Любовь и пепел

Глава1.

Утренняя месса завершилась, и звон колоколов ещё долго отдавался в ушах Томаса, когда он стоял на ступенях кафедрального собора. Солнце лишь робко пробивалось сквозь тяжёлые облака, окутывающие город, но его лучи всё же касались золотого креста на шпиле, будто благословляя новый день.

Томас поправил свой тёмный плащ, ещё не привыкший к весу новой мантии, символа его нового звания. Его руки слегка дрожали, но он крепче сжал края ткани, словно пытаясь утвердиться в собственном выборе. Ему было всего двадцать три года, и мир перед ним казался огромным, пугающим и одновременно полным возможностей.

—Ты готов? — голос наставника, старшего инквизитора дон Алонсо, разорвал его мысли. Мужчина, суровый, как каменные стены собора, стоял у порога, изучая Томаса своим пронизывающим взглядом.

—Да, святой отец, — ответил Томас, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо.

Алонсо кивнул и медленно направился к карете, которая ждала их у подножия лестницы. «Сегодня твой первый день, юноша. Первое задание — как первый камень в стене. Постарайся не ошибиться».

Томас не осмелился спросить, что именно его ждёт. Он лишь шагнул следом, чувствуя, как сердце колотится в груди. Карета тронулась, оставляя за спиной величественный собор и огни утреннего города.

По дороге наставник заговорил:

—Инквизиция — это не только костры и суды, Томас. Это вера, это долг. Это тяжёлое бремя, которое мы несём, чтобы очистить этот мир от лжи и ереси. Тебе придётся привыкнуть к тому, что истина требует жертв».

Путь был долгий, и усталость давала о себе знать. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые золотые и оранжевые оттенки. Карета, не торопясь, двигалась по дороге, шурша колёсами по выщербленной мостовой. Тени от деревьев начали тянуться, а вечерний воздух приносил с собой прохладу.

Когда карета подъехала к небольшому перекрёстку, она замедлила свой ход. Вдоль дороги стояла старая, немного покосившаяся дорожная табличка, едва видимая в тусклом свете заходящего солнца. На ней был изображён указатель, указывающий в направлении, где скрывалась дальнейшая дорога. Слово "Горное" едва различимо читалось на табличке.

Местность здесь была не слишком оживлённой, и каждый элемент на пути выглядел забытым временем. Казалось, что этот перекрёсток долгое время оставался в тени, не привлекая внимания путешественников. Но для того, кто сидел в карете, это был важный момент.

Карета остановилась на небольшом перекрёстке, где старая дорожная табличка указывала направление: Эль-Кантарес, деревушка, затерянная среди холмов и лесов. Томас выглянул из окна и увидел лишь узкую тропу, ведущую в сторону густой зелени. Ни следа от города, только тишина и шелест ветра.

Дон Алонсо вышел первым, пригладив мантию. Он осмотрелся и кивнул Томасу, чтобы тот последовал за ним.

— Это место станет твоим домом на ближайшие три месяца, — сказал наставник, указывая на тропу. — Эль-Кантарес — деревня небольшая, но с недавних пор нас тревожат слухи. Ереси, поклонение запретным божествам, странные обряды. Всё это тебе предстоит изучить и пресечь.

Томас замер на месте. Он ожидал, что его первое задание будет менее масштабным — может, наблюдение или помощь наставнику. Но целая деревня?

— Один? — спросил он, чувствуя, как голос слегка дрогнул.

— Один, — подтвердил Алонсо. Его взгляд стал холодным, почти строгим. — Это испытание. Ты должен доказать, что достоин своего звания. Никто не сказал, что путь инквизитора будет лёгким.

— Но что я должен делать? — Томас пытался скрыть сомнения.

— Прежде всего, слушать. Наблюдать. Узнавать правду. Люди будут пытаться тебя обмануть, скрыть свои тайны. Ты должен быть их светом, но и мечом, если потребуется.

Наставник протянул ему небольшой свёрток.

— Здесь всё, что тебе нужно: устав инквизиции, печать и немного денег. Всё остальное придётся добывать самому. Запомни, Томас: в Эль-Кантаресе ты не только инквизитор, но и представитель церкви. Люди будут смотреть на тебя с надеждой или с ужасом. Твоя задача — заслужить их уважение.

Томас сжал свёрток в руках.

— А если я справлюсь?

На лице Алонсо мелькнула едва заметная улыбка.

— Тогда ты вернёшься в кафедральный собор, не просто как ученик, а как полноценный инквизитор. И, возможно, через год-два займёшь своё место в совете. Но до тех пор — три месяца. Ты должен доказать, что достоин этого пути.

Дон Алонсо повернулся к карете.

— Мы не увидимся до окончания твоей службы. Пиши отчёты, но не жди, что я буду отвечать. В Эль-Кантаресе ты сам за себя.

Карета тронулась, оставляя Томаса одного посреди безмолвного перекрёстка. Он стоял, глядя на табличку, пока не вдохнул глубоко и не двинулся по тропе в сторону деревни.

Его сердце колотилось, но в глубине души уже начала зажигаться решимость. Он знал, что это его шанс. И он не собирался упустить его.

Томас шел по тропе, которая казалась бесконечной. Лес окружал его плотной стеной, и только редкие просветы позволяли увидеть небо, затянутое серыми облаками. Через пару часов пути деревня наконец открылась перед ним: крохотные домики с покосившимися крышами, деревянная часовня с облупившимся крестом на шпиле и обширные поля, засыпанные осенними листьями.

Глава2.

На следующее утро молодой инквизитор решил осмотреть деревню. Он зашёл в местный трактир — единственное оживлённое место, где за двумя деревянными столами сидело несколько мужчин. Они смолкли, как только он вошёл.

— Добрый день, — начал Томас, но никто не ответил.

Его взгляд упал на трактирщика, дородного мужчину с широким лицом.

— Я инквизитор Томас. Моё присутствие здесь необходимо, чтобы защитить вас от греха и тьмы. Я надеюсь на ваше содействие.

Мужчина кивнул, но молчал, пока Томас не продолжил:

— Вы слышали о странных событиях в этой деревне? Может быть, кто-то ведёт себя необычно?

Трактирщик нахмурился и, прежде чем ответить, взглянул на остальных.

— Люди тут простые, святой отец. Мы живём трудом, молимся… Только иногда в лесу слышны странные звуки. Некоторые говорят, что это ветер, а другие — что это ведьмы собираются на шабаш.

Слово «ведьмы» вызвало шепоток среди сидящих. Томас заметил, как один из мужчин торопливо встал и вышел, даже не взглянув в его сторону.

— Кто ещё это слышал? — спросил он.

— Спросите старуху Маргариту, — буркнул один из мужчин. — Она тут про всё знает, но слишком часто болтает о том, что не следует.

Томас кивнул, сохраняя спокойствие.

— Спасибо за информацию.

Едва он повернулся, чтобы выйти, за его спиной снова начались шёпоты. Он понимал: ему придётся завоевать доверие этих людей, а до тех пор они будут видеть в нём угрозу.

Томас не мог долго оставаться бездействующим. Едва солнце скрылось за горизонтом, он зажёг лампу, накинул плащ и отправился искать старуху Маргариту, о которой ему рассказал трактирщик.

Деревня казалась вымершей. Лишь редкие огоньки свечей мерцали в окнах домов, а узкие улочки утопали в полумраке. Лай собак и шёпот ветра были единственными звуками, сопровождавшими его путь.

— Её дом на окраине, за мельницей, — вспоминал Томас слова трактирщика.

Подходя ближе, он заметил ветхую хижину, отделённую от остальных домов небольшим забором, обвитым диким плющом. На крыльце горел фонарь, давая понять, что кто-то внутри не спит.

Томас постучал трижды, но дверь не открылась. Он повторил стук, на этот раз сильнее.

— Кто там? — послышался скрипучий голос изнутри.

— Инквизитор Томас. Я пришёл поговорить, — ответил он твёрдо.

Некоторое время было тихо, но затем дверь медленно открылась, и перед ним предстала согнутая женщина в длинной шерстяной накидке. Её лицо было покрыто морщинами, а седые волосы небрежно стянуты под платок.

— Инквизитор? В нашей деревне? — переспросила она, изучая его с ног до головы.

— Да, и мне сказали, что вы можете знать о странностях, происходящих здесь.

— Странности, говоришь? — она усмехнулась, и её голос прозвучал одновременно устало и насмешливо. — Весь наш мир странный, если взглянуть внимательнее. Заходи, но смотри, чтобы твоя вера была крепкой.

Она отступила, давая ему пройти.

Внутри хижина оказалась уютной, но перегруженной: на полках теснились банки с засушенными травами, связки чеснока и трав висели с потолка, а на столе стояла дымящаяся чашка с отваром. Невысокая, сгорбленная фигура, укутанная в выцветший платок и тяжёлую шерстяную шаль, из-под которой торчали тонкие, как ветки, пальцы. Лицо её было морщинистым, как старая карта, с глубокими складками, которые казалось, хранили не только годы, но и чужие тайны. Глаза — тёмные и проницательные, как будто видели тебя насквозь, даже если ты ещё не успел заговорить.

На её столе всегда стоял большой фарфоровый чайник с заваркой из трав, а рядом — стопка мелких монет и старый, потёртый мешочек, в котором она держала, как говорили, "секретный запас" — не то травы, не то маленькие записки с именами.

Маргарита знала всё — кто с кем поругался, кто тайком встречается в лесу, и даже что варят на ужин в доме старосты. Она могла припомнить события давних лет, вплоть до самых старых историй деревни, или же рассказать, что случилось буквально вчера. И хотя многие боялись её языка, к ней шли, когда нужно было узнать правду. Она знала, что её боялись, и этим немного гордилась.

Её секрет был прост: она умела слушать. Она никогда не перебивала и могла собрать информацию даже из незначительных мелочей. Сидя за чашкой своего чая, она впитывала каждую деталь, как паук плетёт свою паутину. Её речь была медленной и завораживающей, иногда приправленной лёгкой насмешкой или загадочной недосказанностью, отчего разговор с ней становился настоящим испытанием.

Всё, что происходило в деревне, в конце концов доходило до неё. И пусть её считали хитрой старухой, без неё деревня потеряла бы свои маленькие тайны, а вместе с ними и свою душу.

— Садись, юноша, — сказала Маргарита, указав на деревянный стул.

Томас сел, но не расслабился.

— Мне сказали, вы слышали о звуках в лесу и знаете, что за этим стоит.

Старуха кивнула, бросив в печь несколько щепок.

— Звуки в лесу? Это всё, что ты хочешь знать? Тогда ответ простой: лес — место древнее, и он помнит то, что мы давно забыли. Иногда он даёт о себе знать.

Глава3.

Прошёл месяц, и, несмотря на всю свою внимательность, Томас не заметил в деревне ничего, что могло бы вызывать подозрения. Всё было тихо и спокойно, жители продолжали жить своей размеренной жизнью. Он продолжал свою рутинную работу: осматривал деревню, разговаривал с местными, проверял, нет ли каких-то скрытых угроз. Но всё это было в рамках обычной сельской жизни, и ничего не выходило за пределы его стандартных обязанностей.

Так или иначе, инквизитор знал, что его присутствие здесь не должно быть напрасным. Даже если не было явных признаков нечестивых действий или колдовства, он не мог позволить себе расслабиться. Он продолжал вести наблюдения, хотя и с ощущением, что не хватает чего-то важного, что могло бы стать ключом к разгадке.

В конце месяца Томас собрал свои отчёты и решил отправить их своему начальству. Он сел за стол в своей комнате, вынул перо и начал писать письмо Дону Алонсо, своему руководителю. Письмо было лаконичным, как обычно, без лишних эмоций.

Дорогой Дон Алонсо,

Прошёл месяц с моего прибытия в деревню. После тщательных наблюдений и осмотров могу доложить, что в настоящий момент не выявлено никаких признаков колдовства, ереси или других запрещённых деяний. Жители деревни ведут обычную сельскую жизнь. Все, с кем я общался, не вызвали подозрений, и на данный момент нет причин для дальнейшего расследования.

Тем не менее, буду продолжать следить за ситуацией. Если появятся новые сведения или изменения в ситуации, сообщу незамедлительно.

С уважением,
Инквизитор Томас.

Томас подписал письмо и вложил его в конверт. Он чувствовал, что на этом этапе его работа в деревне завершена, но интуитивно ощущал, что ему предстоит ещё не один день здесь. Даже несмотря на отсутствие серьёзных происшествий, он был готов к тому, что за этим спокойствием может скрываться нечто более сложное.

Он отдал письмо деревенскому почтальону, который должен был доставить его в ближайший город, а сам вернулся к своей ежедневной рутине — продолжать следить за деревней и, возможно, откроется что-то, что не было видно на первый взгляд.

Однажды, когда Томас сидел в своём скромном жилье, разглядывая записи и планы на будущее, его размеренную жизнь внезапно прервала быстрая постукивающая поступь по ступеням. Он поднял голову и увидел на пороге женщину, которая, несмотря на поздний час, выглядела собранной и уверенной. Она была привлекательной блондинкой с изысканными чертами лица, в её глазах было что-то тревожное, что сразу привлекло внимание инквизитора.

— Инквизитор, прошу прощения, — сказала она, быстро войдя и закрывая дверь за собой. Её голос был спокойным, но в нём сквозила беспокойность. — Я — Грета. Жена Филиппа. Мне нужно поговорить с вами. Это срочно.

Томас встал, настороженно смотря на неё.

— В чём дело? Что-то случилось? — спросил он, пытаясь понять, с чем связана эта спешка.

Грета подошла ближе, её лицо побледнело, а глаза наполнились тревогой.

— С моим мужем, Филиппом, что-то не так. Он изменился. Уже несколько дней его поведение странное. Он не такой, как был раньше. Очень раздражительный, часто уходит в лес и не объясняет, что делает. И… мне кажется, что его поведение становится всё более… агрессивным. Он не тот, кем был, и я боюсь, что что-то с ним не так.

Томас внимательно выслушал её, ощущая, как тревога постепенно нарастает. Изменения в человеке — это не всегда просто. Он интуитивно понял, что это не просто случайная перемена настроения.

— Как давно это началось? — спросил он.

— Это началось около недели назад. Сначала были небольшие изменения, как будто он просто был в плохом настроении. Но теперь… его слова стали резкими, а ночами он вообще не спит. Я боюсь, что что-то с ним случилось. Может, он заболел или… — её голос стал тихим, словно она боялась произнести вслух то, что мелькало в её голове. — Я не знаю, но прошу вас, инквизитор, помогите. Я не знаю, что делать.

Томас почувствовал, как его внимание полностью переключается на рассказ женщины. Агрессия и странное поведение мужа могли быть признаками чего-то серьёзного. Это было что-то большее, чем просто семейная ссора или стресс. Он знал, что за такими изменениями может скрываться что-то гораздо более опасное.

Грета продолжила нервно теребить край своего платья, её глаза затуманились от страха, когда она произнесла следующие слова:

— Я нашла вот это… — она вытащила из сумочки тонкий, изящный женский браслет, покрутив его в руках. — Это не мой браслет. Я не знаю, чьё это, но он был у него в одежде. Я думаю, что это может быть подкладом. Я не могу представить, что могло бы быть в его жизни, что связано с этим браслетом. Это не мой, я уверена.

Томас аккуратно взял браслет в руки, внимательно осмотрев его. Он был сделан из серебра, с тонким орнаментом, который сразу говорил о высокой мастеровке. Возможно, браслет был сделан местной ремесленницей, но его значение оставалось неясным. Он почувствовал, что это действительно может быть важным элементом в деле.

Грета, заметив его внимание к браслету, поспешила добавить:

— Пожалуйста, инквизитор… только не скажите ему, что я обращалась к вам. Если он узнает, я… я не переживу этого. Он… он может убить меня.

Томас слегка нахмурился, ощущая всю тяжесть её слов. Он видел, как она переживала, и понял, что Грета не преувеличивает. В её страхе было что-то искреннее, и это только подтверждало его опасения.

Глава4.

С тех пор, как Томас дал понять Филиппу, что больше не потерпит насилия, в доме Гретты наступило затишье. Филипп, хоть и оставался хмурым и раздражительным, больше не поднимал руку на жену. Это было заметно не только Гретте, но и всей деревне, где новости распространялись быстрее, чем лесной пожар.

Однажды, ближе к полудню, Гретта постучалась в дверь дома, где проживал Томас. На пороге она стояла с корзиной в руках, а на её лице, впервые за долгое время, была видна лёгкая улыбка. Томас заметил это сразу, открыв дверь.

— Здравствуйте, Томас, — начала она тихо, но голос её звучал твёрдо. — Спасибо вам. За всё.

Она протянула корзину, накрытую чистым белым полотенцем. Внутри был ароматный хлеб, несколько яблок, завернутый кусок сыра и маленькая глиняная банка с мёдом. Всё это выглядело как скромный, но искренний дар.

Томас, удивлённый её посещением, посмотрел на корзину, а затем снова на неё.

— Гретта, это не обязательно. Вы ничего мне не должны, — сказал он мягко.

— Нет, Томас, я должна, — ответила она, опустив взгляд, но с улыбкой, которая не исчезала. — Если бы не вы… я не знаю, что было бы дальше. Теперь я снова могу жить, без страха, что он… — она замолчала, но Томас понял, о чём она говорила.

Он взял корзину, почувствовав тепло её искренности.

— Я рад, что теперь у вас всё стало лучше, — сказал он, взглянув на неё с пониманием. — Надеюсь, так будет и дальше.

Гретта немного постояла, словно собираясь сказать ещё что-то, но передумала. Она просто кивнула и, всё ещё улыбаясь, развернулась, чтобы уйти.

— Берегите себя, Гретта, — добавил Томас вслед.

— И вы, Томас. Вы сделали больше, чем думаете, — ответила она, прежде чем исчезнуть за поворотом дороги.

Когда Томас закрыл дверь, он поставил корзину на стол и на мгновение задумался. В этот момент он почувствовал, что его присутствие в этой деревне всё же имеет значение. Пусть это была лишь одна семья, но для него даже такой маленький результат имел огромную ценность.

Прошёл ещё один месяц, и жизнь в деревне оставалась такой же спокойной и размеренной, как и раньше. Никаких тревожных происшествий или загадочных событий, которые требовали бы вмешательства инквизитора, не случалось. Томас начал чувствовать, что его присутствие здесь, хоть и не сопровождалось героическими подвигами, всё же было не напрасным.

Он сидел за своим скромным столом, заканчивая очередной отчёт для дона Алонсо. Бумага была покрыта аккуратными строками: описание жизни деревни, упоминание о нескольких бытовых конфликтах, которые он помог разрешить, и, конечно, о случае с Филиппом и Греттой. Томас коротко отметил, что ситуация в их семье улучшилась, но решил не вдаваться в подробности, оставив эти детали для своего сердца.

Подписав документ, Томас сложил его и убрал в конверт. В тот момент он вдруг понял, как сильно его радует мысль, что до конца его службы здесь остался всего лишь один месяц.

Он встал и подошёл к окну, наблюдая за деревней. На улице дети играли в пыли, гоняя палками деревянные колёса. Старик Хорхе беседовал с соседом у своего забора, который Томас помог ему починить несколько недель назад. Жизнь текла своим чередом, и эта обыденность вдруг наполнила Томаса тихим чувством удовлетворения.

"Может, я и не изгнал демонов или не раскрыл великих тайн, но хотя бы здесь, в этой маленькой деревне, я смог хоть немного помочь", — подумал он, позволяя себе редкую улыбку.

Он знал, что его ждёт ещё месяц службы, и кто знает, что может произойти за это время. Но сейчас, в этот момент, Томас чувствовал себя нужным.

Одним тёплым, спокойным днём Томас сидел у окна, читая старый трактат о борьбе с нечистой силой. Солнечный свет мягко ложился на страницы, а вокруг царила тишина, прерываемая лишь пением птиц. Это был один из тех редких моментов, когда он чувствовал себя полностью расслабленным.

Неожиданно раздался лёгкий стук в дверь. Томас оторвался от книги, удивлённый этим визитом. Он подошёл и открыл дверь, за которой стоял местный почтальон — невысокий мужчина с веснушками, чуть запыхавшийся от жары. В руках у него был конверт.

— Это вам, господин инквизитор, — сказал почтальон, протягивая письмо.

Томас нахмурился. Ему редко приходили письма, особенно в такой глуши. Он взял конверт, поблагодарил почтальона и закрыл дверь, чувствуя, как внутри нарастает любопытство.

Вернувшись к столу, Томас открыл конверт. Почерк на бумаге был знакомым, чётким и строгим. Это было письмо от дона Алонсо. Томас медленно пробежал глазами строки:

"Томас,

С глубоким разочарованием я пишу тебе эти строки. До меня дошли тревожные вести от местных жителей деревни, где ты несёшь свою службу. Во главе с неким Филиппом мужчины утверждают, что его жена, Гретта, подозревается в колдовстве. Они обвиняют её в том, что она посеяла смуту в их семьях, вызвала раздоры и ссоры, а её влияние на жителей стало причиной множества бед.

Хуже того, они настаивают, что её тёмные чары распространились и на тебя. Они говорят, что ты, околдованный её магией, якобы в гневе набросился на Филиппа прямо в трактире, унизив его перед всей деревней. Такие обвинения бросают тень не только на тебя, но и на всю нашу святую службу.