Люби, Рапунцель

Глава 1. Время посягать

Благодарность.

Отблагодарить. Очень сильно.

Четкая цель, и краткий, но емкий лозунг, под которым и должны начаться военные действия. Платье и каблуки, конечно, не тянули на стандартную военную униформу, но и сама битва не планировалась становиться долговременной. Так, быстрый файтинг, как в «Мортал Комбат».

В прошлый раз Шива так и не победила Саб-Зиро в честном поединке.

Яков поддался, подставил ей свою шею, но в то же время отказался отдавать приз. Ведь приз получает победитель. А в тот раз она победу не одержала. Не успела из-за определенных обстоятельств. Но разве это важно?

Победа за ним. А победитель получает девушку.

И что?

«Решил, что уже получил девушку?»

Даня, придерживая летящую ткань, быстро поднималась по лестнице. Серьги на цепочках раскачивались в ее мочках, время от времени задевая шею. Каблуки отбивали устрашающий ритм.

Взял и решил все за нее. Какое платье надеть. Какие украшения нацепить. А его подарок – ключик-подвеска все еще ютился между ключицами.

Нет, неверно.

Компенсация.

Это компенсация за все то, что ей пришлось стерпеть от него.

«Однако я приняла платье. И оделась так, как он хотел».

Но разве можно было это расценивать как покладистость? Или покорность?

«Это не моем стиле. А он захотел и сделал – поиграл, словно с куклой. Побрякушки, наряды, – слишком вызывающе для меня. И вновь поиздевался. Техничная насмешка. Ты же насмехаешься, Принцесса, ведь так? Значит, говоришь, это мне не поможет? Говоришь, я страшненькая?! Отлично. Позволь тогда отблагодарить тебя лично. Показать тебе результат твоих стараний».

Даниэла Шацкая против Якова Левицкого.

Сегодня. Здесь и сейчас.

Грядет новая Смертельная Битва. Только без ставок, господа.

Лёля и Гера наверняка были бы в восторге. Ее маленькие братики всегда преподносили себя как тонких ценителей эпичных боевок.

– Данечка, не торопись ты так! Осторожно, не запнись! – Шушу едва поспевала за ней. – Даже если мы и проторчали внизу уйму времени, Глеб Валентинович не станет сердиться. Точно тебе говорю!

«А черт, там же Левин».

Даня резко остановилась. Слишком увлеклась мыслями о подходящей мести для Принцессы и совершенно не продумала, как будет вести себя с гендиректором. Теперь, когда вызывающий наряд ничего больше не скрывало.

«Такое платье не для смущения. Буду зажатой и тогда определенно стану посмешищем. – Даня расправила плечи и вздернула подбородок. – Ничего такого. Нужно вести себя как ни в чем не бывало».

Время истекло. Они вернулись на этаж, где оставили Глеба Левина.

И тот уже направлялся прямо к ним. Как и ожидалось, от одиночества он не страдал. Позади осталась женщина в облегающем алом платье. Недовольство тем, что ее покинули, она скрывать не стала. Полный ненависти взгляд прошелся по Дане.

Однако стороннюю злость мигом перекрыла реакция Глеба.

– Вы великолепны. – Он мягко тронул руку Дани, которую она прижимала к бедру, и переплел свои пальцы с ее.

– Спасибо. – Даня не стала сжимать руку, сделав вид, что не заметила его касания.

Однако это ничуть не огорчило Левина. Он продолжал осторожно сжимать ее вялую руку. Они стояли очень близко, поэтому подоспевшая к ним Шушу не заметила этого.

– Красавица, не правда ли? – Шушу была в восторге и явно жаждала, чтобы все вокруг испытывали похожие эмоции.

– Даниэла сегодня превосходна, – согласился Глеб.

«Ах ты ж, я чувствую, как он смотрит. – Даня сосредоточилась на дыхании. Она знала, что Левин не опустился бы до открытого изучения ее и ее наряда, но от мимолетных взглядов и потаенного созерцания становилось только хуже. – Кто-нибудь, дайте мне халат».

– Бесподобно.

– Перебарщиваете с комплиментами. Я ведь так загоржусь. – Переключиться на шутливый тон было не проще, чем вытянуть руку из хватки мужчины.

– Я действительно так считаю. Вы изумительны. – Подушечка его большого пальца прорисовала полукруг на ее ладони.

Вымученно улыбнувшись, Даня попыталась убрать руку, но пальцы Глеба и на этот раз продемонстрировали свою цепкость. Встряхивать руку или отпрыгивать в сторону – подобное привлечет внимание, да и она тут же утеряет собранный по кусочкам образ спокойствия и равнодушия.

– Не мой стиль, конечно. – Даня позволила себе дернуть плечом. «Крылья» за спиной шевельнулись, оглаживая обнаженную спину.

– Но вам идет…

– Замечательный выбор. – Шушу потрогала рукав Дани. – И как же так Яков удачно угадал? Решил, что будет просто отлично, и сразу в цель. Словно заранее знал, что так обалдено смотреться будет.

Даня замерла, страстно желая, чтобы Шушу немедленно замолчала.

– Верно. – Интонации Глеба стали значительно ниже. Взгляд уперся в висок Дани. Она предусмотрительно не поворачивала голову в его сторону, избегая эмоционального контакта. – Блистательный выбор, а результат можно назвать лишь обворожительным. Яков вдруг стал таким инициативным… Любопытно.

Глава 2. Заледеневшее сердце

   Глаза – не лучшие союзники, и верить им себе дороже. Но когда подключается слух, а обоняние выхватывает из дурманящего смешения запахов аромат духов, который когда-то успокаивал и дарил благодатную иллюзию защищенности, не поверить этой системе доказательств уже невозможно.

– Даня? – Владимир переместил руки, помогая ей вернуть равновесие. И делал это еще бережнее, чем прежде. – Что ты здесь делаешь?

– Это мои слова. – Ошарашенная Даня помотала головой, будто сомневаясь, что мужчина перед ней не соткан из воздуха и не пропадет в один миг, растворившись в гнетущей атмосфере празднества. – Что ты здесь делаешь?! Вот, я присвоила себе эту фразу. Так, что?!

– Тогда нам, судя по всему, нужно объясняться друг перед другом одновременно. – Улыбка Владимира, как и прежде, была доброй. От нее у Дани всегда становилось тепло на душе. Как солнечный лучик, скользнувший по лицу и согревший губы. – Чтобы было справедливо.

Даня радостно улыбнулась в ответ. Как же она по нему скучала! Сегодня Владимир выглядел даже лучше, чем раньше. Светло-серый костюм – оттенок, которому он чаще всего отдавал предпочтение, – черная рубашка, серые галстук и жилет. А еще эта непревзойденная поросль над верхней губой и на подбородке, придающая ему респектабельность. «Надо сохранять почтительность к собственному возрасту, – порой иронично замечал он, оглаживая аккуратно подстриженную и повторяющую контуры подбородка бородку. – Все же не подросток». Дане не нравилось наличие волос на лице мужчин, но в образе Владимира ей эта деталь казалась даже необходимой.

– Да… Я… – Она сглотнула, теряя мысль. О чем они начали беседовать? И не вспомнить… – У тебя прибавилось белых волос на подбородке.

В светлых глазах Владимира пробудились искры. Он прижал кулак к губам и усмехнулся.

– Что?! – Дане тоже захотелось рассмеяться. Кулачок сам собой потянулся тюкнуть его в плечо.

Все, как и тогда – в давнюю пору.

– Прямолинейна. – Владимир не удержался еще от одного смешка. – Рад, что ты та же.

– Но тебе идет, – поспешила объяснить Даня. – Мне нравится этот снежно-белый цвет!   

– Знаю, знаю. – Он бережно помял ее кулачок, который пленил повторно. – Понятия не имею, что буду делать, если ты когда-нибудь назовешь меня стариком.

– Да ты вовсе не… – Она смолкла, поняв, что тот дразнит ее.

– Что ж, Даня, какими судьбами на этом безумном сборище?

– Я… работаю.

– Здесь? – Владимир посерьезнел. Вскинув голову, он огляделся, а потом повел Даню в сторону, ограждая от случайных тычков и столкновений. – Зотов возложил на тебя дополнительные обязанности?

– Я больше не работаю на Зотова. – Даня отвернулась, чтобы справиться с эмоциями.

Она не уехала с Владимиром, когда тот предлагал, предпочтя ему троицу Шацких. Перечеркнула все его долговременные планы. А тот вместо того, чтобы затаить глубокую обиду, помог с работой, устроил ее к Зотову. И Даня… не справилась. Но можно ли считать, что то была не ее вина?

– Неужели? – Владимир нахмурился. – Зотов мне ничего не говорил. Последний раз, помнится, мы общались недели две назад, и он заверял меня, что у тебя все хорошо.

– Я ушла немножко позднее. – Даня решилась взглянуть на Владимира. Выражение на его лице выдавало, насколько он на самом деле встревожен. – Не сошлись характерами.

– Удивительно. Ведь твой уровень адаптации всегда был на высоте. Ты умеешь работать с любыми людьми.

– Извини.

– Почему ты извиняешься?

– Не знаю. – Даня куснула внутреннюю сторону щек. – И ты… спрашивал обо мне у Зотова?

– Каждый раз. – Владимир поправил рукав – его собственный вариант «спрятать глаза». – Ведь с тобой связаться не удалось. Ты поменяла номер телефона.

Коварный удар. И нанесла его она.

– Я решил, что было бы неуместно выяснять актуальный номер у Зотова. – Владимир внимательно посмотрел на девушку. – Подумал, что на то были свои причины.

«Точно. Просто я боялась, что, если сохраню твой номер, то не удержусь и в какой-то момент сорвусь. – Даня остолбенела, надеясь, что в широко раскрытых глазах не плескаются эмоции, что рвали в те мгновения ее существо. – Сорвусь и позвоню тебе, чтобы, плача и крича, попросить забрать меня отсюда – от этих детей, от этого города, от этих темных воспоминаний. От этой душащей меня ответственности. Разорвать нашу связь – так поступить разумнее всего. Вот, в чем я была уверена…»   

– Я просто решила, что мой выбор подразумевал новое начало. – Даня приосанилась, рьяно веря, что удержит маску уверенности. – Предыдущие достижения ничего больше не значили. Нужно было двигаться с самого начала. Опять.

Глава 3. Не могу сказать "нет"

   Незапланированная невесомость длилась недолго. Пол-оборота, и вот уже ноги отпущены на свободу, а каблуки скользят по полу, тщетно стремясь к устойчивости. Даня отпустила шею, которую обхватила в момент «похищения», и вцепилась в рукава «похитителя». Быстро равновесие обрести не получилось. Удивительное дело, как она до сих пор умудрялась вышагивать в таком платье и не рухнула на первой же ступеньке, обвернувшись подолом в красочный рулетик?

Эффектно – больше и нечего сказать.

Даниэла Шацкая, судорожно цепляющаяся за все, до чего могла дотянуться, и уповающая на ладонь, что продолжала уверенно прижиматься к ее спине, полностью принимая на себя роль опоры.

А рядом с ней – ее Личная Катастрофа.

Яков Левицкий.

Его ладонь.

Его вариант исполнения организованного похищения. 

Его время властвовать.

Это было что-то легкое, порхающее. Словно завершающий элемент танцевальной программы. Яков буквально вытянул ее из компании Глеба и Владимира и расположил так, чтобы самому стать живым препятствием между ней и мужчинами. Теперь он стоял, повернувшись вполоборота, и смотрел на них через плечо. На его губах застыла ухмылка. 

Устойчивым положение Дани назвать было сложно. Но это ничуть не помешало ей отвлечься на образ Якова. Снежно-белая рубашка и такого же цвета брюки, четко вырисовывающие стройность ног, белые кеды. Поверх надет длинный пиджак нежного бирюзового оттенка, на рукавах обосновались длинные посеребренные полосы. Шею украшало двойное плетение из нитей, концы которых заманчиво ныряли за края расстегнутой на верхние пуговички рубашки. Абсолютно у любого этот элемент выглядел бы вульгарно, но на Якове смотрелся невинно. Как у случайно обнажившегося ангела, в наивности своей не вкладывавшего в произошедшее ни капли распутства. Светлые локоны по бокам были приподняты и закреплены, остальные волосы ниспадали пушистыми волнами по спине, плечам и груди.

Была ли причина в выборе насыщенного оттенка пиджака или в особом настрое, но сегодня зеленые глаза Якова пылали, будто впитав в себя пламя, медленно поглощающее оливково-зеленую роскошь райских садов.

– Дамы приглашают кавалеров.

От звука его голоса Даня встрепенулась.

«Дамы?..»

Покосившись на покинутых мужчин, Даня не могла не отметить, насколько ошарашенным выглядел Владимир. К такому подходу он точно не привык. Да и Глеб тоже оторопел.

Досадливо цыкнув, Даня снова попыталась нащупать каблуком горизонтальную поверхность, но и тут потерпела неудачу. Ноги как будто отказывались становиться под нужным углом, и она благополучно продолжала виснуть на Якове.

Хорошо, что они стояли близко друг к другу, и ее щекотливое положение и кратковременная зависимость от мальчишки были не так заметны.

«Погодите! Я только что подумала, что это хорошо?! Притиснул меня к себе, как сыр к колбасе, и это типа хорошо?!»

Забросив на время попытки восстановить равновесие, Даня вцепилась в лацкан пиджака Якова.

– Я тебя не приглашала на танец, – едва слышно прошипела она. – Это ты тут меня хватанул из засады. Или себя за даму принимаешь? – Последнее добавила, понадеявшись, что это его хотя бы чуть-чуть уязвит.

Ни фига.

– Если ты будешь кавалером, то я готов побыть дамой. – Яков на миг повернул к ней голову, стремительно пробежался взглядом по платью и вновь сконцентрировался на Владимире и Глебе.

– Яков… – Сдержанные интонации Левина были полны многозначительности. – Что ты делаешь?

Уголки губ Якова дернулись, огонь в глазах вспыхнул с новой силой. Даня беззвучно ойкнула, когда он слегка подтолкнул ее в спину, и неосознанно обхватила его за шею, прижавшись к нему еще сильнее.

– Дама сама меня пригласила.

– Больше похоже на то, что ее вынудили это сделать. – Владимир пристально глядел на Якова.

Тот, не моргая, смотрел в ответ.

– Может, спросите ее, была ли она против?

«Твою ж, дерзость так и прет! – Даня, изловчившись, вцепилась в воротник Якова, который заманчиво топорщился на затылке. – Дурья башка, Владимир – спонсор. Не смей тут в принципиальность играть и настраивать нужных людей против себя!»

– Он… с-с-с-спо-о-о-онс-с-со-о-ор, – как можно тише прошипела она, попутно захватывая локоны Якова на затылке.

– Знаю. – Дерзкая ухмылка никуда не исчезла. Мальчишка продолжал сверлить Владимира взглядом.

Это уже переходило за все границы вежливости.

– Яков, поздоровайся, пожалуйста, нормально, – сдержанно попросил Глеб. Он хмурился. – И отпусти Даниэлу.

«Да, пусти меня», – мысленно поддержала просьбу Даня, но вслух уверила:

– Все хорошо.