Любить не принято. Развод — запрещен

Глава 1.

- Никогда не понимала, как молодая девушка может разбираться во всех этих крупах, — раздаётся рядом едкий голос. — Они же все одинаковые!

Тон колкий, с нескрываемой насмешкой.

Я стою, перебирая упаковки. Вообще-то только риса, а не сотен видов круп. Привычно ищу именно тот сорт, из которого плов наверняка получится рассыпчатым, а не клейким. В прошлый раз Довлату очень понравилось. Мой муж любит именно такой.

Я знаю его вкусы, привычки, предпочтения. Всего за полгода они стали частью меня самой.

- Когда готовишь для близких, — отвечаю я, прежде чем успеваю себя остановить, — волей-неволей учишься разбираться.

И тут же думаю: зачем? Зачем я вообще ей отвечаю?

Поднимаю глаза, чтобы выяснить, кто ухитрился вызвать меня на разговор.

Я так привыкла молчать, что готова поаплодировать незнакомке.

Она красивая. Гладкая кожа, ухоженные волосы. Вся такая… глянцевая. И одета в ту же тему. Одна брендовая кожаная сумка на сгибе локтя чего стоит.

Вся как реклама жизни, в которой не нужно помнить, какой рис подходит для плова.

На самом деле мне тоже не нужно. Но я… хочу.

Она усмехается, окидывая меня взглядом. Без грубости. Однако с хорошо заметным презрительным интересом. Бесцеремонным и препарирующим.

Хочется поежиться, потому что в глазах стройной блондинки читаю именно такое желание. Разрезать меня наживую и разобраться, из чего я сделана.

Это понимание приходит почти одновременно с догадкой, кто она.

И с ее желчным ответом:

- Конечно, если в этой семье ценят такую самоотверженность, — говорит девушка.

А вот и суть сообщения, ради которого она ко мне подкралась.

Значит, я угадала, с кем говорю. Точнее, кем она приходится… Довлату. Моему мужу.

Желудок подкидывает и обдает холодком.

Я беру другую упаковку, делая вид, что разговор окончен, но она не отступает.

- Только знаешь… — продолжает девушка, будто делится секретом. — Мужчинам обычно нужно совсем не это. Не домашний обед. И не твоя готовка уж точно, - становится ее голос низким, с гортанным сопровождением.

Ясно, что последует дальше.

Я медленно поворачиваюсь.

Внутренности продолжает холодить. Саднить – привычно и уныло – как старую, никак незаживающую рану при пасмурной погоде. Но лицо остаётся спокойным. Я слишком хорошо научилась держать его.

- До свидания, — говорю я ровно. – Предлагаю разойтись, пока вы не начали знакомить меня с сортами пошлости.

Смотрю ей прямо в глаза при этом.

Смущение? Это я явно не по адресу.

Под бархатными ресничками зажигается ликование. Она донесла то, что хотела. И считает, что попала в цель.

Может, и так.

Но нельзя ранить то, что уже и так уже очень давно скалится на мир безобразной дырой.

- В таком случае даже ликбез не поможет, - отбросив последние крохи деликатности, улыбается она.

Высокомерный взгляд снова оценивающе пробегается по моей фигуре и простой одежде.

- Столько возможностей, а ты в старых джинсах расхаживаешь. Точнее, отова-рива-ешься, - выплевывает она так, будто я по злачным местам шляюсь. Полуголая.

Они у меня не старые, кстати. Потертые. Очень удобные и практичные.

Но перед кем мне оправдываться? Перед очередной однодневкой моего мужа? Пф-ф.

Она всё еще чего-то ждет от меня. Улыбается шире.

- Есть еще что добавить? Или дашь уже наконец пройти? – нажимаю на ручки тележки.

- Ты можешь не стараться, — говорит она наконец, впиваясь в меня раздосадованными глазами. — Сегодня вечером твой муж всё равно не будет ужинать дома.

Понятно. Она еще не удовлетворена. Не такого отклика от меня ждали.

Следовало, видимо, остолбенеть. Закидать красотку истеричными вопросами. Поднять шум…

Когда-то так бы и было…

- Мы идём в «Люмен Хаус», — добавляет она, отчаянно желая добиться намеченного эффекта. — Довлат пригласил.

Имя моего мужа она произносит легко. Привычно.

Зубы сводит.

Я чувствую, как напряжение поднимается от живота к груди, как пальцы сжимаются вокруг пакета так, что он предательски шуршит.

Заставляю себя дышать. Медленно. Ровно.

- Что с тобой? У тебя нездоровая реакция на шок? – уже нервознее становятся ее вопросы.

Летят в мое замороженное лицо.

Девушка издерганно поправляет сумочку. Устраивает руку на тонкой талии и выставляет бедро.

Надо же, как ее ломает от моей апатии!

Глупая просто не знает, что мне нельзя подавать признаков жизни.

Я молчу, кидая взгляд за ее спину.

Потом через плечо оглядываюсь за свою.

С тележкой не пройти. Разве что наехать на ее остроносые туфельки с высоченной шпилькой. Интересно, она заверещит, испугается? Или бросится таскать меня за волосы?

Прикидываю, что вариант в любом случае провальный.

Тяжко вздыхаю и спокойно достаю телефон.