Ловец звёзд

Ловец звёзд

Ловец звёзд

– Пап, а это правда, что собаки не умеют смотреть вверх? – спросил Аркадия его пятилетний сын во время их очередной вечерней прогулки под августовским звёздным небом.

Аркадий усмехнулся и по своей давней привычке, бравшей начало ещё в детстве, ответил сыну вопросом на вопрос:

– Кто тебе это сказал?

– Воспитательница в садике.

– А она откуда это взяла?

– Она сказала, что это «научный фак», – пожал плечами сын.

– В смысле «факт»?

– Ну да. Так это правда?

Аркадий снова улыбнулся и взглянул на небо. Оно, звёзды на нём и запах скошенной травы, доносившийся с аллеи через дорогу – всё это, вкупе с неожиданным вопросом сына, пробудило в нём старые и тёплые воспоминания родом из детства. Мысли унесли его далеко от вездесущего асфальта, кафе, разодетых подростков, гуляющих многочисленными стайками тут и там, от автобусов и маршрутных такси, от шумных автомобилей – от всего, что составляло их городскую жизнь, и что для его маленького сына когда-нибудь тоже станет ниточками, которые свяжут его будущего с ним сегодняшним.

– Пап? – прервал полёт его мысли сын.

– А?

– Правда, что собаки вверх не глядят?

– Я тебе историю сейчас расскажу, – начал Аркадий, – Реальную историю, из детства моего. Ты её послушай, а потом сам мне скажешь, могут собаки вверх смотреть или нет, хорошо?

– Хорошо! – ответил сын, преисполненный энтузиазма и готовности слушать.

Было это лет так двадцать пять назад. Годом больше, годом меньше – не суть важно. Я тогда уже ходил в школу, а жили мы в ту пору в деревне, куда мы с тобой ездим иногда, навещать бабушку с дедушкой. Жизнь была другой: не было телефонов – во всяком случае, таких, как сейчас – компьютер был редкостью, а телевизор там показывал только три канала, смотреть которые ребёнку моего возраста можно было только утром и вечером пятницы: и то когда показывали безобидное капитал-шоу «Поле чудес». В общем, мы как-то больше времени проводили на улице, больше общались друг с другом и больше находили интересного вокруг себя, чем это делают дети сейчас. Но речь, само собой, пойдёт не о других детях.

У нас был пёс. Звали его Завулон: в честь персонажа из любимой книжки отца, про которого я узнал только после того, как несколько лет спустя по этой самой книге сняли фильм. Завулон был сторожевым псом, и основную часть времени он проводил на пятачке у своей конуры. Лишь иногда родители отпускали его побегать по двору, да и то в исключительных случаях.

Завулон жил неподалёку от веранды, на которой вечерами я любил проводить время, занимаясь всякой детской ерундой или попросту наблюдая за природой вокруг. Часто компанию мне составляли родители. Это было чем-то вроде традиции: я сидел себе и маялся своей ерундой, папа курил и читал книги в свете небольшого фонаря над входной дверью, а мама вязала и слушала радио. Не все вечера были такими: иногда у кого-нибудь из нас – или сразу у всех – находились дела поважнее. Но в августе – особенно в середине месяца – мы старались выходить каждый день, перед самым закатом. Сначала мы наблюдали, как солнце заходит за горизонт. После того, как на ночном небе жемчужинами рассыпались звёзды, папа откладывал книгу, мама – вязание, и мы все устремляли взгляды ввысь. По телевизору говорили, что середина августа – лучшее время, чтобы полюбоваться звездопадом. И мы верили.

– Как увидишь падающую звезду, желание сразу надо загадать, – говорила мама, точно объясняя правила игры.

– А если, пока я загадываю, звезда пропадёт? – спрашивал я.

– Тогда не сбудется.

– Да, – подхватывал папа, – Так что шибко губу не раскатывай: одним словом формулируй. Желательно коротким.

В небе мелькнул огонёк. Я не успел даже посмотреть на него, как он уже исчез.

– Видели?! – в изумлении спрашивал я родителей.

Они кивали головами.

– Успели? – вновь спрашивал я, надеясь, что хотя бы им удалось хоть что-нибудь загадать.

– Нет, – отвечали они, – Ничего, в другой раз. Ты смотри давай, глаз не спускай. Да подумай, что загадать хочешь.

Я пошевелил мозгами как следует, взвесив все «за» и «против», и, сформулировав, озвучил своё желание родителям.

– Велосипед хочу. Скоростной!

– Всё в твоих руках, – отвечали на это родители, заговорщически переглядываясь.

Завулон тоже сидел с нами, составляя нам компанию. Иногда он смущённо поглядывал на нас: так, словно ему страсть как хотелось завыть на луну, но рядом были мы, и оттого он чувствовал себя неловко, а попросить нас уйти он стеснялся. Смотрел ли он на звёзды вместе с нами или просто сидел там, ни на что особенно не глядя – не могу сказать со стопроцентной уверенностью. Если верить твоей воспитательнице, на звёзды глядеть он не мог. Но, возможно, продолжение моей истории убедит тебя в обратном.

В тот вечер мне так и не удалось поймать падающую звезду. Вернее, я видел их, и не одну, но ни разу я не успел подумать о своём желании, пока звезда летела. В конце концов, я даже сократил его со сложного предложения – «Я хочу велосипед с переключающимися скоростями, такой, как у Петьки, который живёт в конце улицы» – до одного слова: «Велосипед». Но даже это я не успевал прогнать в мыслях до того, вертлявая звёздочка, вильнув хвостом, растворялась во тьме ночи. «Ве-ло-си…» – вот был мой максимум. Спать я тогда ушёл в расстроенных чувствах.