Лыра

Госпожа Z

Рано или поздно все восторженные, ранимые, беззаветно любящие и наивные девчонки превращаются в сильных, умных, самодостаточных и знающих себе цену женщин.

Госпожа Z.

«Охохо».

Работа над новым романом Яны Кристалической начиналась трудно. Новые тренды и такие же новые герои, мешали сосредоточиться на самом главном, требовали колоссальных усилий и упорного осмысления, а также, уже, третьей чашки кофе и второго надкушенного круасана.

«Охохо».
В который раз, мысленно, вздохнула писательница.

Закончив серию блистательных любовных и фэнтэзийных романов, немыслимой и невероятной развязкой, долгожданной свадьбой Мрака и Светы, и рассчитывая на следующую, не менее невероятную серию из пяти книг, до последней черточки продуманную и выстраданную бессонными ночами, Яна вынужденно изобретала велосипед. Тем временем, в очередной раз, хорошо налаженная жизнь летела в Тартарары. Велосипед получался с большим, нет, с огромным передним колесом и небольшими, детскими задними колесиками. С такого велосипеда хорошо падать в длинном, вечернем платье, выскальзывая из рук мужчин головой в травяную зелень. Кстати, это неплохой способ проверить степень надежности. Хотя и травмоопасный.

«Современные мужчины какие-то недоделанные, через одного косорукие».

Нет, не все, но, если падаешь с велосипеда в длинном платье, ловить тебя будут именно дебилы. И именно, косорукие. И, конечно же, в лучшем случае, порвут платье и стукнут головой об землю, чтобы не брыкалась. А потом. С этим «потом», все было понятно, поэтому Яна с удовольствием отхлебнула из маленькой, изящной чашечки и невольно поморщилась из-за несоответствия ожидаемого и фактического, с недоумением разглядывая тонкий рисунок на белом фарфоре. Яна очень не любила холодные напитки и, тем более, холодный кофе, но очень любила красивые вещи. Ну, не любила и любила, в порядке очередности. Поэтому она отодвинула от себя чашку с холодной черной водой и задумчиво стала разглядывать круасан. И поневоле опять задумалась. Все о том же.

«Чем, ну, вот чем, их не устраивает властный Герой, дракон-оборотень , магически измененный кот и хрупкая земная девушка?

Зачем им непременно понадобился ботаник-девственник и мерзкий старик, хромая лохматая собака и Властная Дама с переменной степенью зрелости и рассудка?

Кому это интересно?»

Она представила себе большую лохматую собаку с мерзкой улыбкой и большим либидо. Расписала ее биографию. Собака вышла, как живая.

Этот кобелек родился четвертым в помете из шести щенков. Крупненький, с черной пастью, целеустремленный, настойчивый, и какой-то упертый. Он, расталкивая братьев и сестер, всегда лез к соску напрямую, по самой короткой дорожке и присасывался, как пиявка к самой крупной мышце человеческого тела, раздуваясь в слипшийся шар из волосенок на животе и пары крепеньких челюстей в пасти. Его мама согрешила с королевским догом. А сама была чистокровной борзой. Дети получились, как обычно и получается, кто борзый, кто дог, кто дикий метис.

Щенков разобрали быстро. За хорошие деньги.

Вырос он быстро. Превратившись в крупного и наглого борзого дога. Вскоре стало ясно, что у этого лохматого кобелька с головой далеко не все хорошо. Так бывает и у людей. Вроде и родословная нормальная, и питание с воспитанием отменного качества, а ребенок растет не такой, как все. И ладно, если поэт. Общество примет его со всеми странностями. Пусть и не сразу. куда хуже, если вырастает убийца. И совсем плохо, когда в нормальной семье у нормальных родителей рождается кровожадный сексуальный маньяк.

Вот и у этого кобелька довольно быстро проявила себя мерзкая привычка трахать гостей всеми возможными способами. Со временем этот собачий сын до такой степени обнаглел, что буквально стал ставить в ракообразную позу всех подряд. Прислуга плакала и работала, как часы. Единственным человеком, на которого пес никогда не покушался, оставался хозяин. Вредный, плешивый старикашка. В ее книге, он самый главный по денюшкам, а еще, мизантроп и талантливый мозгоклюй.

Поэтому, Яна приступила к составлению и его биографии, но...

Случайно, она вообразила Мрачный Черный Замок из серии «Ты — следующая». И тут же вспомнила мачеху, второстепенную героиню своего любимого цикла «Искупление любовью». И... увлеклась...

Заставила себя еще немного поработать над образом главного героя, этого мерзейшего и старейшего, кстати, кого? вампира? чернокнижника? лича? И вдруг решила: «банкир». Банкир — это же всего понемногу, не правда ли? Тем интереснее будет его заставить полюбить женщину и разлюбить деньги и власть.

«так ему и надо».

За все заплатишь, скотина!

Или нет?

Надо или нет?

Хороший вопрос.

Госпожа L

Такое нежно-шепотное, безгранично широкое… Очень чувственно, тонко... Мурашками покрылась от нежности смысла...

Госпожа L.

У принца вытек глаз. Жалко и так подло. Главное, что произошло это внезапно и как-то неожиданно, неуправляемо, как-то. И глаз – вытек, сам по себе, то есть, вытек совсем и навсегда. Выпал, как куриное яйцо на сковородку, желтком вниз, а белком по всему железу. По всей его ребристой поверхности. Внутри этого белка отчетливо и страшно плавал зародыш и сгусток крови, такими, почерневшими «махрушками», такими, довольно компактными и неприятными, «прожилками». А глазница принца «зияла». Фу.

Зато, другой глаз остался на месте. Синий, пронзительный, вопрошающий и покорный.

«Вообще этого не понимаю».

Как в танце с белоснежной чайкой. Много вороньего крика и немного дерьма, хоть и белого, но весьма пахучего. Зато – море. Море! Где моя чайка, мой верный и нежный друг? Где она?

И все-таки, почему вытек глаз? На минуту отвлечься нельзя, ни на одну минуту нельзя отвлечься. Так-так. Смотрим…

Так. Встретились. Познакомились. Пошли гулять. Да, поздно, и район не самый лучший, но «что такого»? В принципе, нормальный район, не хуже, чем у других. И что? Принц все хотел в переулок свернуть или постоять без дела. Ага. И что? Оставила я их под фонарем на «пощебетать», улица была пустынной, ничего, как говорится, не предвещало. А вернулась и на тебе: принц - уже без глаза, и девица уже - в обмороке, а бедного принца, уже, обступили «темные личности». Откуда только они взялись на мою голову?

«Откуда, откуда, да из подворотни»,

куда этот «принц» хотел завести мою девицу. А ведь под фонарем девица была в самом, что ни на есть, выигрышном свете. О, каламбур, однако. И, тем не менее, платье просвечивало, где нужно, а где не нужно, фигушки, глазки сияли, ресницы трепетали и казались особенно пушистыми и мягкими. Линия декольте и плеч, ткань, струящаяся у бедер и обтягивающая талию, естественно, тонкую и хрупкую, что еще нужно? Все в самый раз, чтобы заметить ее нежную и такую ранимую душу, разглядеть в ней тонкую чувственность, рассмотреть ее доброту и ласковость. И «на тебе».

Принц. Тебе, дружок, ничего доверить нельзя. Кому ты теперь нужен такой? Что молчишь? Молчит он! Зараза! Спасай теперь его!

«Глаз принца выскользнул из пальцев и упал на щербатую мостовую, весело подпрыгнув несколько раз на серых булыжниках, он еще немного, по инерции, прокатился, пока не остановился, закатившись между двух грубо обработанных камней.

- А, - заорал принц, - а!!! Мой глаз!!! А! Гады, я теперь у вас, у всех глаза повысасываю!

- Ха-ха-ха, - весело засмеялись оборванцы.

- Ты, милсдарь, такой забавник, - сказал, посмеиваясь, лысый, жилистый тип, раскручивая в левой руке гирьку на веревочке, - такой шалун, - продолжил он и весело оскалился. Зубов, многих, у него, естественно, не хватало. Зато брови росли густыми кустами над маленькими, злыми глазками, срастаясь над переносицей горбатого носа в волосатое гнездо. Абсолютно лысая голова и это мохнатое гнездовье дисгармонировали друг с другом, поэтому производили крайне неприятное, отталкивающее впечатление. С вращающейся гирьки слетело несколько теплых, темных капель. – Ты нам, твое сиятельство, не глаза, ты нам лучше…

- Хы… ха… так…

- … отсоси…»

Все мужчины - грубые и неотесанные болваны.

Их тешишь, обтесываешь, воспитываешь, снимаешь стружку, а они все равно остаются неотесанными и грубыми.

«Не в коня корм, ага».

А где-то в космосе, на планете, медленно скользил по гравийной дороге «Урал», заваливаясь в очередную яму на обочине. Водитель этого «Урала» лихорадочно выкручивал руль в левую, противоположную скольжению, сторону и орал что-то непереводимое и маловразумительное непонятно кому. И мало-помалу, это помогало удерживать тяжелогруженую машину на полотне дороги, мало-помалу вытаскивало ее из глинистой ямы, до краев заполненную ржавой водой, разбухшей глиной, размокшими листьями, личинками комаров и сотнями бегущих куда-то водомерок.

И все же…