Любить не тех, любить не так

Он и она: НЕ С НАЧАЛА

ㅤКончиками пальцев я осторожно коснулся ее лица. Мы сидели на краю кровати, повернутые друг к другу, в кромешной тьме, в тишине. Одни во всей вселенной. У нее нежная кожа. Я медленно поскользил по ее лицу вниз. Так аккуратно, как только мог, чтобы не поцарапать. Я боялся, что мои черствые руки могут сделать ей неприятно. Указательным и безымянным пальцами я почувствовал волоски ее тонких, густых бровей. Какое маленькое у неё лицо. Меньше моей ладони. Двигаюсь ниже. Её мягкие ресницы щекотно коснулись меня. Похоже, она быстро закрыла глаза, чтобы я случайно не ткнул в них. Неужели все это время они были открыты? Куда она смотрела? Что пыталась разглядеть в темноте? Меня? Сквозь ее закрытые веки я ощущал, как беспокойно бегают ее изумрудные глаза. Я точно знаю, что они изумрудные, пусть никогда не видел их вживую. На этом лице я не был потерянным странником. Я знал его наизусть. Каждый изгиб, поворот и ямочку — каждый миллиметр. Мне оставалось лишь удивляться, как плоская картинка с экрана воплощается в реальности: как она обретает объем, форму, текстуру. Спускаясь с закрытых глаз, я почувствовал холод ее маленького носика. Узенький и вздернутый, с плавной спинкой. Все как в моей памяти, только… живое. Она часто дышала, и теплый воздух из носа опускался на мои пальцы, которые уже перешли к милой ямочке над губами и к самим губам. Большие, но не искусственно надутые. Аккуратные. Выразительный мостик на верхней губе широко расходится в стороны. Уголки слегка приподняты. Иду дальше. Нижняя губа чуть влажная и липкая. Пальцы цепляются к ней, тянут ее вниз, приоткрывая рот. Снова я ощутил поток теплого… нет, горячего дыхания. Теперь она дышала только ртом. Маленький вдох и дробленный от дрожи выдох. Я неспешно просунул два пальца — больше не влезло — между раскрытых губ. Они стали склизкими. Дойдя до зубов, я вытащил их обратно. Она глубоко выдохнула. Наверное, она ненадолго замирала. Я двинулся ниже: по острому подбородку к тоненькой шее. По пути оставался влажный след ее слюней.

Он: ЭТО ЛЮБОВЬ, ДУРАК

ㅤ«Я полнейший придурок и дебил. Больной, помешанный! Ни дня не могу, как наркоман. Первым делом утром тянусь к телефону, чтобы запустить свой ежедневный цикл проверок: «Нет ли нового поста?», «А новой сторис?» Если есть — великая радость, сохраняю в галерею, в свою обширную коллекцию. Будет номер тысяча триста какая-то. Если нет — неприятно, но не страшно. Всегда можно пролистать весь профиль заново, вдруг что-то забылось. Спустя минут тридцать или час любований — только любований, без чего-то еще — можно начинать жить, но ненадолго, на пару часов, пока не вернется ломка по ней. Откуда взялась эта тяга к случайной девушке из интернета? Почему одна мысль о том, что она удалит свою страницу и исчезнет в пустоту, откуда и появилась, так страшно пугает меня? Я не знаю о ней ничего, как о живом человеке. Одни только обрывки, собранные из мимолетных и почти случайно сказанных слов где-нибудь в сторис или в описании под постом. Но она редко делится чем-то личным. Я знаю всего ничего: ее зовут — Ева, она давно переехала в Южную Корею, она работает там моделью, она искренне верит в Бога, ей двадцать три года и она, наверное, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Но это знает любой, кто на нее подписан. Это поверхность, которая только кажется прозрачной, а на самом деле — ледяная стена. Я не знаю о ней ничего настоящего. Тупой недоумок! Почему именно я оказался в такой ситуации? Что со мной не так? По всем критериям я последний кандидат для подобного».

ㅤМарк, действительно, совсем не похож на типичного безумного фаната-сталкера, одержимого тем, кого видел только в интернете. Не секрет, что в красивые картинки влюбляются люди, до смерти напуганные влюбляться в кого-то реального. Причины могут быть разные, но углубляться в них нет смысла, потому что ни одна из них для Марка не подходит. Он не уродлив: высокий, под два метра ростом, крепкий и сильный, с правильными грубоватыми чертами лица. Он не глуп или нелеп: заканчивает один из лучших университетов, хорошо разбирается в науках и жизни, прекрасно умеет общаться, люди его любят и уважают. Он не закомплексован: внешность и харизма рано открыли для него мир девушек и секса, он чувствовал себя в нем уверенно, всегда получал, что/кого хотел, предлагая взамен удовлетворение их самых сокровенных желаний. Перед ним лежал безоблачный мир верных друзей, сексуальных девушек и успешной карьеры — лежал, пока Марк не пнул его куда-то в сторонку ради… кого? ради… чего?

ㅤ— О чем думаешь? — спросила Ксюша.

ㅤОна лежала голая под одеялом рядом с Марком. Ей было жарко, но она стеснялась вылезти наружу. Почему? Она сама не знала. Может, ей было стыдно выставлять напоказ красные следы от шлепков, которые еще не успели раствориться на разных местах? Или ее смущало, как пульсирует от жара ее неостывающее потное тело? Сладкая легкость, которая только что вознесла ее на вершину удовольствия, вдруг куда-то испарилась и сбросила ее вниз в пучину неуютного молчания. Теперь ей даже вспоминать было неловко, что она ему там наговорила и о чем его, умоляя, просила. «Наверное, он подумал, что я какая-то озабоченная психушка» — крутилось у нее в голове. Ей отчаянно хотелось вернуть атмосферу страсти или просто избавиться от дискомфортной тишины, знакомой каждому, кто спал с плохо знакомыми людьми.

ㅤ— Ни о чем, — ответил Марк. Он лежал, закинув левую руку за голову, а правой придерживая телефон, опирающийся на грудь.

ㅤ— Что смотришь?

ㅤ— Ничего такого.

ㅤ— Ты… — Ксюша заглянула в его телефон и увидела, как он, приближая, рассматривает фотографии какой-то девушки, — ты совсем что ли?

ㅤ— А ну-ка! Не подглядывай!

ㅤ— Да как ты… Да ты…

ㅤ— Тише-тише. Раскричалась.

ㅤ— Ты… — она заплакала, закрывая лицо руками, — я…

ㅤ— Ты чего? — нежно сказал Марк, — не плачь, Ксюшенька. Прости. Прости, что я от тебя отвлекся. Не нужно плакать. Все не так, как ты подумала.

ㅤ— Ага! Не так! Я что… все так плохо, да? Я тебе совсем не понравилась, да? Или… или ты что, подумал, что я извращенка, да? Обычно я не такая, просто сегодня…

ㅤ— Нет-нет. Хватит нести ерунду! Ты красивая, сексуальная. Все было супер!

ㅤ— Ага! А чего ты тогда сразу полез на других пялиться!? Я не говорю, чтобы ты вообще с другими не спал. Я понимаю, мы даже не встречаемся, у меня нет права. Может, это вообще твоя девушка, я не знаю. Но зачем… зачем ты прямо в постели, в метре от меня сразу после…

ㅤ— Ну, вот видишь. Ты ничего не поняла. Это совсем не моя девушка. Я ее даже не знаю. Никогда не видел и, наверное, не увижу. Да, она мне нравится. Очень нравится, если честно. Но как суперзвезда или типа того. Кому-то Марго Робби нравится или еще кто-нибудь. А мне — она. У меня к ней, можно сказать, особенные чувства. Высокие.

ㅤ— А ко мне низкие, да? Трахнуть и все.

ㅤ— Какая ты пылкая! Слово сказать не даешь — загораешься. Нет, не низкие, а человеческие. А к ней у меня нечеловеческие, понимаешь? Вот, смотрю я на тебя и мне хочется за тобой ухаживать, ласкать тебя, заботиться, радовать и, чего скрывать, трахать. А за нее мне хочется… умереть. Даже если она об этом не узнает.

ㅤ— Умереть? Если ты серьезно, ну, если это правда, то почему тогда не попробуешь написать ей или как-нибудь по-другому связаться?

ㅤ— Я пытался, но на нее нет выходов. Все закрыто и скрыто. Без вариантов. Да и бред это какой-то. Она далеко. Недосягаема. Я бы даже сказал, что она нереальна, в каком-то смысле. Она для меня как помешательство. Плод фантазий. Идея-фикс. И все.