Любовь без правил

Глава 1

Таисия

— Ты едва не опоздала, — прилетел в спину холодный укор.

Мужской голос прозвучал с эмоцией.

Но когда я повернулась на звук голоса, не прочла на лице говорящего ничего. Хотела бы я так же уметь держать на лице безразличную маску! К своему большому сожалению я поняла, что на собственном лице разлилась досада и неловкость. Легкий жар прилил к щекам, выдывая волнение.

Я безумно переживала перед этой встречей.

Когда полетела возмущенно, требуя, чтобы Чарский признал за мной авторство присвоенного проекта, не думала ни о чем. Внутри горела жажда справедливости! К тому же я была на своей знакомой земле, на территории родной деревни. Там и сам воздух помогал, наполняя силой.

Но сейчас мы снова в большом мегаполисе.Я

Я стояла посередине огромного холла, еще пустого.

7-30.

Слишком рано.

Сотрудники компании подтянутся к девяти.

Мне оставалось только гадать, почему Стас назначил время для встречи такое ранее? Может быть, он просто не хотел устраивать скандал прилюдно? Не желал, чтобы наш разговор услышал кто-то из его сотрудников? Пошли бы слушки…

Ох, Чарские не меняются. Они всегда переживали за безупречную репутацию в глазах других. На деле же лживые, эгоистичные, жадные до власти и денег.

Если когда-то Станислав мечтал о том, чтобы не идти по стопам отца, то это осталось в далеком прошлом.

Судя по всему, он более чем успешен и больше не мучаетя угрызениями совести.

Один офис его компании чего стоит — дорогущий…

— 7:30, — напомнил Стас, кивнул на большие часы. — Сейчас 7:31. Ты всегда опаздываешь?

— Я пришла сюда ровно в 7:30. Не моя вина, что ты на целую минуту потерял дар речи, разглядывая меня со стороны.

— Всего лишь ждал, пока ты закроешь свой ротик, который от удивления распахнулся, — отбрил он.

Внутри меня все ожило, иголочки с ядом приподнялись, словно у дикобраза, готового метнуть в противника злое оружие.

— Будем обсуждать воровство моей идеи твоей компанией в холле? — как можно громче произнесла я.

По пустому этажу пронеслось эхо.

Чарский степенно двинулся в мою сторону.

Он не сводил взгляда с моего лица, смотрел куда-то в середину лба, будто рисовал мишень.

Мне стало холодно и жарко одновременно. По коже пробежали ледяные острые мурашки, внутри, напротив, закипела кровь.

Он подходил все ближе и ближе, пока, наконец, не замер в полутора метрах от меня, сунув руки в карманы брюк.

Ровная спина, приподнятый подбородок. Лицо такое же узкое и красивое, но глаза с совершенно другим выражением.

Несмотря на разницу в возрасте, иногда Чарский вел себя со мной, как заигравшийся мальчишка. Сейчас его место оконачтельно вытеснил жесткий, холодный молодой мужчина.

Он словно держал меня на прицеле своих темно-серых глаз и вел огонь на поражение.

Сердце в груди, совершив смертельный кувырок, зашлось в жарком, стремительном темпе.

Пальцы, сжимающие ремешок сумочки, скользнули вниз. Ладошки вспотлеи.

Я миллион раз успела проклясть себя за то, что согласилась на эту встречу на его условиях! Надо было… на своих! Но, черт побери, уже слишком поздно сожалеть.

Теперь глупое тело выдавало мою дрожь и волнение.

— Поднимемся в мой кабинет? — предложил Чарский, вхмахнув ладонью в сторону лифта.

Закрытое пространсто. Очень тесное.

Я и он…

Впервые будем заперты на очень ограниченной территории…

Все тело заныло.

Чарский продолжал сверлить меня взглядом, будто надеялся, что я откажусь.

— Поднимемся, — согласилась я.

В другой жизни, оставшейся далеко в прошлом, я бы струсила, наговорила лишнего и… сбежала. Он бы сорвался следом, отшлепал меня и зацеловал.

Или утянул в постель…

Но сейчас я и он — противники.

Враги.

Мы по разные стороны баррикад.

Поэтому я шагнула в лифт и сразу же отошла к дальней стенке, давая понять, что не хочу стоять рядом с ним.

Впрочем, этого можно было и не делать. Несмотря на расстояние между нами, он словно стоял близко-близко!

Аромат его туалетной воды сводил с ума, будоражил рецепторы бурным, освежающим коктейлем из брызг горького лайма, ветивера и морских нот.

Горечь, горечь и ледяная соль с перцем.

Впрочем, ему шло.

Такой же лед буквально в каждом его жесте, даже костюм — серый, с холодным отливом, а глаза — вообще пустота и безразличие.

Если бы я не знала, каким он может быть, решила бы, что передо мной просто робот, пустая оболочка с видом человека.

Глава 2

Таисия

Станислав.

Станислав, мать твою, Николаевич!

Я повторяла это снова и снова про себя, пока его имя не набило оскомину.

На миг мне захотелось задорно усмехнуться в лицо этому важному мужчине в дорогом костюме и сказать ему: “Не так давно ты был Малиновым Стасом...”

Впрочем, уже неважно.

Это было бы неправильно… Ведь Малиновым Чарский был давным-давно. Будто бы в прошлой жизни.

Сейчас, глядя в холодные глаза Стаса, который не спешил отводить взгляд, мне даже на миг показалось, будто никогда не было этого — ни его сладкого прозвища, ни наших проделок, ни встреч. Не было ни-че-го!

Но почему же тогда я здесь? С претензиями.

Было-было.

Было, но прошло.

В груди стало холодно, сердце замедлилось.

Что-то лопнуло… Выскользнуло. Пальцы, сцепленные между собой, зашевелились, будто хотели автоматически ухватиться за ускользающую ниточку.

Я усилием воли заставила себя этого не делать.

Только сейчас поняла, что так и не отпустила прошлое.

Просто похоронила в себе. Склеп. Гробница, запертая наглухо.

Но сейчас, глядя в глаза Стаса, я будто приоткрыла этот могильный склеп…

Стало ли легче?

Пожалуй, не очень.

Просто я поняла, что пока не увиделась со Стасом лицом к лицу, так и не переставала частичкой души находиться в прошлом, проживая заново каждый сладкий и горький миг из общего прожитого.

Если бы на сердце оставались шрамы, мое выглядело бы как сердце, сотканное из лоскутков.

— Хорошо, Станислав Николаевич, — кивнула я. — Будьте добры и вы ко мне “вы”. Таисия Анатольевна! — представилась я.

Губы Стаса тронулись, как будто их коснулась легкая улыбка. Впрочем, через минуту я поняла, что мне просто показалось. Стас двинул к себе планшет, и на его поверхности просто отразился бег солнечного лучика, скользнувшего по лицу.

— В нашей компании существует негласное правило. Обращаться в к вышестоящему руководству по имени-отчеству, и наоборот — по имени. Таисия, — подчеркнул.

— Хорошо, что я не работаю в вашей компании, правда? — усмехнулась я. — Поэтому мне не зачем знать ваши порядки. Перейдем к сути.

— Прошу, — взмахнул стилусом и опустил взгляд на экран, будто собирался что-то конспектировать, выложил рядом на стол телефон.

— Итак… — я собралась с мыслями. — Ваша компания “In Time”, Станислав Николаевич, незаконно присвоила себе авторство одной из моих работ. Оригиналов работ у меня нет. Они остались в блокноте. Блокнот формата А4, простая крафтовая обложка, плотные белые листы с желтоватым отливом, без всякой разметки. Каждая страничка пронумерована стикером. В виде сердечка… — начала перечислять я.

— Извини, перебью! — взмахнул рукой. — К чему мне знать такие подробности? Ближе к сути!

— Действительно, к чему вам знать такие подробности? Этот блокнот остался на той квартире, которую… Которую в прошлом вы, Станислав Николаевич, арендовали. Знаете, такие милые типовые квартиры для приятных встреч на нейтральной территории. Я не забрала оттуда кое-какие свои вещи. Блокнот оставался там. Ничего не вспомнилось?

Стас призадумался, постукивая кончиком стилуса по губам.

Боже, я с ума сходила по этим губам. Я таяла, когда он меня ими целовал, а когда опускался между ножек и лизал,сосал меня, ласкал, раскрывая… Боже! Самые сладкие и жаркие моменты.

“Присядешь мне на лицо, малявочка…”

Стало неуютно сидеть. Я сменила позу.

— Нет, — прозвучал решительный ответ Стаса.

— Что?

— Нет, не вспомнил. Ничего такого. Я не был на той квартире ни разу после того, как уехал из страны.

Пауза.

Вдох-выдох.

Его грудь всколыхнулась под дорогой рубашкой и снова стала на вид каменной, неподвижной.

— Ни разу. Клининговая компания все убрала. Наверное, выбросили вместе с другим оставшимся мусором.

Я чуть не подскочила над креслом.

Он назвал мои вещи, мои любимые мелочи мусором…

Мой блокнот — сокровищницу моих мыслей, идей, желаний…

На одной из страничек я много раз писала наши имена: Таисия+Стас.

Через несколько листов вся страничка исписана моим именем, но уже почерком Стаса.

Черт побери, пусть не врет, что он не понимает, о каком блокноте идет речь!

— Оригиналов у тебя нет.

— У меня есть фото. Посылала подругам…

Я лихорадочно вспоминала. Да, кое-что отправляла подругам.

Кое-что, но не все!

Если учесть, что мой блокнот был толстым, исписанным почти целиком, там много всего нашлось бы!

Глава 3

Таисия

Стас назвал цифры, одну за другой, сменил позу в кресле, забросил ногу поверх другой, раскачивая носком узкого ботинка.

Я набрала его номер. Он кивнул.

— Жду сообщения.

Отправив ему одно в чат, я принялась ждать. Прошло добрых две или три минуты, прежде чем Чарский сказал небрежно:

— Это ничего не доказывает.

— Как это… не доказывает? — растерялась я.

— Скриншот переписки, фото сложно разглядеть… — произнес скучающим голосом.

— Я могу и фото переслать. Там видны мои зарисовки.

— Твои? Или ты сама подсмотрела их у кого-то?

Меня бросило в пот, в холод, снова швырнуло в жар.

Так, стоп…

Ему не удастся меня запутать!

Я встала и швырнула телефон в сумочку.

— Не хотите разговаривать по-хорошему? Что же… Придется привлечь к этому делу юристов моего зятя. Марсель Кречетов, знаете такого? Миллиардер, наследник огромной корпорации. Кажется, вы с ним сотрудничать собираетесь? Думаю, он будет рад узнать неприглядную подноготную одного из потенциальных партнеров, — усмехнулась я.

Чарский встал из-за стола и двинулся в мою сторону.

Медленно, но неотвратимо.

Мне захотелось бежать.

Слишком жутко он шел. Гребаный робот, истукан! Просто как механизм какой-то…

Остановился рядом со мной и наклонился.

— Вот так сразу швыряются угрозами только очень неуверенные в себе люди, — заявил он, опустив ладонь на спинку кресла, где я только что сидела.

По случайному совпадению, моя ладонь все еще лежала там. В поисках дополнительной поддержки.

Я случайно перевела взгляд, между нашими пальцами было не больше сантиметра. Я могла даже почувствовать тепло его пальцев.

Если бы захотела.

— Я уверена в своей правоте. Мне не составит труда доказать, что авторство — мое. Любая графологическая экспертиза определит, что почерк принадлежит мне.

— Может быть, почерк и твой. Но этого мало. В области защиты авторских прав есть один пункт, который утверждает, что нужно, грубо говоря, доказать право первенца. Почерк может быть твоим, но…

Он наклонился и заглянул мне в глаза.

Черт побери, он еще и вырос, что ли? Разве люди растут не до двадцати? Разве он не должен был перестать расти?! Какого черта он вымахал в такую каланчу? Еще и раскачался, паршивец!

— Но где доказательства, что эта запись была сделана тобой первой, не списана откуда-нибудь. Ты можешь это доказать?

У меня на глазах чуть слезы не закипели. Стас выставлял врушкой… меня?!

Будто я подсмотрела и украла?!

О, переворачивать с ног на голову он умел прекрасно. Забыв, что надо говорить ему на “вы”, я выпалила, толкнув его ладонями в грудь, чтобы он отодвинулся!

— Ты никогда не относился ко мне серьезно. Никогда не воспринимал всерьез. Развлечение, увлечение, девочка для постели… Да все, что угодно, но ты… Никогда не видел во мне личность, человека. Никогда!

Я отошла, пряча глаза, на которые все-таки навернулись слезинки.

Спустя столько лет все еще больно ковыряться в глубинах своего лоскутного сердечка, утыканного булавками обид.

Нужно успокоиться!

Взять себя в руки немедленно!

Я обернулась и посмотрела за спину Стаса:

— Ваши слова можно обернуть против вас самих же. Если вы не хотите решать вопрос мирно, очень скоро Анне Чарской придется доказывать свое право первенца или как вы его там назвали!

— Допустим, — кивнул.

— И?

— Что и? — спросил он, пожав плечами. — Думаешь, все так просто и быстро? Ты выкрикнула миру, что это — твое, и к тебе прислушаются? Даже имея за спиной свору юристов, зубастых и опасных, как белая акула, подобные дела не решить быстро. Они затягиваются на годы… На го-ды, — разделил по слогам. — Хочешь повоевать? Брось перчатку.

Впервые в его голосе зазвучала эмоция. Какой-то пульсирующий, голод, азарт, жажда…

— Ха-ха. Вот еще, перчатку на вас тратить. Коровью лепешку — и ту жалко швырнуть! Тьфу… — не выдержав, я топнула ногой и направилась на выход. — Можете стоять на своем. Но я уверена в том, что репутации вашей фирмы это повредит.

— Ты потратишь на это годы! — снова протянул Стас. — Годы бесплодных попыток доказать что-то…

Он так уверен в своей женушке?

Наверное, она смогла все обстряпать хорошенько.

Чарский верит ей так, что готов поставить на кон даже репутацию!

Что же делать?

Ясно одно: своими силами я ничего не добьюсь.

Пожалуй, придется рассказать сестре.

Глава 4

Таисия

— Работать? На тебя? — ахнула я удивленно.

— Работать на меня, да, — кивнул он. — Я навел справки, о тебе хорошо отзываются. Возьму на полную ставку, даже без испытательного срока. Ну, как, по рукам?

Он протянул мне ладонь.

Рука Стаса повисла в воздухе.

Я едва не задохнулась от возмущения.

Пол под ногами зашатался, будто во время качки на корабле. ориентиры смазались.

Каждый день видеться с ним?

Трудиться на благо его компании, делать вклад в обогащение этих гадов, которые меня убили, уничтожили, растоптали… ОБОКРАЛИ, в конце концов!

— Станислав Николаевич, мне… мне уже не девятнадцать. Я не та деревенская простушка, которая дальше Лютиково нос не высовывала. Если вы думаете, что вот этим размахом, — я обвела грандиозный холл рукой. — Смогли поразить меня в самый центр, то вы ошибаетесь. Я поражена лишь одному — беспрецедентной наглости, с которой вы, потворствующий воровству и плагиату, предлагаете трудиться здесь… В сосредоточении лжи, лицемерия и чванства…

— Ох, Таисия, — вздохнул он. — Для тебя мир до сих пор черно-белый.

— А для тебя… Для тебя он давно даже не серый. А коричневый, и сам ты… весь из того же и состоишь! — выпалила я и выбежала.

Автоматические двери завертелись за мной вихрем.

Бежала на парковку, не чуя ног.

Не чувствуя и не слыша ничего!

Даже не услышала, как Чарский меня догнал и схватил за локоть.

— Отпусти! — завизжала я, взмахнув сумочкой.

Едва не съездила наглецу по красивому лицу.

— Глупая! Взбалмошная девчонка! — зарычал он, сжав пальцы в кулак. — Я предлагаю тебе выход! Карьеру. Перспективы, в конце концов! Думаешь, тебя сразу на хорошую фирму возьмут? Хрена с два! Поулыбаются и скажут, приходите через три-пять лет. И так будет всюду! Всюду, если только тебя не приткнут в теплое местечко родственники мужа. Но ты, кажется, одержима идеей доказать что-то этому миру. Так вперед… Я дам тебе место и возможности. Экспертиза займет время. Если докажешь свою правоту, я извинюсь первым. Если не докажешь, что ж… Отпущу тебя с миром. Но к тому моменту у тебя будет какой-никакой опыт работы в хорошей компании.

— Хорошо поешь. Очень. Соловьем заливаешься! И с чего мне тебе верить, а? С чего? Ты же мне постоянно врал… Врал. Врал!

— Нет, Тая. Я был с тобой честен. Но ты… Ты слишком много себе напридумывала. К тому же прошлое не имеет никакого значения… В моей работе я придерживаюсь правил и принципов выгоды. Они подсказывают мне, что так будет выгоднее для нас обоих.

Я покачала головой в знак отрицания.

— Нет.

— Не отказывайся. Подумай. Взвесь все за и против. У тебя три дня на раздумья! — отрывисто произнес Чарский и ушел, но в последний миг обернулся, посмотрел на меня. — И, если решишься работать, будь добра, соблюдай дресс-код… — сосредоточил взгляд на моих чулках в мелкий горошек и плиссированной юбке в яркую полоску.

***

Станислав

Спустя время

— Мииилый, я дома! Зааай, я дома! Ох, перелет был такой тяжелый. Представляешь, в аэропорту задержали на целых два часа. Я хочу умыться, целый вечер пролежу в ванной, наверное.

Я вышел на звук голоса жены. Она тараторила и тараторила, стоя на пороге. Возле ее ног — яркий чемодан, ручная кладь, пакеты с сувенирами для коллег и пакет побольше — с подарком для меня. Очевидно же, что для меня, судя по черному с золотом.

— Привет! — улыбнулась мне горячо и потянулась за объятиями и поцелуем.

— Привет, — подставил щеку вместо губ и надавил на плечо. — Отсоси.

— Стас!

В светлых глазах Ани заплескалось возмущение.

— Я даже не переоделась, не умылась… Стас…

Аня попыталась обнять меня, прижалась грудью, заигрывая лаской. Плевать мне на ее ласку.

— А ты по мне сильно скучал?

— Говорю же, отсоси. Не хочешь сосать, другую дырку найду, — сказал равнодушно, двинувшись к двери.

— Стас, Стас… Зай… Ну, куда ты? Постой. Постой, я так скучала.

Аня заметалась передо мной, закрывая собой проход, улыбнулась немного нервно, но старательно пыталась выглядеть соблазнительно, даже после сложного перелета с тремя пересадками и двухчасовой задержкой.

— Сейчас все будет.

Стянув с ног туфли, Аня опустилась на колени и послушно вытянула ремень из петельки брюк, погладила выступающий бугор под трусами.

— Скучал? — спросила с надеждой, старательно облизывая губы.

В голосе прозвучала надежда.

И на что надеется?

Знает же, что ничего у меня к ней нет. Вообще внутри ничего! Все сгорело.

Просто тупо секс, разрядка.

Глава 5

Станислав

Аня старалась изо всех сил, но кончить во время исполнения ее минета так и не удалось. Вроде бы все на высоте — техника, скорость, сопутствующий спектакль.

Она всегда расстегивала блузку, вытаскивала свои сиськи, которые немного подкачала и играла с сосками.

Хорошее представление!

Иногда запускала вторую руку в трусы и мастурбировала, отсасывая.

Сегодня она попеременно попробовала все, но кончать все не хотелось. Мне казалось, я уже тупо ее глотку драл, сам двигая головой жены, будто тряпичной. В итоге она чуть поперхнулась.

— Дай минутку… — попросила сипло.

Тушь потекла, слезы, глаза опухли, слюни по лицу.

— Встань к стене, прогнись… — скомандовал, поглаживая все еще до боли твердый член.

Хоть бы раз отказала, что ли? Для разнообразия!

Хоть что-то! Ну…

Но нет, послушно встала, прогнулась.

Дернулся, вошел не щадя.

Может быть, сейчас?

Аня пискнула, задергалась, похныкивая.

— Стас, Стас… Стас… Осторожнее! Стааас…

— Заткнись. Не люблю, когда ты меня по имени зовешь… Просто молчи или стони.

Крепче обхватив ее за бедра, начал отрывисто двигаться, закрыв глаза.

Отключившись…

Перед глазами — другие картинки, тело, лицо…

Через несколько секунд тело дрогнуло, огненный хлыст пробежался вдоль всего позвоночника, взорвался на самом конце члена.

— Аааа… Стас… Я чуть-чуть не успела, — призналась Аня.

Я вынул член, стянул резинку, завязал узлом, бросил на пол:

— Прибери тут все. Не успела кончить, знаешь, что делать.

— А ты… Ужин? Я сейчас быстро приведу себя в порядок. Может быть, ужин закажем? — снова забеспокоилась, ища мой взгляд.

— Я поужинал. Закажи для себя. Много работы…

— Новый проект? — зацепилась за ниточку, желая продолжить разговор.

— Новый сотрудник.

— Новый сотрудник?! Ты принял на работу нового сотрудника?!

Еще не принял, но, думаю, это вопрос времени.

Таисия потянет время и придет в самый последний день.

В самую последнюю минуту появится точно так же, как пришла в офис.

Придет.

Я зацепил ее словами. Видел по лицу.

Принципиальная ты наша, Тася, свет, Шатохина!

— Со мной не согласовал! Опять! — пожаловалась Аня. — Знаешь, что люди подумают? Я вроде бы твой заместитель, но ты все решения принимаешь сам. Меня скоро и уважать перестанут…

Вот только ее жалобы мне еще слушать не хотелось.

— Ты же удачно слетала?

— Да, контракт подписан.

— Молодец. Годишься. Извини, дел полно. Я в душ, потом за работу. Позднее поговорим!

К жене у меня стойкая неприязнь. Каждый раз хочется после секса с ней сразу помыться.

Аня из кожи вон лезет, но мне от нее противно.

Уважать ее?

Я и себя уважать перестал давным-давно, куда мне до уважения чувств других людей.

Мы все твари…

Алчные, беспринципные твари, которые притворяются людьми.

Для меня жена просто тупо дырка для слива, придаток, навязанный отцом.

Когда-то я был яро против, но потом мне стало банально похуй.

Уважать Аню, которая ни разу не дала мне достойный отпор? Ни разу, блять!

Как бы я ее ни унижал, как бы ни вытирал об нее ноги, она мирится со всем, подчиняется и пресмыкается, желая быть удобной, нужной, незаменимой.

Уважать ее перестанут. Ага. Смешно…

В пределах этой квартиры ее точно никто не уважает.

Даже мой кот — темно-серый британец, по кличке Ворон, всегда обсыкает новые туфли Ани, если она не успевает убрать обувь в шкафчик.

***

Таисия

— Матася, Матася!

— Ой!

Получаю мячом по голове от дочурки Гали и Вани, вздрагиваю.

Мелкая хохочет, ей очень понравилось, какое выражение лица у меня получилось после удара мячиком по голове. Я задумалась, просто задумалась.

Второй день подряд только и делаю, что думаю, думаю, думаю, и моя голова… просто лопнет!

Вот-вот лопнет от сложных думок.

Я пытаюсь разобрать ситуацию на составляющие, мыслить здраво.

Но ничерта не получается.

Совсем…

Глава 6

Таисия

— Откуда? — выдыхаю. — Откуда ты узнал?

— О том, что Чарский в Лютиково объявился вся деревня треплется. С батей разговаривал, оттуда и узнал. Ты, кажется, тоже в это время там была? — уточняет.

Ах, он про это…

Я почему-то решила, будто Ваня сверхъестественным образом узнал о моих претензиях к Чарскому и его предложении.

Потом понимаю: Ваньке-то откуда знать? Я никому еще не говорила. Ни сестре, ни ему, ни Гале… Та вообще в собственном соку варится, ничего не слышит, кроме ревности своей, которая затмевает ей глаза. Такая ревнивая, ужас просто! Мне кажется, будь ее воля, она бы Ваньку к себе толстыми цепями приковала и ни на минуту не сводила с него пристального взгляда!

— Да, была.

— Виделась с ним? — спрашивает напряженно друг.

— Виделась, ага. Близко-близко. Почти как с тобой сейчас.

— И как?

— Ничего.

— Точно?

— Видеться будем часто, — качаю головой.

— Это еще почему?

— Потому что муж моей сестры с ним наладил общение, воодушевился идеями и собирается вкладываться в проект Чарского.

— Вот как! И ты до сих пор считаешь, что о выкидыше говорить не стоит? — уточняет друг, сплюнув в сторону.

— Было и было. Чего уж теперь, — говорю небрежно. — Не он же меня… заставил. Это моя вина.

— С чего вдруг? Ты сама себе ребенка сделала, что ли?

— Зачем ты это начинаешь?! — закипаю и толкаю Ваню в грудь ладонями. — И ты, и Галя. Зачем о ребенке напоминаете?! Она вообще мне, знаешь что, сказала: своего рожай и нянчись! Своего! Как будто я бы не родила! Я бы родила… Уууу…

Отвернувшись, глотаю слезы.

Ванька обнимает меня за плечи, ведет к парковке.

— Давай погуляем немного? Расклеилась ты совсем!

— Че ты как клещ в меня вцепился? — отталкиваю плечом, но фиг Ваньку сдвинешь. — Виснешь. Жарко мне от тебя. Еще и уши горят… Галка из окна смотрит, опять всякую чушь наговаривать будет…

— Ревнивая у меня баба, ага. Как кошка влюбленная! — говорит довольно. — Иногда даже чересчур. Вечером, знаешь что, будет доказывать мне в постели, что она круче всех. Выдумщица моя, — заявляет довольно.

— Ну ты и свин. Боже! Все мужики одним местом только и думают. Вам лишь бы секс подавай…

— А чем плох секс?

Ванька двигает выгоревшими бровями, смеша меня.

— Я вообще рад, что Галка такая решительная в этом плане. Долго на секс не мялась. Сначала думал, по приколу больше, но она такая манкая, внимательная ко мне, заботливая… И с сексом у нас полный порядок!

— Не хочу ничего о вашем сексе слышать.

— А ты сама как давно с кем-нибудь оттягивалась по-взрослому?

— О нееет! Еще такое я с тобой не обсуждала! Знаешь, что, Ванька? — толкаю локтем.

— Что?

— Иди и… И… трахни свою Галку! Всади ей по самые помидоры, чтобы она фигни не думала.

— Трахну, — ржет. — Даже думать не надо. Я только зайду, как она меня потащит, к стенке прижмет и… Лишь бы мелкая была занята.

— Говнюк. Вот ты… Говнюк! Специально, значит, перед окнами рисуешься и на ревности своей жены играешь!

Ванька начинает заливисто смеяться, у него заразный, громкий смех. Я невольно тоже хихикать начинаю, слезы высыхают.

— Я тебя отвлекаю, дурная! — говорит, кажется, уже на полном серьезе. — Не связывайся с этим мажором. Он по тебе уже один раз потоптался. И про секс я не просто так спросил. Секс — это полезно, даже врачи говорят. Я не замечал, чтобы ты подолгу с кем-то крутила. Кажется, видел тебя с одним, с другим, но как будто ничего особенного… Я прав?

— Неправильно ты думаешь, Иван Трофимов. Может быть, я просто беру, что надо, и все.

— Хочешь сказать, перепихнулась и все, гудбай? — спрашивает с сомнением Ваня.

— Я вообще не понимаю, почему я обсуждаю это с тобой.

— Потому что я знаю, что ты не такая. Не прыгаешь с члена на член. Я познакомлю тебя с хорошим парнем. Не спортсменом, если что… Хотя спортсмены выносливые, у Гали спроси, она врать не станет! — снова пошло шутит друг.

— Как только вы второго еще не сделали с такими аппетитами… Все, Вань, мне пора. Я к себе, а ты иди и сам знаешь, чем займись! — смеюсь.

Дура Галя. Посмотрела бы на довольную физиономию Вани, когда он о ней рассказывает и хвастается ненароком, даже когда признает, что она с чудинкой. Раскатисто так: “Моооя. Пусть иногда дура, но моя же!”

Ох, счастливая Галя! И не понимает.

Мне даже взгрустнулось немного…

Не завидую же я.

Нет, все-таки завидую чуточку. По-хорошему так!

Возвращаюсь в свою квартиру. Сестра подарила однушку, студия в неплохом районе. Тут чисто, тихо и пусто…

Глава 7

Таисия

Медленно оборачиваюсь, на лице Чарского застыло нечитаемое выражение. Он смотрит мне в лицо, но как будто сквозь меня. Такой спокойный, холодный, собранный в этом стильном темно-сером костюме.

Если бы не напряженные, выделившиеся желваки, можно было бы подумать, что передо мной просто картинка с обложки журнала — секс-символ, у которых всегда идеально гладкое лицо, легкий секс в глазах и никакого напряжения в позе, жестах…

— Доброе утро, — киваю ему.

Стас медленно моргает, кивает расслабленно, его взгляд фокусируется на моем лице, потом сползает вниз, по шее, на грудь.

Точно так же по моему телу стекает жар.

В горле — сухость. Колени вот-вот затрясутся, как желе.

Он просто разглядывает меня, бесстыжим образом, причем очень пристально.

Призываю себя к спокойствию, ведь я собиралась впопыхах и надела тот же самый костюм, в котором защищала последний проект на зарубежной практике. Черный кружевной топ, зауженные брюки, пиджак-сюртук и красные лодочки на высоком каблуке.

Достаточно строго?

Вроде бы офисный стиль.

— Ты пришла.

Вместо доброе утро? Пусть так…

— Годится?

Словно нарочно, приподняв руки, делаю оборот вокруг своей оси, волосы взлетают вверх. Оборачиваюсь, застыв на месте, ресницы Стаса опускаются.

— Годится, — смотрит на мои красные туфли. — Прошу, проведу тебе мини-экскурсию по офису, пока есть несколько минут до начала рабочего дня.

Двигаемся синхронно, Стас направляется к лифту.

Кнопка нажата.

Мы молчим.

Между нами потрескивает воздух.

Створки гостеприимно распахиваются.

Стас пропускает меня вперед. Я… не хочу, чтобы он находился позади меня и видел, как по шее бежит вниз скользит капелька пота от лютого напряжения. Чтобы Чарский этого не заметил, перебрасываю волосы на спину. В затылок прилетает выдох:

— Осторожнее.

Кажется, кончики моих волос задели его по лицу?

Черт, мы же в лифте.

Короткие несколько секунд — будто ожидание в очереди перед судным днем. Со вздохом облегчения вылетаю из лифта первой.

— Не спеши, осмотрись хорошенько.

При появлении Стаса легкие смешки, разговорчики перед началом рабочего дня стихают. Сотрудники спешат занять рабочие места, здороваются предельно вежливо. Некоторые — откровенно заискивающе.

На меня посматривают с ожиданием, интересом и некоторой опаской.

Стас объясняет, где какой отдел находится.

Невольно я замираю возле огромного кабинета со стеной, наполовину выполненной из матового стекла. Посередине стоит большой рабочий стол с выполненными макетами. Мой взгляд целпяется за один — там стоит здание в форме буквы г: три одинаковых куба в основании, один сверху. На границе между нижними кубами и верхним еще три куба — в миниатюре, как будто перевернутое основание здание. Они прозрачные, выполнены из стекла.

У меня воздух в легких спирает, а ногти вот-вот порвут гребаную сумочку Прада, подаренную сестрой.

Это мое… Мое… Все мое…

Моя задумка!

Не дождавшись разрешения, я толкаю дверь и вхожу в кабинет, лечу сразу же к столу, наклоняюсь над макетом, задыхаясь.

Сейчас меня порвет. Порвет, мамочки…

Злость и ярость переполняют кровь.

— Заинтересовал проект? Думаю, будет топовый! — небрежно замечает Стас, опершись о стол безупречной задницей.

Мои губы трясутся.

Я вот-вот разревусь.

Опять моя основа. Я свой почерк узнаю. Только у меня были грубые наброски, сейчас они доведены до ума, им придали лоск, современные нюансы, плюс добавлено кое-что. Прозрачные вставки по бокам, разреденные линии, придающие легкость.

Но это мое-мое-мое…

— Право первенца, говоришь? — уточняю я.

Мой голос сипит, как старый граммофон.

— Что? — вскидывает бровь.

Тыкаю пальцем в сторону макета.

— Смотрю на этот макет и чувствую себя так, словно моего первенца украли и продали цыганам в табор, вот как это называется!

— Надо же, — хмыкает Чарский. — Я-то думал, своего первенца ты убила, отправившись на аборт.

Он отталкивавется и твердой походкой отходит к окну, достает телефон, набрав чей-то номер.

— Ты где? Скоро будешь?

Стою-стою.

Каким-то чудом, наверное, со всей силы вдавливая тонкие каблуки в пол.

Внутри на месте сердца колышется огненный цветок, языки пламени обжигают, лижут жадно.

Не думала, что Чарский будет бить так низко, подло…

Глава 8

Таисия

Хорошо, наверное, говорить об успехе, когда папочка в зад целует, проносится в моей голове. Но вслух я говорю иначе:

— Ты сказал, что я здесь научусь многому. Это чему? Тому, как достигать успеха, пользуясь чужими идеями? Или тому, как карабкаться вверх, по костям и головам?

— Кто бы говорил, Таисия, да? Кто бы говорил...

Стас подходит, опускает на стол сомкнутый кулак и постукивает костяшками.

Тишина и только этот размеренный, раздражающий стук.

— Так что, принимаешься за работу? — спрашивает, глядя на меня исподлобья.

— Это единственный способ, что ли? Просто дай мне место в любом другом отделе, и все!

От напряжения, кажется, что вот-вот кровь польется из носа.

— Хочешь остаться здесь? Придется играть по моим правилам, — заявляет жестко.

На губах Стаса появляется ухмылка, как у маньяка. Он будто рад терзать меня.

Меня будто пронизывает холодом.

Его ненависть такая осязаемая…

Все из-за моих слов в прошлом? Об аборте?

Стас напомнил мне об этом сегодня, буквально только что.

Вот только он забыл, что сам поставил меня в те рамки, условия…

Малявочка во мне, кажется, корчится в последних предсмертных муках от его взгляда.

Что ж, пусть будет ненависть.

— Я остаюсь. Вот только придется учитывать и мои интересы — тоже.

Опустив ладони на стол,я наклонилась, разглядывая чертежи. Если это все дело рук Ани, то у нее есть чему поучиться. Может быть, на свои идеи она не сильна, но умеет отшлифовывать, придавать лоск и утонченность грубым формам.

— Я хочу работать непосредственно с тем, кто якобы создал это… — чеканю, постукивая пальцем по обломку прозрачного куба. — Но отчитываться буду только перед тобой.

— И с чего ты решила, что я на это пойду?

— Потому что ты изо всех сил пыжишься, будто справедливость для тебя — не пустой звук. Хочу понять, так ли это? И потом, не забывай, что я могу просто пожаловаться любимому зятю, с которым ты хочешь работать. Для него репутация — точно не пустой звук! В твоих же интересах докопаться до правды, Станислав… Николаевич.

В пустых глазах Стаса мелькает что-то яркое, искра зажигает темно-серую радужку.

Даже жесткое, повзрослевшее лицо Чарского меняется, смягчившись немного.

Но полюбоваться этим не удается.

За спиной раздается быстрый цокот каблуков.

— Стас, я спешила, как только могла! Меня задержал Анисимов, ты же знаешь, какой он зануда… — разливается позади меня радостный, медовый голосок и обрывается на испуганной, высокой ноте. — Ааа! Что с моим макетом?!

Оборачиваюсь.

Аня.

Одета будто с иголочки! Стройная, красивая, яркая!

Ее взгляд растерянно шарит по беспорядку на столе, потом мечется из стороны в сторону и словно спотыкается, наткнувшись на меня.

На пухлых губах Ани стынет обольстительная улыбка, предназначенная Стасу.

— Ыыы…х!

Кажется, именно такой звук издала Аня, увидев меня.

Боже, ну и вид! Она в реальном шоке!

Я даже не жалею, что пришлось выслушать от Стаса немного гадостей, потому что этот потрясенный вид того стоил!

Кто не ожидал меня увидеть, так это Анна Чарская.

Стас же — сама невозмутимость. То ли не замечает, как потрясена его жена, то ли покер-фейс сейчас — привычное состояние Чарского.

Подойдя к Анне, он опускает ладонь на ее талию, ведет вниз, на бедро, поглаживая.

Пальцы проскальзывают по попке в легком поглаживании.

Я думала, что уже не ревную, не способна на ревность в отношении Стаса, но когда его рука движется вверх-вниз по заднице жены, внутри, под потухшими углями вспыхивает красным.

Одно дело просто знать, что он был с Анной, и совсем другое видеть это воочию.

Чарский поглаживает свою жену, но я чувствую, будто его ленивые жесты пробуждают во мне большой вулкан.

— Милая, это новый сотрудник, о котором я тебе говорил. Зовут Таисия. Таисия, это Анна, твой начальник и моя супруга, — смотрит на часы. — У меня полно дел. Дальше все на тебе! — целует застывшую жену в щеку.

Стас покидает кабинет.

Аня сглатывает, стоит без движения, хлопая ресницами.

Она смотрит на меня, продолжая так же натянуто улыбаться, глаза стали пустыми, она будто меня не видит и думает о чем-то своем. Усилием воли Анна Чарская переводит взгляд на макет, поправляет сумочку на плече, облизывает губы.

Стоит на месте, все еще не придя в себя после неожиданной встречи.

Ее поведение о многом мне рассказало.

Теперь я уверена, что кража идей — это проделки рук Анны!

Глава 9

Станислав

— Стас!

Голос жены настигает меня во время телефонного звонка. Я бросаю взгляд через плечо, подняв палец, чтобы Аня не сбивала меня от важного разговора.

Снова отворачиваюсь, сосредоточив взгляд на пейзаже за окном, запоминаю детали, чувствую, как внутри шевельнулось что-то, отдаленно похожее на зародыши радости. Пусть даже это гораздо больше похоже на злорадство…

Время рассудит, кто прав, а кто виноват.

Плюс одна оказанная мной услуга равняется еще одной ниточке, которая ведет к моему отцу. Если связать все воедино, получится крепкий канат, дернув за который, можно опрокинуть и самый мощный колосс…

Приходится обрастать связями, наращивать не просто толстую циничную шкуру, но крепкий панцирь, самую настоящую броню.

— Хорошо, Кирилл. Я посмотрю, что можно сделать. Как только поясню ситуацию, дам обратную связь.

— Спасибо, друг! Буду должен! — обещает приятель.

— Давай сначала я попробую продвинуться в твоем вопросе. И только потом, как получится что-то, обсудим за ужином, идет? — говорю миролюбиво.

— Само собой!

Кирилл рассыпается в благодарностях, я в ответ делаю великодушный вид человека, который постарается помочь, но еще не уверен, выйдет ли это. На самом деле я уже знаю, что попрошу взамен.

Игра в людей — такая игра…

Отложив телефон в сторону, я вспоминаю о жене, которая стоит и ждет.

— Ты договорил? — уточняет, закрыв дверь.

Я вздергиваю бровь, наблюдая за Аней.

— Что-то случилось?

Аня занимает место в кресле, запрокинув ногу на ногу.

— Новый сотрудник, да? — спрашивает, усмехнувшись колко. — Забавно.

Она облизывает губы, которые будто пересохли за секунду.

— И много еще своих бывших любовниц ты приведешь на нашу фирму? — спрашивает с претензией.

— У тебя с этим какие-то сложности? Сложности принятия факта, что ты не была моей единственной девушкой?

— Дело не в этом!

— Тогда в чем?

Аня глубоко вздыхает и выдыхает:

— Не делай вид, будто не понимаешь.

— Кое-что я понимаю, Аня. И могу тебе сказать, Таисия останется.

Лицо жены вытягивается, взгляд становится острым.

— Ты с ней спишь? — спрашивает. — Именно поэтому ты ее привел на фирму?

— Вот тут ты ошибаешься, Аня.

Бросаю карандаш, который секундой ранее взял в свои руки, потому что чувствую, что готов его сломать в щепки.

Спать с Тасей? С ней я бы не спал. Я бы… ее… не знаю…

На миг прикрываю глаза, яросто перемалывая картинки того, чтобы я с ней сделал. И трахал бы ее до изнеможения, сжимая хрупкую шейку, и сам бы изнемогал от того, что даже самому яростному траху не выцарапать изнутри ощущение, будто она до сих пор со мной и моя.

Присвоенная однажды, осталась тенью, которая сейчас оживает, становится яркой, играет другими эмоциями, и с ней не я, не я узнаю эти мгновения, но какой-то… блт… жеребец! И пусть это только метафора, но, кажется, я только что возненавидел всех лошадей.

— Не спишь? — спрашивает с надеждой жена.

Через два биения ошеломленного сердца, пребывающего в шоке от нахлынувшего потока, я прихожу в себя, сосредоточившись на разговоре

— Тогда зачем она здесь?

— Таисию Шатохину в мою фирму привел не я, а ты… — киваю в сторону жены.

— Я?! Бред! Стас! — смеется. — Что ты такое говоришь? Или это розыгрыш такой? Не понимаю…

— Представь, как я удивился, когда Таисия пришла и заявила, что ты украла ее идеи.

Аня прикладывает руку к груди, ахает потрясенно, моргает:

— Я?! Украла! Какой бред!

— Она говорит, что это не бред. Даже показала мне скриншот переписки с фото страничек.

— Звучит как-то размыто, ты не находишь? — улыбается уверенно. — Мало ли что она перерисовала и пытается выдать за свое?

— Зачем ей это делать?

Аня разводит руками:

— Может быть, это просто такая месть тебе? Иногда мстят бывшим, знаешь ли…

— Однако она уверенно заявляет, что ты взяла ее идеи. Взяла и приукрасила.

— Как, по-твоему, я могла это сделать? Если о существовании некоторой Таисии Шатохиной я узнала от тебя! И то лишь когда тебя слегка… занесло, — добавляет, напоминая мне некоторые неприглядные моменты из моего прошлого.

Мне было плохо. Мне было хуево. Я пытался забить, я пытался забыться… Рисковал. Пил. Бухал. Участвовал в авантюрах. Курил дурь. Все было не то…

Но попыток пережечь адскую боль было много.

В ход шло все. Почти все.

Глава 10

Станислав

— Стас, хотела спросить, что будешь на ужин? Я собираюсь делать заказ на доставку, — уточняет Аня. — Столько хлопот, надо все успеть.

Да, конечно.

Ткнуть пальчиком в меню ресторана доставки.

Позвонить, выслушать ответ оператора, что заказ принят и просто расставить тарелки на столе.

Это же охренеть как сложно.

Но при этом Аня каждый раз умудряется при этом выставить себя невероятно хорошей хозяйкой, потому что красиво расставила салфетки и выбрала новую вазу с цветами.

Может быть, я тоже офигенный хозяин, если способен сделать заказ из ресторана самостоятельно?

— Выбери на свой вкус, — говорю равнодушно. — Буду позднее.

— Планы?

— Нужно кое-куда заехать, да, — киваю размеренно. — Ты уже не в офисе?

— Нет, я была на объекте, всегда приятно смотреть, как дело твоих рук воплощается в реальность. Это так вдохновляет.

— Замечательно, если вдохновляет. Мне ждать от тебя новую крутую идею?

— Мммм… Ты знаешь, я еще не довела до идеала прошлую. Но кое-что, несомненно, крутится в голове. Знаешь, что самое сложное?

— Что?

— Выбрать за какую идею ухватиться. Идеи, как рыбки в прозрачном аквариуме. Их много, все яркие, красивые, не знаю, что ухватиться.

— И как ты выбираешь?

— По велению души. Хотя иногд кажется, будто я выхватываю вслепую.

Аня использует на полную катушку выпавший шанс поболтать, делясь со мной подробностями, мнениями. Когда-то мне было с ней интересно, хотя, если быть честным, мы больше времени проводили в постели, мало чем делились. Настоящим, имею в виду. Тем, что когда-то было ценным и важным, мечтами, стремлениями.

Желанием развиваться самому, брать то, о чем мечтается именно тебе, а не кому-то еще, я делился, пожалуй, только с Таисией. Неожиданно для самого себя, открывшись ей, именно тогда понял, насколько сильно меня гложет и подавляет авторитет отца, его тотальный контроль и умение использовать всех и вся для своих целей.

Но вот прошло немного времени, несколько лет, и что?

Куда я пришел?

Пожалуй, остался там, где стоял, только забрался на ступеньку повыше в иерархии и сам плету паутины. Если смысл моего давнишнего протеста был в том, чтобы не стать таким, как отец, я его целиком и полностью провалил.

— Так, может быть, тебе удастся приехать пораньше?

— Я постараюсь, но ничего не обещаю.

Что на моем языке обозначает: не жди, не приеду.

Если нет разницы, где поужинать — в доме или в ресторане за углом, зачем спешить на ужин?

— Все-таки я закажу и на тебя, Стас. Возможно, сама сяду попозже. Уже скучаю, — говорит сладким голосом.

Я отключаюсь.

***

Офисный рабочий день клонится к своему завершению.

Решаю выбраться из своего кабинета.

Пройтись по офису незамеченным не получается, мое присутствие сразу же привлекает к себе много внимания, и все как-то становятся тише, пытаются сделать супер-увлеченный вид или напротив сделаться тише воды, ниже травы.

На фоне заметно притихшего гула голосов довольно громко слышится звонкий голос Таи, усердно доказывающей что-то одному из сотрудников.

Застыв, наблюдаю за тем, как она довольно быстро и легко освоилась в офисе за один день. Я знаю, что Аня уехала из офиса почти сразу же, дав Тасе какое-то пустяковое задание, с которым она справилась почти сразу же и не стала сидеть на месте.

Таисия — сидеть без дела?

Нет, это не в ее стиле.

Она всегда в движении, делает что-то, болтает.

Меня всегда забавляло, когда они и пяти минут не могла пролежать тихо, молча, без движения. Если бодрствует, ее крохотный энерджайзер ни минуты не сидит без дела, и она сама — тоже.

Еще она привлекает к себе людей. К ней тянутся…

Так и сейчас.

— Двинься, я сейчас покажу, где у тебя не сходится! — похлопывает по плечу долговязого парня и лихо садится в его кресло, даже не заметив, как немного застенчивый Владислав засуетился, прибирая со стола лишнее.

Тася же лихо справляется с программой, настраивая что-то.

— У тебя просто слетело вот здесь! — тыкает. — Сейчас пересчитает, как надо. Сразу увидишь, как поменяется.

— Черт. Это так просто! Я полдня бился, не мог понять, в чем причина! Спасибо…

— Обращайся, — подмигивает бедолаге, которого чуть не сплющивает от радости.

Все-таки Тася — красотка, и когда такое солнышко тебе улыбается в груди не может не плющить.

Таисия переводит взгляд в сторону, мы встречаемся глазами на миг, ее улыбка переходит в вежливое “мы-вас-не-ждали-но-вы-приперлись”.

Глава 11

Таисия

— Как тебе? — задорно спрашивает Ваня.

— О, я и не знала, что ты такой романтик! — ахаю, разглядывая машину, украшенную шариками-сердечками. — Галя от счастья с ума сойдёт!

— Думаешь, понравится? Она мне недавно плакалась, что я мало времени ей уделяю, вот я решил немного украсить будни.

— Балуешь ты её! — качаю головой.

— Смотри, вот еще браслет… — протягивает коробочку. — Только не знаю, угадал ли с размером? — сомневается. — Мне кажется, что Галя поправилась немного. В груди круглая стала. Но только ты не говори, что я так сказал.

— Давай посмотрим. Если мне велик, ей будет как раз.

Ваня застегивает браслет к на моей руке. Изящная вязь чередуется с лиственными мотивами.

— Думаю, в самый раз будет.

— Ладно, садись, погнали. Ты еще в магаз хотела? — уточняет Ваня, открыв передо мной дверь автомобиля.

Ладонь друга привычно придерживает меня за талию и вдруг крепчает.

— Ты чего? — спрашиваю, ощутил, как Ваня прижимается теснее.

— Чарский на тебя палит. В зеркале увидел, — поясняет Ваня. — Блять, как меня его рожа бесит. Садись, — похлопывает по талии.

— А ты куда? — хвастаюсь за его предплечья, налившиеся силой и каменным напряжением.

— Да ладно тебе, я поздороваюсь!

— Нет, не трать на него время. Поехали!

Ваня замер и смотрит на Чарского как на исчадье ада, Стас же медленно улыбается и раскуривает сигареты. Он, что, курит?

Просто стоит и курит, лицо тонет в клубах дыма.

— Ваня, — шиплю. — У тебя романтический вечер, помнишь? Шуруй живо в машину.

Ваня трогает с места, но напоследок кривит губы так, словно плюнуть под ноги собирается.

— Не включай верблюда, ради всего святого!

Наконец, трогаемся с места.

Прогазовав хорошенько и немного спалив резину.

— И что ты там устроил? — спрашиваю я, сняв браслетик и тщательно упаковав обратно, даже бантик завязала.

— Ничего. Он почему там, а?

— Я работаю на него.

— Ты на него, чтооооо?

Машина чуть тормозит, дергается вперед рывками.

— Ты точно хочешь моей смерти сегодня. Веди аккуратнее.

— Не понимаю тебя! Тебя, вообще, иногда понять сложно. Но конкретно сейчас, просто невозможно.

— Вань, так надо! У меня есть…цель. План.

— И в чем же он состоит?

— Пока сказать не могу. Но все будет хорошо, правда.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — хмурится друг. — На крайний случай, его всегда может случайно переехать какой-нибудь невнимательный водитель и скрыться…

— Эй!

— Что? В год, знаешь, сколько аварий происходит? Чистой воды случайность!

— Надеюсь, тебе хватит ума не лезть на рожон.

***

Станислав

По приезду домой меня ждет неожиданный сюрприз.

Час поздний, но у нас гости, судя по дорогим мужским туфлям, стоящим в коридоре.

Что, Аня решила привести кого-то и вызвать во мне ревность?

Первая мысль именно такая. Если она ждет ревности в моем исполнении, её постигнет жестокое разочарование. Мне плевать, даже если у нее кто-то есть. Просто плевать.

Во мне слишком много равнодушия, чтобы я испытывал ревность. Аню точно не ревную, как бы ей не хотелось иного. Было бы намного честнее, если бы каждый из нас жил своей жизнью, заводил отношения на стороне. Но Аня упорна, она не только играет роль моей жены. Она по-настоящему хочет быть ей.

Мужской смех звучит знакомо.

Даже слишком.

Я думал, что исчерпал на сегодняшний день лимит негативных эмоций.

Сцена, увиденная мной на парковке, выжгла душу дотла.

Ещё и этот взгляд напоследок… в исполнении Вани.

Будто нарывался на хорошую драку.

Вмазать бы ему хорошенько!

Но за что?

Очевидных причин для этого нет. Всё остальное просто надумано мной.

С трудом перемолол ярость, спасибо приобретенной дурной привычке курить.

Кто в гостях? Угадываю по смеху. Не ожидал увидеть у себя в гостях… отца.

Он сидит не во главе стола. Это место пустует, но тарелка и столовые приборы разложены так, что становится ясно — меня ждали к ужину.

Отец сидит с Аней по левую сторону, их стулья совсем рядом. Рука отца свободно свисает со спинки стула, пальцы касаются локтя Ани. Они беседуют мило, Аня заливисто вторит смеху моего отца.

Глава 12

Станислав

Кто любил, уж тот любить не может,

Кто сгорел, того не подожжешь.

С. Есенин

Я ждал чего угодно, клянусь, но разговоры о детях?

О детях?

О детишках?

Думал, все зарубцевалось уже давным-давно. Но стоило Шатохиной объявиться, рисануться отношениями, которые возродились из прошлого, стоило отцу поднять тему, которую, как я считал, больше никогда не вспомню, как в моей груди начинают вскрываться швы — один за другим, выпуская что-то нездоровое, темное. Это даже не гной, и не яд. Это токсичные отходы давно похороненной боли. Я как будто заразный, и фоню радиацией на десятки метров вокруг себя.

Дети.

У меня могли бы быть детишки от Таси…

И я бы, зная, что Тася беременна, не лез бы в эти затяжные игры, поддавки. Все порвал, пусть даже бы сел за решетку! Конечно, это мало помогло бы Тасе, которой досталась бы участь молодой мамочки с крохой на руках.
И, даже не имея ни черта, кроме срока, я был бы счастлив, зная, что есть те, к кому стоит вернуться — моя лялька и моя малявочка.
Мои… несбывшиеся.

— Повтори, пожалуйста. Я, кажется, плохо расслышал, — отвечаю со смехом.

— Я спросил, когда появятся детишки. Уже давно бы пора.

— Нет, все-таки я первый раз не ослышался. Ты действительно задал мне этот вопрос. Я так полагаю, что никогда. В браке с Аней — никогда, — отвечаю твердо.

— Откуда такая категоричность? — удивляется отец. — Вы в браке несколько лет. Я со скепсисом относился к твоей затее, но фирма невероятно успешная, плюс наши общие дела идут в гору. Хороший брак, жена — красотка, — голос отца немного меняется. Впрочем, он затягивается, может быть, поэтому…

— Наш брак — партнерский. На этом настоял ты, помнишь? Когда заключал с отцом Ани контракт и хотели получить дополнительные гарантии, — поморщился, вспомнив.

Они оформили на нас имущество мы с Аней, заключили брачный договор, в котором определили совместный режим владения несколькими объектами собственности. Теперь, даже при разводе, то, на что наши отцы делали ставку, придется делить поровну. Дополнительные гарантии…

— Мы не муж и жена в полном смысле этого слова.

— Но вы вместе спите. По словам Ани.

— Не думал, что она обсуждает со свекром такие подробности.

Впрочем, Аня всегда хорошо ладила с моим отцом, сглаживала острые углы общения. Он ею гордился, называл “наша умная девочка…”

— Я просто спросил, она ответила. Что здесь такого? К тому же вы раньше встречались, и я, разумеется, предположил, что в браке ваши отношения возобновились. Если так, пора бы подумать о детишках. Аня готова…

— Я не готов. Все, разговор окончен.

— Может быть, подумаешь?

— Не терпится внуков понянчить?

— Подумай, — настаивает на своем.

— Подумал. У нас, кстати, скоро завершится срок, на который был заключен брак. Развод, раздел имущества… Все, как планировали.

— Постой. Это была просто подстраховка, — пытается убедить меня в обратном…

Думает, что я с крючка не сорвусь, но поняв, что я не намерен говорить о детях, переключается на работу.

Напоследок он вспоминает, что хотел подарить нам вино, Аня с радостью принимает бутылку.

— Какое дорогое вино, Николай Дмитриевич, — ахает Аня. — Вы меня балуете! Как вы угадали? Мое любимое…

Еще бы она так не сказала!

По-моему, Аня всегда говорит так: что бы он ей ни подарил, ахает, что он попал в точку.

Пора завязывать с этим цирком, мне порядком надоел этот цирковой балаган. Остается только решить возникшие разногласия с авторством проекта, над которым работала Аня, и все.

Все.

Киваю отцу на прощание. Мы все равно увидимся завтра, на встрече партнеров его финансовой фирмы, где я до сих пор числюсь сотрудником с плавающим графиком.

Аня прощается с отцом, выходит проводить его до лифта.

Я забираюсь в ванную вместе с бокалом виски и сигаретами. Немного размазывает от тепла воды и выпитого спиртного.

Возвращается Аня, находит меня в ванной и без слов начинает раздеваться.

— Я к тебе присоединюсь? — предлагает кокетливо.

— Что? Нет.

Я даже немного протрезвел.

— Но…

— Что, не терпится выполнить приказ свекра и присесть на мой член без резинки?

— Ты не мог бы… Не мог бы хотя бы иногда быть не таким ублюдком?! — кричит она.

— Прости, не мог бы. Не могу. Когда нас вынужденно поженили, ты принялась играть в счастливую пару. Я сразу сказал, что не хочу тебя, не люблю тебя и очертил границы. Попросил даже в постель ко мне не лезть. Ты не согласилась, зудела, настаивала. Я честно предупредил, что бываю невыносимым, когда мне докучают. Я сказал, что ты для меня не ценнее любой другой дырки и, даже если ты будешь еженощно мой член полировать, это ничего не изменит. На что ты надеешься? Детей от тебя я не хочу.

Глава 13

Таисия

Услышав голос Чарского посреди ночи, я не сразу сообразила, что звонил именно он.

Я и не ждала от него звонка.

Времена наших поздних тайных созвонов и откровенных разговорчиков остались давно в прошлом.

Я решила, что звонил Ваня, узнавал, как дела у Анфиски. Ответила, даже не разлепив глаза, но едва услышала интонации мужского голоса, поняла, что ошиблась.

Чарский.

Стас…

Язык сейчас не повернется назвать его малиновым. Те беззаботные, светлые времена остались давно в прошлом. Если и были краски в наших отношениях, то они давно поблекли. Все выцвело, стало черно-белым. Стас сейчас представляется мне именно в таких монохромных оттенках — много черного, серого…

— Зачем ты звонишь? — уточняю еще раз шепотом.

— Нельзя? — выдает провокацию всего в одном слове, но такую сильную, с вызовом.

Все во мне мгновенно разгоняется до предела. Я выхожу на балкончик, сев в подвесное кресло на мягкую подушку. Мне нравится бывать в квартире Гали и Вани. Она небольшая, но очень уютная. На нескольких десятках квадратных метрах жизни больше, чем во всей моей большой квартире-студии. Даже крохотный балкончик такой милый… Галя высадила цветы в горшочки.

Стараюсь отвлечься на что-то хорошее и незатейливое, потому что чувствую, как меня начинает нести, толкать на что-то безумное.

— Просто не понимаю, зачем…

— То есть можно, — расслабленно усмехнулся, а я вдруг захотела увидеть его лицо сейчас — возмужавшее, повзрослевшее.

С него окончательно пропали мальчишеские черты, стали острее и холоднее. Кто-то ластиком прошелся по черновику и стер все мягкие углы, добавив остроты.

— Не мешаю? Кстати, кому ты ответила? Спишь с Анфисой какой-то… — зацепился за слова Стас. — Кто такая?

— Столько вопросов.

— Ответишь?

— А ты? Только честно? — предложила я. — Давай сыграем по-честному.

— Ты обвиняешь мою фирму в воровстве, считаешь меня лжецом и все равно ждешь честности? Что ты за чудо такое, Тася?

Мой пульс участился, сердце забилось быстрее. Кровь резко потеплело на парочку градусов. Мне стало жарко…

Жарко в одной пижаме.

— Играем? Или нет?

— Какие правила?

— Все просто.

— Давай немного усложним задачу, — предложил Стас. — Правда или действие.

— Ох, ты любишь усложнять. Сразу на максимум.

— Мммм…. Возможно.

— Давай… Давай попробуем, — соглашаюсь, зажмурившись.

Наверное, это ночь на меня так действует. Я соглашаюсь на то, что не стоит.

— Начнем с легкого. Идет? — прошу.

— Но ты втянешься. Втянешься… — слышится в динамике. — Как в первый раз, когда ты стала моей, когда я присвоил твою невинность, — добавляет со смехом и воспроизводит наш диалог, в точности до последнего слова, даже мои испуганные интонации копирует.

— Не двигай во мне этой штуковиной…

— Ну, что ты? Неприятно?

— Пипец как неприятно! Вынимай… Во мне будто петарда взорвалась.

Становится безобразно жарко и дискомфортно. Между напряженных бедер пульсирует.

Я меняю позу, расслабленно расставляю ноги, и в голове проносится соблазн немного пошалить, поиграть с собой. Тем более, слова Стаса пробуждают во мне вулкан похоти. Он всегда умел сделать из меня пошло-зависимую по нашему жаркому сексу — иногда нежному, иногда грубому, иногда поспешному, но всегда — настоящему, сладкому, с оргазмами… Ааааах… Я бы сейчас…

Тело задрожало.

— Вынимай… — Стас ругнулся. — Но потом пристрастилась к сексу, сама меня взрывала, провоцировала на близость. Втянулась, малявочка.

Еще один приветик из прошлого.

Поначалу мне не нравилось, когда Стас так меня называл, будто подчеркивал, какая я маленькая и глупая, но потом я полюбила это обращение, в особенности, когда он меня целовал и доводил до судорог удовольствия, нашептывая: “Давай еще один раз, малявочка…”

— Зачем ты это напомнил? — дыхание частое, бесполезно пытаться скрыть это.

— Потому что нам было хорошо. В постели. Разве не так? Наш секс был выше всяких похвал.

— Уверена, ты и сейчас кончаешь. В смысле, не прямо сейчас, но… — запутываюсь. — Короче, проводишь время с девушками и испытываешь удовольствие.

— Нет.

— Нет?

— У меня была только одна — моя девушка. Моя-моя, до самой последней родинки на мизинце левой ноги.

Это он обо мне? У меня родинка на мизинце! У меня…

— Все остальные — дырки для траха.

— То есть секса тебе и сейчас хватает.

— А тебе?

— Мы, что, уже играем?

Глава 14

Таисия

Как смотреть после такого Стасу в глаза?

Как смотреть ему в глаза и делать вид, будто ничего не было?

Я мучаюсь этим вопросом на протяжении остатка ночи, проснувшись задолго до рассвета, долго лежу и просто рассматриваю потолок в зале.

Ваня и Галя вернулись под утро — счастлиииивые, ох! Сердце не нарадуется за них. Старались не шуметь, но я и так почти не спала, ворочалась, воевала с совестливыми укорами за то, что так быстро поддалась на игры Чарского, на его магнетизм и отрицательное обаяние.

Черт побери, сейчас он для меня как анти-герой, но все равно секси. Стоит признаться, один флирт, искра… И я просто в шоке с того, что продержалась без близости так долго. Собственные ласки? Да, конечно… Но это не идет ни в какое сравнение с теми мурашками, огнем, диким предвкушением от контакта с мужчиной.

Даже флирт по телефону и фото завели меня до неприличия сильно, и… Мне должно быть стыдно. Но мне не стыдно! И совесть, как бы ни пыталась меня укусить, вогнать в чувство вины, осталась в проигрыше.

Стас женат.

Флиртовать с ним плохо.

В прошлом я уже была постельным секретиком красавчика-мажора.

Наши игры сейчас могут привести к тому, что я снова стану его секретиком.

Только теперь уже секретиком женатого мужчины.

Как сложно…

Даже то, что произошло, уже толкает меня в пропасть, но сладкую, будоражащую.

А Стас?

Я снова прокручиваю наш разговор в голове.

Его голос, дыхание, ммм… Секс, просто секс. А фото?

Хочется выматериться вслух: какого черта ты так непростительно хорош?

Заматерел, стал взрослее, жестче, и я просто текла, как кошка, когда прервала звонок. Текла, лаская себя, мысленно продолжая разговор, кончала, постанывая громко вслух. Давно не кончала от фантазий настолько сильно, что потом с трудом могла пошевелиться.

И это всего лишь мои фантазии, а если его голос?

Если его губы, руки, язык, член?

Ооооох… Я снова сползаю по дивану, чувствую, что стало горячо и жарко!

Но делать это, когда за стенкой спят мои друзья, а в детской кроватке посапывает их маленькая дочка — просто преступление!

Но и находиться под тонким, но душным одеялом просто невозможно.

Я выскальзываю в ванную комнату, пока все спят.

Принимаю душ, потом собираюсь просушить волосы полотенцем, вода стекает по телу.

Взгляд падает на отражение в зеркале.

В голову бьет шальной идеей.

Дурацкая идея.

Я играю с огнем. Играю с плохим огнем, приходит мне на ум…

Боже, не стоит!

Но пальцы уже тянутся к телефону. Расстегнув несколько пуговиц на пижаме, делаю фото себя.

Нижняя часть лица, губы, чуть-чуть мокрых волос на плече, пижама прилипла к груди. В декольте виднеются полушария, и, если обратить внимание, видно, как остро встали соски под тонким хлопком.

Отправляю фото Стасу.

“Не люблю быть должной. Один-один. Больше никаких фото!”

Следом отправляю еще одно сообщение:

“Жди мой вопрос. Я еще думаю…”

Отправив, чувствую себя гадкой девчонкой!

Но улыбаюсь собственному отражению в зеркале.

Ответный звонок от Стаса. Так быстро? Ох… Я вздрагиваю, медлю, прежде, чем ответить ему.

Наслаждаюсь несколько секунд мерными звуками вибрации и только потом отвечаю тихо:

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я сдох? — звучит в ответ прямо.

Голос Стаса сейчас уверенный, твердый, его дыхание безумно частое.

— Не понимаю, о чем ты. Почему ты не спишь так рано?

— У меня пробежка. Теперь уже не уверен, что завершу ее просто, умывшись в душе.

Ммм…

Я почему-то думала, что наш флирт — результат его вчерашних возлияний. Но ранним трезвым утром Стас снова толкает меня на ту же самую дорожку.

Или я его толкаю?

Или несемся под гору мы оба, не в силах справиться с взаимным притяжением?

Выхожу из ванной, на балкон. Открыв окно, дышу свежим, еще прохладным утренним воздухом.

— Пробежка, значит?

— Да. Была. Пока ты не скинула мне свое фото. Провоцируешь, м? Малявочка, черт. Ты все та же ведьма! — говорит с эмоциями.

Они яркие, брызжут, брызжут в меня росчерком полыхающих искорок, от которых я зажмуриваюсь, чувствуя, как мое тело покалывает всюду.

— Прекрати меня так называть. Я больше не твоя малявочка.

— А чья? — уточняет он. — У тебя есть отношения? С кем? Кто… Кому это все? — сглатывает, выдает мат. — Давай встретимся?

Глава 15

Таисия

Чувствую, как кожу покалывает, волоски на затылке приподнимаются, мурашки скользят вдоль всей спины.

Ощущаю на себе взгляд Чарского и пытаюсь не подавать вид, как мне жарко просто от осознания того, что он на меня смотрит.

Проходит несколько томительных секунд, меня изнутри размалывает, превращает в жаркое месиво, пока Чарский смотрит.

Но я… работаю.

Не позволяю себе отвлечься.

Черт возьми, я же профессионал. Меня приглашали на работу и в другую фирму, я и практику за границей проходила не просто так.

Пусть Чарский знает, что я не пустое место и не девочка, у которой трусики намокают по одному щелчку.

Хотя… намокают?

Сжимаю бедра.

Определенно.

Эта игра заводит.

Томительное напряжение.

Редкие пересечения взглядами на территории офиса.

Сегодня Анны снова нет на работе.

Вчера ее не было тоже…

Я предоставлена самой себе и, хвала богам, у меня нет привычки сидеть без дела и таиться в уголке. Коллектив приятный. Не самый плохой… По крайней мере, я нашла общий язык с несколькими коллегами и даже думаю, что могла бы прижиться здесь.

Если бы не мои цели.

Которые, кстати, надо обсудить с боссом.

Он собирается проводить экспертизу или так и будет издалека сжигать меня своими ледяными, но горящими взглядами.

Стоило только подумать о нем, как на телефон приходит сообщение.

Чарский: “Ты придумала новый вопрос?”

Тася: “Извини, работаю. Некогда”

Откладываю телефон в сторону.

Нечего меня отвлекать!

Мне в голову внезапно приходит мысль, что все это может быть отвлекающим маневром!

Боже, Тася… Конечно, может! Чарский собаку на этом съел, а ты ведешься на безобразную переписку.

Все, стоп.

Надо держать себя в руках. Больше никакого флирта. Пусть с женой флиртует…

Аня появляетя только на третий день.

И совершенно случайно оказывается, что на мне такой же пиджак-сюртук, как на ней, только в ярко-розовом цвете.

Или не совсем случайно…

Может быть, он просто попался мне на глаза в магазине, и я решила, что со строгим, черным платьем он будет смотреться очень неплохо? Не хуже, чем с брюками, которые надеты на Ане?

Жена Чарского при виде меня застывает, проходится взглядом сверху вниз, потом снимает свой сюртук и вешает его на спинку кресла.

Скажет или нет?

— Забавно, я еще не попадала в анекдотическую ситуацию, когда встречаются две девушки, одетые в одно и то же.

Я делаю вид дурочки и оглядываюсь по сторонам.

— Хм… Ничего не замечаю! Кто-то оделся так же, как ты.

Аня складывает руки под грудью и смотрит на меня в упор с плохо скрываемым раздражением.

— Это ты и есть, Таисия. Твой сюртук один в один как мой.

— Он не такой, как у тебя. Образ модный, — пожимаю плечами. — И знаешь, как говорят, схожие идеи витают в воздухе…

Клянусь, я слышу, как скрипят ее зубы в ответ, пока губы застывают в натянутой улыбке.

Я улыбаюсь ей более расслабленно.

Интересно, она в курсе переписки своего мужа со мной?

И, даже если Стас просто играет со мной в кошки-мышки, его член стоит очень даже красноречиво. Изменилось многое, но кое-что осталось таким же, как прежде — мы по-прежнему заводим друг друга!

***

Еще два дня в состоянии постоянного напряжения.

Оно витает в воздухе. Не только между мной и Стасом. Его отношения с женой тоже будто изменились.

Я замечаю это.

Может быть, потому что неравнодушна к Чарскому и тайком наблюдаю за всем, что происходит с ним в офисе?

Но я слишком хорошо помню, как было в первый день: он обращался к Анне “милая”, касался ее постоянно, вызывал к себе. Сейчас они тоже работают бок о бок, но Стас держится на расстоянии. Вижу, как Аня к нему льнет, но он плавно и едва заметно уходит из-под ее касаний.

Или показалось?

Нет, не показалось. Меньше минуты назад Аня сказала мне, что уйдет пораньше, поручила завершить за нее работу. Потом она зашла проститься к своему супругу и хотела его поцеловать, но Чарский взял телефон и отошел к окну.

Я, проходившая мимо, стучу по прозрачной двери, привлекаю к себе внимание. Подхожу к Анне с небольшим уточнением.

По-честному, я могла бы подождать немного, задать вопрос позднее. Просто уточнить по телефону, на крайний случай!

Но нарочно делаю это сейчас, впиваясь взглядом в досаду на лице Ани, но улыбаюсь ей чертовски мило.