001. Глава 1.
001. Глава 1.
- Ну, - значительным голосом начал папа, - давайте отметим…
Как именно он собрался сформулировать название нашего праздника, так и осталось тайной, потому что именно в этот момент раздался звонок в дверь.
Мои родители переглянулись. Я поняла это так, что они никого не ждали, и со вздохом поднялась из-за стола. В последние несколько дней все мои подруги словно сошли с ума и устроили ко мне самое настоящее паломничество. Точнее, подруг в том смысле, в каком это обычно понимают, у меня не было; за десять лет своей жизни я не нашла ни одной девчонки, с которой мне пришла бы фантазия под ручку, пройтись со мной по школе, пошептаться на уроках о своих девичьих тайнах или похихикать, когда кто-нибудь из мальчишек начинал обращать на нас внимание больше, чем это следует.
Тем не менее, как только стало известно, что я скоро уеду учиться в новую школу, ко мне повалили целыми толпами. Зачастую совсем незнакомые девчонки пили дежурный стакан чая, смотрели на меня так, словно я собиралась умирать, а не уезжать, и задавали самые идиотские вопросы: «Ну, как, скоро уезжаешь, да?», «Не знаешь, как там в твоей новой школе?», «Здесь появлятьсябудешь , не забудешь нас?» и тому подобные глупости. Благо, день отъезда быстро приближался, и поток посетительниц понемногу начал иссякать.
И вот в самый последний вечер в самый неподходящий для этого момент, во время ужина в семейном кругу, угораздило припереться кому-то ещё. Контрольный выстрел, так сказать.
- Заходите! - Буркнула я без всякого воодушевления и открыла дверь.
Увидев гостя, я сразу поняла, что это не ко мне. На пороге переминался с ноги на ногу мужчина лет тридцати-тридцати пяти, в камуфляжном костюме, коренастый, крепенький, с круглым приветливым лицом. В руках он держал шикарный букет роз.
- Привет! - Поздоровался незнакомец. - Бахмуровы здесь живут?
- Всё верно, - кивнула я.
- Могу я увидеть Вадима Евгеньевича?
- Не вижу к этому никаких препятствий. Это мой папа. Сейчас позову.
Я не успела сделать и шага: папа появился сам.
Некоторое время мужчины разглядывали друг друга. Лицо гостя расплывалось в широкой улыбке, зато папа оставался вежливо-беспристрастным.
Я отступила в сторону и с интересом принялась наблюдать за происходящим. Когда пауза затянулась до неприличия, гость смущённо кашлянул.
- Вадим? Ты что, не узнаёшь меня? - Его голос дрогнул.
Папа нахмурился, мучительно соображая, наконец мотнул головой:
- Простите, нет.
Гость вздохнул, подождал несколько секунд, потом мягко заговорил:
- Ну же, Вадик, вспомни: седьмое училище в Южной Латинии, в Каракасе, четвёртая группа, потом учебная база на Аляске…
Ещё какое-то время папа оставался бесстрастным, вдруг в его глазах мелькнуло нечто вроде понимания.
- Андрей? - С некоторым сомнением спросил он. - Андрей? Белов? Ты, что ли?
Гость расплылся в улыбке
- Ну, наконец-то! Я думал, совсем ты тут… остепенился.
Последнее слово он произнёс с небольшой заминкой, словно это было что-то неприличное.
Они неловко, как это всегда бывает у мужчин, обнялись.
- Ну, ладно, Андрюш, проходи! - Засуетился папа. - У нас тут как раз небольшое семейное торжество, так что не удивляйся.
Особенно удивляться было нечему: стол не поражал ни богатством убранства, ни разнообразием.
Гость вошёл в комнату и замялся на пороге. Совершенно неожиданно попав на вечеринку, он ожидаемо смутился:
- Ну, если вы тут заняты…
Мама тоже начала суетиться:
- Проходите! Нам не так часто приходится видеть сослуживцев моего мужа.
Она получила букет, поблагодарила, затем принесла стул и поставила между моим стулом и своим - это было единственное свободное место.
- Ну, я не совсем сослуживец, - всё ещё колеблясь, Андрей Белов аккуратно устроился на предложенное место, - скорее однокашник. Старый однокашник. Не в смысле возраста, конечно.
- Да, мы давно знакомы, - без особенного, как мне показалось, энтузиазма подтвердил папа. - Кстати, это моя жена, - показал он на маму, а вот это - дочки - Настя и Саша.
Маме гость вежливо кивнул, нас с Санькой тоже оглядел без особенного интереса.
Мама ушла на кухню и там загремела посудой. Вскоре она вернулась, неся ещё один столовый прибор.
- Вижу ты здесь, Вадик, осел по всем правилам. Всё как у людей - семья, большой дом. Молодец, что ещё сказать.
На папу эта похвала не произвела особенного впечатления, правда дежурный вопрос со своей стороны он не преминул задать:
- А ты как?
- Да никак, - пожал плечами гость. - Всё это время болтался в дальнем космосе, в таких медвежьих углах, что страшно сказать. Инспектировал промышленные станции. А ты, я слышал, пошёл по линии службы спасения?
- Специализируюсь на лесных пожарах, - подтвердил папа.
- Хорошая должность. Работа на природе, интересные командировки. Правда взяток никто не даёт - но это, пожалуй, единственный минус.
Он единственный рассмеялся своей шутке: папа с мамой даже не сделали вид, что им хоть немного смешно.
Пока мы были вчетвером, обстановка была непринуждённой: мы болтали, поглощали салаты, с вожделением косились на громадный торт в центре стола - в общем, это было обычный семейный ужин. Теперь же, после появления гостя, в комнате повисло тягостное молчание; даже Сашка примолкла и жалась к маме.
Время потянулось как-то совсем уже медленно. Андрей Белов чувствовал себя неуютно и несколько раз пытался заговорить с папой, вспоминал какие-то события и мелочи, которые могли быть известны только им. Папа отвечал с показным дружелюбием, но коротко; и улыбался так фальшиво, что это никого не могло обмануть.
- А однажды мы ушли в самоволку, - продолжал рассказывать наш гость, обращаясь почему-то преимущественно к маме. - И не просто ушли, а улетели, на катере командира полка. Само собой, мы тогда не знали, чей это катер. Ну, а теперь представьте себе картину: вваливаемся мы вдвоём в бар, а там комполка сидит на самом видном месте в окружении каких-то барышень. Ну, уже изрядно навеселе. Даже более чем. Видит нас, ну, и, мягко говоря, ох… в смысле, удивляется сильно. «Вы, - говорит, - товарищи курсанты, какими судьбами здесь, тем более, в служебное время?». Я подзавис, стою, как идиот, глазами хлопаю, а Вадик сориентировался мгновенно. «Мы, - говорит, товарищ комполка, за вами. Случайно узнали, что вы тут, ну, и решили помочь до дома добраться. Само собой, без лишней шумихи. Сейчас аккуратненько довезём до места, вернёмся в часть и потихоньку поставим транспорт в ангар - никто ничего и не узнает. Мы-то понимаем, всякое бывает, расслабляться тоже бывает нужно. А хранить здоровье и безопасность жизни нашего непосредственного начальника - это наша прямая обязанность». В общем, такого ему понаговорил, что на нас не то что взыскания никакого не наложили, а через пару дней вынесли устную благодарность от комполка с внесением в личное дело.
Мы рассмеялись. Пожалуй, из всех рассказанных это была первая байка, которая нам понравилась. По крайней мере в ней папа выглядел не просто молодым балбесом, склонным ко всякого рода опасным авантюрам, а довольно находчивым и сообразительным парнем.
- Кстати, - спохватился наконец Андрей, - а кто у нас виновник торжества? - Он оглядел членов нашего гостеприимного семейства. (Его взгляд снова безучастно скользнул по мне, потом - по Саньке, которая сидела рядом) - У кого-то день рождения? Я хотя бы поздравлю, а то как-то совсем неприлично получается.
- Виновник торжества у нас - Анастасия Вадимовна, - объявил папа и чуть поскучневшим голосом добавил, - которая недавно поступила в школу и завтра покидает нас.
- Поступила в новую школу? - Вежливо переспросил папин однокашник и впервые обратил на меня должное внимание. - Ну, да, пожалуй, это повод устроить небольшой сабантуйчик.
- Это не просто школа, - уточнила мама, которая всё это время молча слушала наш разговор. - Это «Штука».
- Забавное название, - улыбнулся гость.
- «Штука» - это школа для суперов, - пояснила я, уже начиная подозревать неладное. Как это так, что он не знает, что такое “Штука”? Может он ещё и про суперов ничего не слышал?!
- Кто такие суперы? - С нескрываемым интересом поинтересовался наш собеседник.
Так и есть!
Мои опасения подтвердились.
До сих пор я полагала, что «пропал дар речи» - это такое образное книжное выражение. Теперь же всё, на что меня хватило - это лишь открыть и закрыть рот; все слова как-то сразу вылетели из головы. Папа и мама были ошарашены не меньше меня. Немудрено: в кои-то веки отыскался человек, который не знает, кто такие суперы! (Странные, однако, у моего папы знакомые!) Этого Андрея Белова не извиняет даже то, что он, по его словам, все последние годы болтался в дальнем космосе. На любом объекте, как бы далеко от Земли он не находился, по умолчанию имеется широкий информационный канал связи с главной планетой всего человечества. Да и глобальную Сеть ещё никто не отменял. Интернетовские передатчики находятся в подпространстве, поэтому (теоретически) сигнал Сети можно поймать в любом месте нашего пространства, даже во многих сотнях световых лет от Земли.
И при всём при этом этот дяденька утверждает, что не знает, что происходит на нашей планете… Не верю!
- Я спросил что-то не то? - С ноткой беспокойства в голосе осведомился наш гость.
Я переглянулась с папой, потом - с мамой, (папа едва заметно пожал плечами), и решила взять инициативу в свои руки.
- Для начала: как ваше отчество?
- Зачем тебе?
- «Дядя Андрей» - слишком по-детски.
- Андрей Павлович, - в его голосе прозвучала нескрываемая усмешка.
Я сделала вид, что этого не заметила:
- Так вот, Андрей Павлович, когда вы научились читать?
- Ну-у, - удивился моему вопросу Андрей Павлович, - не знаю точно. Лет в семь, наверное. Или в шесть - разве сейчас вспомнишь?
- А писать?
- В семь лет, - бодро отрапортовал мой собеседник. - В школе.
- А я научилась читать, когда мне ещё не было шести месяцев.
Андрей Павлович удивился:
- Как так?
Мои губы тронула снисходительная усмешка:
- Очень просто. Я умная.
Мама бросила на меня укоризненный взгляд, но я не сдалась и сочла нужным дополнить свою сентенцию:
- И не просто умная, а ОЧЕНЬ умная.
- Н-да, - хохотнул Андрей Павлович. - От скромности ты не умрёшь.
- Точнее, от её отсутствия, - спокойно подтвердила я. - Наличие тех или иных психологических качеств у отдельно взятой личности вообще редко приводит к летальному исходу, если только не имеет ничего общего с суицидальными наклонностями. Впрочем, речь сейчас не об этом. Почему-то все полагают, что если человек при самооценке принижает свои способности, но он молодец, ибо скромен и сдержан, а если завышает, то это плохо. Для этого в списке христианских грехов даже изобрели отдельное слово - “гордыня”.
Я замолчала, и Андрей Павлович ожидаемо заинтересовался:
- А тебе так не кажется?
- Мне - нет. И то, и другое - явное введение собеседника в заблуждение, что в любом случае не может быть хорошо. Предпочитаю говорить, как есть. В данном случае факт, что я очень умная… да и не только я, а вообще любой супер - это простая констатация факта.
- «Супер»? - Тут же переспросил Андрей Павлович.
- Homo superius, - пояснила я, неотрывно глядя на своего собеседника, - что в переводе с латыни значит «человек высший».
Случилось то, чего я ожидала: губы Андрея Павловича начала растягивать улыбка, а в глазах заплясали весёлые огоньки.
- Человек высший, говоришь?
- Только не надо вести себя со мной так, словно я сама придумала это название, - предупредила я. - У меня железное алиби - это было двадцать лет назад, то есть как минимум за десять лет до моего рождения.
- Кто же это вам так…, - он чуть запнулся, - так удружил?
Я безучастно пожала плечами:
- Наверное, кто-то из журналистов или из обычных пользователей Сети. Знаете же, как это обычно бывает: кто-нибудь ляпнет сущую ерунду, кому-то это покажется забавным, он повторит, это подхватит ещё парочка человек, у которых свой круг читателей – и вот уже через несколько дней все только и говорят про «Homo superius» и никто не может вспомнить, с чего всё началось.
- А что по этому поводу думаешь ты сама?
Непринуждённый до сих пор разговор, почему-то именно после этого вопроса стал напоминать допрос.
Чтобы уничтожить это ощущение, я неторопливо прожевала листик салата и только после этого ответила, и постаралась сделать это как можно честнее:
- Мне это скорее нравится, чем нет. Раньше нас называли по-всякому: и «малолетние гении», и «вундеркинды новой волны», и «супер-умники» - но всё это было слишком длинно и неуклюже. А вот слово «супер» прижилось сразу. Коротко и ёмко. Только вот, - я поморщилась, - как-то пошловато это звучит. Особенно после того, как с подачи одного не очень умного профессора, оно стало применяться в официальной биологической номенклатуре.
- Не совсем понимаю.
- Сейчас объясню. Когда это звучало в разговорах на кухне, это выглядело адекватно, но если я вижу фразу «Homo superius» в серьёзной литературе, то сразу задаюсь вопросом, чего в этом названии больше: глупости или никому не нужного пафоса.
- Здравое суждение, - сдержанно одобрил Андрей Павлович. - Вижу, ты на самом деле умный ребёнок. И что ты умеешь?
Я задумалась. Есть такие вопросы, на которые так сразу и не ответишь.
- Многозначные числа в уме в уме перемножать или что-нибудь в этом роде? - Попытался помочь мне мой собеседник.
- Скажите, насколько хорошо вы знаете физику?
- Пожалуй, в пределах школьного курса.
- А химию, биологию, математику?
Андрей Павлович ушёл от прямого ответа:
- В школе я был отличником.
- А я изучила все эти предметы в совершенстве, и в объёме, гораздо большем, чем они даются в школьной или даже в ВУЗовской программе. И я, кстати, тоже была отличницей, как и любой супер.
- Хвастаешься?
- Не без этого. Вы первый начали.
- Ты со всеми взрослыми ведёшь себя так непринуждённо.
- Вы хотели сказать “нахально”, - поправила я. - Не вижу ни одной причины, по которой нужно признавать взрослых за авторитеты. Борода - это признак возраста, а не ума. Как можно всерьёз относиться к людям, которые в три года начинают говорить, в семь - читать, а более или менее серьёзные предметы начинают изучать лишь в семнадцать-восемнадцать лет, и то, только если удосужатся поступить в ВУЗ?
- Допустим, я не столь умён, как ты, - заговорил Андрей Павлович с лицом профессионального игрока в покер, - но вряд ли ты будешь спорить с тем, что ранний уровень развития не очень много значит.
- Да, вы правы, - легко согласилась я. - Ранний уровень развития - это, если выражаться спортивным языком, просто хорошие стартовые позиции. Результат же зависит не только от этого, но и от скорости бега. А теперь ответьте: чем отличается человек от животного?
Мой собеседник, подозревая подвох, думал долго, минуты две, потом пожал плечами:
- На этот вопрос существует множество вариантов ответов, начиная от шутливых и заканчивая таксонометрическими.
- Вы правы, моя формулировка была не совсем корректна, - пришлось согласиться мне. - А имела я в виду всего лишь то, что люди - единственные существа на планете, которые стремятся к получению и накоплению знаний. Надеюсь, вы не против такой формулировки?
Краем глаза я увидела, какое странно-напряжённое лицо у папы, и некоторое время исподтишка наблюдала за ним. Папа смотрел в тарелку и упорно не поднимал глаза ни на меня, ни на своего приятеля. У меня возникло стойкое ощущение, что он, если не боится своего однокашника, то здорово его опасается.
Странно.
Андрей Павлович снова надолго задумался.
- Против такой - нет.
- Из этого следует, что, чем меньше человек стремится обучаться, чем меньше он развивает свои мыслительные способности, тем больше он приближается к уровню развития любого представителя животного мира. Нам - суперам - очень нравится получать знания. И не просто “очень нравится” - это наша насущная необходимость. В этом мы похожи на людей больше, чем те, кто по умолчанию считает себя людьми.
- Вроде меня?
Я чуть смутилась, но постаралась этого не показать:
- Вроде вас.
- Зачем?
- Что? - Не поняла я.
- Зачем ты это делаешь? - Мой собеседник наклонился, вглядываясь мне в лицо. - Зачем - учишься?
- Странный вопрос. Если у человека есть мозг, то было бы нелогично им не пользоваться. Допустим, вы занимаетесь культуризмом и как следствие этого, у вас очень развитая мускулатура. Сомневаюсь, что вас устроит ежедневное многочасовое сидение в офисе и пара фильмов дома перед сном. Напротив, время от времени вам будет хотеться поиграть мускулами, а в лучшем варианте вы приложите все усилия, чтобы ваша основная работа была связана с применением физической силы.
Андрей Павлович откинулся на спинку стула:
- То есть, ты просто играешь мозгами?
- Да. Именно играю мозгами - точнее и не скажешь. Изучаю справочники, учебники, любую обучающую литературу. Наука - это очень интересно.
- Просто изучаешь? И не применяешь всё это на практике?
- Один раз меня пытались нанять на работу в качестве аналитика.
- И что же ты?
- Отказалась.
- Почему?
Я пожала плечами:
- Не знаю. Имею же я право на свои девичьи причуды.
Андрей Павлович скривил губы в аккуратной усмешке и заключил:
- Значит супер - это просто хранилище бесполезных знаний?
Наверное, лицо у меня здорово перекосилось:
- Почему - бесполезных? Я - просто исключение из правил. Многие из наших работают в институтах, некоторые - преподают, а кое-кто из суперов даже совершил значимые научные открытия.
- Никогда об этом не слышал.
- Они - в узкоспециальных областях, вроде квантовой физики или астронавигации. Сомневаюсь, что вы читаете издания на подобную тему.
- Ты права. У меня несколько другой круг интересов.
Некоторое время мы ужинали в полном молчании.
- Какой у вас круг интересов? - Наконец задала я вопрос, мучавший меня вопрос. - Где вас носило последние двадцать лет, что вы даже примерно не представляете, что происходило в это время на нашей планете?
- Где я только не был.
- А вот сейчас вы, например, откуда?
- С Клатры.
Этот короткий ответ произвёл действие пушечного выстрела. Я застыла, мама что-то уронила, папа потянулся к поясу, к тому месту, где у него обычно висела кобура. Сейчас, само собой, никакого оружия у него с собой не было.
- И что ты там… делал? – Запнувшись, спросил он. Готова поклясться чем угодно, он прикидывал, успеет ли схватить нож для резки фруктов, который лежал на столе неподалёку.
Гость расхохотался:
- Согласитесь, если бы я там был в качестве заключённого, вряд ли я стал бы об этом рассказывать. Так, инспектировал кое-что.
- На самой планете?
- Вадим, окстись! Кто в здравом уме будет туда спускаться? Я был на орбитальной станции.
- Которая охраняет планету?
- Скорее нас от этой планеты.
Папа заметно расслабился.
- Не сказала бы, что планета-тюрьма так уж страшна, как это пытаются показать СМИ, - сказала я.
Папа и Андрей Павлович, ставшие удивительно похожими друг на друга, уставились на меня.
- Слишком уж много ужасов про неё пишут, - пояснила я. – Вряд ли там на самом деле так плохо.
Андрей Павлович хмыкнул:
- Знаешь, есть анекдот. Разговаривают два зародыша в материнской утробе. Один спрашивает: «Как ты думаешь, есть жизнь после рождения?» А второй отвечает: «Откуда нам это знать – оттуда ещё никто не возвращался»
Он первый засмеялся своей шутке, мы тоже поулыбались: действительно, с Клатры ещё никто не возвращался, откуда нам знать, что там происходит на самом деле.
Мама пододвинула нашему гостю тарелку с овощным пловом, и тот принялся за еду. Это дало мне возможность немного перевести дыхание перед вторым раундом нашего диалога, который - и я была в этом уверена - должен был последовать.
- Я довольно долго был изолирован от источников поступления информации, - совершенно светским тоном заговорил Андрей Павлович. - Да и вообще не очень любил читать новости, которые не касались моей непосредственной работы. А недавно я прилетел на Землю. Того, того, что я за несколько дней здесь увидел, явно не хватает, чтобы составить цельную картину, что именно тут происходит.
Я бросила на него несколько иронический взгляд:
- Зачем вам составлять эту картину? Жили бы, как раньше, ничего не зная. Говорят, спаться тогда будет лучше.
- А я, Анастасия Вадимовна, понимаете ли, любопытный. Мне не спиться наоборот, когда я чего-то не знаю или не понимаю.
Я молча пожала плечами и сделала вид, что полностью поглощена блюдом.
Некоторое время над столом царило молчание, нарушаемое лишь стуком ложек об тарелки и (извиняюсь за такие физиологические подробности) чавканьем.
- И много вас… таких?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.
- В последнее время всё больше и больше, - ответила я с набитым ртом, поспешно сделала глотательное движение и уже более ясным голосом продолжила. - Статистику, конечно, секретят, но есть основания полагать, что в год на Земле рождается две-три сотни суперов. И, - я подняла палец, - что самое интересное - это происходит только на нашей планете, хотя обитаемых миров у нас достаточно. Не зафиксировано ни одного случая, когда супер родился бы в любом другом месте, даже на самых ближайших к Земле колониях.
- Похоже, фабрики по производству суперов слишком дорого открывать вне пределов этой планеты, - без всякой усмешки высказал предположение Андрей Павлович.
- Не смешно! - Отрезала я.
Слухи о том, что суперы - не естественная мутация человеческого организма, а нечто искусственное, по Сети бродили давно, но интонациями и набором аргументов они скорее походили на теорию заговора, чем на стройную научную гипотезу. Да и мне самой неприятно было осознавать себя жертвой генетических экспериментов.
- Почему? Ты сама сомневаешься, что ты человек?
- С биологической точки зрения…, - начала я и надолго задумалась. - Четыре хромосомы, которые есть у обычных Homo Sapiens, у нас сильно изменены, а ещё две - вообще отсутствуют. Но у всех людей с синдромом Дауна в фенотипе присутствует всего лишь одна лишняя хромосома - ведь никто не отрицает, что они люди?
Теперь уже мой собеседник получил пищу для размышлений. Я с любопытством наблюдала за ним - мне было интересно, к каким выводам он придёт.
- Ты очень забавная девочка, - наконец высказался он, и я разочарованно откинулась на спинку стула - вряд ли нужно было столько времени общаться со мной, чтобы прийти к настолько банальному выводу. - Тебе, наверное, скучно жить среди обычных людей?
- Нет, пожалуй, - постаралась честно ответить я. - Я - сама по себе, они - сами по себе. Умному человеку всегда есть чем заняться…
Я уловила предостерегающий взгляд папы и поняла, что ляпнула что-то не то. Что именно?! И тут же поняла что.
- Да и формулируете вы как-то странно, - попыталась вывернуться я. - Зачем вы разделяете нас и обычных людей? У нас не настолько большие отличия, чтобы так вот радикально нас отделять друг от друга. На самом деле мы не так уж сильно отличаемся, к примеру, от обычных вундеркиндов, но никому же не придёт в голову искусственно создавать из них отдельную социальную или, боже упаси, биологическую группу. Именно поэтому я в самом начале сказала, что мне не очень нравится, когда нас формально выделяют в отдельный биологический вид.
- Очень вкусно, - похвалил Андрей Павлович, аккуратно отставляя тарелку в сторону.
- Спасибо, - сухо кивнула мама. - Я старалась.
Судя по всему, гость тоже стал ей не очень приятен.
- А ты, Анастасия Вадимовна как? - Спросил Андрей Павлович.
Я заморгала:
- Что - я?
- Ты готовишь также вкусно, как твоя мама?
- Ах, вот вы о чём. Мои таланты, - я не смогла сдержать усмешки, - тоже лежат в несколько другой плоскости.
- Я думал, что если ты “человек высший”, то можешь и умеешь всё.
В его голосе прозвучал такой яд, что я внутренне опешила: он что, решил со мной поссориться?
Впрочем, если подходить к ситуации с рациональной точки зрения, то я первой начала эту войну, так что мне-то уж точно жаловаться не на что. Да и называть он меня начал по имени-отчеству, а это что-то да значит.
- Всего уметь невозможно. Уж вы-то, как человек взрослый и умный, должны это знать.
Я тоже подпустила в голос изрядное количество жёлчи.
Андрей Павлович посмотрел на меня как-то странно: губы скривились в улыбке, но немигающий взгляд остался холодным и испытующим.
Мы перешли к главному блюду дня - к огромному кремовому торту. Сестрёнка сразу потребовала себе самый большой кусок, и я на некоторое время отвлеклась на возню с ней, а когда, снова вернулась к окружающей действительности, за столом царила довольно напряжённая обстановка, а папин сослуживец внимательно смотрел в нашу сторону.
Я прижала Саньку к себя:
- Моя сестра - нормальная, если что. Она в два раза младше меня, но пока ещё даже не научилась читать, так что с ней всё в порядке!
Несмотря на нашу разницу в возрасте, которая у детей служит препятствием к дружбе, нас она, наоборот, связывала. Моя сестричка, пожалуй, единственный человек в моей жизни, которого я и любила, и люблю по-настоящему.
По лицу Андрея Павловича скользнула усмешка.
- Не понимаю, почему ты так заволновалась. Мне просто приятно видеть, как сверх-люди умеют заботиться об обычных человеческих дитёнышах.
То, что случилось после этого, в фильмах называется “стоп-кадр”. Казалось, даже воздух загустел.
Папа тяжело поднялся:
- Андрюша, давай-ка выйдем на пару минут! Нужно перетереть кое-чего.
Тот остался сидеть, даже лицо его осталось таким же, как и всегда безучастным:
- Вадик, ты уверен, что тебе это нужно?
Я вскочила:
- Не ссорьтесь! Этого ещё не хватало! Папа, что он такого сказал? Санечка - в самом деле дитёныш! Очень миленький дитёныш, как с моей точки зрения! Такое определение вполне соответствует нормам литературного языка!
Папа несколько секунд с ненавистью разглядывал своего сослуживца, наконец так же тяжело опустился на стул.
Я тоже села на своё место. Глазёнки у Саньки были такими испуганными, что я не удержалась, чмокнула её в макушку и едва слышно шепнула:
- Всё в порядке, дитёныш!
Санька заулыбалась, но инцидент на этом нельзя было считать завершённым: мои родители продолжали сверлить гостя мрачными взглядами.
Широкая ладонь затеребила лацканы камуфляжного костюма, её обладатель смотрел куда-то в сторону:
- Извиняюсь, конечно. Просто я не умею общаться с детьми и иногда говорю всё, что думаю. Некоторые это ценят.
- Мы - не некоторые, - сухо парировала я. - Советую впредь думать, что и кому вы говорите.
- Конечно, - кивнул Андрей Павлович.- Это очень хороший совет, Настя.
- Анастасия Вадимовна, если уж на то пошло.
- Анастасия Вадимовна, - послушно повторил папин сослуживец, и такая покорность немного разрядила обстановку.
Следующий раунд, через пару минут, начался с откровенной лести:
- Ты очень умная девочка, Анастасия Вадимовна. Настолько умная, что я даже не совсем понимаю, как с тобой общаться.
- Общайтесь как с обычным ребёнком моего возраста - разве это так сложно?
- Представь себе.
- Вот я вся тут, сижу перед вами - неужели я похожа на монстра?
- С точки зрения биологии?
- С точки зрения самого обычного эмоционально-психологического восприятия среднестатистического человека.
- На монстра - не особенно, - он пытливо вглядывался в моё лицо, словно хотел увидеть реакцию на свои слова. - Важно другое. Может быть все вы здесь на Земле за двадцать лет к такому привыкли, но мне, как человеку старых взглядов, оперировать подобными категориями в разговоре с крохотной девочкой кажется каким-то сюром. «Эмоционально-психологическое восприятие», «среднестатистический человек»… - Он доел свой кусочек торта, хотел отставить тарелку в сторону, но передумал и взял с блюда ещё два куска.
- Очень уж вкусный у вас торт, - пояснил он с набитым ртом, прожевал его и выдал очередную реплику. – Слегка неуютно сознавать, как здорово на Земле всё изменилось за какие-то двадцать лет. Пожалуй, лет через десять… - Он осёкся и снова вперил в меня . - А ведь, если вы такие умные, пожалуй, кто-то из ваших уже выбился в правительство?
- Двое Навигаторов - суперы, - подтвердила я. - А сколько суперов на должностях советников и их заместителей - даже не представляю. Говорят, что очень много.
- И как к этому относится Сенатор?
- В смысле?
- Сенатор и те Навигаторы, которые не суперы?
- Почему вы меня об этом спрашиваете?
- Просто интересно знать твоё мнение. Качество живущей на Земле популяции изменяется, и кое-кто из новых уже начинает проникать в правительство. По мне, так это несколько… хм-м… опасно, что ли.
- Во-первых, никакой, даже чисто гипотетической опасности, суперы не несут. Если бы это было иначе, Навигаторы не допустили бы нашего проникновения в свои ряды. Во-вторых, наша политическая система слишком стабильна, чтобы её могли разрушить несколько человек, случайно оказавшихся у власти. Давным-давно прошли те времена, когда один-единственный человек, обладающий единоличной властью и от этого сошедший с ума, создавал бы угрозу всемирного атомного апокалипсиса. В-третьих, единственное отличие нас от людей… - (Папа кашлянул, и я поспешно поправилась)- …других людей - интеллект, то есть, способность мыслить.
- Мне никогда не казалось хорошей идеей ставить сухой расчёт в основу политического устройства общества. Получается слишком жёстко.
- То, что вы называете жёсткостью - это просто-напросто рациональность - один из трёх столпов современной политики, на котором держится наше общество почти пятьсот лет. И странно, что именно я вам об этом рассказываю.
- Ну, совсем уж за неандертальца меня не держи, про принципы РПГ нам ещё в начальной школе говорили. Рациональность, последовательность, гумаанизм.
- Рациональность, последовательность, гуманизм, - эхом повторила я. - Что вам не нравится?
- Мне не нравится, что рациональность в них стоит на первом месте, а гуманизм – всего лишь на третьем, на последнем.
- - Всё верно. Гуманизм позволяет решить судьбу отдельного человека, а рациональность – всего человечества. Когда решается судьба общества, судьба личности перестаёт иметь главенствующее значение.
- Это и настораживает. Мне всегда казалось, что в современном обществе слишком мало обращают внимание на трагедию отдельного человека. Многие отправляются на Клатру по мельчайшим поводам, как только появляется опасение, что они каким-то образом могут повлиять на устойчивость политической системы.
- Почему вы полагаете, что это неправильно? Что по вашему лучше: если на Клатру попадёт один человек или если через несколько лет в войнах могут начать гибнуть тысячи людей?
- Ключевое слово - “могут”, - мягко заметил Андрей Павлович.
Мы перебрасывались фразами ритмично, словно мячиком в пинг-понге, и я вошла в своеобразный транс, словно на недавнем экзамене, когда вопросы компьютера следовали один за другим, и я едва успевала на них отвечать.
- Когда ставки настолько высоки, одна лишь вероятность должна заставлять предпринимать серьёзные действия.
- Серьёзные, говоришь? Гм-м… - В середине двадцатого века появилась задачка про вагонетку. Не знаю, насколько хорошо ты знаешь классическую психологию, на всякий случай объясню суть. К рельсам привязано пять человек, на них мчится вагонетка, но ты можешь перевести стрелку на другой путь, к которому привязан всего один человек. Вопрос такой: ты будешь это делать?
Я рассмеялась:
- Надеюсь, вы не обидетесь, если я промолчу? Это настолько известный психологический тест, что отвечать на него - это себя не уважать. Тем более, ответ вы и так знаете.
- Ладно, попробую модифицировать задачу. Допустим, поезд мчится на путь, к которому привязан мужчина среднего возраста. А у тебя есть возможность перевести стрелку на другой путь, к которому привязан маленький ребёнок. Ты будешь это делать?
- Буду.
Андрей Павлович уставился на меня цепкими холодными глазами:
- Почему?
- Это элементарно. Мужчина – взрослый дееспособный человек, и он сразу после своего спасения способен приносить пользу обществу. А ребёнка, чтобы от него был хоть какой-то толк, нужно ещё вырастить и много чему научить. С точки зрения рациональности спасать нужно именно взрослого члена общества.
Он наклонился и его губы почти коснулись моего уха:
- А вот если бы на месте этого ребёнка был какой-нибудь хорошо знакомый тебе ребёнок? Ну, допустим даже, твоя сестра?
Я инстинктивно прижала Сашку к себе и едва смогла из себя выдавить:
- Держитесь от меня подальше – у вас изо рта воняет! И носки бы почаще меняли – от вас запах, как от помойки!
Андрей Павлович побагровел и выпрямился, а мои родственники превратились в композицию из музея восковых фигур.
В наступившей тишине стало слышно, как между рамами жужжит запоздалая осенняя муха.
Я поймала взгляд мамы, у неё в глазах плескался ужас.
Я сообразила, что, пожалуй, на сей раз в самом деле перегнула палку, и, пока лихорадочно прикидывала, как можно разрулить ситуацию, которую я же сама и сотворила, Андрей Павлович меня сильно удивил. Вместо того, чтобы лезть в бутылку, он просто-напросто смущённо улыбнулся:
- У меня в самом деле в последнее время было мало возможностей заниматься личной гигиеной, так что вынужден признать, что в данном конкретном случае Анастасия Вадимовна может быть права.
В комнате снова наступила тишина, но теперь уже папа не стал сдерживаться.
- Андрюша, - вдруг мягко сказал он, - почему тебя так заинтересовала Настя? Зачем ты вообще сюда приехал?
Андрей Павлович медленно отодвинул в сторону пустую тарелку.
- Понимаешь ли, Вадим, причину своего появления в твоём доме я уже объяснил и показания менять не собираюсь. - Его голос стал бархатным, словно у диктора. - А по поводу Анастасии Вадимовны… - Он вздохнул. - Представь себе мою ситуацию. По делам службы я заезжаю в местное управление Навигации и совершенно случайно в одном из списков встречаю твою фамилию, не самую распространённую, надо сказать. Само собой, у меня тут же взыграло чувство… как там оно бишь называется? - Он повернулся ко мне. - Анастасия Вадимовна, не подскажешь?
- Ностальгии по старым временам, - со вздохом ответила я.
- Точно: чувство ностальгии по старым временам. Я всеми правдами и неправдами добыл твой домашний адрес, прилетел сюда, полагал, что мы просто посидим, повспоминаем прошедшие годы, а тут оказалось, что ты уже оброс семьёй, устроился на хорошую должность, остепенился. А потом, совершенно неожиданно я встречаю у тебя дома вот такое вот маленькое русоволосое чудо: “в шесть месяцев научилась читать”, “в семь лет сдала экзамены за курс средней школы”, «Эмоционально-психологическое восприятие»… - а ты бы этим не заинтересовался?
- Пожалуй, - сухо ответил папа.
- Во-от, - удовлетворённо протянул Андрей Павлович, - и я, каюсь, заинтересовался. Люблю, понимаешь ли, умных людей, с кем можно поговорить, а то и поспорить.
Папа тоже зыркнул на своего собеседника:
- Только вот темы для споров ты выбираешь какие-то странные.
- Ну уж, какие есть, - развёл руками наш гость. Он снова повернулся ко мне. - Анастасия Вадимовна, ты не против?
Я покривила душой и с честными глазами солгала:
- Нисколько. Я не против подискутировать с неравнодушным человеком. Только вот, уважаемый Андрей Павлович, если бы у меня была паранойя, я бы решила, что вы подначиваете меня, чтобы я перед полузнакомым человеком начала критиковать наше правительство.
- А у тебя такого желания нет?
- Представьте себе.
- Похвально. Лояльные граждане – основа нашей политической системы. Что же касается меня, я не уверен, что меня в нынешней политике меня всё устраивает.
- Это ваши проблемы.
Если бы к этому располагали обстоятельства, папа сказал бы, что я молодчина, показал бы мне большой палец или на худой конец просто одобрительно бы хмыкнул. Вместо этого он просто опустил глаза, и по едва уловимой гримасе, скользнувшей по его лицу, я поняла, что сказала всё правильно.
- Да уж – мои, - не стал спорить мой собеседник. – Но это не исключает того, что я имею право делиться ими с окружающими.
Я пожала плечами: хочет делиться – пусть делиться, только я-то тут при чём?
- Больше всего мне не нравится жёсткость здешних законов. И ты лишний раз подтверждаешь моё ощущение. Слишком уж вы здесь все запуганные. С тех пор, как я вернулся на Землю, каждый раз одно и то же: стоит мне только заговорить с кем-нибудь о политике, от меня все шарахаются, словно от прокажённого.
- А это потому, что вы слишком уж похожи на провокатора. Поставьте себя на место своего собеседника. Подходит к вам одетый в камуфляжную форму дядя серьёзных габаритов и начинает говорить крамольные вещи о правительстве. Вы бы сами стали с таким человеком откровенничать?
Андрей Павлович улыбнулся:
- Не спорю, уела.
Общение само собой застопорилось.
Вскоре Андрей Павлович попрощался. Маме галантно поцеловал руку, с папой обменялся крепким рукопожатием, даже Саньке рассеянно кивнул. Потом он снова повернулся к папе:
- Вадим, если ты не против, Анастасия Вадимовна меня проводит.
Его голос прозвучал очень странно: не вопросительно, не полувопросительно, а с нажимом, словно он заставлял папу, а не просил.
Я знаю папу десять лет, всё то время, что я живу, и я сразу сообразила, что сейчас произойдёт. Папа очень не любит, когда его к чему-то принуждают. Даже приказы своего непосредственного начальства он исполняет без особого удовольствия, а уж когда в его собственном доме начинает распоряжаться полузнакомый мужик…
Я поспешно вскочила со своего места:
- Пап, всё в порядке, я провожу. - И тихо, одними губами, шепнула. - Так надо!
На самом деле мне это было не нужно, я всего лишь хотела предотвратить ссору здоровых взрослых мужчин, которая имела все шансы вылиться в солидную потасовку.
Мы вышли в прихожую. Пока я копалась с замком, я чувствовала, что Андрей Павлович стоит у меня за спиной и даже вроде бы чувствовала у себя на плече его дыхание. Когда же дверь была открыта, папин сослуживец сделал шаг к выходу, и я с недоумением подумала, что такого быть не может. Неужели он просто-напросто уйдёт?
Он ушёл. Но перед этим, проходя мимо, на несколько секунд остановился рядом и проникновенно прошептал в самое ухо:
- Удачи в твоей новой школе, Настенька! Это очень серьёзное заведение. Пожалуй, самое серьёзное на нашей планете. Быть руководителем высшего звена - это, знаешь ли, очень ответственно.
Это был полный нокаут.
- И ещё, - проронил он напоследок, - ты не ответила на мой вопрос.
Шаги нашего гостя уже отзвучали на нижних этажах, а я всё ещё стояла посреди прихожей, растерянно хлопая глазами.
Я ведь не сказала ему главного: что меня направляют не абы куда, а в школу Навигаторов. Тогда откуда он об этом узнал?!
Вариант один: ему всё было известно до того, как он к нам пришёл, а всё, что было сегодня вечером - это просто один большой спектакль.
Очнулась я только тогда, когда почувствовала на своём плече папину руку.
- Всё в порядке, Настёна?
Я кивнула.
- Что он тебе сказал?
Я едва смогла растянуть губы в улыбке:
- Ничего особенного. Пожелал удачи.
- Понятно.
- Зря ты так с ним, пап. Только-только начиналось самое интересное.
- У нас разные понятия, что интересно, а что – нет.
002. Глава 2.
002. Глава 2.
Однажды мы всей семьёй летели на граве. Не помню уж, откуда мы возвращались, вроде с какого-то праздника - настроение у всех было слегка приподнятое. Мы с Санькой сидели на заднем сиденье, папа с мамой - на переднем. Папа вёл грав, мама дремала, моя сестрёнка показывала пальцем какие-то мелочи за окном внизу и лопотала без остановок. Тогда Сашка была ещё совсем маленькой и только-только училась говорить. Я развлекалась тем, что пыталась разобрать, что именно Санька мне хочет сказать. (Кстати сказать, у меня это получалось довольно плохо).
Поездка уже подходила к концу, когда Санька вдруг завизжала, да так, что я встрепенулась, а мама сразу проснулась и оглянулась на нас.
Сначала я подумала, что малышка чего-то испугалась, но потом стало понятно, что она вне себя от восторга. Тут же стало ясно, что именно вызвало такой всплеск эмоций: около Санькиного окна порхал крохотный воробей. Растрёпанная и донельзя взъерошенная птичка сумела синхронизировать свою скорость со скоростью грава так, что нам казалось, будто она зависла на одном месте, хотя и сама птица, и наш грав мчались с приличной скоростью.
Мы долго, улыбаясь, следили за воробьём, даже папа выглянул из-за маминого плеча и его губы дрогнули в усмешке.
Всё закончилось неожиданно. Внезапный порыв ветра толкнул воробья под пол кабины, где сочно и басовито гудел генератор антигравитационного поля. Только что это было живое существо, которое летало, искало себе пищу, воспитывало своих детей, жило своей непонятной и загадочной воробьиной жизнью, но ещё мгновение - и фейерверком разлетелась в разные стороны горсточка перьев, а на нижнем ободке окна появилась густая тёмно-багровая капля.
Санька не поняла, что произошло, и изумлённо захлопала ресницами. Зато это поняли мы все.
Наступила неловкая пауза.
Папа с каменным лицом делал вид, что полностью поглощён управлением, побледневшая мама уставилась куда-то себе под ноги.
Прошло десять, двадцать, тридцать секунд, минута, а мы всё молчали.
- Иногда такое бывает, - наконец тихо сказал папа. - Инженеры кучу всякой аппаратуры на гравы ставят, недавно какие-то суперновые ультразвуковые отпугиватели птиц в очередной раз изобрели, но всё равно…
Он не договорил.
Мы все обменялись виноватыми взглядами.
Я вспомнила это, потому что после ухода папиного сослуживца за столом установилась точно такая же гнетущая атмосфера. С одной стороны, ничего особенно страшного не произошло: ну, подумаешь, припёрся к нам в гости на тихий и уютный семейный ужин едва знакомый мужик, которого папа кое-как смог вспомнить; устроил мне форменный допрос; чуть не поссорился со мной; сожрал половину торта - и ушёл. Но этот визит всем нам очень и очень не понравился. Каждому - по своим причинам.
Молчание нарушил папа.
- Ну, а что мне было делать - Андрюха меня застал врасплох! Тем более, он мой бывший сослуживец и выгнать его было как-то неприлично, да и не делал он сначала ничего такого, из-за чего его можно было даже вежливо попросить уйти…
- Пап, я всё понимаю, - прервала я эти неловкие извинения. Мне стало неудобно, что папа оправдывается перед нами. - Ты всегда учил меня быть воспитанным и вежливым человеком, было бы неправильно, если бы ты сам вёл себя по-другому, тем более, в моём присутствии. Разве нет?
Я отыскала нужные слова: папа с мамой переглянулись и даже заулыбались.
- А ещё мы человека тортом накормили - тоже не вижу в этом ничего плохого. - Я пожала плечами. - Не понимаю, почему мы с такими постными лицами здесь сидим!
Я сумела всех успокоить. Трапеза продолжилась. Про Андрея Павловича мы дружно решили молчать и за весь оставшийся вечер не сказали о нём ни одного слова.
Мне не раз говорили, даже люди, знающие меня всего несколько минут, что у меня лёгкий и жизнерадостный характер. Кто бы знал, чего стоит мне такая лёгкость! Чтобы показать окружающим, что я несерьёзно отношусь к жизни, мне слишком часто приходится лгать, в упор не замечать самых очевидных вещей, многие моменты, на которые стоило бы обратить серьёзное внимание, просто переводить в шутку и слишком, слишком, слишком многое забывать.
Наверное, со стороны я частенько кажусь особой легкомысленной и не очень умной, но чего только не сделаешь ради сохранения мира и спокойствия у окружающих людей.
Я цедила чай, миниатюрной вилкой медленно отковыривала кусочки от моей порции торта, там осталось совсем немножко, даже что-то отвечала на папины и мамины реплики, но мои мысли были заняты совсем другим.
Я прикидывала, кем на самом деле был этот странный Андрей Павлович и почему папа его так боялся; как следствие этого, были ли у него полномочия задавать мне вопросы. Самое же главное: слишком уж многое он обо мне знал.
Итак, что мы имеем:
Солидный взрослый человек приходит к нам домой и битый час разыгрывает спектакль, где играет роль полного идиота, которому приходится объяснять самые очевидные вещи. На самом деле ему известно всё: и то, что я супер, и то, что завтра мне нужно ехать на учёбу, и даже то, в какую именно школу меня распределили. Тогда с какой целью он задавал всякие странные вопросы?
Был у меня, конечно, вариант раскрутить папу, чтобы он побольше узнал о своём странном знакомом. Вряд ли ему дали бы какую-нибудь очень уж личную информацию, да и половины из того, что он узнает, папа мне говорить не будет по своим соображениям. Однако даже по тем крупицам, которые мне удасться узнать, я смогу составить верную картину, недаром одна серьёзная контора, которую всуе лучше не поминать, однажды хотела нанять меня на должность аналитика.
План был хорош, но его мне пришлось похерить в самом зародыше: за ту единственную ночь, что мне осталось находиться в этом доме, я явно ничего не успею.
Всё, что можно, мы уже скушали, и ужин как таковой завершился, но мы ещё долго сидели и болтали просто так, ни о чём.
Санька жалась ко мне и всё просилась поехать со мной в школу. Мне пришлось пообещать, что мы там будем учиться вместе в следующем году - это было проще, чем объяснять, почему это абсолютно невозможно. А на следующий год Санечка, вполне возможно, подрастёт и поймёт всё сама или забудет про своё обещание.
Время было уже почти одиннадцать, когда мы разошлись по спальням.
В гостиной благоухали розы. Аромат был таким тяжёлым, что от него начинала кружиться голова. Я стибрила из букета один цветочек, на цыпочках пробралась с спальню Саньки, которая, переполненная впечатлениями, уже успела уснуть, и сунула цветок в щель на стене, как раз над её кроваткой.
Мне представилось, как обрадуется сестрёнка, когда проснётся от такого шикарного запаха - цветы она всегда любила.
Я подоткнула Саньке одеяло, чмокнула её в кончик носа, про себя пожелала ей спокойной ночи и пошла к себе.
Только я успела раздеться и нырнуть под одеяло, как в дверь тихонько постучали. Я не успела ничего ответить: в открывшемся проёме появилась фигура папы. Он довольно крупный, и чтобы пройти в мою спальню, ему пришлось немного пригнуться.
- Заходи! - Запоздало сказала я.
- Да я уже вроде как, - смутился папа.
Он присел на краешек кровати:
- Как ты?
- Не знаю. Странное чувство. Столько времени ждала, когда я поеду в школу, а теперь грустно, и уезжать никуда не хочется. Не знаю, как я буду без вас.
Некоторое время мы молчали. Наконец папа вздохнул:
- Не представляешь, как мне не хочется тебя отпускать в эту треклятую школу.
- Почему?
- Слишком уж ты мягкая и домашняя, Настёнка. Обидеть тебя ничего не стоит. Уж кому как не мне это знать.
- Мягкая? - Удивилась я. – Плохо ты меня знаешь, папуля. В школе я никому спуску не давала. Да и Андрей Павлович, пообщавшись со мной десять минут, начал меня по имени-отчеству называть, а это что-то да значит.
- Я заметил, - улыбнулся папа. – Но Андрей – случайный человек в твоей жизни. А с теми людям, которые хоть немного тебе становятся близки, ты ведёшь себя иначе.
- Откуда ты знаешь?
- Мы с мамой много чего знаем.
- Откуда?
- “Анастасия Вадимовна прикладывает много усилий для поддержания позитивной психологической атмосферы в своём коллективе, зачастую жертвуя личными амбициями, - процитировал папа. - Умело разрешает любые конфликты вербальным путём. Всегда помогает товарищам, не руководствуясь при этом собственной выгодой…”. Мне продолжать?
Я вспыхнула:
- Ты читал мою психологическую характеристику из школы?! Это нечестно!
- Почему же? Во-первых, я твой ближайший родственник, во-вторых, тебе ещё нет пятнадцати, и я, как опекун несовершеннолетнего, имею право просматривать всю информацию о тебе. В-третьих…
- Что там ещё эта Дикобразовна понаписала?!
- Твоя классная руководительница, как бы плохо ты к ней ни относилась, оставила о тебе самые лучшие характеристики. Если бы ты осталась без родителей, тебя без всяких раздумий забрала бы любая семейная пара.
Папа никогда не умел шутить смешно.
- Если моя характеристика такая хорошая, как ты говоришь, тогда что не так?
- Боюсь я, котёнок, что твои будущие одноклассники сядут тебе на шею и будут тобой помыкать, а ты будешь это воспринимать как должное и потворствовать этому.
- Ты меня недооцениваешь!
- Это ты, Настёнка, недооцениваешь тех людей, рядом с которыми тебе придётся учиться. Ты лично знаешь много суперов?
Я мотнула головой:
- Среди моих друзей таких нет, и ты прекрасно это знаешь. В Сети, правда, кое с кем общалась, но это так, поверхностно.
- Вот. А мне время от времени приходится встречаться с ВАШИМИ.
Он сказал «вашими» так, словно выругался. Я поморщилась:
- По работе?
- И по работе, и так, дети приятелей. Так что можешь мне поверить, суперы - это большей частью довольно мерзкие существа. В основном из-за того, что слишком много о себе воображают. И это - учти - обычные суперы, которые будут обучаться в школах для биологов, лингвистов, физиков и прочей учёной братии. А если учесть, что в твоей школе будут учиться ребята, которым пророчат карьеру управленцев высшего звена, даже представить не могу, что там тебя ждёт.
- Я ведь тоже буду учиться там, – напомнила я. - Ты тоже считаешь меня мерзкой?
Папа досадливо мотнул головой:
- Ты сама знаешь, что нет. Именно поэтому у меня возник закономерный вопрос, почему тебя отправили именно в эту школу.
- Я тоже не могу понять, как туда попала, - призналась я. - Мне кажется, произошла какая-то ошибка.
- А я, вопреки всему, надеюсь, что нет. - В полоске света, пробивающейся через дверь, я сумела разглядеть, как папа усмехнулся. - Как твой отец я всё-таки лелею слабенькую надежду, что какие-нибудь таланты руководителя в тебе проснутся. Всё-таки полезно иметь дочу-начальника.
Я фыркнула:
- Мне даже Санькой трудно управлять, не то что кем-то ещё. Всегда была уверена, что проще всё сделать самой, чем кого-то заставлять что-то делать.
- Ну, для умного начальника уметь заставлять - это не главное качество, а вот убеждать - это пилотаж высшего уровня; когда человек что-то делает не потому, что его к этому принудили, а потому, что он сам уверен, что так нужно поступать.
- Наверное, там нас будут учить именно этому.
- Кстати, об учителях, - сказал папа. - В твоей бывшей школе у тебя не складывались отношения с преподавателями…
- Пап, они тупые! - Взвилась я. - И знают куда меньше меня!
- Может быть. - Папа уложил меня обратно в постель, укутал в одеяло и продолжил. - Вот тебе мой совет: когда ты окажешься в новой школе, думаю, какими бы не были твои новые учителя, с ними лучше не конфликтовать.
Я тоже не стала кривить душой:
- Это как получится.
- Сомневаюсь, что они будут глупыми. Всё-таки обучать суперов - это задачка ещё та. Тем более, будущих начальников. Даже не могу себе представить этих супергероев от педагогики, которые согласились учить таких, как ты. Тут и с обычными детьми частенько возникают проблемы, а когда в классе одни суперы у каждого из которого амбиции к власти и свои тараканы в голове, причём тараканы немалые, если уж они претендуют на учёбу в школе Навигаторов…
Я хихикнула:
- То на их фоне, согласись, папуля, я - это всё-таки не худший вариант.
- Зато все остальные…
Тут я промолчала.
Он подытожил:
- Ты хоть и умная девочка и сама всё понимаешь, но всё равно веди себя в школе поаккуратнее. Не ссорься с учителями, тщательно выбирай, с кем нужно дружить, а от кого лучше держаться подальше. Всё-таки рядом с тобой будут учиться ребята, интеллект у которых такой же большой, как у тебя. Но, если всё-таки они тебя чем-то не устроят, - голос папы стал проникновенным, - Настёна, милая моя девочка, не стоит нарываться на проблемы. Очень многое в твоей жизни будет зависеть именно от результатов обучения в этой школе. Если здесь мы с мамой хоть как-то за тобой присматривали, там ты будешь абсолютно одна.
Я приподнялась на локте:
- Пап, неужели ты думаешь, я совсем глупая? Это в старой школе я могла шалить, сколько угодно, а в новой мне нужно будет строить свою будущую карьеру, и я это прекрасно осознаю. Только вот выпрут меня оттуда, - тоскливо сказала я, - как только поймут, кто я такая. Как только разберутся, что я даже младшей сестрёнкой не могу управлять, не то что кем-то ещё.
- Наверное, есть в тебе какой-то потенциал, о котором ты сама не имеешь ни малейшего понятия.
- Остаётся надеяться только на это.
Папа удовлетворённо кивнул, помолчал с полминуты, собираясь с мыслями, потом тихонько позвал меня:
- Настюша!
- Да?
- Хочу тебя кое о чём спросить.
Такая официальность мне снова не очень понравилась.
- Спрашивай.
- Что тебе сказал Андрей перед тем, как уйти?
Мне не хотелось этого говорить, но обманывать папу у меня привычки не было, поэтому пришлось ответить правду.
Папа кивнул:
- Так я и думал.
Я снова приподнялась на локте:
- Почему?
Папины глаза странно блеснули в луче пробивающейся из-под двери света лампы в коридоре:
- Мы с Андрюхой учились вместе, но это ты уже и так поняла. Какое-то время. Потом наши пути разошлись. Я пошёл по линии службы спасения, а вот куда взяли нашего Андрея Павловича - об этом почему-то никто ничего не знал. Или знали, но молчали. А у нас не так много должностей, о которых предпочитают не упоминать.
Я сжала пальцами тонкий пододеяльник:
- Думаешь, он работает на правительство?
- Получается, что так.
- Значит Навигаторам что-то не понравилось в моём тесте, или, наоборот, слишком уж многое понравилось, вот они и решили подослать человека, чтобы он собрал обо мне более подробные сведения.
Я поняла, что говорю вслух только после того, как папа вполне резонно возразил:
- Если бы Навигаторам что-то не понравилось, они послали бы тебя куда угодно, только не в ту школу, где ты будешь учиться. У правительства достаточно полномочий, чтобы отправить тебя в школу, где изучают точные науки - ты ведь в математике хорошо разбираешься, да и в физике шаришь неплохо…
- Пап, - я заговорила мягко, словно уговаривая непослушного ребёнка, - ты же сам понимаешь, что я не технарь. И карьера научного работника меня не очень привлекает.
- Тогда что тебя привлекает? - Заинтересовался папа.
- Сама не знаю. Может быть буду всё-таки в каком-нибудь НИИ работать - мне нравится атмосфера науки. Но только в качестве администратора - не больше. Да и вопросы он задавал совсем другие.
Папа пожал плечами:
- Значит твои ответы на тесте Навигаторам понравились.
- Получается, что так. Там были обычные задания по разным предметам в рамках школьной программы. Я задумалась. - Знаешь, папа, кажется я понимаю, зачем он приезжал.
- И зачем же?
- В тех вопросах не было ничего о том, насколько я лояльна к правительству, вот они и решили уточнить этот момент.
Папа потёр подбородок:
- А ведь, пожалуй, ты и права. Самые главные вопросы Андрей начал задавать в конце, когда понял, что его того и гляди выпрут, и так торопился, что даже перестал их маскировать под обычный интерес.
- Я ничего лишнего не ляпнула?
- Было несколько скользких моментов, но в целом ты, Настёнка, оказалась молодцом.
- Это всё потому, что я его не обманывала и на самом деле полностью лояльна Сенатору, Навигаторам и всем, кому только можно быть лояльным.
- Тогда, уверен, нам беспокоится не о чем.
Мы ещё долго сидели в полной тишине, думая каждый о своём. Я держала папу за руку и едва сдерживалась, чтобы не разреветься. Так тоскливо мне ещё не было никогда в жизни.
Наконец папа привычно чмокнул меня в лоб и поднялся:
- Ладно, спокойной ночи. Завтра у тебя будет трудный день, тебе нужно успеть выспаться.
- Спокойной ночи.
Папа ушёл, а я принялась разглядывать смутно белеющий в темноте потолок. В голове всё не могла уместиться одна простенькая мысль: сегодня я ночую дома самый-самый последний раз, а уже завтра для меня начнётся совсем новая жизнь.
И как там оно будет, в новой школе?
003. Глава 3.
003. Глава 3.
В доме давным-давно все спали, а я всё ворочалась в постели, вспоминая события последних нескольких дней.
Человеческий мозг имеет ёмкость около тысячи терабайт. Какой бы большой ни была эта величина, она конечна; я всегда это помнила и старалась никогда не забивать голову лишней информацией. Именно поэтому, хотя я сызмальства знала, что мне предстоит учиться в “Штуке”, но никогда особенно не интересовалась условиями моей будущей учёбы и откладывала всё на последний момент. Ну, “Штука” и “Штука”, обычная школа, что там может быть интересного? Разве что правила, наверное, там должны быть строже, чем в простых школах, всё-таки там суперы обучаются, а не абы кто, а во всём остальном… Насколько же я ошибалась!
Всё началось месяц назад, когда из столичного отделения Навигации по образованию пришло официальное уведомление, что 26 июля мне необходимо явиться в Одессу для сдачи теста. Такой тест сдавали все суперы перед поступлением в “Школы юных талантов”, мы давно ждали это письмо, поэтому никто из моих домашних особенно не удивился.
- Тебя провожу я! - Вызвался папа. - Мама пусть с Щуриком сидит, у неё и так проблем выше крыши.
Против папиного общества я не возражала.
- Главное: не мандражируй, - он хлопнул меня по плечу. - На этом тесте всего-навсего определится специализация школы, в которой ты будешь учиться.
- Чего там определять, - грустно вздохнула я. - К гадалке не ходи, нужно покупать шорты, топики и сандалии. ТОлько лишняя трата времени.
- Кроме школы точных наук в Камеруне существует ещё множество школ самых разных направлений.
Я вздохнула ещё тоскливее:
- Только вряд ли меня там ждут.
Следующий день был не самым позитивным в моей жизни. С самого начала всё не заладилось. Пока мы всей семьёй завтракали, у папы заверещал мобильник. Он вышел в соседнюю комнату чтобы поговорить, и вернулся уже через несколько секунд.
- Мне в Красноярск нужно, - сказал он. - Срочно. Так что, девчата, разбирайтесь тут без меня. Извини, Настёна!
Больше он ничего объяснять не стал и исчез уже через пару минут. Что именно произошло стало ясно, когда начался следующий выпуск новостей. В Сибири, под Красноярском, взорвали какой-то секретный военный склад, и тамошние военные Навигаторы стояли на ушах.
От маминого сопровождения пришлось отбрыкиваться всеми лапками: в течение целого дня терпеть её гиперопёку было довольно сомнительным удовольствием. Маме всё одно, что супер, что не супер, что мне всё-таки не пять лет, а в два раза больше - нас с Сашкой она опекает одинаково.
До Одессы прошлось добираться довольно долго – бортовая электроника сразу обнаружила, что на внутри летательного аппарата несовершеннолетний ребёнок в полном одиночестве, и тоже начала обо мне заботиться, но уже на свой манер. Полторы тысячи километров мы летели с небольшой скоростью, на минимальной высоте, и облетали все районы с плохой погодой. В итоге путь, который в идеале должен был длиться не больше трёх-четырёх часов, занял почти восемь. В столице я появилась измотанная и морально, и физически.
Но на этом проблемы не закончились. Одесса встретила меня жутчайшим ливнем, а вокруг здания Навигации по образованию и науке, где должен был проходить тест, никто не отменял стандартную бесполётную зону безопасности.
Само собой, зонта у меня не было, и метров триста мне пришлось брести по лужам. Когда же я оказалась под крышей и более-менее отдышалась, оказалось, что я перемазана грязью с головы до ног, вдобавок ко всему, на чулке на самом видном месте поехала стрелка. Привести себя в порядок я уже не успевала – время поджимало. Я кое-как вытерла грязь с туфель и помчалась разыскивать нужный кабинет.
Дверь с табличкой «42» оказалась, как я и думала, на четвёртом этаже. На скамейке перед нужной дверью уже сидели несколько девочек моего возраста и один мальчик, может чуть старше меня. Я уселась рядом с ним – больше свободного места не было - и от нечего делать скосила глаза в журнал, который он держал на коленях и лениво перелистывал, даже не глядя на страницы.
То, что я там увидела, заставило меня ощутимо вздрогнуть и поспешно отвести глаза. Множество велосипедов, всяких форм, расцветок и конфигураций; под каждой фотографией – аккуратная цена. Вот уж чего я действительно не люблю после событий, происшедших пару лет назад, так это велосипедов.
Мальчик бросил на меня короткий быстрый взгляд, захлопнул книгу и посторонился; наверное, у меня лицо стало ещё то.
На мониторе перед дверью загорелась надпись «БАХМУРОВА А.В.»
Ребята начали переглядываться - судя по всему, они сидели тут довольно давно. Я поднялась, чувствуя на себе неприязненные взгляды остальных, и вошла в кабинет.
Убранство комнаты поражало своей аскетичностью. В центре комнаты стояло кресло, перед ним – большой монитор на подставке – и всё, больше внутри ничего не было, ну, разве только на подоконнике торчала сиротливая вазочка с искусственными цветами.
Я уселась в кресло, воззрилась на экран и приготовилась отвечать на вопросы.
Первый же заставил надолго задуматься.
«ОСНОВНАЯ ИДЕЯ РЕФОРМ СЕРВИЯ ТУЛЛИЯ?»
Как я поняла, отвечать нужно было вслух - никаких клавиатур в обозримом пространстве не наблюдалось.
- Он разделил... разделил всех жителей Рима на… э-э-э… классы согласно чему… Благодаря его реформам появилось понятие классового сословия, что являл…
Я не успела договорить, как на мониторе появился следующий вопрос:
«В КАКОМ ГОДУ ПОТЕРПЕЛ АВАРИЮ "ЧЕЛЛЕНДЖЕР-10"?»
- В две тысячи сто двадцатом… или тридцатом… О, боже, не знаю! - Запаниковала я.
(Кстати сказать, 28 января 1986 года. ПРИМЕЧ. АВТОРА)
«ПЕРЕЧИСЛИТЕ ПЕРИОДЫ ВЕГЕТАТИВНОГО РАЗВИТИЯ РАСТЕНИЙ!»
Темп вопросов и их количество меня просто ошеломило. Уже через десять минут я уверилась, что "Штуки" мне не видать, как собственных ушей, даже самой захудалой, даже для умственно-неполноценных суперов. (Хотя, похоже, поговорку про уши люди придумали в то время, когда зеркал ещё не изобрели)
Вскоре я погрузилась в своеобразную экзаменационную нирвану, то бишь напрочь перестала думать. Читая вопрос, я тут же, не задумываясь, выпаливала первую пришедшую в голову информацию, добытую из таких закоулков памяти, о которых и сама имела смутное представление.
Сейчас я даже сама не помню, что именно и на какие вопросы я отвечала.
Наконец вопросы перестали мельтешить перед глазами, и компьютер затих, словно насытившийся зверь. Я сидела в кресле, чувствуя, что руки сильно дрожат, а по лицу стекают крупные капли пота. Уже можно уходить? Или будет команда?
Неожиданно через пару минут экзамен продолжился, с таким же невообразимым ритмом. Главной темой второй части опроса была история и - почему-то - математика. Путаясь в датах, иногда ошибаясь на целые века, мне удалось кое-как рассказать про царствование Нерона и возникновение католической конфессии христианства, про сегментарный базис тригонометрии и про Третью Республику во Франции, про гносеологию и Империю атлантов. Зато, когда началась экономическая география, я "поплыла". Почти на все вопросы мне пришлось отвечать честно "не знаю". Ситуацию немного спасло моё знание средневековых экономических моделей в Западной Европе, удалось также немного "блеснуть" на знании логики, зато в политологии опять пришлось путаться, тем более вопросы были такие, что обычных отрывочных знаний из стандартной энциклопедии, по которой я готовилась к экзамену, не хватало.
«ПОСЛЕДСТВИЯ ВЛИЯНИЯ АНАРХИЗМА НА ПОЛИТИЧЕСКУЮ КАРТИНУ МИРА СЕМНАДЦАТОГО ВЕКА?»
- Бакунин и Кропоткин..., - пискнула я и сама себе стала противна. В каком веке жили эти Бакунин и Кропоткин? Разве в семнадцатом? То, что именно они были как-то причастны к анархизму - это я знала точно, но вот даты, проклятые даты! Почему именно сейчас я не могу вспомнить ничего?!
Буквы на экране исчезли и на их месте появились новые:
«САМОЕ СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СТАЛИНА?»
- Я ещё на прошлый вопрос не ответила! – Не выдержала я. - В семнадцатом веке вообще анархизма не было! А Сталин написал "Головокружение от успехов"!
Каюсь - сорвалась, но бунт исчез в самом зародыше. Что я могла сделать против компьютера? Не мониторы же, в конце концов, бить!
И тут же подумала, что, может быть, ни один ответ не принят, потому что я ответила сразу на два вопроса. И кто знает, Сталин написал "Головокружение" или Ленин? Кто их там разберёт, кому эта эпоха интересна кроме горстки историков?!
«ПЕРЕЧИСЛИТЕ ВСЕ СТРАНЫ АЗИАТСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО АЛЬЯНСА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕГО ВЕКА»
Тут я ответила без запинки, история послеамериканского мира мне была более-менее известна. Тем не менее, жуткое нервное напряжение сказалось тем, что я перепутала Китай и Парагвай, а на следующем вопросе поместила Индию в число стран третьего мира, где та никогда не была… или была?
“ПОСТОЯННАЯ БАГОРСКОГО, ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА ПОСЛЕДУЮЩУЮ КАРТИНУ КВАНТОВОГО СТРОЕНИЯ АТОМА”
И хоть бы огоньки загорались на мониторе, красный и зелёный, в зависимости от того, насколько верным был ответ! Нет же – о правильности или неправильности ответов можно было только догадываться…
Не представляю, сколько времени продолжалась эта нервотрёпка: может час, может куда больше. Когда я выбралась из кабинета, глаза у меня были мутными, а колени то и дело подгибались. На скамье перед кабинетом уже никого не было, а за окном уже явственно проступали сумерки, хотя тест, насколько я помнила, начался в три часа дня.
Когда я вышла на крыльцо, с ближайшей скамейки поднялся какой-то человек и быстрыми шагами направился мне навстречу.
Я механически протопала мимо, но только когда поняла, кто это, бросилась к нему:
- Пап, как ты меня нашёл?!
- По сигналу мобильника, Настюша. Пора бы знать такие простые вещи. Как дела?
Я уткнулась ему в плечо:
- Подумаешь, в обычной школе буду учиться, чего тут такого… Потом в институт поступлю… Всё нормально, короче…
Но сама понимала, насколько это будет неправильно. К обычным детям, самые умные из которых в пять лет только-только одолевали таблицу умножения, я относилась с пренебрежением. Общаться с ними мне было просто-напросто неинтересно, поэтому я их всегда сторонилась. И что: теперь самой стать такой же?
- А у тебя как дела?
Он не стал кривить душой:
- Хреново, котёнок. Терракт. Взорвали склад термальных бомб для геологических разработок. Зачем - непонятно.Почему-то всегда находятся люди, которые считают что, если что-то разрушить или кого-то убить, от этого человечеству станет лучше. Хорошо, что хоть сейчас обошлось без жертв.
- У террористов есть своя философия. Как умопостроения любых сумасшедших, она очень логична, и в ней только одна неувязка - неверные исходные данные.
- Откуда ты всё это знаешь? - Удивился папа.
- Одно время я этим интересовалась, - кисло ответила я. Мне не хотелось говорить на какие-то посторонние темы. Вообще ни о чём не хотелось говорить.
Целый вечер в нашей семье царило похоронное настроение. Зато каким же было всеобщее удивление, когда на следующий день по Сети пришло уведомление, в котором сообщалось, что Бахмурова Анастасия Вадимовна, то есть я, 2584 года рождения, белая, планета Солнце-3, Северная Корпорация, линк - и мой номер, приглашается для обучения в Школу юных талантов, отделение Навигаторов по адресу…
Я долго рассматривала обратный адрес отправителя, место, где мне предстояло учиться, и не верила своим глазам. Будущим руководителем я себя никогда не чувствовала, скажу больше: у меня достаточно интеллекта, чтобы быть абсолютно уверенной, что я ни при каких условиях могу управлять людьми – даже Санька меня и то не слушается, что уж говорить о ком-то ещё!
И после всего этого меня отправляют в школу Навигаторов?!
Даже в самых смелых своих фантазиях не могла предположить, что по итогам теста меня отправят в школу Навигаторов.
Я несколько раз перечитала письмо, наконец осознала ВСЁ, ДО КОНЦА, а потом впервые в жизни чуть не грохнулась в обморок от избытка нахлынувших эмоций.
- Школа Навигаторов? - Удивилась мама и вытаращилась на меня так, словно видела впервые в жизни, потом порывисто обняла, зарывшись в мои волосы, и чуть не расплакалась, это было видно по её повлажневшим глазам.
Папа был более сдержан в эмоциях и просто пожал мне руку, но тоже начал поглядывать на меня странно.
Не знаю точно, сколько именно школ существует на данный момент, но никак не меньше двух десятков. Они узкоспециализированы. Где-то в Панаме проходит подготовка солдат, три "Штуки" в Северной Латинии занимаются подготовкой медиков и биологов. Сибирский регион воспитывает космонавтов. В Австралии обучаются программеры. Африканский континент “оккупировали” физики, математики и астрономы. (Я была уверена, что попаду именно туда). В Южной Латинии господствовуют химики - три школы органики и две - неорганики. В Антарктиде, по слухам, “Штука”, которая отвечает за исследования в области географии и геологии.
Вызов же мне пришёл из России, из-под Вологды, где располагается Школа Навигаторов. В негласном рейтинге учебных заведений для суперов Школа Навигаторов занимает и всегда занимала первое место. Немудрено: каждый, окончивший её, имеет все шансы занять ключевое место в политике Земли или любой другой населённой планеты Федерации, а если уж совсем не повезёт, то в высшем звене руководства одной из двух земных корпораций, любой фирмы, компании или организации.
Мне доподлинно известно, что из двенадцати Навигаторов, управляющих всей политикой и экономикой обитаемой части галактики, семеро - больше половины - суперы, а оставшиеся пятеро находятся в столь преклонном возрасте, что их смена - вопрос нескольких лет, если не месяцев. И вряд ли на их месте окажутся обычные люди. Даже на последних выборах Сенатора Земли из восьми человек, претендующих на эту должность, пятеро были суперами, а то, что на посту оказался Герман Геннадьевич Иванов - это был весьма странный поворот политической жизни.
Экономика тоже подпала в сферу влияния наших ребят. К сожалению, этого пока нельзя сказать про Северную корпорацию, которой руководил Андрей Кравец - сорокалетний человек довольно суровой внешности и, по слухам, весьма мерзкого характера, против которого были все его подчинённые и который держался на своём посту только за счёт обширного списка знакомых и приятелей в самых высших сферах. А вот главой Южной корпорации года три назад выбрали именно супера – Юджина Греца. Он был одним из первых студентов, кто обучался именно в “Школе юных талантов” и как раз в отделении Навигаторов.
Впереди у меня был целый свободный месяц, и я не знала, куда его потратить. Впрочем, дело нашлось уже на следующее утро. Я забралась в Сеть, чтобы уточнить, где находиться школа Навигаторов и что, собственно говоря, эти школы из себя представляют - и целый месяц вместо того, чтобы развлекаться, занималась лишь тем, что бродила по разным сайтам и вылавливала крупицы доступной информации
Создавалось ощущение какого-то вселенского заговора молчания вокруг всех "Штук" вообще и вокруг Школы Навигаторов в частности. Было, конечно, множество статей шестнадцатилетней давности, посвящённых суперам, но ничего нового я из них я не узнала. Там описывались только мы сами, наш интеллект, наши умственные сверхспособности, даже наши, зачастую весьма непростые, характеры - в общем, много-много всего-всего-всего, но не было ни слова про то, где и чему нас учат.
Я пришла к выводу, что тема обучения суперов закрыта для всех, кому ещё не исполнилось пятнадцати, и выпросила у папы код взрослого доступа в Сеть.
Это тоже не принесло никаких результатов.
Выводы оказались неутешительны: всё, что так или иначе касалось Школ юных талантов, оказалось строго засекречено.
Я почти смирилась с неизвестностью, но буквально за несколько дней до отъезда в одной из сетевых газет я совершенно случайно обнаружила публикацию “На заре новой эпохи”, подписанную забавным ником Валькирия. Дело происходило глубоким вечером, я была изрядно утомлена, а статья, как назло, оказалась несколько великоватой, и я некоторое время даже решала, стоит её вообще читать или нет. Но всё-таки начала - и уже не смогла оторваться, написано было очень живо и познавательно. Добравшись до конца, поняла, что всё это время бродила по Сети зря - эта статья удачно аккумулировала в себе всю имеющуюся в свободном доступе информацию, а также, подозреваю, некоторые закрытые сведения, которые я при всём своём желании вряд ли смогла бы где-нибудь отыскать.
А ещё я заподозрила, что так называемый экзамен, по поводу которого я так сильно переживала - фикция; что, даже если бы не ответила ни на один вопрос, меня бы всё равно приняли. Не было ещё ни одного случая, чтобы супер учился в обычной школе. Кстати, неужели из "Штук" никого никогда не выгоняли? Куда деваются те люди, которые не сдают зачёты, экзамены или что там у них есть, в этих школах? Неужели они просто уезжают домой? Почему тогда я ни разу не слышала, чтобы кто-то из суперов учился с обычными детьми?
В общем, вопросы после этой статьи у меня остались, но совсем скоро я все их смогу разрешить.
004. Интерлюдия. Валькирия.
004. Интерлюдия. Валькирия. «На заре новой эпохи»
Сначала немного теории, без которой эта статья будет неполной. Сразу предупреждаю, что первые пару страниц будет сложновато. Но советую ничего не пропускать: никогда не следует упускать возможность расширить свои знания.
Главное качество природы – её рациональность. Все процессы, начиная от большого взрыва, когда всё вещество во вселенной умещалось в восемнадцати кубических сантиметрах, и заканчивая рождением птенца колибри, строго рациональны, причём рациональны настолько, что люди долго верили во всемогущее существо, которое всем управляет.
Действительно, в нашей вселенной все физические константы рассчитаны с такой филигранной точностью, что малейшая вариация любого параметра приведёт к невозможности существования жизни. Учёными доказано, что изменение плотности электронного облака на 0,1 % превратит всё вещество вселенной в плазму, а уменьшение заряда протона на 0,3 % заморозит всё вещество до состояния абсолютного нуля.
Кто кроме всемогущего существа мог рассчитать множество параметров, пригодных не только для существования материи, но и для возникновения и развития жизни?
Всё очень просто.
Примем за аксиому утверждение, что наша вселенная не одна.
Теория мультиверса, доказанная ещё в прошлом столетии, подразумевает наличие в пространственно-временном континиуме множества вселенных с разными значениями физических констант. То, что для развития жизни выбрана именно наша вселенная – это более чем естественный процесс. Для иллюстрации возьмём гипотетическую ситуацию, когда через звёздную систему из десяти планет с разными геологическими и климатическими условиями пролетает метеоритный поток, содержащий микроорганизмы. Виновато ли какое-нибудь сверхсущество в том, что жизнь появится именно на той планете, где этому благоприятствуют все условия? Или вспомним евангельскую притчу о сеятеле, где одно зерно упало на дорогу, другое - на камень, третье - в сорняки, четвёртое - в хорошую почву. Есть ли заслуга сеятеля в том, что взошло именно последнее зерно и не взошли все остальные?
Это и есть природная рациональность, когда развитие того или иного процесса идёт по пути наименьшего сопротивления, с минимальными энергетическими потерями. Брошенный камень летит вниз, вода стекает по наклонной поверхности, вулканическая лава, оказавшись на поверхности земли, остывает, а камень под воздействием солнечных лучей, наоборот, нагревается - это всё примеры естественной (природной) рациональности.
Самый рациональный природный процесс – это увеличение энтропии. Энтропия, если кто не помнит – это мера неупорядоченности. Она неуклонно увеличивается. Даже с примитивной обывательской точки зрения это очень логично - со временем беспорядка естественным образом становится больше: здания разрушаются, машины ржавеют, люди стареют, даже горы - и те рассыпаются.
И вроде бы всё правильно.
НО.
Из закона постоянного увеличения энтропии есть глобальное исключение: существование и функционирование живых существ. Всё, что принадлежит к биологии, не только не ржавеет и не осыпается, оно шевелится, самовоспроизводится, растёт и – вишенка на торте! – эволюционирует, то есть исходные организмы усложняются, вследствие чего противодействие энтропии возрастает.
Многие века для всего научного мира оставалось загадкой не только возникновение жизни, но и само её функционирование.
Я окажусь слишком самоуверена, если начну уверять, что у меня есть ответы на все вопросы, но в настоящее время имеется довольно стройная теория, объясняющая эти процессы.
Итак, с некоторой долей уверенности можно предположить, что процесс биологического существования материи начался около четырёх миллиардов лет. До этого в разное время в разных местах мирового океана появлялось нечто похожее на органические молекулы, но они не обладали главным отличительным признаком живой материи - они не стремились противодействовать энтропии. Метаболизм, клеточное строение, раздражимость, единство химического состава - это всё вторичные признаки живых организмов, которые на первом этапе жизни не имели такого значения, какое они имеют сейчас. Главным была способность бороться с разрушением.
Наконец по чистой случайности множество разнородных факторов сложились в одно целое, и произошло явление, при котором часть свободной энергии, чтобы избежать энтропии, законсервировалась в материальную структуру, которая имела возможность противодействовать энтропии.
В результате этого появилась первая живая молекула.
С тех самых незапамятных времён и до сих пор главная задача любого живого организма – преодоление энтропии. С этим живые организмы справляются самым рациональным способом – с помощью эволюции, ибо чем сложнее организм, тем меньше он зависит от окружающей среды и тем успешнее выполняет свою главную задачу.
Около десяти миллионов лет назад из общего предка млекопитающих появился общий предок человекообразных обезьян, и с этих пор можно начинать летопись развития человечества.
На заре истории мы пережили биологический период развития, главной движущей силой которого были полезные мутации генов. Он закончился появлением Homo sapiens.
С появлением человека разумного начался новый период развития человеческого общества. Его можно условно назвать социальным. Люди учились жить друг с другом, вырабатывали правила и законы совместного сосуществования. На нашем пути в течении сорока тысяч лет не всегда всё складывалось гладко: на политической карте мира происходило множество локальных конфликтов, глобальных войн, религиозных разборок и прочих неприятных эксцессов. Было развязано две кровопролитных мировых войны, четыре раза допустили применение оружия массового поражения.
В итоге от родоплеменных отношений между питекантропами мы доросли до относительно благополучного социального устройства 22 века.
Стабильный период продолжался недолго. То, что произошло в 2137 году и последующие за этим события, слишком известно, чтобы я могла сказать об этом что-то новое. Пандемия и третья мировая война ознаменовали собой конец старой эпохи – социальное развитие человечества исчерпало самое себя.
В сухом остатке: два латинских материка вымерли, вся экономика находилась в полной разрухе, Азиатский альянс воевал со всем миром, а Австралия ушла в абсолютную изоляцию. На всей планете осталось только три полноценных правительства.
Середина 22 века ознаменовалась кризисом во всех областях: в экономике, в политике, в культуре, а – главное – в идеологии. Все возможные законы уже сочинены, почти все системы управления обществом опробованы (демократия, диктатура, монархия, олигархия, социализм) и стал ясно, что идеального устройства общества просто-напросто не существует, в каждом социальном строе есть и плюсы, и минусы. А демократический строй, который на протяжении четырёх веков был основой политики, рухнул без всякой надежды на восстановление.
Нужно было иметь большую смелость и определённый градус авантюризма, чтобы в это непростое время попытаться взять власть в свои руки, и не в какой-то отдельно взятой стране, а на целой планете.
Такие люди нашлись. Их было двенадцать человек, и они назвали себя Навигаторами, подразумевая, что они смогут вывести человечество к светлому будущему. Забегая вперёд, могу сказать, что у них это получилось.
(Даже слишком хорошо, на мой взгляд)
Если биологический и социальный периоды развития имели естественное происхождение и множество предпосылок для своего возникновения, то следующий период был сконструирован Навигаторами искусственно.
Тонус развития больших социальных групп, как правило, поддерживается идеей, объединяющей сознание и умы. В своё время отсутствие ясной цели существования приводило в упадок целые цивилизации. Навигаторы двадцать второго века выбрали единственный верный путь: объявив себя правителями земли, первое и главное, что они начали делать - строить новую идеологию.
Идея была проста: обществу мешают объединиться различные религии, не совпадающие между собой мировоззрения и всевозможные преходящие внешние ценности. Если унифицировать всё человечество, то исчезнет основа для появления любых конфликтов.
Это принесло свои плоды: на протяжении пяти веков на Земле не было ни одного военного конфликта.
Но не нужно забывать, что этический период развития человечества был полностью искусственным построением, главной особенностью которого был крайне жёсткий контроль Навигаторов за всеми сторонами жизни каждого человека, от самых общих вопросов до сугубо личных, имеющих отношение к интимной и духовной жизни.
Можно поспорить, являлся ли этический период эволюции человека именно «ЭТИЧЕСКИМ. ПЕРИОДОМ. РАЗВИТИЯ. ЭВОЛЮЦИИ». Я придерживаюсь мнения, что это просто красивое название обычного политического режима. Нас насильно заставляли быть хорошими, но биологически – эволюционно – никакого развития не происходило.
Но мать-природа, как оказалось, не терпит пустоты и зачастую бывает на редкость изобретательна. После того как социальных методов развития цивилизации больше не осталось, мы снова вернулись к естественным способам - к эволюционным. В настоящее время, на пороге двадцать седьмого века, мы стоим перед фактом появления нового вида - Homo superius – человека высшего.
Сначала поговорим про обычных детей.
По теории психолога Жана Пиаже, любой ребёнок в своём развитии проходит четыре этапа интеллектуального развития: сенсомоторную, предоперационную, стадию конкретных операций и стадию операций формальных.
Сенсомоторный этап, от 0 до 2 лет, характеризуется тем, что дети познают мир с помощью движений и ощущений, при этом они задействуют основные рефлексы, чувства и двигательные реакции. В итоге у них появляется раннее репрезентативное мышление - осознание того, что предметы продолжают существовать даже тогда, когда их нельзя увидеть.
В предоперационной стадии, которая продолжается от 2 до 7 лет, ребёнок начинает связывать слова и имена с объектами. Дети учаться мыслить символически, использовать слова и изображения для обозначения отсутсвующих в поле зрения предметов. В это время у детей появляется личность - тот самый момент, когда они впервые говорят “я”, тем самым отделяя себя от окружающего мира. Тем не менее, на окружающий мир они смотрят с точки зрения других людей.
На стадии конкретных операций, от 7 до 12 лет, у детей появляется логическое мышление. Они начинают использовать индуктивную логику, то есть могут рассуждать, начиная от конкретной информации и переходя к общим принципам. Мышление становится более структурированным. Дети начинают задумываться о том, что чувствуют и мыслят другие люди, а также о том, что их собственные мысли уникальны, и далеко не всегда окружающие разделяют его точку зрения.
В период формальных операций, который начинается в 12 лет, подросток начинает мыслить абстрактно, а также рассуждать о гипотетических проблемах. Детей начинают интересовать вопросы морали, философии, этики, социальные и политические проблемы. Они могут обсуждать эти темы, используя абстрактное мышление и идеи. Активно используется дедукция - рассуждение от общего к частному.
Вот этот этап, когда появляется способность размышлять об абстрактных идеях и ситуациях, когда берутся планировать будущее и рассуждать о гипотетических ситуациях, можно считать заключительным этапом формирования интеллекта.
Разватие мышления у обычного ребёнка заканчивается в пятнадцать биологических лет.
Скажу пару слов про так называемых классических вундеркиндов. Дети с повышенным уровнем умственного развития рождались всегда, во всё время существования человеческой цивилизации. Эти случаи были нечасты, и, как правило, не оказывали особенного влияния на ход исторических и культурных процессов.
От обычного ребёнка вундеркинд, как правило, отличается тем, что, невзирая на общее опережение своих сверстников в умственном развитии, он уделяет все свои силы одному направлению науки или искусства, в котором талантлив, зачастую в ущерб прочим областям знаний.
Стандартная судьба классических вундеркиндов была незавидна - основной всплеск творческой активности таких детей приходился на ранний и средний подростковый возраст; с течением времени их интеллект сравнивался по уровню с таковым же окружающих людей, а то и падал ниже обычного уровня, словно они за несколько первых лет своей жизни исчерпывали какой-то ресурс, отпущенный природой.
Высокая одарённость — это всегда отклонение в строении мозга и в психическом развитии. По данным генетических исследований трёхсотлетней давности, до некоторых пор такой тяжкий дар выпадал примерно одному из тысячи, развивался в нужной мере у одного из миллиона, а действительно гением становился один из десяти миллионов.
Но, как я уже отметила, отличия обычного ребёнка и вундеркинда незначительно и весьма условно.
Двадцать лет назад, 18 апреля 2467 года, всё разительно изменилось – именно в этот день в Южной Латинии родился Андрей Кабрера – первый вундеркинд нового поколения.
События первых трёх лет его жизни мне придётся реконструировать события по крайне разрозненным и неполным данным. Смею предположить, что его способности проявились сразу же, ибо его отец погиб в первые же несколько дней после его рождения, а через два месяца была убита мать. Что за люди заинтересовались способностями Андрея, причём настолько, что убили его родителей, остаётся только гадать. Почти полгода Андрей провёл в местном детском доме. Его усыновила супружеская чета Джиана и Альфред Бартоломью. К этому времени уже стало понятно, что Андрей - особенный ребёнок, и он не просто вундеркинд с поразительными даже для ребёнка с повышенным уровнем умственного развития, он нечто такое, чего в обозримой человеческой истории ещё не было. В возрасте одного года он вполне уже мог читать печатный текст и понимать написанное, что был ясно из тех немногих слов, что он мог произносить (физическое развитие необычного ребёнка ничем не отличалось от физического развития простых детей, поэтому его артикуляционный аппарат был развит слабо). Впрочем, очень скоро Андрей научился пользоваться клавиатурой компьютера, и его общение с внешним миром наладилось. Стало понятно, что в полуторагодовалом возрасте мальчик имеет уже полностью сформировавшуюся личность со своим характеров, навыками и мировозрением, что у обычных детей происходит никак не раньше подросткового периода.
Само собой, появление ребёнка, которого при всё желании трудно было принять за обычных человека, не избежало пристального внимания учёных. Навигация по науке подвергла Андрея Кабреру ряду испытаний, и результаты проверок тут же засекретили.
Через несколько месяцев работы у исследователей прибавилось, потому что в октябре следующего года в разных концах евразийского материка родились ещё три ребёнка с похожими способностями - два мальчика и одна девочка. Через год их стало уже восемь человек, в 2471-м - четырнадцать, затем счёт пошёл на десятки, а потом и на сотни.
Детей исследовали не переставая, тесты делали самые разные, начиная от психологических и заканчивая нейронным сканированием, результаты засекречивали едва ли не быстрее, чем они появлялись. Навигаторы явно были в панике и не совсем понимали, что нужно делать.
До 2472 года необычных детей обучали по спецпрограммам избранные педагоги. В 2484 году под Вологдой появилась первое учебное заведение для маленьких гениев. Официально школы назывались «Школами юных талантов». Аббревиатура этого названия – ШЮТ. Какое-то время школы называли «Шутками», но название не прижилось, и его переиначили в «Штуки», и это название очень быстро стало популярным.
Первое, что скрывалось и до сих пор скрывается наиболее тщательно – это данные о количестве детей. Отталкиваться придётся от косвенных данных, то бишь от количества школ. Будет логичным предположить, что, если уже через пять лет после рождения первого супера Навигаторы приняли решение построить школу, причём довольно солидную по размеру, значит, количество суперов перевалило как минимум за полсотни человек - для меньшего количества строить отдельное учебное заведение как минимум нерационально. Ещё через два года появилось сразу три школы, а уже через три года - ещё пять. Сейчас подобных учебных заведений уже больше двадцати. Вполне возможно, строятся новые и расширяются старые. Правительственные СМИ с первых дней даже существование школ для вундеркиндов пытались засекретить. У них ничего не получилось. Во-первых, количество школ вырастало так стремительно, что чисто физически (точнее, географически) этого нельзя было скрыть; во-вторых, вокруг новых школ стремительно вырастало такое количество сплетен, слухов и домыслов, что пресечь их не было никакой возможности. Это позволяет предполагать, что численность Homo superius стремительно возрастает, причём даже не в арифметической, а в геометрической прогрессии.
О количестве гениальных детей Навигаторы до сих пор продолжают молчать, и это ясно говорит, что ситуация вышла из-под их контроля. Самое время начинать паниковать: Homo sapiens перестаёт быть доминантным биологическим видом на нашей планете и стремительно сдаёт свои позиции людям новой формации.
Кстати, о людях новой формации. С лёгкой руки представителей четвёртой власти вундеркиндов новой волны назвали суперами - сокращённый русскоязычный перевод латинской фразы Homo superius. Оно прижилось в медиапространстве с лёгкостью, с какой патроны входят в автоматную обойму. Действительно: человек высший – что в этом наименовании может быть не так?
(Довольно забавно, что с латынью у почтенных журналистов были некоторые проблемы, ибо в наименовании, которое очень хотели сделать похожим на научный термин, на обе ноги хромают и грамматика, и орфография; даже с принципом словообразования можно поспорить)
Первый супер постепенно исчез из публичного поля - публичное внимание ему надоело. Можно предположить, что Андрей Кабрера сменил линк и сейчас живёт как самый обычный человек, ничем не выдавая своих необычайных способностей.
Итак, Навигаторы с параноидальной тщательностью засекречивают всю возможную информацию, касающуюся необычных детей: и ту, доступ к которой ограничить в самом деле было бы нелишним, и ту, которую засекречивать необязательно, и даже ту, которая находится в свободном доступе на любом сайте.
Тем не менее, мне удалось собрать и систематизировать некоторые полученные в результате многолетних научных исследований медицинские сведения, которые, надеюсь, будут небезынтересны моим читателям.
Анатомически и гистологически суперы почти схожи с обычными детьми. Индивидуальное развитие тканей и органов также практически ничем не отличаются от онтогенеза любого другого человека.
Единственная разница, которая имеется у Homo superius - необычайно развитые ткани головного мозга.
Если у обычных людей нервная трубка появляется на третьей неделе внутриутробного развития, к трёхмесячному периоду ткани головного мозга оказываются практически сформированными, а после рождения образование новых нейронов полностью прекращается, у Homo superius головной мозг формируется уже на пятой неделе эмбрионального развития а образование нервных клеток продолжается до подросткового возраста. Как следствие этого, количество нейронов у суперов при небольшом увеличении массы головного мозга, а также количество синапсов (соединений между нейронами), увеличено на порядок. Известно, что новое событие запоминается путём создания новых синаптических связей, а мышление происходит путём рекомбинации связей уже существующих, поэтому немудрено, что возможности мышления у любого представителя Homo superius гораздо выше, чем у обычного человека.
Проведём простые расчёты. Мозг обычного человека имеет 86 миллиардов нейронов, каждый из которых может иметь до десяти тысяч синапсов с другими нейронами. Каждый из нейронов имеет 26 возможных состояний, поэтому может хранить информацию размером почти 5 битов. В сумме получается, что человеческий мозг имеет ёмкость около тысячи терабайт.
Мозг Homo superius в десять биологических лет имеет чуть больше 700 миллиардов нейронов, значит возможный объём памяти у подобного ребёнка составляет около пятнадцати петабайт, а количество синапсов межде нейронами, отвечающих за качество мышления, в соответствии с правилом математических пропорций увеличено уже не на порядок, а на два порядка, то есть, в сто раз.
Итак, у суперов функциональное созревание головного мозга происходит на порядок быстрее, чем у обычных детей. Такие дети могут воспринимать и классифицировать информацию сразу, как только начинают функционировать соответствующие органы чувств. Уже через неделю после рождения представитель вида Homo superius способен воспринимать простые слова, через месяц – адекватно реагировать на человеческую речь. В два-три месяца, когда в полную силу начинает функционировать орган зрения, появляются попытки читать отдельные слоги и простые слова, глазами и мозгом, но не голосом - голосовые связки к этому времени пока недостаточно развиты. В полгода навык чтения приобретает стабильный характер. К полутора-двум годам, когда у ребёнка в достаточной степени развивается артикуляционный аппарат, он уже может связно выражать свои мысли. В два года у ребёнка стабильно формируется навык постоянного чтения. он читает всё: газеты, журналы, книги, любые печатные издания, которые оказываются в зоне его досягаемости.
Благодаря поразительным аналитическим способностям Homo superius, даже если их никто не учит читать, они делают это самостоятельно, причём вне зависимости от языков исходных текстов. Впрочем, учаться они гораздо быстрее, если язык печатных текстов и тот язык, на котором с ними общаются окружающие, совпадают.
После наступления относительной физической дееспособности, которая происходит в три-четыре года, когда ребёнок может самостоятельно предпринимать простые действия, все свои силы он, как правило, тратит на получение новой информации. Жажда знаний у таких детей поразительна, это можно сравнить с необходимостью есть, пить, спать, дышать, оправлять естественные потребности. Если ребёнка ограничить поступление информации, он впадает в депрессивное состояние, замыкается в себе и перестаёт реагировать на окружающую действительность.
К пяти годам дети в большинстве своём проходят весь курс средней школы и начинают изучение программ высших учебных заведений. К этому времени среди них, как правило, уже проходит деление на “физиков” и “лириков” - на тех, кому нравятся точные науки и тех, кому интересны дисциплины гуманитарные. Проходит ещё два-три года - и за плечами остаётся программа, на изучение которой у обычных студентов уходит пять лет. К восьми годам ребёнок имеет все навыки и знания взрослого человека.
В последние годы в научных центрах появилась тенденция нанимать таких детей на работу. Это не простое следование моде. Вундеркинды новой волны не просто умны, у них принципиально иной стиль мышления, позволяющий в диаметрально ином ключе решать любые, даже самые рутинные задачи. Именно благодаря сотрудничеству мельбурнских учёных с Кариной Браун, которой на тот момент было всего семь лет, был модифицирован генератор гиперполя RUG-15, который пришёл на смену старым и более громоздким моделям - это был самый значительный технологический прорыв Южной корпорации за последние десять лет. В Северной корпорации три года назад весьма значительное открытие было сделано девятилетним Барклаем Фаруа - маячки, по которым ориентируются перемещающиеся в гиперпространстве корабли, с трёх лет увеличили срок работы без подзарядки батарей до четырнадцати-восемнадцати лет…
Примеров можно приводить множество, неопоримым является факт, что впервые за всё время обозримой истории интеллект человеческой популяции возрос на несколько порядков - и это произошло очень быстро, за считаные года.
Самое время объяснить причины происходящего.
В результате генетических исследований выяснилось, что в генотипе всех Homo superius две лишние хромосомы, а ещё четыре хромосомы, отвечающие за развитие головного мозга, в процессе внутриутробного развития организма претерпевают кардинальные изменения.
Насколько подобные дети являются людьми, я как-то априори отнесла их к другому виду, – большой вопрос. У тех, кто страдает симптомом Дауна, всего одна лишняя хромосома, но их никто не перестаёт считать представителями вида Homo sapiens, напротив, полагают, что они просто больные люди. В случае с вундеркиндами нового поколения всё несколько сложнее, слишком уж они отличаются, и ментально, и морально, и – главное - психологически от обычных людей. Впрочем, для общественности этот вопрос до сих пор остаётся открытым.
Моя статья была бы неполной, если бы я не упомянула, что случилось пять лет назад.
В 2489 году тема школ для высокоодарённых детей начала обсуждаться всеми СМИ. Нужно быть полным идиотом, чтобы всерьёз предполагать, что в течении многих лет все молчали только для того, чтобы в один день разразиться сенсационными статьями и репортажами. Гораздо вероятнее другое предположение: высокопоставленные Советники сумели убедить Навигаторов, что не стоит скрывать информацию, которая и так давным-давно секрет Полишинеля - это подрывало доверие к федеральным СМИ.
Итак, информационная завеса неожиданно открылась.
Мир припал к экранам визоров. В сумбурных репортажах малыши, которые едва умели ходить, решали многоэтажные уравнения с первообразными и интегралами, наизусть читали целые страницы из "Этических принципов нейроники", с маститыми экономистами всерьёз обсуждали плановые проблемы колонизации планет, а перед школьной доской с мелком в руке забирались на такие высоты теоретической математики, что даже самые высокомудрые последователи Евклида начинали путаться в собственных показаниях.
Мир узнал всё.
Но так могло показаться лишь не очень умным зрителям новостей, некоторые из которых до сих пор всерьёз убеждены, что в лавине информации, которая в то время обрушилась на головы землян, стоит только захотеть, можно отыскать ответы на любые вопросы, касающихся суперов.
На самом деле, стоило только проанализировать факты внимательнее, становилось понятно, что множество фактов, цифр и мнений не несли никакой смысловой нагрузки.
Что нового узнали люди?
Суперы очень умны - об этом и так все знали. На порядок умнее многих представителей человеческого рода - в этом тоже никто не сомневался. С десяти биологических лет они обучаются в особых школах - это тоже, вроде бы, общеизвестный факт…
Больше, собственно говоря, из статей, репортажей и даже нескольких толстых ничего нельзя было узнать. Кто такие суперы, откуда они появились, сколько их, в каких регионах их больше, в каких - меньше, почему они рождаются только на нашей планете и ни разу - за пределами Земли. Что, вообще, значит появление целой популяции существ, столь отличных от обычных людей?
«Да они вообще не люди!» - Восклицали особенно упёртые защитники человечества, вдобавок ко всему убеждённые, что если независимо друг от друга появляются множество генетически модифицированных людей, это как-то инициировано искусственным путём и естественный природный процесс эволюции здесь ни при чём.
Можно осторожно заметить, что такое предположение не лишено оснований. Впрочем, могу напомнить одну историю, произошедшую в восьмидесятых годах двадцатого века, которая показывает, что любые факты, даже имеющие на первый взгляд мистическую основу, могут объясняться вполне логически. В Соединённых Штатах один из владельцев престижного автомобиля обратился на завод-изготовитель с письменной претензией. В первых строках он настоятельно просил не считать его сумасшедшим, после чего рассказал следующую историю. По его словам, каждый раз, как он подъезжал к продуктовому магазину и покупал ванильное мороженое, двигатель отказывался заводиться, зато, если он выбирал любой другой сорт лакомства, мотор себя нормально. Приехавший для проверки этого странного факта представитель компании испытал шок: оказалось, что так оно и есть. На должности главного инженера он не даром ел свой хлеб, и после многочисленных экспериментов и раздумий, всё-таки докопался до истины. Дело было в расположении товаров в магазине. Ванильное мороженое было популярнее, чем остальные сорта, поэтому в магазине оно лежало ближе к выходу - покупая ванильное мороженое, водитель очень быстро возвращался обратно, сразу заводил автомобиль, и из-за этого в карбюраторе возникали неполадки. Когда же он покупал другие сорта, расположенные в глубине магазина, двигатель успевал слегка остыть и легко заводился.
Мораль сей басни такова: любые события, даже те, которые на первый взгляд необъяснимы, поддаются логическому объяснению, важна лишь нешаблонная точка зрения.
Остаётся надеяться, что феномен массового появления существ, отличных от обычных людей и биологически, и психологически, и морально, и интеллектуально, кто-нибудь когда-нибудь сможет объяснить с научной точки зрения. Пока, насколько я могу судить по доступным мне данным, смельчаков не нашлось.
Вернёмся к нашей истории.
Всё закончилось, так и не начавшись по-настоящему: люди утомились обсуждать суперов - новой информации не поступало, а мусолить старые репортажи быстро приелось. К чересчур умным детям как-то очень быстро привыкли. Причём настолько, что восприняли как должное факт, что у первого лица нашей планеты - Сенатора Германа Геннадьевича Иванова – дочка, родившаяся десять лет назад, оказалась супером.
Можно предположить, что она - не первый (и, наверное, не последний) супер в среде отпрысков высокопоставленных лиц.
Однако, тут есть некоторые нюансы.
Полина Германовна - единственный и горячо любимый ребёнок Германа Геннадьевича именно в этом году поступает в "Штуку". По данным, полученным из надёжных источников, - ту самую, первую, в Вологодской области, на отделение Навигаторов. Теперь всё зависит от того, насколько крепко господин Иванов держит в руках бразды правления нашей Федерацией. Если его власть чисто номинальная, тогда в нынешнем раскладе вряд ли что-нибудь изменится. В случае же, если влияние Сенатора распространяется на систему образования, нас ждут интересные события, связанные и с суперами в общем, и со школами, где они обучаются - в частности.
Не буду экстраполировать события - ждать осталось совсем немного, и через месяц-другой всё встанет на свои места.
Остался глобальный вопрос: почему про школы для суперов по-прежнему ничего не известно?
В громадном количестве сетевых материалов о детях-вундеркиндах нет никакой информации про эти учебные заведения, где они обучаются. Ни одной школы для суперов ни разу даже не показали изнутри - только снаружи и то на таком расстоянии, что на территории виднеются только крыши и контуры каких-то одноэтажных строений, похожих на казармы.
Это - всё.
Вы можете обойти всю Сеть, перерыть самые секретные архивы, на крайний случай взять в заложники любое высокопоставленное лицо и устроить допрос с пристрастием - ни байта информации про школы для суперов, кроме той, что я обозначила в предыдущем абзаце, вы не найдёте.
Почему?
Ответа нет.
Попутный вопрос.
Если историю педагогики нашей планеты за два десятка последних лет рассмотреть чуть более дотошно, чем это делается в ВУЗовских учебниках, возникает громадное количество вопросов. Даже если провести тщательные изыскания в Сети, невозможно понять, каким образом за такой короткий отрезок времени Навигаторы смогли отыскать множество преподавателей, согласившихся работать с экстремально-умными детьми, и почему об этих героях от педагогики не известно вообще ничего - о них нет никаких сведений ни в одной базе данных - будто этих людей не было, нет и никогда не существовало. Но ведь кто-то должен обучать суперов? Если суперы, в семи-восьмилетнем возрасте зачастую преподают в вузах, то какой же квалификации должны быть их собственные преподаватели?
Невольно поверишь самым невероятным слухам. Например, что готовится инопланетное вторжение и в качестве преподавателей у суперов, которые должны стать главной силой предстоящей войны, в поте лица (или что там у них вместо лица) работают инопланетяне…
В общем, все теории заговора я перечислять не буду, как по мне, так всё это полнейшая чушь. Тем не менее, не буду осуждать людей, которые все эти теории придумывают, ибо логичных объяснений происходящему найти довольно трудно.
Итак, в десять биологических лет в жизни каждого супера наступает новый период - он поступает в «Штуку», и его дальнейшее существование погружается во тьму неведения. Даже невозможно предположить, чем суперы занимаются в школе, если они и так умнее своих взрослых преподавателей; кто их учит; чему; а - главное – по какой причине никто из суперов с дипломом об окончании Школы Юных Талантов не горит желанием рассказывать о своём обучении.
Выросшие и обучившиеся в разных школах суперы постепенно занимают руководящие посты. На сегодняшний день главой Южной корпорации вот уже три года является Юджин Грец - выходец из школы Навигаторов под Вологдой, несколько его советников тоже принадлежат к виду Homo superius, двое из двенадцати Навигаторов - суперы. Сколько же людей нового вида находятся в правительственных кабинетах на должностях замов, советников, секретарей - это уже не поддаётся никакому исчислению.
Наступили очень интересные времена - и это вдохновляет. Жить в эпоху перемен гораздо интереснее, чем в то время, когда ничего не происходит.
Вы согласны?
005. Глава 4.
005. Глава 4.
В чемодан вполне могла поместиться я сама, Санька, да и после этого, пожалуй, место бы осталось. И вот этого монстра мама укомплектовывала всю предыдущую неделю. Она по несколько раз в день, сверяясь со списком, притаскивала к чемодану очередную партию вещей, которые мне “обязательно должны понадобится в школе”, кое-что не умещалось, поэтому часть того, что было уложено в чемодан раньше, приходилось вытаскивать, потом маме приходилось всё перекладывать заново, дабы всё сложить компактнее и освободить место, в результате места становилось ещё меньше, мама уходила прочь составлять новый список, через пару чосов возвращалась, и всё начиналось заново.
Сначала я честно пыталась запомнить, что именно исчезает в бездонных недрах моего будущего багажа, но но потом смирилась с тем, что это сделать невозможно, и решила, что так, пожалуй, будет интереснее.
Поэтому я нисколько не удивилась, когда на следующее утро мама проснулась первой и снова принялась рыться в чемодане, бормоча, что, кажется, кое-что забыла положить.
Я, заспанная, появилась на пороге комнаты, где всё это происходило, без всякого энтузиазма обозрела открывшуюся картину и побрела в душ. Вчерашний вечер, когда мне пришлось лечь спать позже, чем обычно, не прошёл даром, спать хотелось - просто жуть.
Саньку на завтрак будить не стали, чтобы хоть она выспалась, поэтому за столом мы сидели втроём. У мамы глаза были на мокром месте, папы тоже был донельзя мрачен, и только я, пожалуй, к своему предстоящему отъезду относилась внешне безразлично. Своё я уже отпереживала, со всем, с чем можно, попрощалась и теперь даже на окружающую обстановку смотрела так, будто это был уже не мой дом, словно это было место, куда я просто заезжала погостить, и вот нужно отправляться дальше.
Трапеза прошла в полном молчании, никто из нас не сказал ни одного слова. В гробовой тишине звяканье ложек звучало несколько зловеще.
Наконец папа поднялся из-за стола:
- Настёна, собирайся, пора! Лучше не задерживайся, было бы неплохо оказаться в твоей школе до вечера.
Я попыталась возразить, что Вологда - не самый дальний город от Питера, и до вечера мы успеем туда добраться раз десять, но сама понимала, что тянуть время смысла нет.
Когда сборы были закончены и я привычно потянулась за тёмно-зелёным дождевиком, который носила всё последнее лето, мама покачала головой, а потом достала откуда-то и торжественно протянула мне новёхонькую розовую куртку, настолько яркую, что на неё было больно смотреть.
- Ты это серьёзно? - Упавшим голосом спросила я.
- Абсолютно. Сейчас это модно. Все девочки твоего возраста теперь носят такое.
- Что-то не так? - Проходя мимо, поинтересовался папа. Он как раз вытаскивал из дома мой багаж.
- Всё не так! - Буркнула я. - Мама хочет, чтобы я в ЭТОМ поехала в школу!
Папа увидел куртку и поднял брови:
- И что в это такого? Вроде красиво…
Как все мужчины, он абсолютно не разбирался в одежде.
- Цвет какой-то детсадовский. И девчачий!
- А ты кто - не девочка? - Конец фразы прозвучал уже за дверью.
И он туда же!
- Ты можешь хотя бы сегодня не спорить? - Мамины губы задрожали, она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.
Я поспешно натянула куртку. В зеркало я при этом старалась не смотреть – понимала, что ничего хорошего я там увижу.
Если бы тогда я знала, что из-за этой дурацкой куртки мне почти две недели придётся ходить по школе с фингалом на пол-лица, я бы десять раз подумала, прежде чем так быстро и легко соглашаться.
Последней в грав загрузили Сашку. Обхватив отца за шею, она сонно моргала – наверное, проснулась лишь когда её одевали. Я могла ей только посочувствовать: моя сестричка явно не понимала, куда её потащили с утра пораньше.
Я уселась на переднее сиденье, рядом с папой, мама с Санькой устроились сзади. Папа нажал рычаг управления, и грав плавно взмыл в воздух.
Летели молча.
Моё будущее учебное заведение находилось в одном из малонаселённых районов Вологодской области, которая в справочниках характеризовалась как географическая зона с умеренно-континентальным климатом с преобладанием таёжных и лиственных лесов.
В Сеть я заглянула только для очистки совести, всё-таки мой родной город находился в соседней области и никакой экзотики вроде пальм или пингвинов я не ожидала.
Упоминание о “малонаселённом районе” оказалось чистой правдой. Как только мы преодолели границу Санкт-Петербургской области, местность потянулась совсем уж пустынная. Под гравом, среди моря пожелтевшей листвы, мелькали лишь редкие дома крохотных деревень, а один раз на горизонте показались металлические конструкции какого-то завода. Трассы шоссе узкими лентами перетягивали лес, словно ленточки скотча – рождественский подарок. На небе не было видно ни одного грава, внизу - ни одного автомобиля. Возникало ощущение, словно всё вокруг вымерло не одно десятилетие назад и не собирается возрождаться.
Раньше я даже не представляла, что где-нибудь на нашей обжитой сверхтехнологичной планете есть такие места, и это было довольно странным. С точки зрения логики можно было ожидать, что школа для руководителей высшего звена будет находиться в Одессе, в каком-нибудь мегаполисе, крупном городе, на крайний случай в населённом пункте с количеством жителей никак не меньше миллиона, но не в такой, извиняюсь за выражение, дыре, где рядом нет ни одного посёлка, и которое обозначается только спутниковыми координатами.
Бортовой монитор показывал карту, две точки на которой были соединены штриховой линией. Первая, как это и следовало ожидать, являлась местом назначения, вторая – обозначением нашего летательного средства. Расстояние между ними медленно, но неуклонно сокращалось. За два часа, пока они сближались, я успела пару раз задремать, один раз выйти в Сеть, где делать оказалось, ну, совсем нечего, и даже полтора раза позавтракать тем, что предусмотрительно захватила с собой мама. Полтора – потому что первый раз мы позавтракали нормально, а второй раз, когда принялись доедать бутерброды, а расстояние между точками приобрело совсем уже микроскопический размер, прямо перед нами вспыхнула надпись «АНТИГРАВИТАЦИОННАЯ КАРАНТИННАЯ ЗОНА». Санька с мамой, сидящие на заднем сиденье дружно ойкнули, а я, чувствуя себя рядом с папой более защищённой, просто закрыла глаза.
Отец от неожиданности сделал в воздухе довольно сложный пируэт, хотя буквы были виртуальными и врезаться в них мы никак не могли.
- Зар-раза! - С чувством выругался он.
- Вадим! - Укорила его мама. Пребывая в растрёпанных чувствах, она оставалась собой.
Папа досадливо отмахнулся и высунулся наружу, разглядывая полоски крохотных огоньков в воздухе, а через минуту уселся обратно в кресло.
- Карантинная зона, - сообщил он совершенно очевидную вещь.
Недоступные для полётов зоны назначались, как правило, около объектов, имеющих стратегическое значение, например, вокруг заводов, административных учреждений или космопортов. Особые резонаторы изменяли частоту излучения гравитационного поля Земли. Любой грав, очутившийся в зоне их действия, тут же камнем падал вниз.
- При чём тут моя школа? Это же не военный завод!
Папа скривил уголок рта в усмешке, он умел делать это по-особенному ехидно:
- Это куда важнее военного завода. Странно, что ты не понимаешь такой простой вещи. Если взорвать завод, у нас не будет бомб и ракет. Уж без них мы как-нибудь протянем. А если что-нибудь сделать с ТВОЕЙ, - он выделил голосом это слово, - школой, через десяток лет на нашей планете начнётся такое, что и ракеты не понадобятся - сами вымрем.
- Ты преувеличиваешь, - сказала я, стараясь скрыть улыбку - мне здорово польстило, что моя будущая школа числится в ряду стратегических объектов, и, вполне возможно, занимает там не самую последнюю позицию.
Мы снизились до самых верхушек деревьев. Само собой, всем тут же стало не до бутербродов. Папа повёл грав вдоль границы карантинной зоны, выискивая место для посадки. Оно нашлось совсем неподалёку. Большая асфальтированная площадка, размерами похожая на школьный футбольный стадион, со всех сторон утопала в буйной зелени, что было верным признаком стоянки гравов.
(Постоянное воздействие антигравитационных полей вызывает неконтролируемый рост всех растительных форм. Если кто-нибудь лениться ухаживать за тем местом, над которым часто и низко пролетают гравы, то оно вскоре начинает напоминать доисторические пейзажи, когда даже папоротники были выше человеческого роста.)
Стоянка была почти пуста: три разнокалиберных грава и небольшая группа людей погоды не делали. Для такой солидной школы за день до начала учебного года это было явно маловато.
- Пап, мы точно туда прилетели?
Папа снова включил своё фирменное ехидство:
- Я настолько похож на пьяного таксиста?
Я хихикнула:
- Не особенно.
Психологически люди стороняться топографической середины, причём во всех её проявлениях. В длинном ряду дверей питьевых фонтанчиков, туалетных кабинок, терминалов, вообще любых мест или вещей общего пользования, занятыми с вероятностью 95 процентов будут заняты первые и вторые лоты от края. С таким же процентным соотношением лоты в середине длинного ряда окажутся свободными.
Наверное, где-то глубоко в подсознании папа был бунтарём - во всяких мелочах он всегда всё делал не так, как остальные люди. Вот и сейчас он приземлил грав в геометрическом центре стоянки.
Никто из нас вылезать не спешил.
- Что-то здесь мало людей! - Заметила мама, озираясь по сторонам.
Я включила тон дипломированного академического лектора:
- Есть несколько вариантов. Первый: все уже приехали вчера. Второй: все приедут завтра утром, перед самым началом занятий. Третий: отсюда вообще никто не уезжает на лето, потому что здесь суперам друг с другом интереснее, чем с кем-либо ещё. Последний вариант: таких стоянок вокруг моей школы множество, и эта - одна из них, не самая популярная.
Папа рассмеялся:
- Настёна, я понимаю, что у тебя аналитический склад ума, но иногда он бывает слишком аналитическим. Ты любую бытовую ситуацию мгновенно раскладываешь на составные части.
- Пап, “аналитический” - это относительное прилагательное, - со вздохом отозвалась я, - а относительные прилагательные не имеют степеней сравнения и с наречиями не сочетаются. Пора бы тебе знать такие вещи.
Мои укоры папа никогда не воспринимал серьёзно. Вот и сейчас, усмехнувшись, он принялся выгружать из багажника пресловутый чемодан.
Я оглянулась, обводя взглядом стоянку. Ярко раскрашенный грав, стоящий метрах в пяти от нас, был пуст. Тот, кто тратил на него краску, имел явные проблемы со знанием гармоничных сочетаний цветов, и применил самые ужасные сочетания колеров из всех, которые только существуют в природе. Передняя часть грава была розово-красная, верх - сиренево-оранжевый, низ - сине-салатовый, задняя часть - зелёно-красная, вишенкой на торте была фиолетово-чёрная кабина.
Всё это было настолько безвкусно, что я поспешно отвернулась и тут же наткнулась взглядом на другой грав, тоже пустой, но который в отличии от первого был нормального бело-голубого цвета. Впрочем, тут имелись свои ньюансы. Бело-голубая расцветка должна быть только у транспортных средств Патрульной службы, и тот, кто раскрашивал эту машину, вполне мог бы получить штраф за использование официальной символики в неподобающих местах. Впрочем, маляру удалось пройти по грани: вместо канонического соотношения цветов пятьдесят на пятьдесят, он переборщил с голубым цветом. Грав можно было принять за транспорт Патрульных только на первый невнимательный взгляд.
Последнее, на что я обратила внимание: в дальнем углу посадочной площадки стоял ещё один грав, самый обычный, без всяких особых примет, скорее всего, взятый напрокат. Там я увидела первых здешних людей. Русоволосый мальчишка моего возраста с нездорово-бледным лицом разговаривал с рыжебородым мужчиной, судя по всему, со своим отцом. Они держали друг друга за плечи, и мужчина что-то говорил мальчишке. Пацан словно почувствовал мой взгляд, обернулся, увидел, что я смотрю в его сторону, и резко отстранился от своего собеседника.
Девочка лет тринадцати, стоящая рядом с мальчишкой и очень похожая на него, тоже посмотрела на меня. Судя по всему, она не совсем понимала, что происходит. У меня всегда было хорошее зрение, поэтому, невзирая на расстояние между нами, я сразу поняла, что девочка не из наших; я уже научилась среди прочих детей выделять суперов по жёстким и более оформленным чертам лица, у обычных малышей такого не бывает.
А вот мальчик был как раз-таки супер.
Увидев, что я его рассматриваю, он покраснел, насупился и поспешно повернулся ко мне спиной. Я не смогла сдержать улыбки: неужели этот парень тоже с первого курса и он стесняется, что его провожают родители? Но почему он конфузится именно передо мной, я ведь тоже приехала не одна? Тем более, на мне сейчас эта дурацкая ярко-розовая куртка, и у меня куда больше поводов испытывать смущение перед серьёзными людьми.
Впрочем, со стороны эта троица, которая топталась вокруг своего грава и всё не могла проститься, в самом деле выглядела слегка нелепо.
Меньше всего мне хотелось, чтобы так же глупо со стороны смотрелись мы.
Словно подброшенная катапультой, я закинула за спину рюкзак, стремительно вскочила с кресла, и, в лучших киношных традициях лихо перемахнула через низенький металлический борт. Даже через подошвы чувствовалось, как сильно за несколько утренних часов успел нагреться асфальт.
Мне никогда ни с кем не приходилось прощаться надолго, и я сама слабо представляла, как это делается, чтобы со стороны процесс не выглядел по-идиотски.
- Мне пора, - сухо сказала я, приподнимая и пробуя на вес стоящий под ногами чемодан. Ничего себе! Он словно набит кирпичами! Как я буду его тащить?!
- Мы тебя проводим, - пролепетала мама.
- Ага, - закивала я и не без ехидства посоветовала, - а на ужин мне баночку с манной кашей привези. И проследи, чтобы я покушала. А вечером, когда я улягусь спать, одеяло подоткни, а то ещё простужусь.
Мама даже покраснела - наверное, я оказалась излишне резка.
Я продолжила уже более мягким голосом:
- Не нужно путать меня с обычными детьми - я давно уже самостоятельный человек и вполне могу позаботиться о себе. И давай не будем об этом спорить здесь и сейчас, договорились?
Маме пришлось смириться, и она осталась сидеть в кресле.
Я пожала руку папе, чуть поколебавшись - маме, а сестрёнку чмокнула в макушку:
- Пока, Санёк!
- Я c тобой! - Заныла девочка, по её щёчкам заструились обильные слёзы.
Я погладила её по голове:
- В следующий раз, миленькая моя!
Не время было объяснять, что в этой школе моей сестрёнке не придётся учиться ни при каких обстоятельствах, даже если небо упадёт на землю или, что уже не столь фантастично, если Сашка в будущем окажется Эйнштейном и Горским в одном лице. Для того, чтобы учиться в “Штуке” ей не хватало какой-то малости – всего лишь нескольких лишних хромосом в генах.
Я обвела взглядом моих родных и неожиданно разозлилась. В самом деле, я ведь не на Марс улетаю. Дома мне, конечно, бывать придётся меньше, но это не повод смотреть на меня совершенно щенячьими глазами и строить при этом такие постные мины.
- Может хватит меня заживо хоронить?!
Папа присел передо мной на корточки и обхватил за плечи:
- Не нервничай, котёнок. С тобой всё в порядке?
Самое смешное, что я знала, почему папа при общении тет-а-тет никогда не разговаривает со мной стоя. Однажды, оказавшись на его платформе, в одном из ящиков папиного письменного стола я увидела книгу о воспитании детей, довольно зачитанную, а в абзаце, который был выделен маркером, маститый психолог объяснял, что родителям при общении с маленькими детьми лучше делать так, чтобы их глаза находились на одном уровне - таким образом, ребёнок подсознательно не будет чувствовать себя ниже своего собеседника. Я тогда подумала, что это какая-то муть, и положила книгу обратно, но папа, похоже, так не считал. Каждый раз, как он пытался сказать мне что-то личное, он присаживался на корточки.
Я подумала, что обо всё этом будет смешно вспоминать, когда мы вырастем, я - физически, папа - умств… в смысле, педагогически.
- Да, конечно, папа. Всё хорошо.
Неожиданно я почувствовала, что глаза начинают наполняться слезами, и, чтобы скрыть это, опустила лицо. Не хватало ещё под самый конец выдать нечто в этом роде.
Я порывисто развернулась и кое-как сумела из себя выдавить, глядя в пространство прямо перед собой:
- Ладно, мне пора!
Потом у меня наступил какой-то провал в памяти. Осознала я себя только через несколько секунд, когда оказалось, что топаю куда-то прочь, таща за собой треклятый чемодан. Рюкзак на каждом шагу шлёпал меня по спине и не добавлял позитивных ощущений.
Мне невыносимо хотелось обернуться, но я понимала, что этого делать нельзя, иначе я вообще не смогу отсюда уйти.
Ладно, сейчас главное - оказаться подальше от моих домашних, дождаться, когда они улетят отсюда, а потом уже можно будет разбираться, куда именно нужно идти.
Впереди и чуть справа, в плотной стене деревьев, окружающих стоянку, забрежил просвет, и я направилась в ту сторону.
Есть такое чувство - взгляд в спину. Я точно знала, что и папа, и мама, и Санька - все они смотрят мне вслед, и ускоряла шаги. Если отрывать с раны пластырь, то это нужно делать сразу, без всяких проволочек, иначе больнее будет.
Направление было выбрано правильно: когда я добралась до леса, передо мной оказалась хорошо утоптанная тропинка - верный признак того, что по ней ходят часто.
Похоже, я иду правильно.
Я поправила рюкзак на спине и шагнула вперёд.
Слёзы сами собой высохли.
Вот и всё: теперь я осталась одна, и всё, что со мной случится будет зависеть только от меня.
Странное чувство, если честно.
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги