Любовь... и прочие ошибки истории

Глава 1. Судьбоносные туфли

Я ненавидела опоздания… Но упускать из рук ценнейший экземпляр лимитированной коллекции я ненавидела еще больше!
— Девушка… девушка, простите, но эта пара тридцать седьмого размера последняя!
Моего плеча осторожно коснулась продавец-консультант в строгом, идеально сидящем на ней костюме в тот самый момент, когда я уже готова была зарядить в глаз дамочке, упорно не выпускающей из своих лап МОЮ туфлю.

Я уже успела примерить эту пару пять минут назад, пока консультант ходила за коробкой этих же туфель другого цвета. Сидели как влитые. «Это судьба», — пронеслось в голове, как только я увидела эти великолепные лодочки оттенка «Кровавой Мэри». Судьбоносное дополнение моего образа на вечеринке по случаю открытия выставки Катьки, моей подруги, сейчас зависело именно от них — лодочки идеально дополняли платье, которое я прикупила на неделе моды в Милане!

Я обернулась. В глазах консультанта горел тот самый усталый огонек — огонек перемирия в войне покупателей последнего дня распродажи.
— Это она должна уступить, — воинственно прошипела я, удвоив усилия. — Я была первой!
Окинув взглядом соперницу, я и вовсе зло усмехнулась. Твидовый жакет хоть и был от знаменитого бренда, но все же являлся фактически раритетом… А брюки… Эти кожаные брюки, облегающие каждую складку на коленях, вызвали у меня легкий приступ тошноты.

Бутик «Кристиан Лубутан» в ЦУМе на Петровке продолжал жить своей привычной жизнью, с вечно вздыхающими кокетками и устраивающими нешуточные войны за сумочками и туфлями заядлыми хищницами. За моей спиной переговаривались консультанты, тонко пахло дорогим парфюмом и кожей, а в креслах у примерочных скучали мужья с телефонами, которых все же смогли убедить жены в необходимости «шопинга». Здесь было красиво, пафосно и безумно дорого. Моя личная идиллия, которую нагло разрушала эта тетка в потертых штанах.

— Хотя, — я не только выпустила туфлю, но и всучила тетке вторую, — на втором этаже я видела практически такие же, но с более трендовыми ремешками. — Прикоснувшись острым кончиком ярко выкрашенного в цвет пурпурного заката ноготка к подбородку, я сделала вид, что задумалась.

Лицо продавца-консультанта побледнело. Рисковать репутацией бренда было нельзя, но девушка — явно новенькая, возможно, даже стажёрка — только растерянно хлопала глазами, боясь перечить…

Растерявшаяся от резкой смены моего настроения женщина быстро захлопала огромными глазами, поглядывая на прижатые к груди лодочки.
— … И там они, кажется, дешевле на пару десятков тысяч, — как бы невзначай добавила я.
Не успев досчитать до трех, я с наслаждением наблюдала за пулей выбегающей женщиной, опрокинувшей по пути витрину с ремешками, лишь бы оказаться на втором этаже раньше меня.

— Я, кстати, не «девушка», — улыбнувшись, я протянула продавщице свои судьбоносные лодочки. — Каролина Воскресенская. Знаете, искусство войны, Сунь-цзы, вроде как… учит тому, что в войне, как говорится, все средства хороши… да? К тому же ей эти туфельки просто не подошли бы… Мы же обе это понимаем? — Я протянула девушке пятитысячную купюру. — На чай…

В сумочке от Chanel бесперебойно надрывался телефон все время, пока длилась перепалка. Даже не доставая смартфон, я точно знала, кто звонит. Толя. Мой жених… Но также я знала и другое: уже больше сорока минут я должна была быть в ресторане, по меньшей мере в шести кварталах отсюда. Знала, и то, что его мать, Регина Станиславовна, сидит сейчас там и своим циничным взглядом замораживает устрицы прямо в раковинах. Но туфли! Эти туфли, правда, были последними! А отношения со свекровью... ну, они никуда не денутся. Они же не лимитированная коллекция.

— Оплачиваю картой, — я швырнула на стойку пластиковую карточку, которую папа оформил на меня «на всякий случай».

Буквально через семь минут, вылетев из ЦУМа с заветным пакетом, я поймала свое отражение в зеркальном дверном полотне и на секунду замерла. Дорогое дизайнерское пальто, элегантное платье, идеальный макияж, волосы уложены так, что каждый локон — это произведение искусства.

Со стороны — картинка идеальной невестки… Но внутри — ураган из эмоций и жажды себя реализовать.

«Я справлюсь, — подумала я, запрыгивая в ожидающее такси. — Ну подумаешь, опоздала. Куплю ей цветы… Или сумку… Или что она там любит? У нее же день рождения через месяц? Или нет? Черт, нужно спросить у кого угодно, только бы не у Толика, он вечно путает даты».

Таксист, немолодой мужчина с философским выражением лица, весь подобрался и молча вжал педаль газа в пол, услышав адрес. Он был из тех, кто знал этот район как свои пять пальцев. И чаевые за срочные заказы там платили такие, что можно было недели две после не работать.

Глава 2. Устрица, испоганившая мою жизнь.

Итальянский ресторанчик навевал на меня тоску по морскому бризу, по которому я успела соскучиться за два месяца. Паника на лицах официантов, размышляющих, как не ошибиться и с первого раза угадать по гостю важность его первоочередного обслуживания, хоть и скрывалась за белозубыми улыбками, но всё же не так хорошо, как хотелось бы.

Очаровательный с виду молодой человек с шикарной кудрявой шевелюрой подлетел ко мне ровно в тот самый момент, как я переступила порог сего заведения… опоздав всего на час двадцать три минуты.

— Добрый вечер! Вас ожидают? — чересчур воодушевлённо произнёс он, помогая мне снять пальто.

— Меня уже ждут. — Кивнула в сторону столика, расположенного в самом лучшем месте, у окна, с милым видом на небольшое озерцо.

Да, я сразу увидела их. Толик — в синем пиджаке, в тон моему платью, которое я купила как раз для подобного случая, — с видом одного из нашкодивших золотистых ретриверов (коих в доме Регины Станиславовны было трое). И она сама.

Если бы у ледяной глыбы, однажды потопившей «Титаник», был очеловеченный близнец — это была бы точно она: идеально симметричное седое каре, жемчужные серьги, стоящие дороже моей машины, и платье от… Валентино! Нежно-кремовое, струящееся, с тончайшим кружевом по вороту и рукавам. Это платье прямо-таки кричало: «Я стою целое состояние!»

Моя будущая свекровь являлась не просто снежной королевой… я бы сказала, она была из тех, кто считает, что до её уровня нужно расти столетиями… и я, как вы наверняка уже поняли, абсолютно не дотягивала до равного партнёра по жизни для её единственного сына.

— Каролина, дорогая! — Толик нервно вскочил, и я была готова поклясться, что он утирает эту легкую испарину уже далеко не в первый раз. — Ты пришла! Мы с мамой уже начали волноваться!

— Дорогая, — ледяной голос Регины Станиславовны заставил бы меня поёжиться раньше… но сейчас, с лодочками в фирменном пакете, я чувствовала себя непобедимой. — Как это мило, что ты всё-таки почтила нас своим присутствием! Мы уже сделали заказ. Правда, эти устрицы уже, похоже, заветрились… Может, их срок истёк? Впрочем, как и моё терпение…

Я попыталась пропустить этот нелепый выпад мимо ушей, ослепительно улыбаясь и усаживаясь за стол. Стул за мной галантно отодвинул Толик, прежде чем занять своё место.

— Регина Станиславовна, вы сегодня просто богиня! Это платье... я сразу поняла, что оно от Валентино. Тонкий, изящный вкус, впрочем, как и всегда. А я вам тут кое-что привезла... — зашуршав пакетом, я лихорадочно сообразила, что в нём, кроме туфель, ничего нет. — Но это позже… сюрприз!

— Сядь уже, — будущая свекровь даже не взглянула на пакет. — Анатолий, налей невесте воды… и вина. Много вина, судя по всему.

На белоснежной скатерти в центре стола уже возвышалось блюдо с дюжиной устриц. Их раковины призывно поблёскивали, невероятно аппетитно сочетаясь с украшавшими всю эту красоту дольками лимона. Всё это великолепие пахло морем и безмятежностью, которые напрочь отсутствовали за нашим столом.

Толя под столом взял меня за руку, нежно проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони. Он всегда извинялся за поведение матери… уверена, вечером мы ещё вернёмся к этому непростому разговору…

— Ну, рассказывай, — Регина Станиславовна отпила из бокала минеральной воды. — Что же тебя так задержало? Надеюсь, это что-то важное? Может, благотворительный аукцион? Или встреча с дизайнерами твоего блога?

Я нервно сглотнула.

Сказать правду? Признаться, что гонялась за туфлями для вечеринки подруги, пока она со своим сыном ждали меня здесь? Нет, этого точно не стоило делать, по крайней мере, пока я не научилась делать харакири…

— Ой, вы даже не представляете, что случилось… — я попыталась придать голосу побольше драматизма. — Я как раз уже подобрала ваши любимые свежесрезанные лилии, надеясь порадовать вас за обедом, как этот дурацкий звонок от организации новой коллаборации! Они там всё напутали, представляете? Пришлось разбираться… я же у вас ответственная девочка…

Толя перехватил одну из моих рук, нежно прикоснувшись к ней губами. Господи, я таяла от каждого его взгляда — и как у такого необыкновенного мужчины могла оказаться такая мать?

Красноречивое хмыканье Регины вывело меня из мыслей о том, как мы могли бы проводить это время только вдвоём, в нашем небольшом гнёздышке…

— Так вот… — я вырвала руку из захвата возлюбленного, жестикулируя ещё активнее, чем раньше, и чувствуя на себе этот взгляд — обожание пополам с ужасом. — И я думаю: ну как так можно, ведь мы договаривались, а они мне говорят, что принты совершенно не совпадают! Представляете? — В очередной раз взмахнув рукой, чтобы изобразить весь масштаб катастрофы с принтами, локтем я задела блюдо с устрицами… совсем немного… но…

Время остановилось. Так, как оно останавливается только в самых эпичных моментах фильмов, когда ты понимаешь — всё, приехали.

Блюдо качнулось. Устрицы, словно сговорившись, одновременно начали своё медленное скольжение… Первая, самая наглая, соскользнула с горки льда и шлёпнулась прямо на скатерть. Вторая, переплюнув первую, приземлилась рядом. Но третья... третья, словно выпущенная опытным снайпером, метила прямо в яблочко.

Я со всё более осязаемым ужасом наблюдала за тем, как устрица, совершив идеальный кульбит в воздухе, приземлилась точно на грудь Регины Станиславовны… И, словно этого было мало, медленно, с чувством собственного достоинства, поползла вниз, оставляя за собой мокрый, отвратительно пахнущий морем след. След надвигающейся катастрофы.

В зале стало тихо. Даже сомелье за барной стойкой замер с открытым ртом.

Всё ещё надеюсь, будущая свекровь смотрела вниз, на свою грудь, на след от головокружительного путешествия устрицы, остановившейся где-то в районе талии. Её лицо… было пустым. Совершенно ничего не выражало. Абсолютный вакуум.

Толик побелел так, что моментально слился бы со скатертью, если бы та не была белоснежной.