Любовь горгульи

Глава 1 Стебель упрямства

Городок при Университете Одливс пах хвоей и старыми книгами. Для кого-то — это просто скопление общежитий и лекционных корпусов под сенью сосен. Для Луаны Баллард — логически выверенный, идеальный пункт назначения. Она провела восемь лет, составляя план поступления, и вот он, материализовался в ржавых дверях старой красной машины, из которой ей теперь предстояло вылезти.

Дверь скрипнула. Первое, что Луана ощутила — не запах хвои, а тяжелый взгляд матери в спину. Глория Баллард, без сомнения, уже искала в окружающем пейзаже признаки магии, которые Луана, по ее мнению, могла ненароком излучать. Контроль. Всегда контроль.

— Приехали, — сухо констатировала Луана, больше для себя, чем для родителей.

Она встала на асфальт, чувствуя, как под взглядами случайных прохожих ее угловатое тело становится еще более неуклюжим. Она была живой калькой с отца: тот же вздернутый нос, тот же острый подбородок, не смягченный даже ее женственностью. «Незначительные отличия», — мысленно классифицировала она, глядя на его высокую фигуру. От матери ей досталось не лицо, а кое-что более полезное — упрямство и патологическая ответственность. Именно они, а не какая-то там интуиция, привели ее сюда, на бюджет исторического факультета.

Одливс славился гуманитариями. Это был факт. Историки, археологи, филологи — его выпускники были самыми востребованными специалистами. Для Луаны это означало только одно: здесь ценили структуру, факты, проверенные временем знания. Все, что можно изучить, каталогизировать и понять. Все, что не имело ничего общего с иррациональной, пугающей магией, дремавшей в ее костях, — той самой, что делала кости хрупкими, как от переизбытка солнца.

Новый учебный год был не «невероятным началом». Это был следующий, логичный шаг в ее плане. Шаг к безопасности. Шаг к нормальной жизни. Если, конечно, ее мать позволит ей в это поверить.

Внутри у Луаны всё сжалось в тугой, дрожащий комок. Она стояла на пороге Одливса. Не метафорически — старый глинисто-коричневый «замок» с его гаргульями и шпилями был реальным, осязаемым итогом восьми лет планов. Её планов. Бюджетное место на истории. Факт, который следовало бы праздновать, а не этот странный, липкий страх, поднимавшийся по спине.

Папа, щёлкнув замком, извлёк из багажника её красный чемодан и бордовый велосипед с крыши «дряхлой машины». Луана подошла, и между тремя Баллардами повисла неловкая тишина, густая, как смола. Они всей семьёй ждали этого дня, а теперь он наступил, и оказалось, что праздника не получится. Теперь детская комната опустеет окончательно. Станет безжизненной. Ещё один неоспоримый факт, который больно царапал изнутри.

Ни отец, ни мать не находили слов. К счастью, с заднего сидения вылез Трей.

Её брат всегда умел найти нужные слова — это было либо наследие бабушки-директорши, либо результат тонн проглоченной в подростковье классики. В отличие от Луаны, бывшей живой копией отца, Трей был сборной солянкой их родителей: вьющиеся тёмно-рыжие волосы, мамины серо-зелёные глаза с грустными уголками и худощавое, почти болезненное телосложение, вытянувшееся до невероятных высот. Сейчас он, с своей небритостью и волосами-гнездом, смотрел на университет с откровенным недовольством. Надеяться, что он разрядит обстановку, сегодня было бессмысленно.

«Отлично, — сухо подумала Луана, ловя его взгляд. — Идеальное завершение идиллической семейной сцены».

— Мы тобой гордимся, — кивнул отец в сторону университета. Голос его дрогнул, и Луана мысленно отметила этот факт: грусть — 63%, беспокойство — 37%. Эмпирические наблюдения.
— Спасибо, — ответила она. Они и правда гордились. Это был факт, который следовало признать.

Мама смахнула неподчинившуюся слезу. — Звони. Мы в двух часах езды. Примчимся со скоростью света, если что.
Луана кивнула и механически обняла их. Её плечи напряглись.
— Помочь донести вещи? — голос матери дрогнул сильнее. За последние недели она осунулась, и Луане было физически больно на это смотреть. Её отъезд превратили в траур. Каждую игрушку из детства мать пыталась законсервировать, как артефакт. Уговорить её продать «хлам» удалось лишь железным аргументом: «Лишних денег не бывает». Логика победила сентименты.

— Не надо. Я сама, — отрезала Луана. Ей было неловко от этой театральности. Трей уезжал в институт дальше, и проводы были куда спокойнее. Неужели они мне не доверяют? — промелькнуло у неё. Статистическая погрешность, связанная с тем, что я — младший ребёнок.

— Я помогу, — Трей, не спрашивая, выхватил у неё чемодан и зашагал по идеальной университетской лужайке. Луане ничего не оставалось, как последовать за ним, её логика бежала за его упрямством.

— Знаю, тебе не нравится Одливс, — начала она, подстраиваясь под его шаг.
— Неправда.
— Из-за Тифани.
Он нахмурился, имя бывшей сработало как щелчок по нерву. — Дело не в этом.
— Тогда в чём? Ты не одобряешь мою профессию?

Трей резко остановился. Луана не успела среагировать и врезалась коленкой в собственный чемодан. Боль, острая и внеплановная, вспыхнула сигналом. Она уже готова была шипеть на него, но увидела: его пальцы разжались, чемодан грохнулся на землю.

Короткие вздохи. Длинные, с хрипом, выдохи. Приступ.
Она замерла, наблюдая. Его руки зарылись в карманы, нашли ингалятор. Встряхнуть, снять крышку, вдохнуть — движения были выверены до автоматизма, медицинский протокол, доведённый до совершенства. Он задержал дыхание, глаза закрыты. Через десять секунд его лёгкие снова работали.

Луана молча положила руку ему на спину. Он наклонился к ней, понизив голос до шёпота, глаза бегло оценивая, нет ли поблизости свидетелей.
— Я твой выбор одобряю. Но в прошлом году здесь убили семь студентов.
— Нападение животных. Я в лесу гулять не собираюсь. Маршрут: лекции — библиотека — общежитие — подработка. Всё по плану.
— Это не животные, — его голос стал жёстким. — Тела были высушены изнутри. Будто… будто из них сделали коктейль и выпили. Я видел фото. Наш профессор… он был в шоке.

Глава 2 Тёплый кулон на холодной шее

Сначала было ничто. Чувство падения, а потом — ветер, пронизывающий насквозь. Он был тёплым, обволакивающим, как нежеланное, но знакомое объятие.

Внезапно она оказалась в поле. Глубокая ночь, непроходимый лес по краям. Луана стояла в старой, пожелтевшей ночнушке, доходившей до колен. Тишина давила, и на секунду страх сжал её горло. Потом послышалось карканье. Сначала далёкое, потом всё ближе. Из чащи вырвалась стая чёрных птиц, безумных и безжалостных. Луана побежала, но ноги были ватными, движения — мучительно медленными. Клювы впивались в спину, в плечи, в шею.

Впереди, в метрах десяти, возник знакомый силуэт.
— Мама! — крикнула она, из последних сил пытаясь ускориться. Ей нужно было только добраться до неё, упасть в эти объятия...
Свет хлынул ослепительной волной, смывая тьму и птиц в небытие. На поляне был день, словно никакой ночи и не было.

Удар чем-то мягким по лицу вернул её в реальность.
— Лу, вставай, будильник выруби! — это был недовольный голос Сандры.

Оказалось, соседка, не вставая с кровати, швырнула в неё подушку. На столе вибрировал телефон, наигрывая беззаботную мелодию. Луана медленно дотянулась до него. Четверть девятого. Она подскочила с кровати, глаза широко распахнуты.
— Вставай! У нас сорок пять минут до пар!
— Чего? — Сандра села на кровати, её волосы напоминали последствия урагана.

Они собрались за рекордное время. Сегодня Луана выглядела чуть менее практично: тёмно-зелёная клетчатая юбка и облегающее молочно-серое боди, подчёркивавшее её худобу. Это был компромисс между желанием слиться с толпой и подсознательным стремлением казаться... взрослее.

На первом этаже, у доски с расписанием (приложение университета, глючило), они сфотографировали свои занятия и разошлись, договорившись созвониться к пяти.

Первая пара — всеобщая история.
Аудитория была заполнена наполовину. И вот Луана увидела его. Знакомую ухмылку, чёрные волосы, уложенные назад гелем с безупречной точностью. Сердце на секунду замерло. Адам Брукс. Старший брат Марка.

Его взгляд скользнул по студентам и задержался на ней. В его глазах вспыхнула искренняя, тёплая искорка узнавания.
— Луана Баллард? — его голос прозвучал мягко, с лёгким удивлением.
— Да, — она подошла ближе, инстинктивно стараясь избежать лишних ушей.
— Ого. Не видел тебя... с десяти лет? Ты сильно изменилась.
— Спасибо. Вы... тоже. — она запнулась.
— Постарел? — он усмехнулся. Ему было под тридцать, и он носил этот возраст с лёгкой, небрежной элегантностью. — Помню, ваши родители просили меня присматривать за тобой и Треем. Ты была совсем крошкой, а я — предвыпускником.
— Я помню. Как я могла забыть... мистер Адам. — Слово «мистер» сорвалось с её языка само собой, создавая дистанцию, которую её взрослеющее сердце отчаянно пыталось преодолеть.
— А Марка видел? Он тут на журфаке.
— Да. Виделись, — её голос стал суше.
— Что ж... Рад тебя видеть, — его улыбка была всё такой же обаятельной, подлинной.
— Взаимно, — выдавила она и поспешила занять место в первом ряду.

Внутри всё переворачивалось. Адам. Тот самый Адам, который в её детстве был полубогом — старшим, умным, внимательным. Он разговаривал с ней, маленькой и неуклюжей, как с равной. Он подарил ей первую серьёзную книгу по истории, не учебник, а настоящий научный труд, и они потом обсуждали её часами. Эта дружба — странная, неравная — была для неё глотком воздуха, подтверждением, что она не просто «ржавая Лу», а человек, с чьим мнением считаются. И теперь он здесь. Её преподаватель.

Пара пролетела незаметно. В конце Адам задал первое задание.
— Хочу, чтобы вы нашли интересный факт о маленьком, неизвестном городе. Любой исторический период. Только, пожалуйста, сообщите мне свою тему до завтра, чтобы избежать повторов.

Следующие две пары — основы экономики и психологии — прошли в тумане. Мысли Луаны были там, в аудитории истории. Первый проект. Первый шанс. И человек, чьё мнение для неё до сих пор что-то значило. Как тут не волноваться? Это была уже не детская привязанность, а тревожное, щемящее чувство, в котором смешались восхищение, старые надежды и смутный, необъяснимый страх.

Но обязанности помощницы бариста не ждали. К двум часам, в разгар обеденного бума, Луана пробивалась сквозь толпу голодных студентов к заветной служебной комнате. На полке, рядом с ящиком газировки, аккуратно лежал её фартук, а сверху — бейдж с именем. «Луана Баллард». Факт: она теперь часть системы этого кафе.

Выйдя в зал, она увидела Дэшэна, заваленного заказами. Он кивком поблагодарил её за появление. Работа закипела. Луана сосредоточенно пробивала заказы, её пальцы быстро находили нужные кнопки. В этом был свой порядок, свой алгоритм, и это успокаивало.

После спада наплыва у неё оставалось окно между парами. За столиком с чашкой зелёного чая и сэндвичем она наконец смогла вернуться к мыслям о проекте. Но спокойствие было обманчивым. Достав телефон, она набрала Трея. Он ответил почти мгновенно.

— Лу? — в его голосе была тревога. Он всегда ждал от неё плохих новостей.
— Привет. Всё в порядке. Как ты?
— Всё... как обычно. Нам привезли новый труп для самостоятельной работы.
Луана замерла, пальцы непроизвольно сжали тёплую кружку.
— Откуда? — её собственный голос прозвучал чужим.
— Пока не знаю. Но он... — Трей замялся, понизив тон, — ...будто высушен изнутри. Настоящая мумия.
Ледяная игла прошла по её спине.
— То есть... как те, в Одливсе?
— Не знаю, Лу, он ужасно воняет... — на фоне послышался женский визг и суматоха. — Мою одногруппницу вырвало! Перезвоню!

Связь прервалась. Луана сидела, не двигаясь. Руки похолодели, хотя чашка всё ещё была тёплой.
— Восьмой... — прошептала она, сама того не осознавая.
— Всё нормально? — Дэшэн смотрел на неё с беспокойством.
— Мне пора, — она поднялась, сняла фартук и почти побежала к выходу. — Извини.

Глава 3 Метка Чёрной Вдовы

1724 год — закончилось строительство первых каменных домов в Ковлиде. Семьи основателей города: Бруно, Грассо, Романо и Росси.
1727 год — конец строительства самого крупного особняка, который принадлежит семейству Росси. В Ковлиде ровно 1100 жителей.
1728 год — пожар в особняке Росси, нет пострадавших. Семейство Росси покинуло город.
1729 год — в Ковлид привезли изменников королевы Розалии, они были сожжены в бывшем поместье Росси.
1738 год — бывший особняк семейства Росси становится первой городской библиотекой.

Неожиданно телефон девушки зажужжал, и Луана вздрогнула, будто пойманная на месте преступления. Это было напоминание о скором начале пары. Она глубоко вздохнула, закрыла книгу с таким чувством, будто оставляла недорешенное уравнение, и намеренно засунула её подальше под кровать — подальше от глаз, но не от мыслей.

Зайдя по пути в кафетерий, она увидела за кассой Дэшэна.
— Ты вообще учишься? — пошутила Лу, пытаясь вернуться в русло обычного дня.
— Теоретические лекции — это не моё, — пожал он плечами. — Я на практиках всё усваиваю. А тут смена, так что не пугайся, если увидишь другого.
— Да я и не собиралась, — улыбка вышла слабой, вымученной. — Можно тот холодный, зелёный чай в банке?
— Держи. — Парень протянул ей банку. — Тринадцать центов. И ещё… Выйдешь же сегодня в обеденный?
— Да, конечно.
— Сегодня смена у другого парня, но он даже добрее меня.
— Я не социофоб, Дэшэн, прекращай уже волноваться, — с лёгким раздражением выдавила она.
— Ладно, ладно, сдаюсь, — сдался он.

Луана оплатила напиток, бросила его в сумку, не открывая, и почти бегом направилась на пару по «законодательству и праву». Как только лекция началась, она поняла, что не может сосредоточиться. Мысли девушки снова и снова наматывали круги вокруг пожаров 1728 и 1729 годов. Она мысленно перебирала полки библиотеки, пытаясь выстроить логическую цепочку: какая книга, какой источник может содержать недостающий фрагмент головоломки?

— Мисс Баллард? — раздался голос преподавателя.
— Да? — Луана оторвалась от окна, за которым не было ничего примечательного.
— Вы ответите на мой вопрос?
— Простите, какой вопрос? — Она виновато улыбнулась и машинально поправила волосы, чувствуя, как тепло разливается по щекам.
— Нет, что вы! Простите за беспокойство, что отвлекаю от чего-то более важного, чем история первого сборника законов, — саркастично парировал преподаватель. Аудитория покорно хихикнула, и лекция продолжилась.

Как только прозвенел звонок, Луана выпорхнула из аудитории и помчалась по коридору, едва не сбивая с ног замешкавшихся студентов. Ей нужно было найти ту странную девушку — Лину. Её логичный ум, лихорадочно ищущий закономерности, наткнулся на аномалию, и теперь всё существо требовало её исследовать. Она не смотрела под ноги, не видела, куда бежит, — в ушах стоял навязчивый гул нестыковок, а в душе порхало навязчивое, почти магическое чувство, будто она в шаге от разгадки.

Столкновение было неизбежно. Она с глухим стуком приземлилась на пол, и реальность болезненно вернулась к ней.
— Куда спешишь, Фактолог? — раздался насмешливый голос Марка. Он стоял над ней, протягивая руку, и в его глазах читалось привычное для него сочетание наглости и любопытства.

Луана с неохотой приняла помощь и отряхнулась.
— В библиотеку.
— Что, снова в свои архивы? — хмыкнул парень.
— Я нашла кое-что невероятное для моего проекта. Так что да, библиотека — теперь мой второй дом, — она попыталась скрыть охватившее её возбуждение за маской безразличия, но тщетно — уголки губ предательски подрагивали.
— А что за проект?
— История Ковлида. Я решила взять начало его истории и... В моём распоряжении пожар!
— Пожар...? Тот, в котором заживо сгорели изменники? — спросил он с показной небрежностью, но взгляд его стал острее.
— Да! Я заметила странность в подсчётах населения! И в 1727, и в 1728 году одинаковое количество жителей, что может быть лишь теоретически, но явно не в жизни!
— Опечатка, Баллард, — он отмахнулся. — В старых книгах это обычное дело. Спишут кого-то не с той страницы — вот тебе и мистика.
— Мне кажется, там что-то произошло. Чума не успела добраться до города. Тогда что повлияло?
— Повторяю: опечатка, — его голос прозвучал скептически, почти раздражённо. Он ненавидел эту её одержимость порядком и вымыслами, которые она из него высасывала.
— В любом случае... Я должна разобраться.
— В этом вся ты, — в его голосе прозвучала неподдельная, хоть и едкая, теплота.
— Что-то в этом духе, — на этот раз её улыбка вышла искренней.

— Удачи в поисках твоей правды, — Марк похлопал её по плечу, и его пальцы на мгновение задержались у ворота её куртки, будто почувствовав скрытое под тканью напряжение. Затем он развернулся и скрылся за поворотом.

Луана улыбнулась и продолжила путь. Но, подойдя к тому же столу, она не нашла Лину. Знания о прошлой «хозяйке» проекта были достаточны, чтобы её найти, но Луана иррационально надеялась на простое решение, на удачу.

Она развернулась, чтобы уйти, и снова столкнулась с кем-то. На этот раз удар был мягче, и она лишь отшатнулась. Перед ней стоял бледный блондин в овальных, почти старомодных очках. Он молча смотрел на неё широко раскрытыми глазами, а его взгляд, скользнув по её лицу, прилип к кулону на её шее. В его глазах вспыхнула искра — не страха, а узнавания.

— Тебе нужна информация про Ковлид? — спросил он, и его голос прозвучал тихо, но чётко, как струна.

Луана проморгалась, ошарашенная прямотой вопроса.
— Откуда ты знаешь?
— Нужна или нет? — он не повысил голос, но в его тишине была настоятельная просьба.
— Нужна.
— Тогда пошли. — Он бросил быстрый, тревожный взгляд на выход.

Когда они вышли на главную поляну университета, Луана замедлила шаг. Её практичный ум бил тревогу: следовать за незнакомцем — иррационально и опасно. Парень обернулся, словто прочитал её сомнения.
— Я Клайд. То, что может произойти дальше, может показаться бредом. Честно говоря, я и сам так думал... пока не увидел тебя.
— Увидел меня? Что во мне такого?
— Нам нужно в Ковлид. Срочно. У тебя есть велик, самокат?
— Даже если бы и был, я бы никуда с тобой не поехала, — её голос дрогнул, но она упрямо сжала подбородок.
— Слушай... Как тебя? — он сделал шаг ближе, и в его движениях была не угроза, а отчаянная мольба.
— Луана.
— Луана, моя бабушка... она хранительница одного дневника. И она всегда говорила, что я встречу в библиотеке девушку-«лису» с кулоном Чёрной Вдовы.
— Чёрной Вдовы? — её собственный голос прозвучал приглушённо и далёко. Сердце пропустило удар. Это было уже не совпадение. Это была закономерность.