Ловил котик мышку

Предисловие, которое можно и пропустить

Здравствуй, дорогой читатель. Хочу предупредить: эта книга могла тебе попадаться под другим авторским именем. И даже под другим названием. Поэтому, во избежание вопросов и недоумения, лучше расскажу сразу всю историю.

Изначально книга была написана под именем Алла Белевцова и называлась «Курортный зигзаг». Потом автор сменил псевдоним на Алену Кручко. Потом у книги сменилось название. Не просто так – я довольно серьезно ее переписала, убрала и добавила много сцен, полностью изменила финал, дописала бонус. Книга стала называться «Ловил котик мышку».

Ну а сейчас я решила, что для фэнтези и фантастики и для СЛР и чиклита должны быть разные аккаунты, и на книгу вернулось имя Алла Белевцова.

Кстати, предупреждаю честно: это гораздо больше чиклит, чем «чистый» любовный роман. В сюжете много места занимают поиски героиней не любви, а своего места в жизни, путей реализации себя и своей мечты. Хотя любовные коллизии тоже есть, куда ж без них!

Ну и последнее: к сожалению, я очень не рекомендую опираться на описания из этой книги, планируя летнее путешествие. Описанный в книге поселок когда-то именно таким и был, но это Лоо из моих воспоминаний. Всё меняется, и не всегда в лучшую сторону…

ГЛАВА 1. Греешь уши — не обожгись!

— За наше прекрасное, солнечное будущее! — бокалы звякнули, столкнувшись боками, и шеф добавил: — Пейте, Лиза. За прекрасное будущее — до дна!

— За будущее, Виктор Николаевич, — Лиза неловко улыбнулась и выпила. До дна, хотя не очень-то любила шампанское. Теряясь под пристальным взглядом шефа, зная, что краснеет сейчас и он это видит — и все остальные видят! — и оттого злясь на себя.

И кто только придумал корпоративные вечеринки?! «Дух коллективизма», ха! Особенно когда настроение ни к черту как раз из-за этого самого коллектива. Утром у тебя уводят из-под носа постоянного клиента, а вечером — улыбайся. Очень мило.

Шеф кивнул одобрительно, сказал что-то совершенно неважное, проскочившее мимо ушей, словно какой-нибудь фоновый шум, и отправился «чокаться» с остальными. А Лиза поставила бокал и медленно выдохнула. Успокоиться! Ничего не происходит. Всего лишь тост.

Странно, конечно. Ей давно не пятнадцать, пусть близких отношений ни с кем пока не было, но влюбляться приходилось. И целоваться, и на свидания бегать. Но ни один парень, ни один мужчина не вызывал настолько ярких, не поддающихся разуму эмоций. Наверное, именно такое, бессознательное и не зависящее от тебя самой притяжение раньше называли смешным словечком «магнетизм». Не любовь и даже не влюбленность, ничего из серии «родства душ», никаких общих интересов. Только чисто физическая, стыдная и раздражающая реакция. Лиза не понимала этого, не хотела вестись, но ничего не могла поделать. Однажды даже возникла идея уволиться, сбежать подальше — просто назло, вопреки всякой дурацкой чуши. Уже и заявление написала «по собственному желанию». Но, стоило войти с этим несчастным заявлением к шефу… Тот взглянул проникновенно, спросил, как работается, заговорил о перспективах, и как-то само собой вышло, что ее «по собственному» осталось валяться в столе между рекламными буклетами.

Но, может, и к лучшему — работа Лизе нравилась. Туристическая фирма — интересно, хоть как-то связано с ее мечтами о путешествиях, и заработки неплохие. Правда, мечтала она работать переводчиком, а пришлось сидеть в офисе и подбирать людям устраивающие их туры. Шеф, когда принимал на работу, упомянул, что есть в планах контракты на экскурсии для иностранцев: городок у них, конечно, маленький и насквозь провинциальный, но посмотреть есть на что. Но с этим направлением пока не ладилось, и Лизины таланты переводчика оставались невостребованными.

Зато уже через несколько лет и она сможет поездить по миру в свое удовольствие. Сначала — по горящим путевкам, а потом, чем черт не шутит, может, и по работе!

Нравился Лизе и начальник, точнее — хозяин: фирма принадлежала ему. Виктор Николаевич никогда не наезжал на сотрудников, не повышал голос, не давал понять, что «я бог, а вы никто». С каждым был вежлив — не официально, а как-то удивительно искренне, от души. Не отказывал и не смотрел косо, если нужно было уйти пораньше или взять несколько дней за свой счет: в конце концов, люди у него получали деньги не за просиженные штаны, а за сделанную работу. Если бы еще не эта странная реакция…

Может, стоило признаться хотя бы самой себе, что шеф все-таки волновал как мужчина? Стоило ему войти в офис, на лице появлялась улыбка, а настроение подскакивало до небес. Дни, когда он оставался попить с девушками-менеджерами чай или кофе, были маленькими праздниками. Хотя внешне Виктор Николаевич не относился к «ее типу» мужчин. Лиза предпочитала спортивных парней и была неравнодушна к брюнетам, а шеф — коренастый, плотный, с очень светлыми русыми волосами и теплыми карими глазами, и сам весь теплый, мягкий, уютный, как ленивый пушистый кот. Года через два-три наверняка наметится пивное брюшко и ранние залысины. Но он заражал безоблачным настроением и оптимизмом, и у него в избытке было того, что называют «харизмой». Больше, чем просто обаяние. Ему хотелось нравиться.

«Не будь дурой, — приказала себе Лиза, — он твой начальник и, между прочим, работодатель. Он всем улыбается и говорит комплименты, поддерживает атмосферу, потому что когда у сотрудников хорошее настроение, работа с клиентами лучше идет. Женат на своей любимой фирме. А у тебя пульс сто двадцать в минуту, как у нецелованной. Сходи проветрись!»

Заела шампанское конфетой и вышла в коридор.

«Корпоративку» отмечали в своем же офисе: в некоторых вопросах Виктор Николаевич придерживался политики экономии, и прежде всего это касалось кафе и ресторанов для мероприятий. С улицы тянуло сигаретным дымом, и некурящая Лиза остановилась, делая вид, что рассматривает стенд с фотографиями. Выходить к девчонкам не хотелось — не только из-за сигарет. Лиза узнала мягкий, грудной смех Веры, и тут же встала перед глазами увиденная с утра картина — ее, Лизы, постоянный клиент сидит у этой заразы. Стоило на пять минут отойти!

— Потому что дура, — резко сказала Ирина, старший менеджер и фактический зам шефа. — Только дуры млеют от улыбок начальника.

— Да ну-у, — протянула Вера, — я тоже млею. У шефа такая улыбка, така-ая-я, аж коленки подгибаются.

— И ноги раздвигаются? — Ирина зло и сухо рассмеялась. Она никогда не стеснялась в выражениях. Даже матом могла обложить, если считала нужным.

Еще и разговоры там на такую тему… ну их!

— А что, — хихикнула Вера, — такому любая даст. Красивый, богатый, веселый.

— И умный, — Ирина, похоже, затянулась: в разговоре повисла пауза. — А ты — дура. И Лизка тоже. Хотя, — снова пауза: наверное, еще затяжка, — поумней тебя. Млеть млеет, но хоть глазки не строит.

ГЛАВА 2. Садясь в машину шефа, будь готова к последствиям!

Уехать с вечеринки в машине шефа и надеяться, что никто не сделает каких-то своих выводов и не поделится ими во весь голос — вот уж наивность! Но Лиза и правда совсем об этом не подумала. И уж конечно, не ждала, что Вера вместо «доброго утра» спросит в лоб:

— Ну и как, до постели уже доехали, или пока шампанское-конфеты-букеты?

Лиза остановилась посреди офиса, словно налетев всем телом на бетонную стену. Спросила растерянно:

— Что?..

— Заткнулась бы ты, — предложила со своего места Ирина. — Не выставляй себя дурой. Шеф давно уже взрослый мальчик, а Лиза большая девочка, без тебя разберутся.

— Да о чем вы?! Виктор Николаевич меня подвез, и все! — Лиза наконец-то собралась с силами и спокойно прошла к своему столу. Включила компьютер, положила сумочку и села, сразу почувствовав себя более защищенной.

— Подвез! — повторила Вера. — Ну-ну!

Это «ну-ну» прозвучало как «знаю я, чем вы там занимались, но вслух не скажу, потому что я девушка приличная — в отличие от некоторых». Лизу охватила вдруг нешуточная злость. Почему она должна оправдываться? Не Верино это дело, да и шефу та не жена, не невеста и не любовница, чтобы сцены ревности закатывать.

— Если что-то не нравится, можешь выставить претензии лично Виктору Николаевичу. Заодно объяснишь ему, какое тебе вообще до этого дело.

— Вот это правильно, — бросила Ирина.

А Лиза вдруг подумала: почему она до сих пор не плюнула на этот гадюшник? Да, с работой в городе плохо, но кто мешает уехать в Москву? Тем более что и сейчас больше половины ее доходов – работа по удаленке, а не в офисе. Пожить первое время есть где, мама давно намекает, что неплохо бы собрать всех детей рядом. Спасибо, хоть внуками Володька ее уже обеспечил, а то было бы сплошное «доченька, когда же ты мужа себе хорошего найдешь?»

Сначала доучивалась, потом захотела самостоятельности. Работа казалась интересной и перспективной, шеф… ну да, тоже казался интересным. К тому же Лиза гордилась, что сама, то есть на свои заработки, сделала ремонт в их старой квартире. Но не вечно же в этом болоте сидеть, в самом деле?

Лиза выдвинула ящик стола. Где-то здесь еще валяется ее заявление, только дату подправить…

Звякнул колокольчик, Лиза подняла голову. Не клиент — шеф.

— Доброе утро, Виктор Николаевич, — прощебетала Вера.

— Доброе-доброе, — отозвался тот. — Чаем напоите? Тортика вчера не оставили мне, случайно? Ирочка, и Наталью Васильевну позовите.

Вера суетилась, разливая чай, Ирина отправилась звать бухгалтера, а Лиза все рылась в столе, перекладывала яркие буклеты. Уже бы новое заявление написать успела! Но заело — куда делось старое? Она точно не выбрасывала. Кто-то рылся в ее бумагах?

— Лиза, подсаживайтесь, — позвал шеф. Отодвинул для нее стул рядом со своим.

Вдруг захотелось оказаться подальше — от Веры, многозначительно, с видом «я-же-говорила» соединившей взглядом ее и шефа, от чему-то усмехнувшейся Ирины, от «все-понимаю-но-не-одобряю», написанного на лице Натальи Васильевны. А заодно и от шефа, который будто нарочно подливает масла в огонь.

А шеф откровенно ее разглядывал — пристально и оценивающе, заставляя прятаться за чашкой и все отчаяннее думать об увольнении. И вдруг спросил:

— Скажите, Лиза, как скоро вы сможете собраться в командировку?

«В командировку»? Лиза едва не поперхнулась. Осторожно поставила чашку, ответила:

— Да хоть завтра. А что за командировка, куда?

Увольнение могло подождать — по крайней мере, если поездка окажется интересной.

— Пока, к сожалению, не Рим, не Милан и не Венеция, а всего лишь Сочи. Так что купальник и фотоаппарат берите с собой обязательно, — шеф улыбнулся довольным котом и, кажется, едва не замурлыкал. — От трех дней до двух недель, как получится. У меня там небольшие переговоры, может понадобиться помощь с документацией. Ничего особенно сложного, вы точно справитесь.

Вера закашлялась, забрызгав стол чаем, пробормотала:

— Простите.

— По спинке похлопать? — со слегка издевательским сочувствием спросила Ирина.

Если бы взглядом можно было убивать, от взгляда Веры Лиза, наверное, не просто упала бы трупом, но и превратилась в мелкий пепел. Вдруг стало смешно: открыто показывать чувства, для которых нет ровно никаких оснований — это же детский сад какой-то!

— Купальник, фотоаппарат, крем для загара и ноутбук для документации, — весело перечислила Лиза. — Будет сделано, шеф!

— Уважаю дельных сотрудников, — рассмеялся Виктор Николаевич. — Наталья Васильевна, выдайте Лизе командировочные прямо сейчас, я подожду. А вы, Лиза, как только получите деньги, собирайтесь, подвезу вас домой. Выезжаем завтра рано утром, так что на сборы вам полдня.

— На три дня или на две недели? — поджав губы, вопросила бухгалтер. Почему-то показалось, что причиной недовольства стала вовсе не расплывчатость сроков. А тут еще шеф рассмеялся:

— Ох уж мне эта бухгалтерия, отчеты-расчеты, дебеты-кредиты. Давайте так – выпишете нашей подающей надежды сотруднице разовую премию за отличную работу, в размере… ну, скажем, пять тысяч. Это ведь можно спокойно провести по вашим отчетам? Оформите на две недели отпуск и выплатите отпускные. Думаю, должно хватить.

ГЛАВА 3. Здравствуй, море!

Никита помахал руками, разбежался, с брызгами врезался в гребень волны и поплыл красивым быстрым кролем.

Виктор Николаевич заходил в воду осторожно и медленно. Вошел по пояс, дождался, пока волна окатит его, весело рассмеялся и повернул к берегу. Объяснил:

— Я чисто символически. Лучше позагораю.

Лиза остановилась у кромки прибоя. Вода была чистой и прозрачной, каждую галечку на дне видно. Набежавшая волна лизнула ноги. Море и в самом деле казалось прохладным, но не настолько, чтобы отказывать себе в удовольствии поплавать.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, она быстро вошла в воду. Дно здесь уходило вниз довольно резко, несколько шагов — и уже по колено, еще несколько — и по пояс. Лиза присела, коротко взвизгнув, когда холодная вода окатила ее всю. Оттолкнулась от дна и поплыла неторопливым брассом, радостно ощущая, как легко и ласково держат соленые волны Черного моря. По едва заметной ряби плясали солнечные блики, сквозь толщу воды видны были огромные светлые камни на дне, на их круглых боках слегка колыхались светло-зеленые бороды водорослей.

Никита уже плыл навстречу, возвращаясь к берегу. Задержался возле нее, спросил:

— Хорошо, правда?

— Ага-а, — счастливо выдохнула Лиза.

— Ты только далеко не заплывай. Вдруг еще ногу сведет с непривычки, вытаскивай тебя, — и он улыбнулся слегка насмешливо.

Совсем некстати Лиза подумала, что в море Никита выглядит совсем не так, как на берегу. Мокрые волосы прилипли к голове, тело сквозь прозрачную воду кажется сильным и очень красивым. А взгляд неожиданно заботливый, будто она его маленькая сестренка.

Лиза рассмеялась этому сравнению, возразила задорно:

— Да я часами плавать могу!

— Часами тем более не надо, нам еще ехать!

— Ой, правда… ладно, я недолго тогда.

Никита развернулся и поплыл рядом — наверное, и в самом деле решил присмотреть. Лиза покосилась на него — ишь, заботливый нашелся! — набрала воздуха и нырнула. Проплыла несколько метров под водой, вынырнула, тряхнула головой. Спохватилась: теперь косу сушить придется. И тут же беззаботно решила: а и ладно! Море — не бассейн, чтобы мучить себя шапочками.

— Русалочка, — с насмешливым одобрением сказал Никита. — Давай возвращаться.

Лиза перевернулась на спину, раскинула руки.

— Какое здесь небо летнее…

Волны ласково качали, вода уже не казалась холодной. И так не хотелось выходить на берег и снова садиться в душную, нагретую южным солнцем машину!

— Никита?

— М-м-м?

— Долго еще ехать?

— К ночи будем. На пляж только завтра теперь.

— Если работы не будет…

Никита фыркнул – может, от воды отплевывался, а может…

— Не будет. Спорим?

— Точно? — спорить, конечно, Лиза и не подумала: уж наверное, личный водитель вполне может знать что-то такое, чего шеф не доводит до сведения коллектива. — Что там за дело в Сочи, тоже знаешь?

— Догадываюсь. Не понимаю только, зачем ты ему понадобилась.

Прозвучало так хмуро, что благодушное настроение тут же испарилось. Лиза перевернулась на живот, заглянула Никите в лицо:

— Что ты знаешь такого? Расскажи!

Показалось, Никита колеблется.

— Расскажи, ну пожалуйста! Я никому…

Тот хмыкнул.

— Девушка у него тут.

— Чего-о?!

— Того-о, — передразнил Никита.

— Девушка? То есть ты хочешь сказать, он поехал банально к девчонке в гости?! Да нет, не может быть!

— Заметь, я не утверждаю.

— Он говорил, что-то с перспективами фирмы связанное, — поделилась Лиза.

— Вот и посмотрим, — резко подвел черту Никита. — Пошли на берег, ехать пора.

Виктор Николаевич стоял на кромке прибоя, подставив бледный живот солнцу. Поглядел на выходивших из воды Лизу и Никиту, в притворном ужасе поднял брови:

— Да вы почти моржи!

— Отличная водичка! — возразила Лиза. Наклонила голову, отжала мокрую косу. На ноги потекла вода. «Все сиденье намочу. Надо полотенцем замотать, что ли…»

Никита попрыгал, вытряхивая воду из ушей, наскоро растерся полотенцем и побежал в кусты — переодеваться.

— Любите плавать? — негромко спросил Виктор Николаевич.

— Обожаю! — от души ответила Лиза. Потянулась, подставляя тело солнцу. Сказала мечтательно: — Так тепло. Вроде и понимаешь, что уже лето и это юг, но я только сейчас почувствовала… прониклась, что ли? Лето, юг, море…

— Вы здесь совсем другая, — Виктор Николаевич глядел на нее, улыбаясь. — Непривычная. Удивительно несерьезная.

— Еще не хватало на пляже быть серьезной!

— И очень красивая. Знаете, когда вы выходили из моря, я пожалел, что не умею профессионально фотографировать. Прекрасный получился бы кадр, хоть сейчас на рекламный плакат.