Любить нельзя забыть

Глава 1

Мои соски затвердели так, что ими сейчас можно было бы резать стекло. Или вскрывать сейфы. Или пробивать броню легкого танка.

Декабрь в Бостоне – это не та волшебная зимняя сказка, которую показывают в рождественских фильмах от Hallmark. Здесь нет пушистых снежинок, которые грациозно опускаются на ресницы, пока ты счастливо смеешься, попивая горячий шоколад в объятиях идеального парня в свитере крупной вязки. Реальность кампуса Пенсильванского университета в середине декабря – это пронизывающий до самых костей ледяной ветер со стороны океана, серая слякоть под ногами и абсолютное, тотальное отморожение всех выступающих частей тела.

Я плотнее кутаюсь в свой безразмерный пуховик, который делает меня похожей на черную гусеницу-переростка, и проклинаю тот день, когда решила, что переехать из солнечной Калифорнии на Восточное побережье ради престижного диплома журналиста – это отличная идея. Мои ботинки скользят по обледенелому тротуару, и я чудом удерживаю равновесие, размахивая руками, как мельница. Если я сейчас упаду и сломаю себе шею, то мой труп найдут только весной, когда растает этот чертов сугроб возле библиотеки.

Единственное, что греет меня в этот момент – это жгучая, пульсирующая ненависть к мужскому полу. А если быть точной, к Тайлеру Макдамсу, капитану университетской команды по плаванию, с которым я вчера имела неосторожность пойти на свидание, плавно перетекшее в то, что должно было стать горячим сексом, но обернулось полным провалом.

Мои пальцы, покрасневшие от холода и уже почти не сгибающиеся, нащупывают в кармане пуховика телефон. Мне срочно нужно выговориться. Моя лучшая подруга Хлоя должна знать все подробности этого катастрофического вечера, иначе меня просто разорвет на части от возмущения. Я стягиваю одну перчатку зубами, сплевываю шерстинку на снег и, щурясь от слепящего белого света, открываю мессенджер.

Оливия: Хлоя, это просто пиздец. Я официально заявляю, что ухожу в монастырь. Или становлюсь лесбиянкой. Мужчины – это эволюционная ошибка природы. Ты спишь? Просыпайся, сучка, потому что мне нужна терапия, а мой психоаналитик берет слишком дорого.

Я жду несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу у входа в университетскую кофейню «Бинз энд Брю». Ветер завывает так, что закладывает уши. Экран телефона загорается.

Хлоя: Я не сплю. И я заинтригована. Выкладывай. Что натворил плавец?

Оливия: О Боже, с чего бы начать. Во-первых, он весь вечер рассказывал мне о своей диете. Два часа, Хлоя! Два гребаных часа я слушала про углеводные окна и протеиновые коктейли, пока давилась салатом, потому что он сказал, что паста на ночь – это прямой путь к жирной заднице. Но я терпела. Потому что у него пресс как стиральная доска, и я была голодна до нормального секса. Мы поехали к нему. Я была готова. На мне был тот самый кружевной бордовый комплект, в котором мои сиськи выглядят как произведение искусства.

Хлоя: И? Не томи. Он оказался геем? Импотентом? Серийным убийцей?

Оливия: Хуже. Когда дело дошло до снятия штанов, оказалось, что все его грандиозные рассказы о собственной охуенности – это просто пыль в глаза. Хлоя, клянусь тебе, его член был похож на грустную, сморщенную коктейльную сосиску. Я даже сначала не поняла, что это. Думала, может, от холода сжался. Но нет! Это был его максимум. И ладно бы размер, мы же современные женщины, мы знаем, что техника решает все. Но этот гребаный чемпион по плаванию, видимо, привык только быстро двигаться в воде. Он терся об меня так, будто пытался добыть огонь трением из двух сухих кусков дерева. Никаких предварительных ласк, никаких поцелуев ниже шеи. Он просто навалился на меня своим тяжелым, потным телом, пропахшим хлоркой и дезодорантом«Олд Спайс», и начал пыхтеть. Мой клитор буквально кричал о помощи, умоляя, чтобы это поскорее закончилось. Моя киска была суше, чем пустыня Сахара в полдень. В итоге я сымитировала оргазм с таким театральным энтузиазмом, что заслужила гребаный «Оскар», лишь бы он поскорее вытащил из меня свой жалкий отросток и я смогла сбежать.

Я нажимаю кнопку отправки, и мое дыхание вырывается изо рта белым облачком пара. Пальцы окоченели до такой степени, что я едва могу сжать телефон. За стеклянными дверями кофейни «Бинз энд Брю» виднеется спасительный желтый свет и бариста, неспешно протирающий кофемашину. Я делаю шаг к двери, готовясь нырнуть в тепло, как вдруг телефон в моей руке коротко вибрирует.

Хлоя: Знаешь, это звучит как настоящая греческая трагедия. И я искренне, всем сердцем сочувствую твоему клитору. Это действительно ужасно, когда потенциально горячий вечер заканчивается симуляцией и разочарованием. Но у меня есть два очень важных вопроса. Первый: почему ты думаешь, что паста на ночь – это прямой путь к жирной заднице? Лично я обожаю карбонару в час ночи. И второй, более существенный вопрос: кто такая Хлоя и почему ты присылаешь подробные отчеты о своих сексуальных провалах и шедевральных сиськах на мой номер?

Мои ноги прирастают к обледенелому асфальту. Сердце делает кульбит, сжимается в крошечный комок, а затем начинает колотиться о ребра с такой силой, что, кажется, сейчас проломит грудную клетку. Жар мгновенно приливает к лицу, плавя морозный румянец. Мне становится так жарко, что я могла бы растопить сугроб, просто присев на него.

Я моргаю. Один раз. Второй. Снежинка падает прямо на экран телефона, и я стираю ее заледеневшим большим пальцем, перечитывая текст снова и снова.

Это не Хлоя.

Мать вашу, это не Хлоя!

Я судорожно открываю профиль контакта. Вчера вечером на вечеринке братства «Сигма Фай» Хлоя уронила свой телефон в кувшин с пивом. Утром она купила новую симку и продиктовала мне свой новый номер, пока я в спешке собиралась на лекцию по современной американской литературе. Видимо, в моем похмельном и невыспавшемся состоянии я умудрилась ошибиться гребаной цифрой!