Ловушка для пани

ПРОЛОГ

- А вы по какому вопросу? – осведомилась очень вредная на вид тетка предпенсионного возраста (секретарь пани Барбара, как гласил ее бейдж).

Катя стояла истуканом посреди красивой, просторной, но такой по-польски аскетичной приемной офиса пана Льва Дунина-Борковского, в самом центре Варшавы.

- По личному, - отреагировала коротко.

Начало было так себе.

Мало того, что пару минут назад у входа в здание она, задумавшись, совершенно по-идиотски налетела на какого-то долговязого парня (Чингисхан, как сразу окрестила его про себя, когда он чиркнул по ней исподлобья взглядом угольно-черных глаз).

Так еще и секретарша Льва не горит желанием пускать к нему в кабинет - хотя приемная абсолютно пуста.

Ее красавчик-босс на месте, никаких очередей к нему не наблюдается.

Скользнув подозрительным взглядом по маленькому черному (все, как завещала Коко Шанель!) платью Кати, ладно сидящему на ее точеной фигурке, а также – со значением - по увесистой папочке в ее руках, секретарша уточнила:

- Вы, вообще-то, знакомы?

Зрит в корень.

Обреченно вздохнув, Катя шагнула к стойке ее стола поближе. Раскрыла папку, намереваясь все объяснить подробно:

- Вообще-то нет! Но, видите ли. Я вот по какому делу…

Стараясь формулировать покороче, она воодушевленно повествовала об истинной цели своего визита (подкрепляя слова фактами), пока неожиданно не заметила, что у стойки со столом их уже трое.

Третьим был «тот самый Чингисхан», дьявольски-бесшумно к ним подошедший.

И, надо сказать, слушал он Катю тоже на удивление внимательно. Смешавшись на мгновение, она умолкла.

Задержала на нем взгляд (он не отвел глаз): высокий, даже слишком, мужчина был вовсе не красавец, но что-то в нем однозначно притягивало.

Чуть экзотическая внешность, по-восточному раскосые глаза? Возможно. От всей его поджарой фигуры веяло спокойствием и уверенностью.

Ну, не Лев Дунин-Борковский, конечно.

Вот тот – да.

Стушевавшись, Катя первой отвела взгляд, решив игнорировать человека, сколько получится. Это далось ей нелегко: окончание разъяснений, обращенных к пани Барбаре, вышло скомканным.

Странный тип по-прежнему молчал, и отчего-то казался Кате человеком высокомерным и заносчивым.

Да кто он такой?

Почему стоит тут, подслушивает? Если до сих пор беспокоится за то, что она случайно влепилась на полном ходу в его «фасад» - так она уже извинилась, и больше не собирается. Фасад или торец, как правильнее?

Пожалуй, торец, раз он стоял к ней боком (а она сама чуть не опрокинулась навзничь на высоченных каблуках, дернул же черт их обуть сегодня!).

Да - ей хотелось произвести на Льва впечатление.

Это было странно, однако секретарша и ухом не вела. Катя одна его видит?!

- Я смогу записать вас на вторник, двадцать девятого. То есть, через две недели, - забормотала пани Барбара, утыкаясь в монитор своего компьютера, - есть время на десять утра. Вам подходит?

Девушка взгрустнула.

- Боюсь, что нет! - ответила огорченно, - так жаль, что у пана Дунина-Борковского настолько плотное расписание. Я приехала в Варшаву всего на несколько дней.

Стоя пресловутым «торцом» к черноглазому, она ощущала почти физически, что он продолжает следить за происходящим с искренним интересом.

Да уж, рядом с таким «слоном» любая будет смотреться Моськой, кроме разве что топ-моделей!

Катя вовсе не была низенькой, но невольно вздрогнула и повернулась, задирая голову вверх, когда он прервал пани Барбару с властной интонацией в голосе. Обращаясь, собственно, к самой Кате:

- Я спрошу у него сам, подождите здесь.

И также неожиданно исчез, как появился - за массивными дверями кабинета напротив.

Катя с удивлением перевела взгляд на секретаршу, ожидая ее реакции, однако та уже вновь равнодушно приникла к монитору компьютера, отвечая на очередной звонок.

Следующие полминуты показались Кате, неловко переминающейся с ноги на ногу в непривычных туфлях, вечностью.

Ровно до того момента, как дверь кабинета распахнулась, и - в приемную вышел он! Лев Дунин-Борковский собственною персоной.

Глава 1 Как она захотела познакомиться с «почти графом»

Одним солнечным январским деньком она прилетела в Варшаву из Киева. Обычная, в целом, тридцатилетняя девушка, но - тонкая и звонкая, внешне очень симпатичная. Красотка, одним словом.

Прибыла красотка в заснеженный польский край далеко не впервые, но впервые с такой оригинальной, не туристической целью.

В дорожном ее чемоданчике содержался цельный архив, точнее, ворох копий документов, состоящих из: свидетельств, выписок, старинных писем и дореволюционных фотографий.

А дело в том, что прабабушка Екатерины Беловой (ныне покойная графиня Дунина-Борковская), была представительницей сразу двух древних дворянских родов: малороссийского и польского.

Разумеется, этот факт не делал Катю графиней автоматически, однако пробудил в ней вполне понятный интерес исследовать свое генеалогическое древо поглубже.

Войдя в азарт, она заказала экспертизу у профессионального генеалога, и сделала некоторые запросы в некоторые архивы.

Таким простым, и одновременно чудесным образом все, или почти все семейные легенды семьи Беловых подтвердились.

Но была ли в том нужда для хранительницы этих легенд (а также теперь и обладательницы множества старинных фотографий, не считая прабабушкиных гербовника, бумаги о титуле и выдержек из родословной книги)?

Как оказалось, да.

Потому что, неожиданно для себя, Катя нашла в заключении о генеалогическом исследовании информацию о своих дальних родственниках.

Ввиду известных ранее гонений на «советских товарищей с сомнительным прошлым», происхождение Катиной семьи со стороны прабабушки (вплоть до недавнего времени) хранилось в строжайшем секрете.

Так, с годами, почти все Дунины-Борковские постепенно растерялись друг для друга, рассеялись в пространстве и времени, обретя новые семьи и новые фамилии.

И вот - один из них, оказывается, живет совсем недалеко, в столице соседней Польши!

В этом городе Катя бывала не единожды (ее воображение тут же услужливо нарисовало умилительную картинку встречи современников).

А уж приступив к дальнейшим поискам информации об этом человеке, девушка только укрепилась в мысли о личной встрече - потому как пан Лев Дунин-Борковский был приблизительным ее ровесником.

И мало того.

Парнище (в отличие от нее самой умудрившийся сохранить их гордую фамилию Дуниных-Борковских), являлся, судя по всему, успешным бизнесменом; да еще, если верить соцсетям, таким хорошеньким внешне, что просто дух захватывало.

Ну, чистый образчик мужской красоты, стандартный женский идеал без преувеличения - Катя даже сморгнула несколько раз, не веря раздобытому.

И, признаться, испугалась.

Сперва впечатление было такое, что она попаданка, не меньше (а он, не дай бог, дракон, да еще ее истинный!) - и тут уж только впору ехать в Кащенко, то есть, в психиатрическую больницу, собственно, имени его.

Затем (успокоившись ромашковым чаем с бельгийской шоколадкой вприкуску) она, наконец, волевым решением заставила себя прекратить листать Львиные фоточки с различных мероприятий и всяких там бизнес-форумов, коих в интернете сыскалось немало.

Тоже будучи предпринимательницей, и сама себе хозяйкой (Катя владела двумя прибыльными киевскими салонами красоты), она решительной рукою заказала билеты на авиарейс в Варшаву онлайн: туда и обратно.

Теперь дело было за малым - выяснить график работы родственника, и записаться к нему на прием.

Узнать варшавские адрес, телефон офиса и примерный график работы Льва Дунина-Борковского оказалось легко, а вот записаться-то не очень.

Дотошная Львиная секретарша сходу озадачила ее какими-то анкетными вопросами, и Катя сочла за лучшее обойтись без записи вообще, удовлетворившись только тем, что он будет на месте.

Девушку неожиданно посетила неприятная мыслишка: что, если «братец Лев» не ведал о своих графских корнях ни сном, ни духом?

Да и какой он тебе братец, ехидно подсказал внутренний голос - так, седьмая вода на киселе! (Это Кате сразу не понравилось, она не привыкла разговаривать сама с собой).

И все же, это была чистая правда.

Кроме того, он атлетический красавец с загадочной улыбкой. Удивительно, но такие парни ее обычно не привлекали - ей нравились совсем другие мужчины. Те, что «со стержнем»: цельные, умные, добрые, харизматичные.

Настоящие, одним словом.

Среди нарциссов такой «зверь» водится редко, а Лев уж очень из себя холен. Тем не менее, одно то, что он имел к ней отношение пусть как дальний, но родственник, располагало.

И мог ли пустоголовый красавчик занимать должность гендиректора преуспевающего пищевого холдинга?

Катя была любопытной девушкой. Поэтому не поленилась погуглить, собственно, о холдинге и о нем самом. Лев оказался весьма обласкан местной прессой.

Сейчас смешно было даже подумать, как она (с легким трепетом) представляла перед собой солидного дядьку в летах, слушающего ее с неприкрытым скепсисом: «Графья? Да что вы говорите?». Катя ошибалась.

Дунин-Борковский работал с размахом: он производил шоколад, и неплохой.

Глава 2 В офисе

И вот, сейчас, в этой приемной: живой и реальный, он стоял прямо перед ней, обволакивая чувственным ароматом парфюма. У Кати перехватило дыхание.

Она не могла говорить. В жизни он казался даже лучше, чем на фотографиях!

Позади него - как нечто уже само собой разумеющееся, стоял тот странный человек незримой тенью - что, впрочем, ничуть не портило впечатления.

Ворох бумаг все еще был в ее руках. Лев скользнул по ним задумчивым взглядом. Шагнул поближе, невнятно пробормотав приветствие.

И Катя уже было совсем почувствовала себя героиней какого-нибудь бульварного романа, когда он вдруг произнес, очень недовольно:

- Что вам угодно? Вы что-то продаете?

- Старинные фотографии рода Дуниных-Борковских, - весело отозвалась Катя, - и притом совершенно бесплатно!

Она действительно собиралась подарить ему все привезенные с собой копии.

Но – в этом помещении, со щедро развешанными повсюду гербами и гобеленами, повисла неловкая пауза.

Напрасно Катя опасалась, что Лев позабыл свои корни: величественное изображение двух родов (в виде щита на красном поле, увенчанного дворянским шлемом и графской короной, на поверхности которой находится белый лебедь) висело сейчас аккурат над внушительным секретарским столом.

То есть, прямо над ними.

Катя покашляла, прочищая горло и намереваясь скрыть смешок.

Сложно представить, что могло бы поджидать ее в кабинете Льва – статуя рыцаря в доспехах, и величественного вида кресло-трон?

Улыбнувшись (ей вовсе не хотелось пугать человека недосказанностью!), она поспешно пояснила свою шутку:

- Меня зовут Екатерина Белова! Я недавно восстановила свое генеалогическое древо и выяснилось, что мы с вами очень дальние родственники. Поэтому, будучи здесь проездом, захотела познакомиться, так сказать, с вами.

Лев вытянулся лицом.

Неужто настолько удивлен?

- Чтобы рассказать вам о своей прабабушке, графине Дуниной-Борковской, Марии, - словоохотливо продолжила Катя, - показать фотографии, возможно, поделиться какими-то общими воспоминаниями о наших предках…

И тут она запнулась.

Однако застывший ненадолго хозяин приемной оживился.

- Оу, очень приятно. Я Лев, - отозвался, взглянув при этом на свои наручные часы, пока черноглазый буравил Катю взглядом, не отрываясь.

- Прошу вас выпить со мной кофе! - сделал широкий жест рукой в сторону своего кабинета, - или вы предпочитаете чай? Барбара, организуй, - перевел взгляд на секретаршу, не дожидаясь Катиной реакции.

- И простите мою грубость, к нам частенько заглядывают торговые агенты самых разных мастей, - обаятельно добавил.

Катя просияла.

Низкий приятный голос мужчины поменял тембр, зазвучав дивной музыкой.

Он галантно забрал у нее пальто, которое она держала в руках, и сам повесил в шкаф приемной. Разумеется, она выпьет с ним кофе!

- С удовольствием. Кофе с молоком и без сахара, если можно.

Лев вдруг словно впервые увидел Катю - его зеленые миндалевидные глаза излучали тепло. Он разглядывал ее теперь с откровенным восхищением.

По коже невольно прошел озноб: наверняка многие женщины впадают в паралич от пристального внимания такого мужчины!

Ей захотелось прислушаться к себе – а что она чувствует? Первое впечатление, обычно, самое верное.

Как назло, именно в этот момент Катя поймала на себе еще один внимательный взгляд – того человека, о котором на минуту забыла.

И вышла из ступора окончательно.

Развернувшись, уверенно направилась к кабинету Льва, довольная тем, какое впечатление на него произвела. Казалось, даже пани Барбара от такого поворота событий лишилась дара речи.

Мужчины молча двинулись вслед за Катей. Опередив ее, Дунин-Борковский гостеприимно распахнул перед девушкой дверь.

В кабинете его было светло и ультрасовременно. Однако по-настоящему она удивилась, когда заметила, что черноглазый Чингисхан зашел вместе с ними, и преспокойно расположился на широком кожаном диванчике.

Ситуация становилась комической!

Лев отодвинул для Кати один из стульев за длинным совещательным столом, снова сделав приглашающий жест рукой.

- Прошу, располагайтесь, пани Катарина, - обратился к ней на польский манер.

- Благодарю, – она кивнула и присела со своей папкой в руках, взглянув на загадочного посетителя теперь уже в открытую, - а… простите, вы с нами?

- Ах да, - спохватился Лев, - познакомьтесь! Это Анджей Бродянский. Мой близкий друг, соучредитель и наш начальник охраны по совместительству.

На его рабочем столе гигантского размера мелодично звякнул телефон.

- Минутку, я отвечу.

Сняв трубку, Лев принялся болтать.

И Кате не оставалось ничего другого, кроме как вежливо пробормотать в сторону черноглазого что-то вроде «очень приятно», да уткнуться в бумаги, которые она знала уже, кажется, наизусть.

Глава 3 Сто лет назад: брачное предложение

Прибыв на станцию уездного городка N Подольской губернии прямиком из столицы, молодой обер-офицер Николай Алексеевич Дунин-Борковский не стал (как это обычно бывало) дожидаться отцовского тарантаса с графским гербом и непременным гайдуком на запятках.

Разумеется, он оповестил отца письмом о своем неурочном прибытии – не сообщил только дату приезда, от греха подальше.

Сойдя с поезда, направился к станционному смотрителю и, оставив на дощатом столе империал, взял в аренду почтовую лошадь.

Дорожный саквояжик Николая был мал да тощ, в виду того, что собирался молодой человек в дорогу спешно.

Его благородие (а именно так полагалось обращаться ко всякому обер-офицеру: будь то графский сын, или кто-либо еще!) во весь опор помчал в сторону селения Мельница-над-Днестром, ибо его целью было попасть как можно скорее в одну маленькую уездную лечебницу.

Ехал он туда к женщине.

Ехал, и дивился зимней красоте родного края: какие тихие, печальные места! Усыпанные снегом поля, тощие перелески, редкие поселки, леса по горизонтам; а не то низины, болота… Одним словом, тоска.

И не видать бы ему этих мест еще очень долго, если бы не одна его закадычная подружка детства, Маша Семенова – которая возьми, и согласись выйти замуж за купца из соседней губернии!

И не отвечает больше на его письма.

Словом, обер-офицер страшно спешил.

Там же, расположились крестьянские деревеньки и одно из имений отца его, графа Алексея Петровича Дунина-Борковского, в котором тот жил последние годы почти безвыездно.

Что делать в деревне зимой?

Дни какие-то бледные, невзрачные. По вечерам сияние луны; рано темнеет, бесконечно стоит тускло-синий сумрак в пустых и широких улицах без единого фонаря.

Медленно бьют часы в одной из пустынных зал особняка, а он думает – для чего, для кого?

И все точно вымирает – так на столичного офицера завсегда, беспросветно накатывает уездная глушь.

Он слонялся, в отпуску, тут по целым дням среди роскошных интерьеров; по безликим залам с галереей безжизненных портретов, тускло отливающих со стен своими темными лаками и затвердевшими красками.

Уж и Машеньку сюда позвать нельзя – запрещает отец!

А она читает те же книги, что и он, думает о том же. Выучила французский, окончила гимназию (пока он болтался по кадетским корпусам), и во многом благодаря ему – сама так говорила - пошла учиться дальше.

Да что там – она такая же, как он.

Им невозможно запретить дружить.

И куда как непохожа на местных жеманных барышень, которые с каждым годом все больше расставляют на него силки, чтобы «сделать удачную партию». Он видит их насквозь: скучных, пустоголовых.

В столице то же – все знают, что его отец, неизменный предводитель местного дворянства, влиятелен и богат.

Они с ним никогда не были близки. Однако именно Николай, как единственный сын, унаследует все: и титул, и состояние.

«Охота» на него в самом разгаре. Одна вот, только Маша…

Невесело усмехнувшись своим мыслям, он спешился у ворот амбулатории. Уверенно вошел в здание, молясь лишь об одном - хоть бы была!

Николай и не подозревал, что Маша тут работает бесплатно - земская бюрократия посчитала, что мужчины неохотно обращаются к женщине-врачу, и не стала выделять на нее бюджет.

К счастью, прием сегодня был.

Он это сразу понял по переполненному людьми приемному покою, среди которых стояли и бывшие крестьяне Дуниных-Борковских.

Уж более полувека назад император Александр II подписал в Петербурге манифест об отмене крепостного права, а все равно бывшие владельцы крестьян, ныне только земель и имений, были на тех землях полновластные хозяева.

Николай вошел - высокий и внушительный, в блестящей форме офицера, с драгунской шашкой на боку. Его узнавали.

Снимали шапки, низко кланялись (иные и крестились отчего-то), но все как один – кто бочком, кто бегом, тотчас выходили оттуда.

Таким нехитрым образом, скоро коридор остался совсем пуст.

Дело Николая не терпело отлагательства – рванув дверь кабинета на себя, пылая лицом от волнения, он вошел.

Маша была там.

За своим столом, склонившись, писала быстро-размашисто остроконечным пером и, конечно, замерла при виде него. Казалось даже - забыла, как дышать.

В кабинете едко пахло спиртом и перекисью.

Тут же, на низкой софе, сидел какой-то свежезабинтованный сельский обыватель со страшным (обваренным то ли паром, то ли еще чем) одутловатым лицом.

Маша вдруг пришла в движение: встала, подошла к Николаю, заглянула ему прямо в глаза (обволакивая на миг собою, легким шелестом платья, ароматом лимонной вербены), и тихо приказала:

- Обождите в коридоре!

Он покорно вышел.

Стал ждать там, подпирая стенку, улыбаясь глупо и счастливо.

- Николай Алексеевич, - позвала она также тихонько, когда закончила с больным.

Глава 4 Историческое исследование

Катя проснулась в залитом солнцем гостиничном номере (ах, она забыла задернуть шторы!) в отличном настроении: вчерашний вечер закончился как нельзя лучше.

После совместных болтовни и кофе (который они повторили, даже сдвинув все его дела), солидный Лев неожиданно превратился в игривого котенка - и предложил Кате осмотреть сегодня вместе то, что осталось от имения его семьи тут, под Варшавой.

Полуразрушенный от времени замок, пояснил он, с небольшим гостевым домиком-пристройкой на земле, до сих пор им принадлежащей - куда он иногда наведывается «предаться воспоминаниям».

Разумеется, Катя приняла приглашение (реакцию на это пана Бродянского сложно было определить – он сидел за своим ноутбуком статуей Командора).

В условленное время, она вышла на парковку под отелем, и принялась прохаживаться по тротуару в предвкушении.

Сперва она даже не обратила особого внимания на порыкивающий рядом мотобайк внушительного вида (это было бы слишком непохоже на изнеженного поляка!), с оседлавшем его водителем в полной мотоциклетной экипировке черного цвета.

Но вот он снял шлем, и Катя не поверила своим глазам: Анджей Бродянский!

Все это можно было бы объяснить каким-то чудовищным совпадением.

В растерянности, она даже огляделась по сторонам – но Льва нигде не наблюдалось, а между тем, он уже опаздывал.

Ноги сами понесли Катю к «всаднику». Поравнявшись с байком, она робко поздоровалась первой:

- Здравствуйте, пан Бродянский!

- Доброе утро, можно просто Анджей, - отреагировал.

Да, вчера - при прощании, они со Львом очень мило договорились перейти на «ты», и обращаться друг к другу по имени, что, однако, было бы чересчур с паном Бродянским.

Катя промолчала.

Он слез со своего байка, и она строго взглянула на него снизу вверх (что отнюдь не добавляло ей уверенности в себе).

Верзила деловито протянул ей какие-то щитки, штаны, жилет и шлем со словами:

- Надевайте, это защита. Лев задерживается по работе, я отвезу вас - тут недалеко!

- Носите сами свои штаны, - с негодованием отозвалась Катя, - и, простите, все это выглядит небезопасно! А я как-то не в курсе, насколько крепко вы держитесь на этой штуковине. Поэтому, спасибо, но я все-таки дождусь Льва - телефонами мы обменялись.

Скорее, она поедет туда на автобусе!

Бродянский выглядит как серийный маньяк во всей этой амуниции.

Он усмехнулся (как Кате показалось, недобро).

- Ну, раз обменялись, тогда до встречи, - бросил загадочно.

Уселся на свой мотобайк и, взревев мотором, умчался с таким треском, что уши заложило.

В каком смысле, до встречи?

Но она не собиралась ломать над этим голову.

Отвернувшись, побрела с парковки прочь, хотя в душе у нее все кипело от возмущения. С бьющимся сердцем, вернувшись в отель, немедленно позвонила Льву.

Как можно было прислать вместо себя Бродянского, да еще на мотоцикле?! Тот, рассыпался в извинениях: что-то срочное по работе.

И - Катя растаяла.

Решив, что глупо портить с ним отношения из-за какого-то недоразумения, согласилась дождаться еще раз.

Примерно через пару часов Лев действительно заехал за ней в отель.

Словно по мановению волшебной палочки, атмосфера между ними сразу наладилась: молодой мужчина был, как и вчера, весел и мил, а в салоне его автомобиля оказалось тепло и комфортно.

Увлекшись разговором об остатках имения общих предков, они быстро домчали до Мазовецкового воеводства.

Миновав стороной знаменитый польский курортный городок Констанцин-Езерна, машина свернула куда-то вглубь густого соснового леса, и покатила дальше по широкой разухабистой дороге.

Тонкий серп луны необычно поблескивал сквозь пасмурные облачка на фоне дневного неба, бесконечные стволы сосен мелькали однообразно.

Катя откровенно любовалась из окна открывающимися видами - в Варшаве такого не встретишь. Вечнозеленые, наконец, закончились.

Машина выехала в чистое поле, на самом краю которого виднелись внушительные руины старинной застройки. А еще - примерно в десятке метров поодаль, расположился одинокий заснеженный домик.

Лев галантно помог Кате выйти из машины.

Рука, придерживающая ее локоть, была теплой и крепкой, а взгляд прозрачно-зеленых глаз, казалось, пронизывал насквозь.

Неужели Лев был настроен на флирт?

Она задумалась над этим, с наслаждением вдыхая чистый морозный воздух.

И испытала шок при виде появившейся на крылечке дома знакомой долговязой фигуры: пан Бродянский вышел с чашкой чего-то дымящегося в руках.

Катя открыла было рот, чтобы спросить о нем, но Бродянский смотрел на них в упор - и девушка нейтрально улыбнулась, приветственно махнув ему рукой.

Лев же с упоением продолжал вещать Кате о местности.