Луна, кровь и любовь

Пролог

Луна висела над лесом тяжёлым серебряным диском. Её свет просачивался сквозь кроны вековых сосен, ложился на землю причудливыми узорами — сетью, из которой не вырваться.

В центре поляны стояла девушка. Белая рубашка липла к телу, пропитанная потом и кровью — не своей. Чёрные волосы растрепались, в них запутались сухие иголки и листья. Она тяжело дышала, прижимая руку к боку, где под ребрами пульсировала рваная рана.

Над ней нависал волк.

Огромный, с тёмной, почти чёрной шерстью, с глазами, горевшими янтарным огнём. Он скалил клыки, из пасти капала слюна, смешанная с кровью. Его тело вибрировало от напряжения — зверь готовился к прыжку.

— Ну давай, — прошептала девушка одними губами. — Заканчивай.

Но волк не прыгал. Он смотрел на неё — и в его глазах, помимо ярости, было что-то ещё. Что-то, похожее на узнавание.

Ветка хрустнула слева. Волк дёрнулся, перевёл взгляд.

Из тени вышел он.

Высокий, бледный, с чёрными волосами, убранными назад. Глаза его горели алым — цветом, который не встречается у людей. Он двигался бесшумно, плавно, словно сама ночь текла по его жилам.

— Отойди от неё, — сказал он волку. Голос низкий, вибрирующий, опасный.

Волк оскалился сильнее, прижал уши, зарычал — предупреждающе, но в этом рыке слышался страх.

— Ты знаешь, кто я, — продолжал вампир, делая шаг вперёд. — Ты знаешь, что я могу сделать с тобой и со всей твоей стаей. Убирайся. Она моя.

Девушка смотрела на них, не веря своим глазам. Два чудовища спорили за неё, как за добычу. И оба смотрели на неё так, словно от неё зависела их жизнь.

Волк отступил. Один шаг, второй. Рыкнул напоследок — и исчез в темноте леса, только ветки затрещали за ним.

Вампир повернулся к девушке. Алые глаза потускнели, стали почти человеческими. Он опустился перед ней на колени, не обращая внимания на грязь и кровь.

— Ты истекаешь кровью, — тихо сказал он. — Позволь мне помочь.

— Ты хочешь выпить меня, — выдохнула она.
— Я хочу спасти тебя, — поправил он. — Это разные вещи.

Она смотрела в его глаза — и почему-то верила. Может быть, от потери крови. Может быть, от отчаяния. Может быть, потому что в его взгляде было то, чего она никогда не видела у монстров: человечность.

— Кто ты? — прошептала она.
— Меня зовут Дамиан, — ответил он, осторожно касаясь её лица. — А ты?

— Лера.

Он кивнул, словно запоминая имя. Наклонился ближе — так близко, что она почувствовала холод его кожи, запах старого леса и чего-то неуловимого, сладковатого.

— Я не сделаю тебе больно, Лера. Обещаю.

И его клыки коснулись её шеи.

Часть 1: Встреча Глава 1. Беглянка

Лера бежала уже третий час.

Ноги гудели, лёгкие горели огнём, но она не останавливалась. Потому что знала: остановка — это смерть.

Лес вокруг был чужим, тёмным, полным звуков, которых она не понимала. Где-то ухала сова, где-то трещали ветки — то ли под лапами зверя, то ли под ногами тех, кто гнался за ней.

Свадьба должна была состояться через три дня.

Эту мысль она гнала от себя, но она возвращалась снова и снова. Её хотели выдать замуж за старого альфу соседней стаи — жестокого, безжалостного, который славился тем, что "воспитывал" жён так, что те долго не жили. Отец Леры, альфа их стаи, пошёл на сделку ради мира между кланами. Ради союза. Ради выгоды.

Её мнения никто не спрашивал.

Лера была оборотнем. Чистокровным, сильным, с древней кровью, текущей в жилах. Но для отца она была всего лишь разменной монетой. Товаром, который можно выгодно обменять.

Она бежала третьи сутки. Сначала на машине, которую угнала у брата, потом пешком, когда машина застряла в лесной чаще. За ней выслали погоню — она знала это, чувствовала запах преследователей за много километров.

Их было трое. Молодые волки, её же стаи, те, с кем она выросла. Они не хотели её убивать — просто вернуть. Но для неэто означало то же самое.

Луна сегодня была полной. Самой опасной ночью для оборотней. Сила бурлила в крови, требуя выхода, требуя трансформации. Лера сдерживалась из последних сил, понимая, что если обернётся — оставит за собой такой след, что её найдут за час.

Она выскочила на поляну и замерла.

В центре поляны стоял он.

Мужчина в чёрном плаще, с чёрными волосами до плеч, с бледным, словно мраморным лицом. Он смотрел на луну, и лунный свет струился по его коже, не принося ей вреда. Вампир. Чистокровный, древний — она почувствовала это за километр, по тому холоду, который разлился в воздухе.

Лера замерла, прижавшись к дереву. Вампиры и оборотни были врагами испокон веков. Если он заметит её...

Он заметил.

Повернул голову медленно, плавно, как хищник, почуявший добычу. Алые глаза вспыхнули в темноте, впились в неё, пронзили насквозь.

— Выходи, — сказал он негромко. — Я чувствую твой страх. Он пахнет... остро.

Лера стиснула зубы. Страх пахнет — она знала. Оборотни тоже чувствовали запах страха. И ненавидели его в других.

Она вышла из-за дерева, встав так, чтобы лунный свет падал на неё. Пусть видит. Пусть знает, что она не жертва.

— Я не боюсь тебя, кровосос, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Вампир усмехнулся — одними уголками губ.

— Врёшь. Но это похвально. Обычно ваши ссут при виде меня.

— Обычные — да. Я не обычная.

Он склонил голову, рассматривая её с любопытством. Лера понимала, как выглядит: грязная, растрёпанная, в разорванной одежде, с диким блеском в глазах. Не лучший образ для гордой оборотницы.

— Ты бежишь, — сказал он утвердительно. — От своих. Я чую запах стаи на тебе. И запах погони.

— Тебе какое дело?

— Никакого, — пожал плечами вампир. — Просто интересно. Такая красивая девушка, одна в лесу, в полнолуние... Самоубийство, не находишь?

— Я сама могу за себя постоять.

В этот момент сзади затрещали ветки.

Лера обернулась. Из леса вылетели трое — волки, огромные, с горящими глазами. Они остановились в десяти метрах, скаля клыки, рыча. Людей в них почти не осталось — полнолуние брало своё.

— Лера, — прорычал один, и в этом рыке угадывались человеческие нотки. — Альфа велел вернуть тебя. Живой или мёртвой. Выбирай.

Лера отступила на шаг — и упёрлась спиной во что-то твёрдое. Вампир стоял сзади, почти касаясь её. Холод от него шёл такой, что по коже побежали мурашки.

— Проблемы? — тихо спросил он ей в ухо.

— Не твоё дело, — огрызнулась она, отшатываясь.

— Уже моё, — сказал он и шагнул вперёд, загораживая её собой.

Волки зарычали громче. Шерсть на их загривках встала дыбом.

— Вампир, — прошипел тот, что был главным. — Убирайся. Это дела стаи. Тебя не касается.

— Касается, — спокойно ответил Дамиан (Лера ещё не знала его имени). — Эта девушка находится под моей защитой.

— С каких это пор кровососы защищают оборотней?

— С этой минуты.

Волк оскалился, пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Двое других зашли с флангов, окружая.

Лера понимала: даже для древнего вампира трое волков в полнолуние — серьёзная угроза. Она должна была помочь, но тело не слушалось от усталости и потери крови — когда она успела пораниться, она и сама не помнила.

— Уходи, — прошептала она вампиру. — Они убьют тебя.
— Не дождутся, — усмехнулся он.

И двинулся.

То, что произошло дальше, Лера запомнила как череду смазанных образов. Вампир перемещался быстрее, чем мог уследить взгляд. Один волк отлетел к дереву, второй взвыл, третий...

Она не видела. Только слышала хруст костей, рыки, вскрики. А потом наступила тишина.

Вампир стоял в центре поляны, тяжело дыша. Его одежда была разорвана, на лице — глубокие царапины, которые затягивались прямо на глазах. Трое волков лежали без движения — живы, но надолго выведены из строя.

Он повернулся к Лере, и в его глазах всё ещё горел алый огонь битвы.

— Жива? — спросил он коротко.
— Жива, — выдохнула она.

А потом из леса донёсся вой. Длинный, протяжный, зовущий. И ему ответили сразу с нескольких сторон.

— Это подмога, — побелела Лера. — Их там десяток. Может, больше.

Вампир посмотрел на неё, потом на лес, откуда доносился вой. Решение принял за секунду.

— Бежим, — сказал он, схватил её за руку и рванул в противоположную сторону.

Глава 2. Убежище

Они бежали долго. Лера спотыкалась, падала, он поднимал её и тащил дальше, не давая остановиться. Его хватка была железной, холод обжигал запястье, но она не вырывалась — потому что знала: остановка означает смерть.

Лес кончился внезапно. Они выскочили на опушку, и Лера увидела впереди очертания старой усадьбы — тёмной, каменной, заросшей плющом. На фоне луны она казалась декорацией к фильму ужасов.

— Что это? — выдохнула она.
— Мой дом, — коротко ответил вампир и потащил её к воротам.

Они захлопнули тяжёлую калитку, и он повернул какой-то хитрый замок. Лера слышала, как за воротами завыли волки — они приближались, но почему-то не решались подойти ближе.

— Они не войдут, — сказал вампир, прислоняясь к стене и закрывая глаза. — Здесь старая защита. Ещё от прежних хозяев. Волки её боятся.

— Откуда у вампира дом с защитой от оборотней? — Лера опустилась прямо на траву, сил стоять уже не было.

— Долгая история, — он открыл глаза и посмотрел на неё. — Ты ранена.

Лера только сейчас заметила, что бок горит огнём. Она подняла рубашку — глубокая рваная рана, оставленная когтями одного из волков, кровоточила, заливая кожу липкой тёплой жидкостью.

— Чёрт, — выдохнула она.
— Идём, — вампир протянул ей руку. — В доме есть аптечка. И кровь.

— Кровь? — Лера дёрнулась.
— Не бойся, не человеческая, — усмехнулся он. — Медицинская. Для переливания. Я иногда... помогаю местной больнице. Есть запасы.

Она посмотрела на него с подозрением, но сил спорить не было. Опираясь на его руку, она встала и, хромая, пошла к дому.

Внутри усадьба оказалась странной смесью старины и современности. Старинная мебель, картины в тяжёлых рамах, камин — и при этом новейшая техника, компьютеры, медицинское оборудование в углу одной из комнат.

— Ложись на диван, — скомандовал вампир, доставая аптечку. — Сейчас обработаем.

Лера послушалась — сил спорить не было. Он ловко обработал рану, зашил её (она даже не пискнула, стиснув зубы), наложил повязку. Его руки были холодными, но прикосновения — осторожными, почти нежными.

— Ты часто это делаешь? — спросила она, когда он закончил.
— Что? Латаю раненых оборотней? Впервые, — усмехнулся он. — Но вообще-то я врач. Был, при жизни.

— При жизни, — эхом повторила Лера. — Сколько тебе лет?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Двести тридцать семь, если тебя интересует точная цифра.

Лера присвистнула. Древний. Очень древний. Такие обычно не шастают по лесам в одиночку.

— А почему ты был в лесу? — спросила она.
— Луной любовался, — пожал он плечами. — Я люблю полнолуние. Для вампира это безопасно, а красиво — невероятно.

— Для оборотня — наоборот, — горько усмехнулась Лера. — Опасно и больно.

Он помолчал, рассматривая её. Потом вдруг спросил:

— Почему ты бежала?

Лера отвернулась. Не хотелось рассказывать незнакомцу, тем более вампиру, о своей жизни. Но что-то в его взгляде — спокойном, неосуждающем — заставляло говорить.

— Меня хотят выдать замуж, — сказала она глухо. — За старого альфу из соседней стаи. Он... он убивает жён. Всех. Я не хочу быть следующей.

— И твой отец...

— Ему плевать. Ему нужен союз. А я — расходный материал.

Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Лера смотрела в стену, сжимая кулаки, сдерживая слёзы. Плакать перед вампиром? Ни за что.

— Я понимаю, — вдруг тихо сказал он.

Она обернулась.

— Что ты понимаешь? Ты — древний, сильный, свободный.

— Свободный? — он горько усмехнулся. — Я триста лет был рабом. У своего создателя. Он держал меня на цепи, как собаку. Использовал, когда хотел, убивал — почти убивал — когда надоедало. Я знаю, что такое быть вещью.

Лера смотрела на него и видела в его глазах что-то такое... настоящее. Боль, которую не спрятать за веками жизни.

— Как ты освободился?
— Убил его, — просто ответил Дамиан. — Через двести лет рабства набрался смелости и убил. С тех пор я один.

— И не хочешь найти кого-то? Стаю? Семью?

— Вампиры не создают семей, — усмехнулся он. — Мы создаём рабов или союзников. Ни то, ни другое мне не нужно.

Они замолчали. За окном завыли волки — погоня не уходила, кружила вокруг усадьбы, но приблизиться не решалась.

— Они будут ждать, — сказала Лера. — День, два, неделю. Пока я не выйду.

— Значит, не выходи, — пожал плечами Дамиан.
— Ты предлагаешь мне остаться? У вампира?
— Я предлагаю тебе остаться там, где тебя не убьют, — поправил он. — А кто я — дело десятое.

Лера смотрела на него долго, изучающе. Древний вампир, убивший своего создателя, живущий один в старом доме, любующийся луной. Враг по крови, по природе, по всему, чему её учили.

Но почему-то рядом с ним было... спокойно.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Остаюсь. Временно.

— Временно, — кивнул он, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки. — Договорились.

Глава 3. Соседи

Первая неделя в усадьбе тянулась медленно, как патока.

Лера почти не выходила из комнаты, которую Дамиан выделил ей — уютной спальни с огромным окном, выходящим в сад. Она спала, ела (человеческую еду, которую он заботливо приносил), смотрела в потолок и думала.

Он появлялся редко — приносил завтрак, обед, ужин, проверял повязку, молча сидел в кресле у окна, если видел, что ей плохо. Говорили они мало. Лера не знала, о чём говорить с вампиром, а он, кажется, не хотел навязываться.

На восьмой день она встала и вышла из комнаты сама.

Дамиан сидел в гостиной у камина, читал старую книгу в кожаном переплёте. При её появлении поднял голову, и в глазах мелькнуло удивление.

— Вышла?
— Вышла, — буркнула Лера, кутаясь в плед. — Надоело лежать.

— Как рана?
— Заживает. Оборотни быстро регенерируют.

Он кивнул, закрыл книгу.

— Хочешь есть?
— Хочу. Но я сама. Покажешь, где кухня?

Он провёл её по длинным коридорам усадьбы. Дом оказался огромным — комнаты, залы, лестницы, закоулки. Лера вертела головой, разглядывая старинные картины, оружие на стенах, странные артефакты.

— Тут жили твои предки? — спросила она.
— Нет. Я купил этот дом лет сто назад у одного обедневшего князя. Здесь было много всего, я почти всё оставил как есть. Люблю старину.

— За сто лет не надоело одному?
— Привык, — пожал плечами Дамиан.

Кухня оказалась огромной, старомодной, с печью и длинным деревянным столом. Но холодильник был современным и полным еды — Лера удивилась.

— Ты ешь человеческую еду?
— Могу. Не нуждаюсь, но могу. Иногда хочется вкуса, — он усмехнулся. — Кровь — это необходимость. А еда — удовольствие.

Она приготовила яичницу — простое, что умела. Он смотрел, как она возится у плиты, и в его глазах было что-то странное, тёплое.

— Твои волосы, — вдруг сказал он. — Они как смоль. Как у меня.

Лера обернулась, машинально коснулась своей чёрной пряди.

— У всех оборотней в нашем роду такие. Говорят, от древней крови.

— У вампиров тоже. Чёрные волосы — признак чистокровности. Моя мать была такой же, как ты.

— Твоя мать? — Лера удивилась. — У вампиров бывают матери?

— Были, — в его голосе мелькнула горечь. — До того, как меня обратили. Я не сразу стал монстром. Я был человеком.

— Расскажи, — попросила Лера, садясь за стол с тарелкой.

Он молчал долго. Потом начал говорить.

О том, как жил в маленькой деревне во Франции двести пятьдесят лет назад. Как был врачом, лечил людей, любил жизнь. Как однажды в деревню пришла Она — прекрасная, как смерть, с алыми глазами и белой кожей. Как влюбил в неё, не зная, кто она. Как она обратила его в ту же ночь, когда он признался ей в любви.

— Я думал, это дар, — тихо говорил Дамиан, глядя в огонь. — Бессмертие, сила, вечная молодость. А оказалось — проклятие. Она сделала меня рабом. Держала при себе, пока не надоело. А потом продала другому.

— Продала? — Лера похолодела.
— Вампиры торгуют друг другом, как скотом. Сильные покупают слабых. Я переходил из рук в руки, пока не попал к нему. К своему последнему хозяину. Тому, кого я убил.

Лера слушала, забыв про еду. Двести лет рабства. Двести лет без воли, без надежды. А она ныла из-за вынужденной свадьбы.

— Прости, — тихо сказала она.
— За что?
— За то, что жаловалась. Мои проблемы — песок по сравнению с твоими.

— Не говори так, — покачал головой Дамиан. — Чужая боль не умаляет твою. Ты имеешь право на отчаяние.

Они сидели у камина до глубокой ночи, говорили, молчали, снова говорили. Лера рассказывала о своём детстве в стае, о матери, которая умерла молодой, о жестоком отце, о братьях, которые стали чужими. Дамиан слушал, и в его глазах таяла вековая усталость.

— Знаешь, — сказал он под утро, когда луна уже бледнела за окном. — Я сто лет ни с кем не говорил так. По-настоящему.

— Я тоже, — призналась Лера.

Они посмотрели друг на друга. И в этот момент между ними что-то произошло. Что-то, чему не было названия. Тонкая нить, протянувшаяся от сердца к сердцу.