Льды Иордана

Пролог

Лёгкие металлические украшения на шифоновом костюме позвякивали с каждым моим тяжёлым шагом. Босые ноги ступали по холодному мраморному полу, пронизывая леденящим ознобом полунагое тело. Толстая арабка в красной парандже остановила меня возле увесистой двери, инструктированной позолотой и лепниной.

— Выйти в круг и стой, — велела она на ломаном английском. — За неповиновение убить. Понял?

Что такое неповиновение, ощутила на себе буквально в первые же дни, как попала в этот ад. Били всегда только по ногам, а после морили голодом. Лишь соседки по несчастью тихонько под страхом собственной смерти делились едой.

Надзирательница распахнула двустворчатую преграду, открывая моему взору огромную светлую залу. Солнечный свет от больших панорамных окон ударил в глаза, ослепив. Унизительный толчок в спину, едва не сбил с ног.

— Шевелить!

Поморщившись и слегка путаясь в шелках подола, вошла в помещение. Сердце окончательно ушло в пятки, когда увидела круг из десяти мужчин, выжидательно и с интересом разглядывающих меня. Вросла в пол, поняв, что, если продолжу путь дальше, упаду, но кто-то жестоко пленил за локоть и насильно вывел в центр своеобразного круга. Инстинктивно обняла себя руками, тщетно стараясь прикрыть оголенные места дурацкого сари. По залу пронеслось эхо перешептывания, вздох и постукивание пальцев.

— Господа, начальная ставка пять тысяч евро, — по-английски огласил мужчина в идеальном смокинге и стукнул аукционным молотком по поверхности пюпитра.

Вздрогнула, в ужасе осознав, что сейчас меня продают без зазрения совести. Вот так просто! Как какую-то вещь. И уже сегодня я окажусь в руках одного из этих уродов без воли и без будущего.

Боже, дай мне умереть!

Глава 1. Новые горизонты

КАРИНА

Спешно выключила будильник, чтобы не потревожить супруга, пребывающего в тисках Морфея. Сердце болезненно сжалось от мысли, что через несколько часов любимый муж — Серёжа, и свет в моём оконце — должен сесть в самолёт и покинуть меня на целый месяц.

Не хочу! Не могу его отпустить! Я ведь не выживу здесь одна! С ума сойду от тоски и беспокойства за него.

Командировка в Дубай — перспективы, выгодные договора и сделки. Да, что может быть лучше спонсоров в самих Эмиратах? Сам бог велел ухватиться за этот шанс, бросить всё — дом, дела и любимую супругу — и в срочном порядке лететь в жаркую восточную страну, чтобы покорять новые горизонты и выиграть наконец билет в красивую и роскошную жизнь.

Сергей лениво пошевелился, когда почувствовал, что оказался в моих таких одиноких и уже тоскующих объятьях.

— Который час? — муж нехотя продрал один глаз, ещё не решив —обнять меня или соскочить с кровати.

— Почти шесть утра, — уронила я, вжимаясь носом в его тёплое ото сна тело.

— Врушка, — Серёжа обвил меня руками и прижал к себе. — Я слышал будильник. Надо вставать.

— Нет, не надо, — упрямо фыркнула в ответ и сильней заключила его тело в кольцо.

— Да, я — настоящий кретин, — услышала в голосе сожаление. — Нужно было завести будильник на пять, чтобы насладиться тобой.

Мужское тело приподнялось, насильно перекатило меня на спину и нависло сверху. Серёжа оказался между моих ног и лоном ощутила его утренний подъём. Внизу живота сладостно затрепыхалось, но я понимала, что с утра получу удовольствие только я. Нет, в последний день перед долгим расставанием быть эгоисткой не хотелось.

— Лучше просто поцелуй, — попросила я, обвив шею мужа руками.

— Уверена? Мне ведь нужно удовлетворить супругу аж на целых тридцать суток, — хихикнул он.

— Звучит, как приговор, — улыбнулась в ответ. — Правда... Это лишнее. Ты и вчера был великолепен.

Цветы, стоящие на подоконнике, напомнили о прошлом вечере и снова тоскливо утянули к неизбежному.

— Ну же, Лисёнок, — ласково чмокнул в нос. — Не вынуждай меня передумать.

Нет, быть той плаксой, что не пустила супруга в далёкую страну ради своих детских капризов совсем не хотелось.

— Без подарка даже не вздумай возвращаться, — угрожающе сощурила глаза и ущипнула Серёжу за плечо.

За завтраком впитывала в себя каждую секунду с любимым мужчиной. Ласковые слова, вежливые обращения друг к другу, касания невзначай и ухаживания, которые в повседневной жизни сошли на нет от обыденности.

В аэропорт ехать Сергей запретил, сказав, что будет более спокоен, если я останусь дома. Объятья и поцелуи на пороге нашей скромной квартирки чуть не продлились до получаса. Слезинки невольно наворачивались на глаза.

— Как прилечу, тут же позвоню, — клялся чистосердечно, пытаясь выбраться из моих тисков. — Люблю тебя.

— И я тебя, — пискнула в ответ, наблюдая за его поспешным уходом.

Такси мы точно задержали. Ну и пусть! Пусть оно уедет, не дождавшись. Пусть муж не успеет на рейс. Пусть останется здесь со мной, и плевать на эти деньги и статус.

Понуро выдохнула и закрыла входную дверь. Прислушалась к чуждой и незнакомой тишине. Жужжание старого холодильника, тиканье часов и монотонная капель из кухонного крана. Всё такое привычное, вдруг стало иным без него. Вздохнула и вернулась в спальню. Плюхнулась на перину и протянула ладонь к ноутбуку.

На экране открытое окно Ворда. Я уже третий день пытаюсь напечатать статью, но кроме обычных шаблонов в голову ничего не идёт. Сухо, серо и банально. Неужели, отъезд Сергея на меня так влияет? Чёрт побери, вот оно моё вдохновение, которое сегодня благополучно слиняло в Дубай. С досадой зарычала и скрыла окно. Лучше почитаю что-нибудь.

Роман. От ненависти до любви. Героиня — дура, герой — заезженный мачо и властный ублюдок. Тьфу! Этот бред по-прежнему популярен? К счастью, мне подобное не грозит — я замужем, счастлива в браке, ещё бы детей не помешало заиметь, но мы мудро откладываем. Сначала бизнес, покупка хорошей квартиры, а после можно и задуматься о наследниках.

Серёжа всегда ко всему подходит расчётливо, мудро и по-взрослому, в отличие от меня. Я, напротив, творческая личность, часто витаю в облаках и любое отступление для меня не смертельно. За подобную безалаберность часто получаю от милого нагоняй, но после снисходительный поцелуй в лоб.

Сюжет книги не утянул, а усыпил. Проснулась от собственного храпа, а за окном уже смеркалось. Схватила телефон, глянув на время. В животе заурчало, совестливо напоминая о своей пустоте. Без мужа даже вкус любимой пасты не тот. Включила новости.

Сообщения о новых волнениях в Палестине. Снова какие-то диверсии исламистов. Холодок прошёл по телу. Тряхнула головой. Серёжа вообще в другой стороне. Не накручивай себя, дурында. Дубай вон где, а Палестина аж вон там. Жаль, по географии тройка с натяжкой. Там вроде и Сирия где-то рядом бродит.

До связи с супругом еле выжила. Услышав родной голос в трубке где-то за тысячи километров от меня, опять с трудом сдержала слёзы тоски. Да, нужно было всё бросить здесь к чертям и ехать с ним. Я бы заняла денег на дорогу. Господи, даже кредит взяла бы, но была бы вместе с ним в лучшем городе мира, а не здесь одна-одинешенька в старенькой квартирке на окраине Москвы.

— Как там? — поинтересовалась из вежливости.

— Душно. На улицу лучше не соваться. А так везде кондиционеры. Поселят правда в районе с индусами. Типа там не так дорого, — различила в голосе ноты досады.

— А что эта ваша компания-партнёр не смогла предоставить отель? В том районе сплошная помойка и антисанитария.

— С чего ты это взяла? Не выдумывай, — смешок на другом конце провода.

— Я серьёзно. В передаче какой-то показывали. Название шоу только забыла. Что-то там с монетой связано...

— Карин, я уже скучаю, — пропел супруг, и словно хлестнул по щеке.

— Лучше молчи, — попросила я. — Заканчивай скорей эти свои переговоры и домой. Я тоже безумно скучаю.

Глава 2. Волонтёр

МИША

Устало бросил халат на стул в ординаторской. Два часа перерыва — спасибо и на этом. Голова гудела кажется с каждой секундой всё больше и больше. Смена оказалась напряженной и насыщенной, прооперировав одного, принимал в операционной другого. Разрыв прободной язвы, ножевое в брюшину, аппендицит с признаками перитонита и множество человеческих тел с травмами и хроническими болезнями. В глазах рябило и тело просилось на неудобную кушетку для отдыха. Два часа — невероятно мало для хорошего отдыха, но так много для уставшего организма. Опустился на лежак и освободил ворот рубашки.

— Миш? — в ординаторскую заглянула медсестра Настя. — Я тебе решила кофе принести. Должно немного взбодрить, — но оглядев меня, смущённо отступила. — Ой, кажется, кофе нужно было чуть позже.

Я слегка улыбнулся и кивнул.

— Я хотел немного вздремнуть. Вызывай только если что-то срочное. Ладно?

— Да, конечно, — Настя, растерявшись, замаячила со стаканчиком, не зная, что делать с ним дальше.

— Поставь на стол. Я потом выпью, как проснусь, — сжалился над девушкой.

— Ага, — Настя облегчённо улыбнулась и, оставив напиток, поспешила покинуть ординаторскую.

Что ж кофе — это тоже хорошо, пусть и холодный. Похоже, не зря периодически флиртую с ней. Блин, бедняга, уже полгода ждёт, когда приглашу её на свидание. Надо бы разок для приличия — все равно сбежит.

Я вообще не тот человек, что способен кого-то полюбить. По крайней мере, так всегда считал до появления в моей жизни девушки, которая так и не смогла ответить мне взаимностью, так как была замужем за другим. После истории с ней всячески старался найти замену или ту, что не разглядел, но всё чаще и чаще приходил к выводу, что такой же, как она уже не существует. Ушёл в работу, которая, видимо, окончательно и по праву станет моей женой. Аминь.

Из дрёмы вывело лёгкое тормошение по плечу. Открыл глаза, смутно понимая где я и кто передо мной.

— Миш. Там в приёмном мужчина с пулевым, — всё та же Анастасия виновато смотрела на меня.

— Пулевое? Куда? — хмуро просипел я, потирая веки.

— Бедро, кажется. Пуля застряла в бедре. Хирургическое...

— И что? Ты не справилась бы? — сдвинул недовольно брови.

— Они тебя требуют, — на лице медсестры проскользнула обида. — Говорят, что из полиции.

Просто удивлённо вскинул брови, смутно догадываясь, кого принесла нелёгкая.

— Хорошо. Иду, — и поднявшись с кушетки, прихватил халат.

Путь в приёмный покой пролегал через тёмный коридор поликлиники, завершив который оказался в освещённой части больницы.

— Сюда, — Настя указала в сторону рентгенологического отделения.

Завернув в нужный бокс, смог окончательно убедиться в своей догадке.

— А я надеялся, что это задница Германа схватила пулю, — с сожалением уронил я, глядя на окровавленную филейную часть Ярослава Калина, который лежал на каталке и прикрывался стерильной пелёнкой.

— С этим оболтусом их схватываю теперь только я, — Ярик страдальчески приподнялся, глянув на меня.

— Неправда, — чуть дальше из закутка с автоматами послышался голос самого Беспалова. — Благодаря мне, пулю схватил только его зад, а могло быть и хуже.

Герман бросил монеты в автомат со сладостями и, подождав, понял, что покупка, а точнее конфеты, зацепились за конструкцию аппарата.

— Дурацкая техника! — Герман с силой тряхнул бастующее оборудование, и желанная покупка наконец упала в отсек приобретённого товара. — Ай молодца! — и предовольно изъял законное.

— Гера, ты женат на кондитере, — напомнил я.

— Вика в отпуске, — расстроенно буркнул мужчина и сунул конфету в рот.

— Да, Виктория улетела в Испанию на конкурс кондитерского мастерства. В результате, Герман гоняет меня по подворотням скуки ради.

— Да ты при слове "араб" бежишь, как гончая, словно под седалищем подожгли, — возмущённо парировал Гера, приблизившись к раненому.

— Про седалище я бы говорил в прошедшем времени, — скривился в ответ я, заглянув под стерильную ветошь.

— Что?! Так всё плохо? — Ярослав мученически попробовал изогнуться.

— Скажу, что сядешь ты не скоро, — сочувствующе улыбнулся в ответ.

— По молодости, эта фраза звучала с точностью наоборот, — буркнул раненный.

Сделав все необходимые предписания, латал Калинский зад в процедурном кабинете под сопение Германа на кушетке напротив.

— Как тебя угораздило? — любопытство хотелось удовлетворить.

— Да так старые счёты, — хрипло ответил следователь. — Набрёл случайно на след давней паскуды. Думал успею пригвоздить, но тот — скользкий червь.

— Значит, сам виноват?

— Выходит, сам. Герычу не тягаться с арабами. Сопляк ещё. Меньше знает — крепче спит.

— Яр, ты не тот от кого кто-то может уйти, — покачал я головой. — Ты подставился из-за Беспалова. Хотел уберечь, верно?

— Потому что всё ещё помню каково это быть в плену у джихадистов, — загробно ответил Ярослав и умолк.

Я выдохнул смрадный воздух, нагнетаемый воспоминаниями из новостей, фильмов и рассказов.

— Сам-то как? — сменил тему Яр.

— Двигаюсь потихоньку, — ответил я, делая последние штрихи.

— Всё ещё женат на работе?

— Почти, — усмехнулся негромко, завершив орудовать кетгутом и цапками. — Окончил вот курсы полевого врача.

— Иди ты! — Ярослав тут же дёрнулся, потревожив рану — шипение с матом.

— Я ещё не закончил. Чего ты дёргаешься? Лежи спокойно, — прикрикнул на пациента.

— С какого перепугу тебе это полевое врачеводство?!

— Я думал, только Беспалов мастак на идиотские словечки, — хохотнул я.

— С кем поведёшься... Рассказывай, чего удумал?!

— Ничего, — упрямо подчеркнул я и ввёл Калину антибиотик. — Просто наскучил больничный быт. Не заводись, твоей заднице это вредно.

Возможно, Ярик ещё что-то хотел сказать, но влетевшая в процедурку Ольга, можно сказать спасла меня от Калинского допроса.

— Боже мой! Милый... Ты как? — жалобно заскулила рыжеволосая девушка и зацеловала раненного. Гладила его утешающе по волосам и лицу.

Глава 3. Негостья

КАРИНА

Сухость во рту стала первым шагом и мыслью к пробуждению. Облизнула губы абсолютно сухим языком. Учащенно задышала, глотая скудную слюну. Шевельнулась, пытаясь ощутить себя в настоящем. Жуткая и резкая боль раскроила череп, вызвав мучительный стон. Подождала, когда стихнет и попробовала открыть веки. Темно. Запах сырости и шорох с мелким попискиванием. Крысы?

Женский инстинкт живо поднял на ноги, которые предательски подвели. Рухнула обратно на... Песок? Холодный, влажный и сыпучий. Судорожно простонала, не понимая, где нахожусь и что вокруг меня, а главное почему. Снова шуршание поодаль, звуки то ли когтей, то ли зубов. Снова попискивание.

Вновь попробовала встать на ноги. Удачно, но что теперь? Не видно не зги. Осторожно попятилась, но с каждым шагом осознавала, что на щиколотке что-то есть. Спустилась руками по ноге к ступне и нащупала цепи. Кандалы?! Бог мой! Дёрнула ногу из браслета — тщетно. В панике застонала и села обратно на песок, забыв о живности в округе. Надёжные, тяжелые и сдирают кожу при малейшем движении или попытке избавиться от них.

Паника росла, подобно снежному кому, вытягивая из меня остатки отваги. Что происходит? Это шутка такая?! Не смешно! Совсем-совсем не смешно! С отчаянной силой потянула ногу из кандалов, травмируя к чертям стопу и едва не вырывая её из сустава.

— Ну давай же... Пожалуйста, — взмолилась я. Сухие губы щипало от слёз, которые оказывается стремительно бежали по лицу.

В тщетных попытках освободиться разодрала в кровь кожу на ноге и обломала ногти на руках. В бессилье зарычала и рухнула навзничь, распластав тело по земле.

Где же я? Где Серёжа? Неужели меня похитили? Обманом затащили не в ту машину? Боже мой! Но муж знает о времени моего прилёта и обязательно забьёт тревогу, когда я не явлюсь. Главное, продержаться здесь и во что бы то ни стало найти способ связаться с супругом.

Сжала ладони в кулаки, пытаясь верить в хороший исход. Я — жена российского подданного и любое посольство обязано отреагировать на заявление Серёжи о моём похищении. В конце концов, аэропорт напичкан камерами наружного наблюдения и на них видно с кем я ушла и в какую машину села. Арабские Эмираты — продвинутая страна, чтобы вычислить этих отморозков, посмевших посягнуть на честь и здоровье их гостя из России.

Серёжа меня найдёт. Найдёт! Прошу, найди меня, родной!

Молясь и веруя в хороший исход, неожиданно отключилась в поверхностную дрёму. Духота больше не душила. Мне казалось, что я на пляже Джумейра, сижу прямо у подножья лазурной воды и позволяю ей ласкать и заживлять мои раны. Лёгкий морской бриз перебирал пряди волос, оставляя песчинки. Я наслаждалась умиротворением и красотами этой восточной страны и ждала... Ждала, когда появится муж, а мне станет ещё спокойней.

Всем телом вздрогнула от грохота — лязг железа, скрип петель. Дверь! Я лишь слегка обернулась на звук, но меня тут же грубо поставили на ноги. Арабская речь резала голову, а страх неизвестности перед этими мужчинами в хиджабах парализовал голосовые связки.

Кандалы опали, звучно звякнув о землю. Похитители подхватили за локти и потащили на выход.

— Прошу, не надо, — заскулила я, дрожа от страха и глотая слёзы.

Рабство ещё ни в одной стране не отменялось, а на востоке среди экстремистов и различных Аль-Каид — это главный заработок и средство устрашения граждан. Любых граждан.

Полутёмные каменные коридоры сменились на более светлые, и конечным пунктом доставки оказалась двустворчатая дверь. Араб пару раз стукнул в неё и отозвался на своём языке. Получив разрешение, толкнул, распахивая внутрь. Почти носом упёрлась в толстую женскую фигуру, которая грубо приняла меня у мужчин. Рявкнула им что-то на арабском и получила в ответ такую же резкость.

— Рыжий? — скептически поморщилась женщина, до боли дёрнув меня за волосы. — Английский говорить? — спросила она, противно ломая язык.

— Да, — кивнула я и попыталась увильнуть от её болезненной хватки. Взамен лишь схлопотала звонкую пощёчину.

— Меня слушаться! — зарычала надзирательница, тряхнув за платье. — Пошла, — грубо схватила за локоть и потащила вглубь помещения.

Теряясь в пространстве и путаясь в собственных ногах, поспевала за ней, параллельно стараясь осмотреться. Это была большая комната со множеством лежаков, на которых, притихнув, сидели такие же женщины в льняных джеллабах. Любопытные и напряжённые взгляды провожали мою субстанцию в конец помещения, где оказывается находилась душевая.

— Юлдуз, помогать! — повелительно изрекла женщина, пихнув меня внутрь.

Через пару секунд вслед за мной исполнительно забежала темноволосая девушка восточной внешности, на вид лет девятнадцати. Поравнялась со мной и пугливо посмотрела на надзирательницу.

— Десять минут! — громыхнула та и захлопнула дверь душевой.

Я и Юлдуз синхронно выдохнули. Я стояла истуканом, косясь на девушку диким взором. Рабыня робко потянула руки, собираясь коснуться плеча.

— Не трогай меня! — прошипела на неё, отпрянув.

— Пожалуйста, — вдруг по-русски взмолилась Юлдуз. — Нас обоих накажут. Мне тебя только надо нужно привести в порядок...

— Зачем? — голос надрывно диссонировал. — Кто они? Зачем я им? Где мы?

— Прошу тебя, — девушка плаксиво пискнула, начав слегка дрожать. Ей страшно, не меньше моего, а значит я обязана прислушаться. — Время идёт...

Юлдуз мягко направила к душевой, умоляюще глядя на меня. Взглянула на это юное девичье лицо — желтеющий старый синяк ближе к уху, заживающая царапина на подбородке. Её когда-то били и, скорей всего, здесь.

Покорилась. Мне не хотелось, чтобы эту девушку снова так бессердечно наказали, но уже из-за меня. Позволила снять с себя грязное ситцевое платье, когда-то купленное в Париже, когда я и муж отмечали первую годовщину свадьбы. Тогда я была безгранично счастлива оказаться в другой стране, потому что приехала с ним. Босыми ногами ступила на холодный кафель душевой, чувствуя склизкую субстанцию на дне.

Глава 4. Алеппо

МИША

Вика. Та, что вошла в душу болезненной иглой. Та, что не ответила на мои чувства, хоть и были попытки. Та, которая никогда не будет моей. Я когда-то глупо возжелал замужнюю женщину, однако, смог мудро и своевременно отпустить, но, увы, не душой.

Она похорошела ещё больше. Или просто я так давно её не видел? Всегда думал, что брак с Германом рано или поздно сломает её окончательно, но, к счастью, ошибся. Эта женщина изменила его, сделала тем, кем хотела всегда видеть. Они стали наконец семьёй и заботятся друг о друге. Теперь Вика — жена не пустозвона и придурка с тонной тараканов голове, а супруга младшего следователя и мужчины, что определённо и настойчиво вырос в моих глазах.

— Здравствуй, — девушка слегка улыбнулась. — Мы можем поговорить?

Держа гостью на пороге, неуверенно потёр затылок. Калин — предатель! Хотя чего я ждал? Следователь уверен, что именно Вика сможет вправить мне мозги. Ошибаешься, Яр.

— Да, конечно. Проходи, — посторонился, впуская Викторию внутрь.

Помог девушке снять пальто и пригласил в кухню.

— Кофе? — предложил и, не дожидаясь ответа, взялся за турку.

— Не откажусь, — Вика смущённо кивнула и опустилась на стул. — Ты уволил домработницу?

Улыбка поползла по моему лицу. Да, я скучал по нашим таким простым и житейским шуткам.

— Чёрт, неужели так явно? — изобразил досаду.

— Тряпка в неположенном месте, — девушка ткнула пальцем на ветошь, висящую на спинке её стула.

— Просак, — состроил виноватую физию. — Забыл, где она живёт.

— Бывает, — пожала плечами девушка и сразу почувствовал перемену в голосе. — Вот она старость. Вечно всё забываем… Как и попрощаться с друзьями перед отъездом в самую опасную и неблагополучную точку мира.

— Друзья? — скривился я и разлил готовый кофе по чашкам. — После твоего возвращения из Греции, мы ни разу не виделись. А ведь два года прошло. Наше общение ограничивалось лишь звонками по телефону и то в последнее время сошло на нет.

Вика виновато посмотрела на меня, приняв кружку.

— Ты же знаешь, Герман ревнив, хоть и относится к тебе с уважением. Я не хочу лишний раз его расстраивать и тем более раздражать.

— Поэтому можно расстроить только меня, — сощурил один глаз, стараясь придать своему упрёку игривости. Выходило плохо.

— Ну не цепляйся к словам, — девушка умоляюще посмотрела на меня и, протянув руку через стол, поймала мою.

Опустил взгляд на прохладные ладошки и перебрал в руке тонкие и изящные пальцы. Внутри засаднило от тоски.

— Вик, зачем ты пришла? Отговорить меня? — поднял на девушку проникновенный взгляд.

— Я пришла не по просьбе Ярослава, а потому что испугалась за тебя, — укоризненно проронила она. — Ты уверен, что твоё решение верное?

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — понуро улыбнулся и, встретив непонимающий взгляд Виктории, пояснил. — Ты же рискнула жизнью ради сына и глупца-мужа.

— Нашёл с кем сравнить! — сурово прервала девушка, забрав свою руку, и впилась губами в край кружки с напитком.

— Прости, — виновато посмотрел на неё. — Я не это хотел сказать. Ты знаешь о моих чувствах к тебе. Знаешь и том, что было до тебя. Одни неудачи. Я каждый раз делаю рывок вперёд, но не чувствую удовлетворения. Я застрял на мёртвой точке.

— Разве Сирия, то место, которое способно тебе помочь? С каких пор ты стал адреналинщиком? — Вика осуждающе хмыкнула.

— С тех пор, как понял, что прячусь в тепле и чистоте своего хирургического отделения, когда где-то там умирает ребёнок после бомбардировки. И умирает, потому что квалифицированный врач торчит здесь и штопает подстреленный зад начальника угрозыска.

— Зад Ярослава тоже между прочим спас чью-то жизнь, — парировала Вика, чем невольно вызвала мою улыбку.

— В курсе я, чья это жизнь была, — опустошил чашку и поднялся. Отвернулся к мойке. Господи, я даже поругаться с ней не могу, чтобы девушка обиделась и ушла. Так было бы проще.

— Миш... Просто пообещай, что будешь предельно осторожен, — Виктория так же поднялась и приблизилась ко мне. — Пообещай не лезть в горячие точки. Я ужасно боюсь за тебя. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

Обернулся, глядя в умоляющие глаза и невольно оробел. Девушка положила ладони мне на грудь и посмотрела снизу-вверх.

— Причём здесь ты? — немного возмутился я, рассматривая омут тёмно-зелёных глаз.

— Потому что являюсь одной из причин твоего решения. И виновата. Не ври, что не при делах.

— Перестань, — обнял девушку, рефлекторно втянув в себя любимый запах. Чёртова ваниль!

— Просто обещай! — требовательно стукнула меня кулачком в грудь, прижимаясь щекой.

— Обещаю, что приеду на твой день рождения в следующем году, — молвил я, гладя шёлк её тёмных волос.

— Да, отпразднуем у нас. Все вместе. Я буду ждать подарок, — всхлипнула Виктория.

— Договорились, — усмехнулся в ответ и поцеловал девушку в макушку. — А теперь рассказывай, как съездила в Испанию, — поспешно сменил тему и выжидательно уставился на неё...

Утром следующего дня вновь пил кофе на кухне, и уже в гордом одиночестве, а взглядом всё пытался уловить фантомный силуэт Виктории. Помню грозные напутствия с требованием звонить ей в любое время дня и ночи. А как же ревнивый муж? Никак...Перебесится!

Мне было приятно слышать и наблюдать за ней, ощущать заботу. Долго не мог выпустить из объятий, когда прощался у порога, а девушка, понимая меня, позволяла подобную наглость. Теперь она снова где-то там в руках своего мужа и, вряд ли, вспоминает обо мне. Искра блаженства потухла и вновь затянулась серым бытом одиночества.

Самолёт через три часа, но я спешил поскорей покинуть квартиру. Вверил ключи нашей комендантше Елизавете Павловне на случай неполадок или острой необходимости. Размеренно собирая все утренние пробки, двинулся к аэропорту на такси. В зал ожидания естественно явился первым. Остальные подошли почти вместе. Игорь Новьялов — кардиохирург. Чета Сизовых — Павел и Наталья. Глава семьи — анестезиолог, а жена — арабист и переводчик с шести основных языков.

Глава 5. Я хочу жить

КАРИНА

Впервые ощутила каково это, когда сердце одним ударом выбивают изнутри. Входное отверстие в грудь, а выходное из спины, и ты мёртв, обездушен и недвижим. Всё! Кусок мяса.

Серёжа — любимый и дорогой сердцу мужчина — стоял у цветастого ковра на стене и нервно шевелил губами. Следы побоев виднелись на его щеке и лбу. Сердце должно сжаться, но его больше нет.

— Карина...

— Что... Что происходит, Серёж? — пискнула я в мизерной надежде получить успокаивающий и исчерпывающий ответ. — Где мы? Кто все эти люди?

— Прости, Лисёнок, — губы его задрожали сильнее. — Я не смог. Это больно... Очень и очень больно. Прости, — и мужчина, которого знала всегда, как сильного и решительно, принялся рыдать.

— Тебя продали, — вмешался араб, насмешливо подытожив бессмысленные стенания моего супруга. — Жену за свободу.

В груди потекла ледяная жижа предательства и нарастающей ненависти к существу, что так глупо любила все эти годы. Сергей рыдал и трусливо дрожал в руках боевиков, а я не могла поставить себя на его место. Неужели, его смогли сломить и запугать настолько, чтобы он решился на такое? Могу ли судить его? Могу! Он не выдержал и отдал вместо себя более слабого, женщину... Любимую женщину!

— Зачем я вам? — задала этот глупый вопрос, чтобы просто не смотреть на плачущую мразь.

— Красивые девушки всегда в цене. Ты понравилась мне, — и кинул к моим ногам портмоне мужа в развёрнутом виде.

Взгляду предстала свадебная фотография. Господи! Ведь сама же сунула её в кармашек мужского кошелька, чтобы отпугивать любовниц. Вот же дура!

Араб рявкнул что-то своим головорезам, и мой муж в ужасе заупирался, когда его поволокли вон из комнаты. Внутри панически сжалось, но я не сдвинулась с места.

— Прости! Прости, Кариш... Карина! Прости меня!

Не моргая, смотрела в пол, пытаясь сдержать жгучие слёзы. Простить?! Никогда, сволочь!

— Не плачь, девочка, — ласково пропел Джабир. — Я тоже не уважаю предателей и трусов.

Испуганно уставилась на араба. Зачем он мне это говорит? Мужчина протянул ладонь к окну, приглашая посмотреть в него. Почему не хочу? Что я должна там увидеть?!

— Взгляни, — зловещая улыбка, но я медлила. — Выполнять! — рявкнул так, что задрожали стены, но ноги категорически отказали мне в содействии.

Джабир выругался по-арабски и, грубо схватив за волосы, буквально швырнул к окну. Панически впилась руками в подоконник, боясь выпасть наружу. Боль от удара о каменный край окна, пронзила грудную клетку, но полностью прочувствовать её не успела, так как представшая картина за окном выбила из меня весь воздух. Двое боевиков вели мужа к высокому забору. Серёжа запинался, подталкиваемый головорезами Джабира.

— Сейчас он боится, но невольно ликует, что свобода так близко, — ласково и напевно вещал араб, так же глядя в окно. — И я выполню своё обещание. Я всегда его выполняю.

Сергей вышел за ворота и поспешил прочь. Спотыкаясь, падая и вставая, бежал без оглядки. Тварь! Вздрогнула от автоматной очереди, пронзившей тишину. Тело супруга дёрнулось несколько раз, словно в странном танце, и ничком рухнуло на песок. Истерично закричала, отлетев от окна. Ужас стянул грудную клетку стальными тисками. Они убили его! Убили моего мужа! Хладнокровно и коварно!

— Видишь? Сергей отныне свободен, как и хотел.

— Вы — чудовище, — судорожно хватая ртом воздух, почти гавкнула. Шок не давал вдохнуть полной грудью.

— Чудовище?! —Джабир искренне удивился. — Ведь ты тоже этого хотела, девочка. А точнее хотела бы изо дня в день всё сильнее и сильнее, находясь здесь. Несла бы эту мысль в своём сердце. Я лишь стал твоим оружием к правосудию. Ты благодарить меня должна, а не осуждать. Впрочем, скоро ты сама будешь желать расправиться с Сергеем всеми различными методами.

Араб прошёлся вдоль от окна к двери, а затем обратно.

— А теперь внимательно слушай. Мои люди не имеют жалости к неверным и поэтому за каждый проступок наказание ждёт суровое. Я очень вежлив с женщинами из верхних комнат, но крайне суров, если узнаю о непослушании. Через месяц в мой дом явятся покупатели со всего Ближнего Востока и ты, девочка моя, должна быть на высоте. Сарима обучит тебя всем тонкостям.

— А если я не хочу? — смотрела исподлобья, испепеляя ненавистью.

Джабир лишь улыбнулся, спокойно поравнявшись со мной. Разглядывал пару секунд, а потом резко схватил за горло, перекрыв доступ кислорода.

— Для нехотящих есть очень неудобная виселица на заднем дворе, — прошипел араб. — Там как раз вялиться одна такая. Желаешь посмотреть?

Энергично замотала головой, тщетно пытаясь ослабить хватку и высвободиться. Джабир разжал пальцы, и я рухнула на пол. Инстинкт самосохранения погнал прочь от опасности буквально на четвереньках. Кашель рвал гортань и грудную клетку. Слышала тихое посмеивание своего узурпатора, которое сменилось резким криком по-арабски. В комнату тут же вошли его люди и, подобрав меня с пола, поволокли обратно в верхние комнаты. Попала в руку Саримы и мгновенно почти слёту заработала пощёчину. Толстуха вывернула мне руку и толкнула к койке у окна.

— Твоё место, шлюха русский! — прошипела арабка и покинула комнату.

Поняв, что на сегодня меня наконец оставили в покое, дала волю слезам.

— Тише, — Юлдуз тут же перекочевала со своего лежака ко мне и крепко обняла. — Всё... Успокойся. Тише.

Я уткнулась носом в хрупкое плечо девушки и тихо заскулила.

Под "тонкостями" подразумевалось довольно многое: правила поведения в присутствии мужчины, принудительное изучение Корана и привычек мусульман, основные восточные блюда и ведение быта, а главное танец обольщения, который требовал не только полной отдачи, но и сексуального влечения к тому, для кого он исполняется.

Первый урок танца я усвоила очень хорошо, когда на мой отказ получила несколько ударов палками по ногам и ступням. Юлдуз и другая девушка помогли мне доползти до лежака, а после пару дней ходили возле с компрессами и мазями.