненавистью, а с глубокой, изматывающей усталостью. Вопрос, который он не смел задать вслух, пульсировал в его груди: ради чего всё это? Ради славы императора? Ради защиты земель, которых он никогда не видел? Или ради того, чтобы заглушить крики брата, что до сих пор звучали в его ушах, напоминая о дне, когда он не успел протянуть руку помощи?

Ветер, холодный и резкий, пронёсся через лагерь, принеся с собой слабый, едва уловимый запах трав – свежий, чистый, неуместный среди смрада и смерти. Фэн Шао прикрыл глаза, и на миг ему показалось, что он чувствует что-то ещё – тепло, давно забытое, то, чего он не знал с тех пор, как потерял брата, как стал винтиком в этой машине, перемалывающей жизни. Его грудь сжалась, дыхание стало глубже, и он невольно поднял взгляд к небу, где звёзды ещё не успели проступить сквозь серую пелену. Он не знал, что где-то там, за стеной, в этот самый момент судьба уже протягивала нить – тонкую, почти невидимую, как паутина, но прочную, как сталь, чтобы связать его с девушкой, чьи шаги он ещё не слышал, чьё имя ещё не звучало в его мире, но чьё присутствие уже начинало менять его жизнь.

Два сердца, разделённые камнем, долгом и кровью, бились в унисон, не зная друг друга, но уже связанные невидимой силой. Небо над ними оставалось серым и безмолвным, но где-то в глубине этой мглы рождался свет – слабый, трепетный, как первый лепесток лотоса, пробивающийся сквозь тёмный ил к поверхности, чтобы однажды расцвести в огне, который изменит всё. Их пути пересеклись в тени Великой стены, и хотя они ещё не видели друг друга, их судьбы уже начали сплетаться, подобно корням, что ищут воду в сухой земле, обещая жизнь там, где царила лишь смерть.

Глава 1: Искры в утренней мгле

Ранним утром, когда рассвет едва прикасался розоватыми пальцами к вершинам гор, окутывая деревню полупрозрачным туманом, Юн Линь тихо пробиралась по заросшей тропе к подножию холмов. Её босые ступни бесшумно касались прохладной земли, мягкой от ночной росы, а в руках она крепко сжимала небольшую плетёную корзину, предназначенную для целебных трав. Девушка была похожа на нежный цветок, растущий среди диких камней – тонкая и хрупкая, но со взглядом, полным тихой решимости и стойкости.

Остановившись у большого серого валуна, покрытого густым мхом и каплями влаги, Юн Линь осторожно опустилась на колени, перебирая пальцами травы и коренья, будто нежно касаясь живых существ. В её движениях было что-то трепетное и бережное, словно она боялась причинить растениям лишнюю боль. Но сердце её было неспокойно. Ветер принёс к ней далёкий звук – тяжёлые шаги солдат и грубые крики надсмотрщиков. Юн Линь замерла, чувствуя, как кровь застыла в её венах, и быстро прижалась к холодному камню, пытаясь слиться с ним, стать его частью, стать незаметной и невидимой.

Она осторожно выглянула из-за валуна и увидела, как солдаты Цинь грубо шагают по деревне, выкрикивая резкие команды и угрозы, заставляя крестьян выходить на улицу. Их тяжелые сапоги безжалостно топтали клочки травы, а руки ломали всё, что попадалось на пути. Один из воинов резко ударил ногой плуг, принадлежавший её семье, с силой переломив его пополам, словно ломал судьбу целого рода.

— Император требует новых рук для Великой стены! — закричал солдат, бросая уничтоженный инструмент в пыль, гневно оглядывая перепуганных людей, которые покорно опускали головы, избегая его тяжёлого взгляда. — Кто не придёт добровольно, того заберём силой!

Юн Линь закусила губу, едва сдерживая слёзы. Гнев, горечь и бессилие переполняли её сердце. Она сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки, и опустила глаза, не в силах смотреть на унижение и боль своих соседей и друзей.

Когда солдаты удалились, оставляя после себя тяжёлое молчание и разрушение, девушка вновь сосредоточилась на сборе трав. Но теперь каждое её движение было наполнено болью и воспоминаниями. Внезапно взгляд её упал на нежный, почти прозрачный цветок, скромно выглядывающий из-под листьев. Юн Линь протянула руку и бережно сорвала его, прижимая к груди так, будто держала саму жизнь.

— Мама… — прошептала она, едва слышно, словно боясь потревожить тишину утра. — Сегодня я принесу тебе цветок. Ты будешь знать, что я помню. Ты будешь знать, что я не сломлена.

Сердце её болезненно сжалось при мысли о матери, умершей под тяжестью налогов и беспощадного труда ради этой проклятой стены. Юн Линь выпрямилась, взглянув вверх, туда, где возвышалась Великая стена – безжалостное каменное чудовище, забирающее жизни и мечты. Она смотрела на неё с гневом и вызовом, давая себе обещание, что никогда не станет жертвой этого жестокого строения, что найдёт способ сопротивляться, даже если для этого ей придётся рискнуть всем, что осталось в её жизни.

Сжав цветок крепче, девушка вновь двинулась по тропе вниз, к могиле матери, обещая самой себе, что эта тьма не сможет сломить её дух.

Дождевые облака тяжело нависли над горами, погружая всё вокруг в вязкую серую мглу. Мелкие капли начинали стучать по листьям деревьев и камням, словно шёпот тысяч голосов, зовущих из тени. Юн Линь осторожно ступала по узкой, покрытой влажным мхом тропе, торопясь уйти от деревни и страшных воспоминаний, преследовавших её после утренней встречи с солдатами.

С каждым шагом дождь становился сильнее, быстро превращаясь из лёгких капель в холодный проливной поток. Девушка прижала корзину с травами к груди и поспешила вниз по склону, к оврагу, который тянулся мрачной тенью вдоль основания Великой стены.

Внезапно её внимание привлёк едва уловимый звук – тихий, болезненный стон, который почти растворялся в шуме дождя. Юн Линь замерла на месте, прислушиваясь, чувствуя, как сердце начинает тревожно колотиться в груди. Звук повторился снова, отчётливее, и она, отбросив страх, направилась на него, осторожно пробираясь сквозь мокрые кусты и заросли.

Среди камней, усыпанных осыпавшейся галькой и мокрыми листьями, она заметила человека, который лежал почти без движения, его тело сотрясали редкие болезненные вздохи. Незнакомец был одет в потрёпанную солдатскую форму, запачканную грязью и кровью. На плече его была глубокая рана, из которой медленно сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой и стекая по его бледной коже.

Юн Линь мгновенно почувствовала прилив сострадания. Она приблизилась к мужчине, осторожно опустилась на колени рядом с ним и прикоснулась пальцами к его лбу. Незнакомец был горячим, лихорадка уже брала своё.

— Ты живой? — тихо спросила она, её голос едва пробивался сквозь шум дождя.

Он не ответил, лишь тихо застонал, с трудом приоткрыв глаза и встретив её взгляд полубессознательным взором, полным боли и непонимания.

— Потерпи немного, — мягко произнесла Юн Линь, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Я помогу тебе.

С решимостью, о которой прежде и не подозревала, она разорвала край своего старого платья и, промочив кусок ткани чистой водой из ручья, осторожно принялась промывать и перевязывать его глубокую рану. Под её пальцами тело незнакомца вздрогнуло от боли, но он продолжал молчать, сжав зубы и лишь изредка резко втягивая воздух сквозь стиснутые губы.

Дождь усиливался, а с ним росла тревога в её сердце. Юн Линь понимала, что нельзя оставаться здесь, под открытым небом, иначе мужчина не выдержит. Собрав все свои силы, она мягко взяла его под руку, осторожно поднимая с земли.

Глава 2: Долг и сердце

Ранний рассвет окрасил края небосвода в нежные оттенки алого и золотого, вытесняя ночные тени, цеплявшиеся за деревья и крыши. Юн Линь проснулась от едва слышного движения в комнате и медленно открыла глаза, чувствуя, как тревога снова касается её сердца холодным дыханием. Она приподнялась и увидела, как Фэн Шао, сжав зубы от боли, пытается натянуть на себя пропитанную грязью и кровью солдатскую одежду.

— Ты не должен вставать, — сказала она, торопливо поднявшись с циновки и приблизившись к нему. Её голос был полон тихой тревоги, которую она безуспешно старалась скрыть. — Тебе нужна помощь и покой. Ты едва живой…

Фэн Шао замер, на мгновение застыл, затем медленно повернулся к ней. Его лицо было суровым, и только глаза выдавали внутреннюю борьбу.

— Я не могу остаться, Юн Линь. Меня будут искать, и если найдут здесь, ты заплатишь слишком высокую цену, — тихо ответил он, глядя на неё с глубокой серьёзностью. — Я не могу подвергнуть тебя такой опасности.

Девушка почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Она понимала его слова, но всё равно испытывала странное чувство потери, словно он уже успел стать частью её жизни, и теперь уходил навсегда.

— А что будет с тобой? — едва слышно спросила она, избегая его взгляда и сжимая край платья.

— Я вернусь к армии, — ответил он, после короткой паузы. — Там моё место… И мой долг, который я должен выполнить, даже если он приносит лишь боль.

Его голос прозвучал глухо, словно он произносил приговор самому себе. Юн Линь невольно сделала шаг ближе и, осторожно подняв руку, коснулась его плеча рядом с перевязанной раной.

— Я понимаю, что у тебя есть долг, но разве ты не видишь, какой ценой это обходится? — прошептала она, её глаза сверкнули слезами, которые она едва удерживала.

Фэн Шао взял её руку в свою ладонь и сжал крепко, словно пытаясь сохранить этот миг тепла и нежности, возможно, последний в своей жизни.

— Ты дала мне надежду, Юн Линь, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Поверь, я не забуду твоей доброты. Эта встреча изменила меня больше, чем ты можешь представить.

Она медленно кивнула, не отводя взгляда, ощущая, как слова застряли в горле. Наконец, он осторожно отпустил её руку и отвернулся, собираясь уходить. Открыв дверь, он остановился на пороге и ещё раз взглянул на неё через плечо.

— Береги себя, Юн Линь, — сказал он, с усилием подавляя боль и грусть в голосе. — Если судьба позволит, мы снова встретимся.

Она молча кивнула, прижав ладони к груди, словно пытаясь удержать внутри себя это хрупкое обещание.

Фэн Шао вышел в туманное утро, быстро растворившись среди деревьев и теней. Юн Линь осталась одна, глядя вслед уходящему незнакомцу, которого судьба привела в её дом всего на одну ночь, но уже успевшему оставить глубокий след в её сердце. Она понимала, что теперь между ними стоит стена не только из камня, но и из долга, и лишь надежда могла помочь им встретиться снова.

Вздохнув, Юн Линь медленно закрыла дверь, ощущая в душе пустоту, которую больше ничем нельзя было заполнить.

Предрассветная мгла всё ещё лежала густым покрывалом над огромным военным лагерем у подножия Великой стены, скрывая очертания палаток и солдат, подобно тени тяжёлой, тревожной ночи, не желавшей уходить. Среди бледного тумана едва заметно колыхались очертания фигур, слышался тихий гул разговоров и монотонный лязг железа.

Фэн Шао шёл медленно, осторожно ступая по влажной земле и стараясь скрыть хромоту. Каждый шаг отзывался острой, мучительной болью в плече, которое словно пронзало стрелами при малейшем движении. Лицо его оставалось строгим и бесстрастным, скрывая за внешним спокойствием внутреннюю борьбу и страдания, бушевавшие внутри.

Он остановился у тёмного ряда палаток и на мгновение прикрыл глаза, глубоко вдохнув холодный воздух, пронизанный запахом влажной земли, дыма костров и железа. Его сердце билось неровно, сжимаясь от воспоминаний о нежных руках девушки, спасшей ему жизнь. Юн Линь... Он прошептал это имя едва слышно, и губы его невольно дрогнули. На мгновение в его глазах мелькнула тоска, но он тут же прогнал её, сжав кулаки и направив всю силу своей воли на то, чтобы вернуться к привычной роли бесстрашного воина.

Проходя мимо костров, генерал Фэн Шао замедлил шаг, тень его доспехов легла на землю, длинная, тяжёлая, как груз его долга. Солдаты сидели у огня, их силуэты дрожали в отблесках пламени – лица, измождённые днями у стены, покрытые сажей и усталостью, глаза – пустые, тусклые, словно угли, что давно остыли. Кто-то водил точильным камнем по клинку, звук – резкий, скрежещущий – царапал ночную тишину, кто-то шептался, слова тонули в треске дров, растворяясь в холодном воздухе. Дым поднимался к небу, густой, едкий, пропитанный запахом пота и железа, смешиваясь с гарью, что оседала на всём вокруг.

Один из воинов, молодой, с острыми скулами и дерзким взглядом, заметил его. Хун – Фэн Шао знал его имя, знал его вспыльчивость – вскочил, усмешка исказила его лицо, голос прорезал ночь, хриплый, насмешливый:

— Гляди, герой вернулся! Где тебя носило, Фэн Шао? Уютное местечко нашёл подальше от стены, пока мы тут кости ломали?

Смех солдат – грубый, короткий, как лай собак – раскатился над костром, но замер, оборвался, едва генерал обернулся. Его взгляд – холодный, острый, как лезвие, что не знает пощады – упал на Хуна. Шаги замедлились, доспехи звякнули, металл отозвался глухим эхом, но голос его – низкий, твёрдый, как удар молота – прорезал воздух через плечо:

Глава 3: Тайное убежище

Тёмная пелена ночи окутала деревню, скрывая её от чужих глаз под покрывалом мерцающих звёзд. Лишь тусклый свет далёких факелов, горящих у Великой стены, нарушал густую тьму. Юн Линь осторожно шла по узкой тропинке, которая едва угадывалась среди высокой, шелестящей травы. В руках у неё была плетёная корзина, наполненная свежесобранными травами и кореньями, из которых она собиралась приготовить целебный отвар.

Девушка двигалась медленно, внимательно вслушиваясь в ночные звуки и тревожно оглядываясь на огни вдалеке, которые напоминали ей о том, что опасность всегда была рядом. Сердце Юн Линь билось тревожно и неровно; она понимала, что солдаты императора не дремлют, и любое неосторожное движение может привести к беде.

Дойдя до берега реки, Юн Линь остановилась, глубоко вдохнула свежий ночной воздух, полный прохлады и запахов влажной земли, и опустилась на колени возле воды. Лунный свет мягко отражался в спокойных водах, и река казалась серебристой лентой, текущей вдоль тёмного леса.

Внезапный хруст ветки заставил её вздрогнуть и замереть на месте. Сердце забилось так яростно, словно пыталось вырваться из груди. Юн Линь инстинктивно потянулась к маленькому ножу, спрятанному под одеждой, и медленно повернулась, вглядываясь в темноту.

— Кто здесь? — спросила она тихо, но твёрдо, стараясь скрыть свой страх.

На мгновение наступила тишина, потом из тени деревьев появился знакомый силуэт. Юн Линь почувствовала, как её сердце ёкнуло от неожиданности и облегчения одновременно.

— Фэн Шао? — едва слышно произнесла она, опуская нож и делая шаг навстречу. — Ты? Что ты здесь делаешь?

Фэн Шао остановился в нескольких шагах от неё, и в свете луны она заметила, как напряжены его плечи и устало его лицо.

— Я должен был увидеть тебя, — тихо сказал он, избегая её взгляда. — Я… Я не мог уснуть. Меня преследуют мысли.

— Какие мысли? — осторожно спросила Юн Линь, чувствуя, как её сердце снова наполняется тревогой.

Фэн Шао поднял голову и взглянул ей прямо в глаза. Его взгляд был полон боли и отчаяния.

— Мысли о том, что всё это неправильно, — проговорил он сдавленным голосом. — О том, что долг, который я выполняю, причиняет слишком много страданий невинным людям.

Юн Линь почувствовала, как её дыхание перехватило. Она сделала шаг ближе и мягко коснулась его руки, желая поддержать, утешить, дать понять, что она понимает его боль.

— Ты не виноват в том, что происходит, — мягко сказала она, стараясь успокоить его. — Ты не выбирал такой судьбы.

— Я мог бы выбрать иначе… — его голос звучал мучительно и горько. — Но я боялся, боялся бросить вызов приказам, боялся стать предателем…

Она тихо вздохнула, сжимая его руку сильнее:

— Страх есть в каждом из нас, Фэн Шао. Главное — найти в себе силы преодолеть его и сделать правильный выбор, даже если этот выбор будет самым трудным.

Он молча смотрел на неё несколько мгновений, затем медленно кивнул, словно принимая её слова близко к сердцу. Они стояли в тишине, слушая шёпот ветра и тихое журчание реки, пока мир вокруг них словно замер в ожидании.

Наконец, Фэн Шао первым нарушил молчание, слегка улыбнувшись ей и сказав:

— Знаешь, я рад, что встретил тебя той ночью. Ты вернула мне что-то важное… что-то, что я давно потерял.

Юн Линь почувствовала, как тепло разлилось по её груди. Она улыбнулась в ответ и тихо произнесла:

— Значит, наша встреча была не случайной. Возможно, судьба приготовила для нас что-то большее, чем мы можем представить.

Они снова замолчали, глядя на мерцающую реку, словно пытаясь найти в ней отражение своих собственных судеб. И в этой короткой встрече, полной откровенности и тепла, они ощутили, как между ними незримо натянулась тонкая нить, связывающая их сердца и души сильнее, чем любые обещания и клятвы.

Юн Линь и Фэн Шао сидели на берегу реки, окружённые нежным шелестом ночной травы и тихим журчанием воды. Лунный свет разливался вокруг них серебристым сиянием, мягко обволакивая фигуры и придавая моменту какую-то неземную лёгкость.

Фэн Шао поднял небольшой камень и, задумавшись, бросил его в реку. Камень ударился о воду, оставив за собой мелкие круги, быстро исчезающие на поверхности.

— Почему ты рискнул прийти сюда? — тихо спросила Юн Линь, внимательно глядя на него и пытаясь разгадать его мысли.

Он молчал некоторое время, затем повернулся к ней, и взгляд его был глубоким и искренним:

— Потому что рядом с тобой я могу быть собой. Ты единственный человек, который не видит во мне только солдата и палача. Ты дала мне возможность увидеть себя другим, настоящим…

Юн Линь вздохнула, ощущая, как сердце болезненно сжимается от его слов. Она медленно сорвала лист с куста рядом, задумчиво перебирая его в пальцах, затем тихо сказала:

— Эта стена уже забрала слишком много… Когда-то у меня была семья. Отец был сильным, надёжным человеком, но он погиб там, у стены. Потом мама… Она не выдержала налогов и тяжёлой работы, которая ложилась на плечи крестьян. Она умерла, и теперь у меня не осталось никого…

Она замолчала, почувствовав, как слёзы подступают к глазам. Фэн Шао мягко коснулся её руки, предлагая поддержку и утешение:

Глава 4: Пламя среди камней

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в тяжёлые, кроваво-красные оттенки. У подножия Великой стены уже кипела работа: сотни измождённых крестьян и пленных, скованные цепями и стянутые грубыми верёвками, тяжело волокли огромные каменные блоки к месту строительства. Их фигуры, согнутые от непосильного груза, казались тенями, которые беспощадно терзала земля и палящее солнце.

Фэн Шао стоял на возвышении, наблюдая за рабочими со сжатым сердцем и суровым выражением лица. Его пальцы судорожно сжимали рукоять плети, хотя внутри он ненавидел этот инструмент больше всего на свете. Сердце наполнялось стыдом и гневом, но внешне он сохранял маску беспощадного надсмотрщика, которую привык носить столько лет.

— Быстрее! — грубо прокричал он, стараясь звучать жёстко, но внутри ощущал нестерпимую боль. — Император не будет ждать, пока вы будете отдыхать! Работайте!

Один из рабочих, совсем молодой парень, дрогнул под тяжестью каменного блока и упал на колени, задыхаясь и опустив голову. Фэн Шао почувствовал, как его сердце сжимается от жалости, но знал, что солдаты и командир следят за каждым его шагом.

Он шагнул вперёд и с силой ударил плетью по земле рядом с упавшим рабочим, подняв тучу пыли.

— Вставай! Ты должен поднять этот камень, иначе пострадают все! — крикнул он, вложив в слова как можно больше твёрдости и жестокости.

Рабочий с трудом поднял голову, встретившись с Фэн Шао глазами, полными отчаяния и мольбы. Взгляд этот пронзил сердце мужчины, напоминая ему о собственном брате, который однажды упал так же, не выдержав непосильного труда и жестокости надсмотрщиков.

— Прости… — едва слышно шепнул Фэн Шао, так, чтобы никто не услышал, и резко отвернулся, чтобы не выдать своих истинных чувств.

Медленно, с дрожью в руках, парень поднялся и снова взялся за верёвку, натужно потянув камень вперёд. Другие рабочие, опустив головы и сжав зубы, последовали его примеру.

Фэн Шао отошёл в сторону и, словно потеряв терпение, с силой пнул ногой лежащий неподалёку каменный блок. Боль от удара пронзила его ногу, но это была та боль, которую он мог контролировать, боль, которая хоть немного отвлекала от душевных мучений.

Он бросил плеть на землю и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Снова и снова перед ним вставали образы прошлого и лица людей, которым он вынужден был причинять боль. Среди них неизменно возникало лицо Юн Линь – девушки, которая первой смогла увидеть его сердце сквозь маску безжалостного воина.

Он понимал, что больше не может так жить, что эта стена уничтожает не только жизни других, но и его собственную душу. Но пока что он не видел выхода. Вся его жизнь была скована цепями долга и страха перед последствиями неподчинения.

— Сколько ещё? — прошептал он сам себе, глядя на нескончаемые ряды камней, лежащие впереди, и на людей, обречённых таскать их до конца своих дней. — Сколько ещё я смогу это терпеть?

Но ответа не было. Было только небо, становящееся всё ярче и жарче, и бесконечная стена, которая безжалостно пожирала судьбы тех, кто строил её собственными руками.

Сгустившаяся ночная темнота медленно погружала деревню в тревожный, беспокойный сон. Лишь звёзды едва заметно мерцали в далёком небе, словно боялись потревожить тишину. Фэн Шао, стараясь оставаться незамеченным, тихо пробирался между деревьев и кустарников, направляясь к маленькой хижине Юн Линь, спрятанной на окраине деревни.

В руках он осторожно держал небольшой мешочек с рисом – скромную пищу, тайно взятую им из лагеря. Внутренний голос твердил, что это неправильно и опасно, но сердце, с каждой минутой бьющееся всё сильнее, заглушало все сомнения. Он понимал, что не сможет иначе – Юн Линь стала тем лучом света, который освещал мрачную реальность его существования.

Подойдя к краю деревни, он осторожно огляделся, убеждаясь, что поблизости нет солдат, и, собравшись с духом, одним движением перепрыгнул узкую траншею, разделявшую дома от леса. Его раненое плечо отозвалось болью, но он лишь поморщился, стараясь не обращать на это внимания.

Добравшись до хижины, Фэн Шао осторожно постучал в окно, стараясь не потревожить соседей. В его груди билось сердце, наполненное тревогой и нетерпением.

Вскоре внутри послышался тихий шорох, а затем окно приоткрылось. На мгновение их взгляды встретились, и Фэн Шао почувствовал, как напряжение, терзавшее его сердце, мгновенно отступает.

— Фэн Шао? — шёпотом произнесла Юн Линь, удивлённая и одновременно взволнованная. — Что случилось? Ты в опасности?

— Нет, не беспокойся, — тихо ответил он, протягивая ей мешочек с рисом через окно. — Я принёс тебе еду. Ты и так слишком много рискуешь, заботясь обо мне.

Юн Линь замерла, глядя на его подарок, и её глаза заблестели от слёз благодарности и беспокойства.

— Ты не должен был так рисковать, — прошептала она, принимая рис и осторожно положив его на стол. — Если тебя поймают…

— Я знаю, — перебил он, слегка улыбнувшись. — Но риск того стоил, если я могу хотя бы немного помочь тебе.

Девушка медленно открыла дверь, приглашая его войти. Он шагнул внутрь, ощутив, как его окружает атмосфера тепла и спокойствия, которой он не чувствовал уже очень давно. Она быстро зажгла маленькую лампу, и её мягкий свет озарил хижину, согревая его измученное сердце.