Лунное серебро

Глава 1

Пробирающий до костей ветер гулял по вершине Пика Звёздного Света, но теперь он не мог заставить меня дрожать. Мёртвые не чувствуют холода, или, по крайней мере, не так, как живые.

Я вдыхала колючий морозный воздух, наслаждаясь свободой, которой в моей жизни было так мало.

Когда-то этот балкон пугал меня до слёз.

При жизни я не выходила сюда из-за сильного ветра, который нередко приносил на своих крыльях мелкие снежинки. Меня страшили холод и высота. Казалось, будто случайный порыв ветра перекинет моё маленькое тельце через перила и изрядно помотав в полёте, позволит разбиться о рваные скалистые выступы внизу.

Теперь же я могла часами стоять здесь, наслаждаясь видом заснеженных долин.

Я нехотя открыла книгу, едва сдерживая зевок. Эти бесконечные списки князей и их предательств были скучнее, чем зимние ночи в Восточном крыле, когда из-за снежных буранов главные ворота наполовину заметало.

Кантарианская политика никогда не интересовала меня, к тому же у отца уже был наследник, который и должен был занять его место в совете. Мне же оставалась роль маленькой госпожи, которую следует боготворить, осыпая комплиментами и драгоценностями.

При жизни я мечтала об этом, хотела поскорее вырасти, чтобы пройти через ритуал и наконец стать бессмертной. После ритуала страх исчез, как и всё человеческое, что во мне было. Теперь ветер мог нести меня хоть в пропасть, я знала: смерть больше не заберёт меня.

Каждый раз с восторгом рассматривая лицо матери, я хотела быть ею, такой же безупречной. Думала, что как только стану достаточно взрослой, отправлюсь в столицу и буду танцевать до рассвета на ежегодном балу, купаясь в восхищении высшего света. Но как оказалось, прежде чем отправиться в Ноктэрру и блистать при дворе кровавого владыки, нужно чем-то отличиться.

Не каждому кантару дозволено ступить на священную землю и только большие связи, деньги и, конечно же, приглашение, могут открыть путь.

Связи, как и деньги у отца были, даже добыть приглашение для него не составило бы труда, но он упорно отказывал мне, раз за разом, повторяя, что пока моё время не пришло.

– А оно вообще придёт это время? – тихо сорвалось с губ, когда в очередной раз не получилось сосредоточиться на бесконечно длинном абзаце.

Политика – это, конечно, прекрасно, но я её совсем не понимала. Какое-то вечное спинокинжалие и ничего кроме него. Да этих князей столько, что и года не хватит, чтобы перечислить все имена. Каждый хоть немного значимый сородич имел право поставить свой замок и называться князем, однако всё решает домен.

Если сюзерен дарует вотчину – при должной заботе, будет доход, а ежели нет, то придётся на всём экономить. Некоторые князья буквально тонули в долговом болоте, так как не могли обеспечить сердце замка эссенцией, из-за чего ослабевали, теряли власть и становились жертвами для более хитрых кантаров.

– Госпожа, вы уже закончили? – осторожно поинтересовалась служанка.

Женщина в белом платье стояла у витражных дверей, переминаясь с ноги на ногу. За годы, проведённые в замке, она успела привыкнуть к холоду, но каждый раз вздрагивала от свистящих порывов ветра, который был особенно свиреп на такой высоте.

– К сожалению нет, мне нужно прочитать ещё двенадцать страниц, а после этого изложить на письме свои мысли. Так что можно считать, эта ночь пройдёт впустую.

– Может, лучше тогда позанимаетесь в библиотеке? У вас всегда там получается лучше…

– И всю ночь дышать чернилами, ну уж нет! – покачала головой, нехотя отведя взгляд от чарующего вида за каменным ограждением.

Нужно было вернуться к чтению, обратить всё своё внимание на эту проклятую книгу и сконцентрироваться на белых страницах, но всё внутри противилось этому. Наверное, это был самый скучный раздел, посвящённый жизнеописанию мелких князей, которые погибли от руки моего отца задолго до рождения брата и меня.

– Но тут вы отвлекаетесь, поэтому я подумала, что там вам будет лучше. Выи часа не потратите на это занятие и освободитесь ещё до полуночи.

– Хельна, спасибо за совет, но я лучше останусь.

Тяжёлый вздох, который коснулся чувствительного слуха, был преисполнен обречённости. Выждав немного и убедившись, что служанка всё ещё тут, я подняла на неё взгляд.

– Ты же пришла не просто так, верно?

Робкий кивок стал мне ответом. Что ж, видимо, снова отец не в духе, а это значит, сегодня точно полетят головы.

Закрыв книгу, я поднялась из любимого кресла и направилась к дверям.

Эти покои в северной башне были моими любимыми. Матушка позаботилась, чтобы эти комнаты достались не тётушке Унии, а мне. В детстве я не понимала этой тихой войны между ними, даже боялась тут спать и требовала переселить к родителям в северное крыло, но после ритуала, поняла её замысел.

Северная башня – это не просто красивый вид, но и место силы. На верхней площадке сходятся все ветра, что усиливает любое существо, владеющее магией. Будучи хозяйкой башни, я могла решать, кто получит благословение стихии, а кто нет, правда, таким же хозяином этой башни являлся и мой брат Асимус.

Подойдя к роскошному туалетному столику, вырезанному из белого дерева, быстро провела по волосам расчёской. Из отражения на меня смотрела бледная, но очень милая девушка. Выдавив улыбку, накинула поверх домашнего платья тёмно-синий, бархатный халат и направилась к отцу.

В последнее время он всё чаще пребывал в дурном расположении духа, и будь он человеком, то все решили бы, что какой-то кантар украл его покой. Однако отец всегда был порождением ночи, и поэтому оставалось только гадать, почему князь Тарион отоль Базаль так часто хмурится.

Едва бросив взгляд на сгорбленную над картой фигуру, я вся сжалась. Он мой князь, властитель пика звёздного света, но при этом отец, которого нужно любить. И если в обычные ночи это «нужно» воспринималось в позитивном ключе, то сейчас, это слово приобретало совсем недобрый окрас.

Глава 2

За весь месяц я так и не увидела отца. С заката и до рассвета я была погружена в дела. Что взять с собой, какие подарки выбрать, проследить за тем, как подготавливают моё приданное и первую партию сеймурии. А ещё, в этом круговороте дел, были занятия с Сатро.

Советник везде следовал за мной по пятам и рассказывал об истории княжеских родов Абенфелда, ибо без знания истории, понять запутанные отношения между князьями было просто невозможно. И если кантарианскую политику ещё можно было потерпеть, то человеческая история часто выводила меня из себя.

Жизнь смертных слишком коротка, соответственно, и история развивается быстрее. И я бы с радостью пропустила всё это мимо ушей, но как сказал Сатро: «Вам, госпожа, возможно придётся столкнуться с наместниками и их ближайшим кругом, поэтому вам могут потребоваться эти знания!»

Пришлось заучивать имена и кто, кому, кем приходится. Из-за такого усиленного обучения и общей загруженности, из родного дома я отправлялась с ужасной головной болью.

Казалось бы. У вечных созданий ночи не должно быть никаких проблем со здоровьем, но и наши силы не безграничны, особенно у тех кантаров, которые ещё не вошли в полную силу.

В последний раз оглянувшись на родной дом, я с тяжёлым сердцем оторвала взгляд и забралась в карету. По какой-то причине на сердце лежала печать невыразимой тоски. Словно я уезжаю насовсем и более никогда не увижу, ни пронзающие небеса шпили, ни свой любимый балкон, ни свою семью.

Даже брат, который вышел со мной проститься, будто бы чувствовал то же самое.

Он никогда не был чувствительным мужчиной, но этой ночью по какой-то причине разделял мои чувства, из-за чего держал в объятиях дольше обычного. Он не проронил ни слова, но я видела в его глазах печаль.

Двенадцать могале должны сопроводить меня до жениха и уйти, как только я окажусь под его защитой. В карете меня ждала Хельна, но её путь закончится у врат, что тоже портило настроение.

Эта служанка была рядом, сколько я себя помню, а теперь, мне нельзя было даже взять её с собой. Горькая усмешка тронула губы.

– Госпожа, что-то случилось? – тут же отреагировала Хельна, с беспокойством в голосе.

– Нет, ничего, – ответила, пальцами сдвинув сатиновую занавесь на окошке кареты.

Серебристый свет луны отражался на снегу, из-за чего можно было без труда различить, что происходит за окном. Солнце село совсем недавно, и до рассвета мы должны добраться до замка одного из вассалов.

– Если хотите, то вы можете поделиться со мной своими тревогами, я же вижу, что вас что-то беспокоит.

– Я подумала, что недаром люди говорят: «нет ничего вечного».

– Как это нет! – возмутилась женщина, – А как же ваш род? Разве это, не лучшее доказательство вечности?!

Скользнув взглядом по круглому лицу, вместо ответа, подарила служанке свою самую тёплую улыбку. Ничего другого я и не ожидала услышать от слуги.

Пусть не все люди довольны нашей властью, но есть те, кто готов ползать у нас в ногах и целовать сапоги, лишь бы получить шанс на долгую жизнь. И в редких случаях, самые верные могут получить обращение, в то время как другие, становятся слугами, навеки связанными с сердцем замка.

Они становятся чем-то средним, уже не люди, но и не кантары. Такие слуги могут ходить под солнцем и даже выполнять поручения своего хозяина далеко от замка. Но они всегда будут привязаны к своим гробам и при необходимости, призваны обратно. А если по какой-то причине их тела будут повреждены, при помощи крови их можно восстановить.

За возможность продлить свою жизнь, некоторые люди готовы потратить значительную часть это самой жизни на безвозмездное служение. Многие тратили время даже не за обещание, а всего лишь за призрачный шанс.

– Госпожа, неужели вам совсем неинтересна эта поездка?

– Нет.

– Говорят, там есть очень красивые ущелья, где серый камень разрезают драгоценные, мол, в одном камне могут быть разные самоцветы. А ещё, там есть простирающиеся до горизонта, зелёные долины с виноградниками, и большой каменный город с пристанью. Неужели вы не хотите увидеть это своими глазами?

– А ещё там просто толпы людей, частые нападения на богатые кантарианские экипажи и повозки, а также дикие гарпии, что обитают в тех самых ущельях, – ответила с раздражением в голосе.

Никогда раньше не была в Абенфелде, и пусть не хотела себе в этом признаваться, но я боялась, что эта провинция может мне понравиться. Всё же, у каждой области нашей огромной империи, должно быть своё очарование, иначе как объяснить такое количество песен и баллад, воспевающих красоты каждого региона.

Всего, на континенте семь регионов, Ноктэрра, где собран весь свет кантарианского общества и где правит кровавый владыка. Норна, поделённая на различные угодья, край, где люди живут милой фермерской жизнью.

Мой родной Элдервилл, очень холодный и преимущественно горный регион. Абенфелд и Аквинор с выходом к морю. Загадочная Гизмория, где преимущественно заседают не самые разумные сородичи из числа тех, кто любят эксперименты. Ну и, конечно же, два величественных леса, Алвирвуд и Фаргрин. И своими глазами, я видела только последний.

– О чём задумались? – голос Хельны вновь прервал меня на мысли о том, получится ли у меня увидеть все регионы империи.

– Вспомнила свою единственную поездку, к замку леди Нортембрии.

– Я помню этот момент. Господин так неожиданно вас увёз, за час до этого распорядившись собрать самые необходимые вещи. Как жаль, что я не смогла с вами поехать, но рассказы помню.

Ностальгическая улыбка тронула губы. Я и правда вернулась из той поездки переполненная впечатлениями. Прикрыв глаза, я откинулась на бархатную спинку сиденья и погрузилась в воспоминания.

Лес Фаргрин является домом для множества уникальных видов растений и животных. Этот лес раскинулся по южной границе земель, от запада и до востока, занимая одну пятую континента.

Пусть мне удалось увидеть совсем немного, но я помнила могучие деревья, которые словно вечные стражи, возвышались над всем. Казалось, их огромные кроны не просто закрывают небеса, но и являются их частью.

Глава 3

– Мы разве не остановимся на день? – спросила у Дамиана, наблюдая сквозь маленькое окошко кареты, как стремительно светлеет небо.

Солнце губительно для кантаров. Прямые лучи разъедают кожу, но даже если скрыться в тени то ощущение слабости, как и острое желание уснуть, доставит сильный дискомфорт.

– К сожалению, это невозможно, – мрачно протянул он, и я почувствовала, как холодеют пальцы.

– Но почему? Продолжать путь днём – это безумие!

В ответ на беспокойство я получила раздражённый взгляд. Такая резкая перемена в настроении больно ударила по тому прекрасному образу, коим я имела неосторожность очароваться.

Если на дневной путь в лесу я ещё могла согласиться и не видела в этом ничего страшного, то как быть в Абенфелде, просто не представляла. Слишком много открытого пространства, не успеешь спрятаться в тени и солнце, тут же тебя поджарит. Конечно, у сильных кантаров вырабатывается стойкость к солнцу, но ещё никто не поборол этот недуг до конца.

– Боюсь, у нас нет выбора. Даже если мы найдём место достаточно тёмное для остановки, то всё равно будем в опасности.

– Но продолжать путь ещё опасней!

– Это риск, на который я готов пойти, чтобы вы поскорее оказались под защитой стен моего замка.

– А как же могале?

– Мои подданные не выходят из замка, не имея при себе особого зелья и защитного плаща.

– Но это лишь временные меры! – возразила, прекрасно понимая, что теперь наш путь будет рваным, ведь на открытых участках дороги, воинам придётся ускоряться, дабы оказаться в тени.

Зелье, даже самое сильное, может лишь отсрочить горение, а плащ, пусть и укроет от прямых лучей, но тоже не сможет спасти от неминуемой смерти.

Пусть день и значительно короче ночи, но солнце для нашего вида непримиримый враг, и тот, кто должен был меня защищать, прямо сейчас, подвергал опасности.

– А что будет, если на нас нападут? – серьёзно спросила жениха, осознавая, что в таком случае прямого столкновения не избежать.

– Тогда мы будем сражаться, – коротко ответил он, даже не взглянув на меня.

Дамиан выглядел спокойным, но что-то в глубине его серебристых глаз выдавало напряжение.

«Возможно, его спокойствие – это тоже оружие?» – промелькнула мысль, но я тут же поспешила её отринуть.

Он должен был продумать путь и позаботиться о безопасности, а по итогу я оказалась в крайне затруднительном положении. Вдруг он и правда заговорщик? Может быть, он просто решил заманить меня в ловушку и избавиться. Нет, это уже слишком! Я не такая значимая фигура, чтобы придумывать настолько сложный план для убийства. Хотя с чего это вдруг он сложный? В пути напали мятежники, дочь князя погибла при трагических обстоятельствах, никто и не узнает правды.

А может, он таким образом решил передать меня заговорщикам, чтобы потом их лидер шантажировал моего отца? Нет, хватит себя накручивать!

Дав себе мысленную оплеуху, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Всё же Дамиану не выстоять перед всеми князьями разом, а моя смерть, станет открытым объявлением войны. Но тут в голову пришла другая мысль, а что, если отец осознанно решил пожертвовать мной?!

Вдруг я всего лишь разменная монета. Бросив меня на острые пики конфликта между кантарами и людьми, он представит кровавому владыке доказательство неповиновения. С таким козырем на руках он ведь сможет без труда устранить неугодных и заодно помочь раздавить сопротивление.

Эта мысль заставила меня оцепенеть, и самым страшным было то, что каждый из вариантов мог оказаться реальным.

– С вами всё в порядке? – холодно поинтересовался Дамиан.

В отличие от него, я прошла через ритуал не так давно, и ещё не научилась держать лицо, да и практиковаться было не с кем. Поэтому считать все мои эмоции, смог бы даже человек.

– Да. Всё хорошо, – натянуто улыбнулась, стараясь унять дрожь в пальцах.

– Вы просто отвратительно лжёте, но вам не стоит волноваться. Я выбрал самую безопасную дорогу, а мои могале имеют богатый опыт в сражении под солнцем. В случае нападения, они смогут нас защитить.

Опустив взгляд на свои руки, коими сжимала ткань юбки, я всё никак не могла выкинуть из головы мысль о предательстве. Со стороны Дамиана, или со стороны отца, это уже не так важно. Меня страшил сам факт путешествия под солнцем.

Единственный раз, когда мне довелось так путешествовать, была поездка в Фаргрин. Но там даже самым солнечным днём, можно без труда скрыться в густой тени. Да и тогда не было такого риска попасть в засаду, устроенную людьми. Меня защищал отец и не менее двух десятков могале, а свита Дамиана была меньше, да и место сомнительное.

Пока я терзалась тревогой, солнце уже высоко поднялось над миром, и мне приходилось то и дело одёргивать занавесь, чтобы солнечные лучи не проникали внутрь. На некоторых участках пути солнце светило прямо в моё окно, но по большей части, небесное светило оказывалось с другой стороны. И хоть урывками, но я могла оценить красоты Абенфелда.

Когда мы проезжали по горной тропе, я смогла увидеть небольшие рощицы, где дубы соседствовали с алыми клёнами и жёлтыми берёзами. Все они только начинали свой жизненный цикл и стремились к небу, раскинув ветви. В зелёных долинах, что протянулись между холмами, можно было заметить небольшие ручьи, словно тонкие, серебряные нити, они блестели на солнце, пронизывая зелёное полотно земли.

Но самым большим удивлением для меня стало буйство красок. Пронзительное голубое небо, все оттенки жёлтого, красного, зелёного. В пучках оранжевой травы иногда можно было заметить огненные бутоны фламелии, которую я видела впервые. Чаще всего эти цветы можно было встретить рядом с месторождениями серы, но они были и тут.

«Как жаль, что Хельна сейчас не рядом, ей бы понравился этот вид!» – промелькнула мысль, когда в выступающих серых глыбах обычного камня мне удалось рассмотреть цветные пики самоцветов.

В Элдервилле были только покрытые снегом, голые деревья и сеймурия. Раньше мой мир состоял из холодных и спокойных цветов, а от такого буйства красок, через некоторое время даже разболелась голова.

Глава 4

Как Дамиан и обещал, к вечеру мы добрались до города. Мирное поселение в окружении деревьев сразу же расположило меня к себе. Улицы были чистыми, а дома – аккуратными. Маленькие домики, всего в два этажа были покрыты красной черепицей, а в окошках можно было заметить стёкла. Такого роскошества в деревенской глуши не сыскать, разве что в доме какого-то старосты или купца, и то, само стекло будет мутным и с заметными пузырьками.

Здесь не было узких извилистых улочек и плотно стоящих домов. Напротив, широкие и чистые улицы были обсажены деревьями, а аккуратные дома располагались на небольшом расстоянии друг от друга. Рядом с некоторыми домами были разбиты цветочные клумбы, обложенные округлыми камнями.

Центральная площадь была не очень большой, но уютной и зелёной. На ней стояли новенькие – ратуша и капелла, а также несколько торговых лавок, которые сейчас были закрыты.

Городские стены и ворота, которые могли бы служить защитой от врагов, здесь отсутствовали. Вместо этого город окружали зелёные насаждения, создавая ощущение умиротворения и гармонии.

Невысокий каменный заборчик скорее огораживал небольшие огороды и сады, нежели служил защитой, и, казалось, будто местный бургомистр не хочет обзаводиться нормальной стеной, из-за постоянно роста жителей, коих, судя по домам, здесь было немало.

Первое впечатление говорило, что здесь нет места тесноте и шуму, которые характерны для более крупных поселений. У меня сразу возникло ощущение, что жизнь в этом городе течёт размеренно и спокойно, вот только жители вели себя не слишком приветливо.

Проезжая по главной улице, я наблюдала за тем, как, завидев карету, матери загоняют детей в дом, а мужчины, наоборот, выходят, чтобы посмотреть на незваных гостей.

Всё же, люди всегда опасались кантаров.

Когда карета остановилась возле ратуши, первым вышел Дамиан и учтиво подал мне руку, помогая спуститься. К нам навстречу уже спешил, суховатый мужчина, наспех облачаясь в камзол.

В свете факелов его лысина блестела не хуже самоцветов, но в противовес этому, под носом были изыскано уложенные усы. Это могло бы выглядеть забавно, если бы не колючий взгляд карих глаз.

– Приветствую в Танроге, – согнувшись в поклоне, произнёс он. – Меня зовут Бартир Астог, я бургомистр этого города.

– Моё имя Дамиан дель Виттор, четвёртый палач дома карателей.

«И опять не назвал имя своего сюзерена, почему?» – мысленно отметив этот момент, окинула взглядом окружение.

Со стороны людей вышли одни мужчины, и пусть в их руках не было оружия, но напряжение, подобно утреннему туману, незримым облаком висело в воздухе.

– Господин, у вас какое-то дело к нам? Ежели ищите беглецов, то сразу заявляю, что мы никого не укрываем, совсем недавно была проверка и каждый дом тщательно обыскали.

– Леди желает отдохнуть, – коротко бросил Дамиан, снимая кожаные перчатки.

Теперь взгляд карих глаз остановился на мне, оценивая и пытаясь понять, что я из себя представляю. Я почувствовал себя немного неловко под этим пристальным взглядом, но постаралась сохранить спокойствие и уверенность.

Обычной женщине надлежало опустить глаза в пол и ждать, когда к ней обратятся, но передо мной был раб. Более образованный и высокопоставленный, но всё ещё раб.

– Подготовьте купальни и направьте туда пару человек, – повелел мой спутник с каменным лицом.

– Будет исполнено, – выдохнул Бартир, после чего повернулся к Дамиану, – А вы, господин, чего желаете?

– Свежих лошадей, и колесо на одной из повозок расшаталось. Мы остановимся всего на пару часов и сразу же продолжим свой путь.

– Желаете тоже утолить голод?

– Я подумаю.

– В таком случае госпожа может проследовать за мной, я лично прикажу всё подготовить.

Когда я впервые вошла в купальни Танрога, к сожалению меня совсем не поразила их величественная красота, которую явно создал кто-то из народа ночи.

Бежевый мрамор, украшала простая резьба в виде виноградных листьев. В мягком свете обычных жаровен сверкали желтоватые стеклянные блоки на месте окон, и это было совсем не то стекло, коим отделывали свои замки кантары.

Осколки с вкраплениями какого-то мусора были сплавлены вместе в виде небольших квадратов, которые потом посадили на специальный раствор. Сквозь такие окна и улицу не разглядишь, но зато никакого сквозняка.

Главного зала с бассейном я пока не увидела, но если на входе всё выглядит прилично, нет оснований подозревать, что дальше будет какой-то обман.

– Госпожа, я сейчас направлю к вам мойщиц, они помогут раздеться и сопроводят к источнику.

Стоило бургомистру скрыться за широкой дверью, как в комнату вошла статная блондинка, с голубой косынкой на голове.

– Девушки сейчас прибудут, – робко начала она, а пока позвольте вам помочь.

Кивнув, я провела рукой в жесте, дающем позволение приблизиться. После бега по пыльной дороге и отдыха в пещере на грязных ящиках, низ плаща и подол платья были испорчены. На белой ткани отчётливо виднелись тёмные пятна и полосы грязи. Ещё в карете я пыталась отряхнуться, но это не помогло. Оставалось надеяться, что в замке Дамиана найдётся служанка, достаточно умелая, чтобы вернуть наряду прежнюю белизну.

Когда платье упало на пол, я повернулась к девушке, дабы она смогла обернуть моё тело в белую простыню. В её глазах читалось любопытство и лёгкое беспокойство. Она явно хотела что-то спросить, но не решалась.

– Тебя, должно быть, интересует каким образом было испачкано столь дорогое платье?

– Я вижу, вам пришлось нелегко, — произнесла она наконец, всё ещё смущённо отводя взгляд от моего бюста. — Вы не против, если я помогу вам привести одежду в порядок? У меня есть хорошее средство для этого.

– Можешь попробовать, правда у тебя есть всего пара часов для этого, – пожала плечами, мысленно успев попрощаться с нарядом, – Ещё до завершения ночи мы продолжим путь.

– Так, скоро уезжаете, – печально протянула она, после чего бережно собрала оставленную на полу одежду.

Глава 5

Желание хоть как-то попортить кровь, в отместку за унижение, всё ещё горело в глубине моего сердца. Подойдя к мужчине, придала лицу скучающее выражение лица и сухо произнесла:

– Я решила взять себе служанок.

– Что? – напряжённо переспросил он. – Я сейчас не ослышался?

– Нет, не ослышались, – стараясь сохранять спокойствие, ответила ему. – Я действительно решила взять служанок. Думаю, дочери бургомистра отлично для этого подойдут.

Дамиан повернулся, и я вновь столкнулась с раздражением в серебристых глазах.

– Такие решения нужно обсуждать заранее, – сказал он мягко. – К тому же в моём замке достаточно слуг, включая тех, которые смогут удовлетворить и самые низменные потребности.

Я отвернулась, чтобы он не увидел пожирающей меня ярости. Что ж, этого стоило ожидать. Всё же я для него незнакомка, которая желает притащить в его дом новых людей. Но воспоминания о разговоре в купальне, всё ещё бередили душу.

– Было бы странно, если бы у вас в замке не было слуг, но можете считать этих девушек моей прихотью.

Почувствовав, что он приблизился, я скрестила руки на груди в ожидании что же будет дальше, но Дамиан осторожно положил руку мне на плечо, вынуждая посмотреть на него.

– Леди Энора, это может быть небезопасно. Жизнь в Абенфелде действительно опасна, и я…

– Всё это я уже слышала и даже видела. Я хочу этих служанок, и я их получу! – резко ответила ему, наслаждаясь выражением безысходности на бледном лице.

Ну вот, наконец хоть что-то новое! Сбросив его руку с видом победительницы я направилась к карете.

– К чему эта сцена?

Слова, брошенные в спину никак меня, не задели. Так как уязвлённая гордость требовала сатисфакции.

– Я уже всё решила, и вы либо принимаете это, либо мы поссоримся, и вы вынуждены будете смириться.

Мужчина вздохнул и провёл рукой по серебристым волосам.

– Хорошо, – сказал он после паузы. – Если вы считаете, что это необходимо, то я не буду спорить. Но они останутся людьми, так как в полукровках мой замок не нуждается.

Я посмотрела на него с вызовом.

– Это такой намёк, что их быстро съедят?

– Расценивайте как хотите, – безразлично протянул он, возвращаясь уже к привычному настроению.

– Вот и отлично! – ответила ему, чувствуя не победу, а нечто, похожее на разочарование.

Уже в дороге, время от времени я поглядывала на своего жениха, думая о том, насколько тяжёлой будет задача по соблазнению, если я у него не вызываю приятных эмоций. Вначале он был милым, но потом, вылезло раздражение, природу которого я так и не могла понять.

Единственное, что приходило на ум – это его собственное нежелание обзаводиться партнёром, но ведь его никто не заставлял! Он мог получить сеймурию другим способом, например, купить её или обменять на какую-то услугу.

Так хотелось поговорить открыто, но гордость не позволяла опуститься до такого унижения. Я уже попыталась протянуть ему руку, а получила молчание и какую-то непонятную реакцию. Однако поговорить нам следовало, и я выбрала самую безопасную для этого тему.

– Почему участились нападения?

Этот вопрос заставил Дамиана выйти из задумчивого созерцания и, наконец, обратить на меня внимание.

– Вы же знаете, как появились первые мятежники?

– Это знают все. Каторжники, недовольные условиями труда, подняли восстание на рудниках серебряных вершин, но помнится, их разбили могале князя Сиваруса.

– Всё верно, вот только это поражение не усмирило бунтарский дух, а только укрепило недовольство. Меньше чем за десять лет, их идеи распространились по всему Абенфелду и к каторжникам стали присоединяться мирные граждане. Помните, с какой настороженностью на нас смотрел бургомистр? Это как раз результат противостояния.

– Но я не понимаю, почему нельзя в таком случае перебить всех бунтовщиков?

Этот вопрос меня и правда волновал. Это же так просто, собрать всех могале и вытравить заговорщиков как тараканов. Да, они живучие, но ещё долго будут помнить кто истинные хозяева этого мира.

– Леди Энора, я советую вам держать при себе подобные мысли, в Абенфелде это может быть неправильно истолковано.

– Почему?

– Потому что такие идеи способны посеять панику и породить агрессию. Мы живём на пороховой бочке. Пусть не все осознают это в полной мере, но многие чувствуют опасность. Поэтому и стараются избегать подобных речей, чтобы не стать той самой искрой, что нарушит хрупкое равновесие.

– И я не могу их винить за это, – ответила ему, нервно дёрнув плечом. – Сами посудите, в нашем мире даже день короче ночи, это ли не лучшее доказательство правильного порядка? Народ ночи правит, народ дня – подчиняется. Им разрешено жить только потому, что нам нужна их кровь.

– Но так было не всегда, – возразил Дамиан. – При правлении владыки Неарна, наши народы жили в мире и согласии, вы не можете это отрицать. Судя по записям, это было время, когда не было проблем с бунтовщиками. Народ дня с благодарностью принимал наши наставления и защиту от тёмных тварей, а народ ночи щедро делился знаниями.

Я помнила. Слишком хорошо помнила. В тихих залах нашей библиотеки хранились те самые хроники, которые он цитировал. Пожелтевшие свитки пахли не только пылью, но и горькой ностальгией по тому, что мы безвозвратно утратили.

– А потом, людям захотелось отделиться и пришлось вернуться к прежнему укладу. Тому, что держится столько, сколько существует эта земля. Да, владыка Неарн заставил наш народ делиться знаниями, которые мы веками оберегали, называя это «щедростью». Тот «мир», который он пытался построить был хрупким стеклянным шаром, который он всю жизнь боялся уронить. А когда этот шар всё же разбился, всё вернулось на круги своя.

Заметив, что Дамиан уже открыл рот для возражения, я мягко улыбнулась и продолжила:

– Этот хрупкий мир рухнул не потому, что мы сделали что-то не так. Он был нереальным с самого начала. Разве это не лучшее доказательство, что вековой уклад верен?