Любовь - крапива стрекучая

Глава 1

Глава 1

В замке ждали гостей. Баронесса Изалия Бонуа сбилась с ног, пытаясь успеть везде, не доверяя никому в таком важном деле, как прием сиятельных особ: герцога Ангсельмского и его брата маркиза Мэдрейна. Барон и баронесса Бонуа надеялись, что герцог едет, чтобы просить руки молодой баронессы Анделины. Род Бонуа – один из древнейших и состоятельных аристократов королевста Индании. Они смели надеяться на брак своей дочери с самым влиятельным лордом. Если Анделина выйдет замуж за герцога Ангсельмского, то они породнятся с самим королем, так как герцог был его племянником, хоть и двоюродным. Впрочем, и маркиз в роли мужа Анделины тоже барона устроит.

В данный момент Изалия, миниатюрная брюнетка, сохранившая, несмотря на немолодой возраст миловидность, ругалась со швеей Кларой, которая себя называла модисткой. Баронессе казалось, что платье недостаточно красивое: на нем нашито мало бантиков и розочек. Клара доказывала баронессе, что если добавить еще розочек, то из-за них не будет видно не то, что платья, но и саму Анделину. Наследница барона в это время, стоя в недошитом платье посередине швейной мастерской, с тоской думала о том, что ее сестрица Эмилия или как ее звали в замке Милли, сейчас наслаждается прохладой на берегу озера, сидя в тени и читая очередную скучную на взгляд Анделины, книгу. А она маялась от духоты в замке.

Замуж молодой баронессе не хотелось ни за герцога, ни за маркиза. Ей совсем недавно исполнилось семнадцать лет, она еще нигде не была, ничего не видела. Три месяца назад Анделина вернулась в родные пенаты из пансиона Святой Стефании при монастыре богини Аумонэ, заступницы и благодетельницы женщин, где настоятельницей была сестра барона и мать Эмилии.

В пансионе Анделина провела последние пять лет. Папеньке очень хотелось, что бы его дочь была воспитана в верных традициях, то есть была кроткой, набожной, умела вести дом, принять гостей, любила и почитала родителей, мужа, которого ей они выберут. Всему этому она могла научиться, по мнению барона, только в этом пансионе, который опекал монастырь с одноименным названием. В пансионе было скучно, однообразно и Анделина рада-радешенька была наконец-то приехать домой насовсем, а не на две недели в каникулы.

Она надеялась, что папенька устроит по случаю окончания пансиона бал, куда съедутся лорды из соседних провинций. Но барон решил, что доченьке пора замуж. Два месяца назад он отправил прошение королю, в котором просил устроить судьбу своей дочери. Это была старая традиция просить найти мужа для своих дочерей у короля. Лет пятьдесят назад никто не смел выдать дочь замуж за кого бы хотели отдать их отцы или братья, молодым (когда и не молодым) людям супругов подбирал только король.

Это было связано с родовой магией. Король, как сильнейший маг королевства, подбирал пары исходя из своих соображений усиления родовой магии в детях супружеских пар. Конечно, эта «селекция» не всем нравилась. Ведь иногда для того, чтобы усилить один магический род, ослабленным оказывался другой. Это случалось очень редко, истоящать какой-либо род было не выгодно королю, но, когда не было иного выхода, он шел на крайние меры.

Пострадавший род щедро вознаграждался, у них оставался призрачный шанс в последующих поколениях взять реванш. Не все невесты и женихи соглашались с выбором короля, были и несчастные, которые влюблялись не в тех в кого надо, сбегали, прятались, их всегда находили, наказывали, прощали, женили, выдавали замуж за тех, кого им выбрали. Были и внебрачные дети, они не признавались наследниками ни при каких обстоятельствах, не могли носить имя рода, отца, не могли занимать высокие должности, учиться в университетах, академиях.

Когда пятьдесят лет назад взошел на трон (тогда еще молодой) король Карл, все изменилось. Он разрешил вступать в брак дворянам не по личному выбору короля, но, правда, всегда с его позволения. Благословение короля чаще всего носило, скорее, символический характер. Король даже разрешил признавать бастардов, но только если не было других наследников.

Иногда лорды обращались к королю с прошением подобрать невесту или жениха своим детям, король удовлетворял их просьбы. И вот тогда просившие не имели права отказаться от выбора короля. Решение короля не всегда удовлетворял обе стороны, иногда казалось, что король делает специально не тот выбор, на который надеялись обратившиеся. Все меньше и меньше лордов обращались к королю с подобной просьбой. Постепенно, и почти казалось незаметно, все меньше и меньше в родовитых семьях рождались сильные маги.

Но три года назад король Карл умер, теперь правил его сын король Филипп. Молодой король, видя к чему привела брачная политика его отца, пытался исправить ситуацию, теперь самые родовитые и магически сильные аристократы женились и выходили замуж только по указанию короля.

Род Бонуа был когда-то силен в ментальной магии. Но сорок пять лет назад отец нынешнего барона влюбился в девушку из состоятельного, но магически слабого рода. Король Карл, не особо вникая, подписал указ об этом браке, о чем впоследствии сожалел. В итоге сын почти не унаследовал способности отца, ментальная магия капризная и неустойчивая. Способности к этой магии тщательно культивировались, стимулировались и оберегались, так как ментальные маги были редким явлением. У Игнатия Бонуа была единственная дочь Анделина и вполне возможно, что на ней оборвется род ментальных магов Бонуа.

Но барон надеялся, что король выдаст замуж его дочь за достойного лорда. И вот к ним ехал, пожалуй, самый завидный жених королевства.

***

Глава 2

Глава 2

Милли сидела в своей комнате на краю кровати и вспоминала те моменты своей жизни, когда все для нее переменилось, когда впервые она встретила его.

Двенадцать лет назад они с матерью оказалась в оккупированном эльмфейцами замке. У них в подвалах в плену находились выжившие защитники, а наверху в многочисленных покоях солдаты Эльмфейской армии праздновали победу. Милли с матерью были заперты в комнатах погибшего хозяина замка, отца Милли – графа Солейла. Сам граф Солейл погиб при осаде замка. Милли было очень страшно, но она старалась не поддаваться тому ужасу, что охватывал ее. В силу того, что Милли была еще совсем ребенком, притом ребенком избалованным вниманием и любовью людей, которые ее окружали, она не до конца понимала, чем им с матерью грозит положение пленниц.

Милли думала, что как только король узнает, о захвате замка графа Солейла, то, не раздумывая, пошлет всю свою армию им на выручку. Великий, сильный и славный властитель королевства не оставит их в беде. Да и она была уверена, что захватчики не посмеют чем-то обидеть графиню Солейл и маленькую девочку. Поэтому, она как могла, утешала отчаявшуюся мать. Графиня Солейл совсем пала духом. В отличие от дочери, она понимала всю безнадежность их положения.

Когда с грохотом открылась дверь, мать с дочерью, сидели, обнявшись в большом мягком кресле, и со страхом взглянули на вошедшего человека. Это был высокий, худой мужчина в пыльной, местами прожженной форме высших офицеров Эльмфейской армии. Длинные белокурые волосы паклями свисали на плечи, чувственные губы были плотно сжаты, голубые глаза из-под нахмуренных бровей смотрели зло, жестко. Вошедший мужчина закрыл двери, отсекая звуки, доносившиеся из замка.

— Милая графиня, вас не обижали мои солдаты? Они не привыкли к вежливому обхождению, – голос был скрипучий, как будто простуженный. – Нам слишком большой ценой достался ваш замок, мои солдаты могли, несмотря на мой строжайший запрет, сорвать на вас свою злость.

— Максимилиан, что вы здесь делаете? – сухими, искусанными губами прошептала графиня.

— Вы не рады меня видеть, миледи? В данных обстоятельствах я гарант вашей безопасности, графиня Солейл.

— Вы принимали участие в осаде замка?

— Я его возглавлял! – повысил голос мужчина.

— Это вы во всем виноваты! Зачем? Что мы вам сделали? – со слезами воскликнула Милли.

Офицер, подняв брови, взглянул на ребенка.

— Это ваша дочь, миледи? – обратился он к женщине.

— Да, я дочь графа Солейла, а вы захватчик. Род Солейлов никогда не склонялся перед врагом! – гордо вздернула подбородок Милли.

— О, легендарная гордыня Солейлов, – едко усмехнулся мужчина.

— Мы несколько столетий стоим на страже наших рубежей. Наш род имеет право сидеть в присутствие короля! Замок Солейлов неприступен! – сорвалась на визг девочка.

— Был когда-то неприступен! – хрипло прорычал офицер.

Графиня опустила голову и закрыла лицо руками.

— Ваше высочество, пожалуйста, она маленькая девочка, – глухо проговорила женщина в ладони.

Милли изумленно смотрела на мужчину, она поняла, что перед ней наследник княжества Эльмфеи князь Максимилиан Палаиз. Что здесь делает сын Верховного Князя Эльмфеи? И что, теперь, она должна присесть перед ним в реверансе? Перед захватчиком, врагом, убийцей ее отца?

Князь со странным выражение на лице всматривался в ребенка.

— Леди Ревекка, дочь совсем не похожа на вас и на вашего мужа она тоже не похожа. В кого она у вас такая беляночка? – удивленно проговорил князь.

Графиня Солейл отняла ладони от лица и подняла голову:

— Ваше Высочество, Эмилия похожа на свою прабабушку, графиню Эмилию Солейл, дочь названа в ее честь. Не придумывайте, то чего нет.

— А что я, по-вашему, придумал? – раздраженно ответил мужчина. – Ведь вы не стали бы от меня ничего утаивать? На знаменитую графиню она похожа только своим гонором, внешне девочка совсем другая. Я видел портрет знаменитой Эмилии Солейл, она была воином в юбке, с грубыми чертами лица и внушительной фигурой, а не нежным цветком, как ваша дочь. Впрочем, прабабка вашего ребенка, если она ею, конечно, является, юбки надевала очень редко, предпочитала мужской костюм. Сколько лет вашей дочери, когда ее день рождения, леди Ревекка?

— Прошу вас, Максимилиан, не надо обсуждать это в присутствие моей дочери.

— Вам так не терпится остаться со мной наедине? – криво ухмыльнулся князь. – Я доставлю вам такое удовольствие, леди Ревекка. Вы переедите в другие покои, девочка останется здесь, я пришлю сюда кого-нибудь из женщин.

— Нет, пожалуйста, мамочка, не оставляй меня! – вцепилась в мать Милли.

— Милли, мне нужно многое обсудить с князем Палаизом, я вернусь, с тобой кто-нибудь побудет. Князь поставит у дверей охрану. Ведь так, ваше высочество?

— Да, конечно, леди Эмилия, вам нечего опасаться, я лично гарантирую безопасность вам и вашей матери, – склонил церемонно голову князь. – Позвольте откланяться, что бы сделать распоряжения.

Князь ушел, графиня с дочерью остались одни. Спустя некоторое время к ним привели няню девочки и горничную. Графиню, несмотря на слезы и просьбы Милли, увели. Она осталась с плачущей горничной (Милли не помнила ее имени) и, пытавшейся утешить девочку, няней. Няня прикрикнула на горничную, что бы та замолчала, девушка с трудом сдержала рыдания. На первый взгляд ни няня, ни горничная особо не пострадали. Плачущую девочку умыли, переодели и уложили спать. Няня легла с девочкой, утешала ее, рассказывала сказки, прижимала ее к себе и тихо гладила по голове. Горничная, выяснилось, что ее звали Лия, легла спать на кушетке.

Глава 3

Глава 3

Милли очнулась от воспоминаний и огляделась. Ее комната была светлая, просторная, большие арочные окна, начинавшиеся почти от пола, пропускали много солнечных лучей. На широких подоконниках лежали всевозможных размеров подушки, девушка любила там сидеть, читая книги, или просто смотреть на закат. Мебель в комнате была ажурная, воздушная. Трельяж с тонкими изогнутыми ножками и многочисленными и разнообразными ящичками особенно нравился Милли, а перед столиком стоял мягкий, удобный пуф. В этом же стиле выполнены и небольшой секретер, диванчик, комод. Кровать была широкой, с резными спинками, кружевным, ярко-желтым покрывалом. Никаких балдахинов над кроватью Милли терпеть не могла, и, когда оформляли ее комнату, наотрез от него отказалась.

Милли хорошо помнила гнетущий и угрюмый замок Солейлов, и не хотела, чтобы ей что-либо о нем напоминало. Замок был почти разрушен во время войны, когда переходил из рук в руки. Милли там не была с тех пор, как сбежала после осады замка. Замок когда-то находился на границе двух государств – королевства Индании и княжества Эльмфеи. Война продолжалась всего десять месяцев, до того момента, как умер Верховный Князь Эльмфеи. Пришедший к власти князь Максимилиан, закончил войну, подписав мирный договор с Инданией. Он вернул Индании почти все завоеванные территории, но наотрез отказался отдать замок Солейлов, правда, отпустил из замка всех, кто захотел вернуться в Инданию. На родину вернулась и вдова графа Солейла леди Ревекка Солейл, урожденная Бонуа. Теперь замок принадлежал Эльмфеи.

Эмилия обратила внимание на расстеленное на кровати воздушное платье из органзы насыщенного голубого цвета. Платье сшили полгода назад, но так ни разу не надетое, так как Милли отказалась поехать ко двору на осенний ежегодный бал. Но сейчас невозможно отказаться от встречи с герцогом и маркизом. Вот и это платье пригодилось, благо другое, не нравившееся девушке, еще не было дошито.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошла тетушка.

— Милли! Ты еще не одета, – недовольно воскликнула баронесса Изалия, – где ходит твоя горничная, почему она не здесь? Осталось совсем немного времени до обеда. Ты же знаешь, к нам прибыли герцог Ангсельмский и его брат маркиз Мэдрейн. Мы их ждали послезавтра, поэтому у меня еще столько дел, приходится за всем смотреть, без меня никто ничего не хочет делать, никто мне не желает хоть чем-то помочь!

— Тетушка, я бы с величайшим удовольствием не пошла на этот обед, могу поесть и в своей комнате или вообще не есть.

— Не выдумывай, вот еще – не есть, и так в чем только душа держится. Ваш дядя, милая леди, в этот раз не пойдет у вас на поводу, вы спуститесь и поприветствуете герцога и маркиза. И как миленькая останешься на обед! Зови свою горничную и через полчаса, чтоб была готова, – с этими словами баронесса величественно выплыла из комнаты.

Вздохнув, девушка дернула за шнурок звонка, вызывая свою горничную, пора собираться. В этот раз Милли не уклониться, придется показаться гостям.

Через полчаса Эмилия и Анделина спустились вниз, чтобы быть представлеными гостям. Герцог и маркиз привели себя в порядок после дороги. Но теперь герцог был одет во все черное, только белая полоска кружева на глухом вороте камзола оттеняла загороелое лицо, узкие бриджи были заправлены в высокие сапоги. Маркиз был одет в бархатный камзол темно-серого цвета, отделанный по воротнику и манжетам вышивкой в виде листьев дуба, бриджи так же были заправлены в сапоги. Когда девушек представляли, братья быстро переглянулись.

За обедом Анделина мило смущалась и краснела, когда к ней обращались герцог или маркиз. Милли сидела бледная и почти не поднимала глаз от тарелки, отвечала односложно и лаконично на вежливые вопросы братьев. Она думала о том, что герцог изменился с их первой встречи, впрочем, Милли тогда знала его как Флориана, а не герцога Ангсельмского. Двенадцать лет назад это был невысокий, худой юноша, почти мальчик, ему тогда было, скорей всего, не больше семнадцати лет. Когда шесть лет назад Милли его увидела, то не сразу узнала. Он подрос, но оставался таким же худощавым, волосы были коротко подстрижены, нос, казалось, стал еще длиннее, скулы обозначились резче, когда-то по-детски мягкие губы, стали жесткими и сухими. Разговаривал тогда резко, отрывисто. Сейчас же перед ними сидел аристократ, знатный вельможа, вежливо, непринужденно поддерживал светскую беседу, легко улыбался, делал комплименты дамам. Внешне герцога сложно было назвать красивым, но у него были тонкие, аристократические черты лица, которые привлекали внимание, а когда белозубо улыбался, становился даже симпатичным.

Маркиз Мэдрейн совершенно не походил на брата: русоволосый, на полголовы выше герцога, значительно шире в плечах, тяжеловесен, не так изящен. Лицо было миловидным, с пухлыми губами, ямочками на щеках. Большие голубые глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели ясно, прямо, их он почти весь обед не отводил от Эмилии. А она только один раз удивленно подняла на него глаза, когда маркиз неуклюже сделал ей комплимент. Молодой человек растерянно, неловко замолчал. Баронесса Изалия, видя все это, поджала губы, барон смущенно кашлянул. Герцог отвлек внимание на себя, весело начав рассказывать очередной анекдот из придворной жизни.

После обеда мужчины удалились в курительную комнату. Как только они ушли, баронесса набросилась на Эмилию с упреками, что она отвлекала на себя внимание, кокетничала с маркизом, хотя приехали не к ней на смотрины, а к Анделине. У Милли от несправедливых слов на глаза навернулись слезы, но она не стала оправдываться. Баронесса была женщиной вспыльчивой, легко возбудимой, иногда немного вздорной, но, в общем и целом – доброй, отзывчивой, жалела и любила Милли. Девушка, сославшись на головную боль, ушла к себе в комнату. К ужину по той же причине не вышла.

Глава 4

Глава 4

Так и не уснув, Флориан подошел к окну, выходившему в густой тенистый сад. Присев на широкий подоконник, он наблюдал, как поднимается солнце над кронами деревьев. Опустив взгляд ниже, герцог увидел, как по незаметной тропинке кто-то идет. Присмотревшись, с удивлением узнал в закутанной в плащ женщине Эмилию Солейл.

— И куда это она направилась в такую рань? К любовнику? – тихо прошептал Флориан. - Может, стоит проследить за этой тихой мышкой.

Неслышно открыв высокие створки арочного окна, герцог невесомо перепрыгнул на рядом стоящее дерево, достигающее второго этажа, где было расположены гостевые покои. Бесшумно спрыгнув с дерева, Флориан незаметно направился за Эмилией.

К удивлению герцога, миновав сад, девушка вывела его на кладбище, скорее всего, семейное. Присев в высокой траве, окружающей кладбище, он наблюдал за Эмилией, девушка его не замечала. Она подошла к небольшой могиле, присела, положила букетик цветов и еще что-то, Флориан не рассмотрел с такого расстояния. Эмилия погладила надгробие, что-то прошептала, утерла слезы, распрямившись, немного постояла и направилась к стоящей на краю кладбища небольшой часовенке богини Аумонэ.

Решив, что пока графиня молится, герцог выяснит, чья же это могила. Он, проводив глазами девушку, подошел к надгробию. Флориан изумленно рассматривал могилу, она вся была засыпана цветами и игрушками. На надгробии была выбита всего одна дата пятилетней давности и надпись: – «Прости за не отданную тебе любовь и нежность. Мои печаль, боль и вина бесконечны и вечны». Это явно была могила ребенка. У Эмилии был ребенок? Бастард? Как, когда, кто отец этого ребенка? Вот и прояснилось, почему графиня до сих пор не замужем, если, конечно, это могила ее ребенка. Ай да тихая мышка! Ни при каких условиях эта женщина не выйдет замуж за его брата: даже если она и есть носительница ментальной магии, то большая часть уже отдана этому умершему ребенку! С такими мыслями герцог вернулся тем же путем в свою спальню.

***

В замке еще все спали, когда Милли вернулась в свои комнаты. Дядюшка и тетя просили ее не ходить на могилу ребенка пока в замке гости, но Милли не могла этого не делать. Она надеялась, что на рассвете замок крепко спит и ее никто не увидит. Но Милли ошиблась, ее увидел герцог Ангсельмский и сделал свои выводы.

Завтракала Милли в своей комнате, а на обед ее заставила спуститься тетушка, заявив, что Милли, игнорируя совместные обеды и ужины, ведет себя невоспитанно и грубо. Долг гостеприимства и этикет обязывает ее бывать на обедах и ужинах, ведь она член семьи. Обняв и поцеловав тетушку, девушка пообещала выйти к обеду. Не успела уйти тетушка, прибежала Анделина.

— Ах, Милли, почему ты не бываешь на обедах и ужинах? Герцог и барон такие душки, какие они великолепные кавалеры. Сколько забавных историй знает герцог, как он их интересно рассказывает, я смеюсь постоянно.

— Лина, тебе не с кем сравнивать, не так уж много ты видела кавалеров. Поэтому тебе они кажутся невероятными. Скажи, тебе нравится герцог?

— Ох, Милли, он, конечно, умеет занять дам разговорами. Он обаятелен, аристократичен, изящен. В него, наверное, легко влюбиться. Но я его боюсь, я чувствую, что такой простушкой как я он не заинтересуется. От него, несмотря на его веселые рассказы и постоянные улыбки, веет застарелой болью, гнетущей тоской. От него пахнет полынным, колючим, степным ветром. Так что, нет, герцог меня не привлекает. А его брат совсем другой. От него пахнет сладким, легким, теплым, летним ветром. Думаю, что он будет мне хорошим мужем.

— Ого, Лина, я и не подозревала у тебя такой глубины в характеристике людей. Ты никогда не говорила, что умеешь читать эмоции, так и до чтения мыслей недалеко.

— Ну да, все считают меня глупенькой, недалекой, взбалмошной особой. Может это и недалеко от истины. Я просто чувствую, чем пахнут эмоции и мысли людей. От тебя пахнет острокислой виной перед кем-то, черным пеплом невозвратимой потери, солено-горьким морским туманом – ты много плачешь, Милли. Что с тобой случилось? Шесть лет назад у тебя был запах ириса – легкий, свежий, сладкий, цветочный. Твои эмоции были фруктово-яблочными, ромашковыми. Куда все это исчезло, какое горе с тобой это сделало? Я чувствую, что ты тоже боишься герцога, но не так как я, у тебя есть повод его бояться. Вас что-то связывает, я это чувствую.

Милли порывисто обняла сестру.

— Лина, милая, добрая, невинная девочка. Не надо, не слушай чужие эмоции, не пытайся узнать чужие тайны, прошу тебя, не делай этого. Бывают такие тайны, которыми не хочется делиться даже с самыми близкими людьми. Люди не хотят, чтобы об их постыдных или страшных секретах кто-то бы узнал. Да даже радостью не всегда хотят делиться. Я хочу, чтобы ты осталась такой же доброй, славной, мягкой девушкой. Опасно знать чужие тайны, это принесет тебе только огорчения и невзгоды.

Анделина отстранилась от кузины и посмотрела ей в глаза:

— Милли, может быть, я могу тебе помочь? Тебя что-то сильно гнетет. И что тебя связывает с герцогом?

— Нет, Лина, никто не может мне помочь, разве что если бы была возможность вернуть время вспять. А с герцогом связывает то, что именно он вывел меня из осажденного замка двенадцать лет назад. И я его не боюсь, ты ошибаешься. Лина, ты ведь знаешь, что к тебе сватаются, потому что король надеется – ты носитель ментальной магии. Теперь я вижу, что это, скорее всего, так и есть. Ты кому-нибудь рассказывала о своих особенностях?

Глава 5

Глава 5

После ухода кузины, Эмилия, присев на широкий подоконник, обложенный подушками, окунулась в безрадостные воспоминания.

Пять лет назад, когда Милли ждала родов в монастыре у матери, она ненавидела ребенка, который должен был скоро родиться, он ей был не нужен, его рождение осложняло ее жизнь.

Милли даже не представляла ребенка, не думала, как он выглядит, на кого похож. Для нее он был чем-то чуждым, захватившим ее тело, чтобы расти за счет нее, как маленький паразит.

Когда начались роды, и пришла невыносимая боль, Милли проклинала это создание, поселившееся в ней и теперь терзавшее ее, стремясь наружу. Когда родился ребенок, Милли сказали – это девочка. Но Эмилии было все равно, кто там родился. Самое главное – закончилась боль, и теперь можно заснуть.

Она уснула сразу же, не чувствуя как ее мыли, меняли белье на ней и на кровати. Проснулась Милли от зудящего писка, приподняв голову, увидела рядом с собой сверток, оттуда и раздавался писк.

Милли крикнула, чтобы позвать кого-нибудь, но никто не пришел, а сверток пищал и пищал. Милли осторожно отогнула край кружевной пеленки и заглянула в сверток. Личико ребенка было красным, натужным, маленькие губки обиженно кривились, закрытые глазки были опухшими.

У Милли перевернулось сердце, младенец вызвал у нее чувство жалости, он показался ей таким брошенным, обделенным, никому не нужным, даже собственной матери. Ребенок замолчал и открыл глаза, Милли показалось, что младенец укоризненно и печально смотрит на нее.

Милли вдруг с ужасом поняла, что это ребенок, которого она родила. Это ее ребенок, а не чудовище, представлявшееся ей, когда она его носила в своем чреве.

Поднявшись, Милли неуклюже взяла ребенка на руки, маленькая ручка, выпроставшись из пеленки, ухватила девушку за палец, маленький ротик елозил по сорочке Милли, ребенок, видимо, был голоден. Девушку затопила нежность к этому младенцу. Хлопнула дверь и вошла мать Милли, настоятельница монастыря.

— Милли, девочка голодна, сейчас придет кормилица и покормит ее.

— Мама, можно я попробую ее покормить,- зачем-то вырвалось у Милли.

— Нет, девочка моя, тебе не стоит этого делать, не привязывайся к ней. Ты же сама хотела от ребенка поскорее избавиться. Девочка будет воспитываться в приюте при монастыре. Тебе никто не позволит оставить ее рядом с тобой. Лучше будет, если ты о девочке забудешь навсегда.

Вошедшая кормилица ловко взяла ребенка из рук Милли и, сев на кровать, принялась кормить младенца. Женщины молча за этим наблюдали. Покормив и перепеленав девочку, кормилица хотела унести ее, но Милли попросила мать оставить ребенка с ней, хотя бы ненадолго.

Девочка осталась с Милли. Она, неловко держа ее, рассматривала спящего младенца. Эмилия думала о том, как она могла ненавидеть это невинное создание. Как бы ни пришел в мир этот ребенок, это не его вина. Все девять месяцев это не смог Милли внушить никто, она была настроена избавится от ребенка. Но стоило ей взглянуть на девочку, услышать ее плач, и было все забыто. Обида на ее отца, все, что предшествовало появлению этого ребенка, было вычеркнуто. Да что может быть важнее этих маленьких пальчиков, этих шелковистых волос, пухлых щечек, умиротворенного и сытого сопения! «Это моя дочка, я ее никому не отдам, - думала Милли – никто ее у меня не отнимет, я виновата перед ней, не любила ее до рождения, но сейчас все изменится».

Прижимая к себе девочку, Милли уснула. Когда она проснулась, ребенка рядом не оказалось. У пришедшей матери Милли потребовала вернуть ей дочку, но мать сказала, что ребенок умер. С Милли случилась истерика, она плакала и кричала, что не верит в смерть ребенка, девочка была здорова, она сама это видела.

Мать и прибежавшая повитуха успокаивали ее и уверяли, что с детьми иногда такое случается, абсолютно здоровый ребенок вдруг умирает через несколько часов после рождения. Чаще всего это случается с детьми родители, которых не состояли в браке.

У Милли началась нервная горячка, она проболела десять дней, уже и не надеялись, что выживет. Когда Милли очнулась, ей сообщили, что ребенка похоронили. Сильно похудевшая и еще очень слабая после болезни, Милли потребовала, чтобы ее девочку перезахоронили в замке баронов Бонуа, где жила и сама Милли. Она не успела дать ей имя, так и осталась для Милли ее девочкой. Милли грызли вина и боль потери. Ей казалось, что если бы она любила дочь, то девочка бы не умерла. Маленькая ее доченька решила, что ей нечего делать на этом свете, если ее не любит мать и все время пока носила в своем чреве, считала ее чудовищем, захватившем тело матери. Если бы Милли успела сказать ей о своей любви, то, возможно, девочка бы не умерла. Эта боль и вина не отпускали Милли, она с ума сходила от того, что ничего не может вернуть, изменить.

По замку дяди Милли ходила как тень, ничего ее не интересовало, не привлекало внимание, частенько забывала поесть, приходилось домочадцам следить за этим. Выходила из замка только, чтобы навестить могилу ребенка. Еще ее отвлекали книги, она могла по двенадцать часов сидеть в библиотеке, особенно Милли интересовали книги по магии.

Барон был неплохим артефактником, у него была хорошо оснащенная лаборатория. Как то Милли забрела туда, барон в это время делал какой-то артефакт. Видя, что Милли внимательно наблюдает, дядя предложил помочь ему. С тех пор Эмилия помогала барону в лаборатории.

Глава 6

Глава 6

Флориан стоял у окна, упершись лбом в стекло и угрюмо думал о том, что придется задержаться у деда. Гранд-герцог Фэукон, наместник Истерфии - самой большой провинции Индании, болел. Флориан любил деда, тот воспитывал его с шести лет. Когда родился младший брат Флориана Эдмунд, гранд-герцог Казимир Фэукон, приехав посмотреть на младшего внука, увидел совершенно заброшенного старшего внука. Казалось, родители забыли, что у них есть еще сын – наследник. Мальчик жил в отдельном крыле замка и почти не общался с родителями. Мать иногда, еще до рождения младшего сына, навещала Флориана, отец никогда не приходил. Иногда, случайно встретив старшего сына в переходах замка, смотрел сквозь него и, молча, проходил мимо. Конечно, у ребенка были няни, гувернантки, учителя, слуги, но практически не было родителей. Гранд-герцог, увидев одинокого ребенка, устроил большой скандал и забрал Флориана к себе. Дед заменил мальчику и отца и мать, с ним он ощутил, что такое семья.

Но при всей любви к деду, в данный момент Флориан не хотел задерживаться в замке, у него были неотложные дела. Стук в дверь отвлек Флориана от размышлений. Вошедший слуга сообщил, что его светлость гранд-герцог Фэукон зовет к себе внука. Герцог Ангсельмский, вздохнув, отправился к деду.

Войдя в покои гранд-герцога, Флориан, тихо подойдя к огромной кровати, сел в кресло, пододвинутое почти к изголовью. Дед дремал, Флориан смотрел на него, больного, и не мог вспомнить, когда он видел, чтобы гранд-герцог лежал в постели днем. Дед всегда был деятельным, бодрым, полным энергии. Сейчас он лежал с запавшими глазами, обметанными сухими губами, тяжело и хрипло дышал.

Флориан остро почувствовал, что дед далеко не молод, возможно, и ранее болел, только не обращал внимания на свои хвори, это вполне в его духе. Флориан давно не навещал деда, приехал только когда получил послание от него с требование немедленно явиться. Бросив все дела, приехал и застал деда больным.

Гранд-герцог открыл глаза и, посмотрев на внука, прошептал:

— Флориан, видимо, мне осталось не так уж много.

— Что вы, ваша светлость, у вас еще многие годы впереди, будете еще правнуков воспитывать.

— Внук, оставь эти церемонии. С каких пор ты обращаешься ко мне так любезно? А где же – дед, ты еще ого-ого!

— Дед, ты еще ого-ого!

— Мальчик мой, я должен тебе кое-что рассказать. Прежде всего, хочу попросить у тебя прощения, что не уберег тебя, не увидел твою одержимость этой змеей, графиней Ратэн.

— Дед, ты ни в чем не виноват, все, что случилось, это только моя блажь, глупость и ошибки юности.

— Ты все-таки ее защищаешь, но это она отправила тебя на войну, где тебе не было места.

— Не стоит обвинять женщин за ошибки и поступки, которые совершают мужчины из-за любви к ним.

Гранд-герцог тяжело вздохнул и, закрыв глаза на миг, продолжил:

— Хорошо, оставим эту тему, я хотел поговорить о другом. Ты знаешь, что твой отец, как третий мой сын, да еще и от второй жены из слабого рода, не должен был получить титул герцога Ангсельмского, и тебе, соответственно, не должен был достаться этот титул. Но мой старший сын погиб на границе в стычке с эльмфейцами, оставив после себя только дочь. Средний, не успев жениться, умер от банальной простуды, вовремя не обратившись к лекарю. Самого младшего сына больше воспитывала его мать. Он рос болезненным, слабым ребенком, моя жена очень за него боялась. Безмерно любя его мать, я позволил ей избаловать сына, о чем потом пожалел. В итоге, приняв герцогство и соответствующее наследство, он кинулся в загул и умер на своей очередной любовнице от сердечного приступа. Сейчас я – старый и больной, переживший трех своих сыновей, о многом жалею. Не жалею только о том, что заставил младшего сына жениться на твоей матери, прикрыв свой грех.

Старик закашлялся и внук кинулся поправлять ему подушку, чтобы посадить деда удобнее. Подав гранд-герцогу воду в стакане, Флориан удивленно произнес:

— Дед, ты о чем говоришь? Какой грех? Ты бредишь? Я вижу, что тебе тяжело говорить. Давай отложим разговор до твоего выздоровления.

— Нет, я хочу продолжить разговор. Я не хотел тебе все рассказывать, думал унести это в могилу, но все же решил, что ты должен знать. Тридцать лет назад я увлекся Изабеллой Холтен – твоей матерью, результатом чего явилась ее беременность. Мне стало жаль девушку, но влечение к тому моменту прошло. Случайно узнал, что мой младший сын неравнодушен к Изабелле, и я буквально чуть ли не насильно их поженил. Так что, фактически, я твой отец, а не дед.

Гранд-герцог обессилено закрыл глаза и откинулся на подушки. Флориан скривившись, проговорил:

— То, что я, бастард, незаконно занимаю чужое место, знаю давно. Твой младший сын просветил меня об этом, когда получил герцогство. Он был решительно настроен вытащить эту историю на свет и лишить меня всего. Ему очень хотелось, чтобы наследником стал его сын Эдмунд. Но я сбежал на войну, а герцог умер, не успев ничего сделать.

— Нет, ты мой законный наследник, все приличия и законы соблюдены. Я не позволил бы Адриану раздуть скандал и отнять у тебя то, что принадлежит тебе по праву. Ты очень похож на меня, никто не усомнится в твоем родстве со мной. То, что я тебе рассказал, должно остаться здесь навсегда.

— Король знает?

Глава 7

Глава 7

Эмилия рассеяно слушала кузину, глядя в окно своей комнаты, и думала о своем. Лето закончилось, наступила осень и совсем скоро в столице будет осенний ежегодный бал. Эмилии совсем не хотелось появляться в столице. Но она обещала Анделине, что в этом году обязательно поедет туда, о чем кузина ей постоянно напоминала.

Эмилия думала, что за полгода придумает что-нибудь и не поедет на этот проклятый бал, но время шло, бал был все ближе и ближе, а в голову Милли ничего не приходило стоящего.

Спустя три месяца после объявления помолвки, Анделина только и говорила об этом событии. И уже в сотый раз восхищенно рассказывала о столице, королевском дворе, самом короле, его жене, принцах, придворной моде, о своем женихе, о будущей свекрови, которая приняла ее как дочь, и еще о всяких пустяках и мелочных подробностях.

Нет, Милли была рада за сестру, но ее утомляли неуемные и постоянные восторги Анделины и непрекращающиеся разговоры об одном и том же. Свадьба назначена на начало весны, до нее еще много времени, но в замке стояла постоянная суета, сутолока и хлопоты. Шилось и перешивалось приданое, чистилось и опять заново перечищалось все, что можно и нельзя, менялась мебель, гардины и различные драпировки в интерьере. Только Милли не понимала зачем: жить молодые будут в другом месте.

Тетушка несколько раз пыталась привлечь и племянницу к этому хаосу, но Милли наотрез отказалась помогать ей. Тетушке было не угодить, у нее на все часто было отличное от племянницы мнение, а постоянно спорить и ссориться Милли не намерена. Поворчав о том, что все в замке свалили хлопоты на ее хрупкие плечи, баронесса отстала от племянницы. Но Милли видела, что все эта суета и кутерьма доставляли тетушке удовольствие, и ворчала она больше для порядка.

Большую часть времени Эмилия проводила в саду или, запершись в своей комнате, куда не пускала баронессу с ее неутомимой жаждой переделать все, на что упал глаз. Вот и сегодня, выслушав кузину, Милли намеревалась почитать в тишине и покое в своей комнате очередной роман. Но неожиданно в дверь комнаты забарабанили и Милли, открыв дверь, увидела запыхавшуюся горничную Анделины. Она, не отдышавшись, прохрипела:

— Ваша светлость, леди Изалия требует к себе леди Анделину.

— Что еще случилось, Лизи?

— Ох, к нам пожаловали его светлость герцог Ангсельмский.

Анделина, ахнув, ринулась из комнаты, за ней побежала горничная. У Милли подогнулись колени и она тяжело опустилась в кресло. Вот уж кого не ожидала Милли увидеть здесь опять, так это Флориана. Зачем он приехал? Что ему понадобилось? В начале лета, когда герцог с братом приезжал, для Милли было мучением видеть его, слышать его голос. После безобразной сцены в беседке Эмилия до самого отъезда вообще старалась не встречаться даже случайно с герцогом. И вот он опять приехал.

После того, что произошло между ними больше шести лет назад, Милли думала, что снова увидев его, задохнется от отвращения и омерзения к Флориану. Но все оказалось не так, возможно, виновато время или остатки чувств к нему.

Когда Флориан вел ее из осажденного замка, Милли представляла его светлым рыцарем, спасающим маленькую принцессу из лап чудовища. Романтичная маленькая дурочка! Этот рыцарь в сияющих доспехах оказался не тем, кого придумала девочка.

И все же, несмотря на свою обиду, Милли со временем даже пыталась его оправдать, ненормальная.

В беседке, когда Флориан наклонился к ней, у нее закружилась голова и бросило в жар от близости его дыхания, горящих глаз, от исходившего от него смолисто-горьковатого хвойного запаха. И это несмотря на то, что этому предшествовало! Это просто сумасшествие! Что с ней тогда было? Милли сбежала из беседки и боялась встретить Флориана вновь, и вот он опять здесь. И возможно ли отсидеться в своей комнате пока герцог находится в замке? Может он ненадолго, проездом?

***

После нескольких дней и ночей, проведенных в поисках алтарей и попытках найти виновных, Флориан наконец-то принял горячую ванну и расслабленно вытянувшись на мягкой кровати, размышлял об итогах расследования.

Да, они нашли алтарь, представляющий собой черный плоский камень, положенный на четыре столба по углам, с нарисованными и выбитыми на камне рунами. На самом алтаре и вокруг него ткался удушливо-тяжкий гнетущий узор разлитых страданий и смертей. Алтарь совсем недавно использовался.

Применение поискового артефакта вывело отряд к спрятанной в чаще часовне, наспех сколоченной из необструганных досок, с выжженными на них рунами.

Там обнаружился почти до смерти замученный человек. Его быстро подлечили и допросили. Выяснилось, что это был священнослужитель в храме бога Конэура из городка недалеко расположенного от замка Бонуа. Он был младшим сыном, происходил из слабого рода и магией почти не владел.

Священнослужитель рассказал, что похищенных людей было трое, свое похищение он не помнит, помнит, что вышел из храма, запнулся, упал, очнулся уже здесь, связанный и с кляпом во рту в компании еще двух человек.

Собратьев по несчастью быстро увели и больше он их не видел. Самого священника били все время, сколько он здесь находится, не давали пить и есть, из часовни не выводили даже по нужде.

Состоящий в отряде эмпат подтвердил, что священник не лжет. Устроили засаду, но в течение трех суток никто не появился, вернулись к алтарю и разрушили его, оставлять алтарь было опасно.

Глава 8

Глава 8

Флориан в замке Бонуа уже несколько часов, но еще не виделся с Эмилией. Отсидеться ей в своей комнате, как прошлый раз, перед его с братом отъездом, Флориан не даст. Ему безумно хотелось ее увидеть, услышать ее голос. А как изумительно сладко пахла девушка! Тогда, в беседке Флориан еле сдержался, чтобы не впиться в ее восхитительный рот. И когда Эмилия поспешила покинуть беседку, он не стал ее задерживать, боясь не сдержать своих желаний. Он давно не тот пылкий семнадцатилетний юноша с горячим сердце, способный на безумства ради любви, душевные и телесные страсти уже обузданы, но эта девушка сводила Флориана с ума. Ему было тяжело не думать о ней, когда она совсем рядом.

***

Рано утром, пока замок спал, Милли, как всегда, отправилась на семейное кладбище. Посидев у могилы и положив букет поздних цветов, девушка направилась к замку, но на тропинке ей заступил дорогу герцог Ангсельмский.

— Доброе утро, леди Солейл. Что вы делаете в такую рань на кладбище? Я бы не советовал вам гулять без охраны в такой безлюдный час. Неспокойно у вас в округе.

— Доброе утро, ваша светлость, - Милли не рискнула приседать в реверансе на узкой тропинке и просто склонила голову. – Я не думаю, что мне что-то угрожает в замке дяди.

Когда она подняла голову, то увидела прямой, горящий, кажется даже голодный взгляд герцога. Милли смутилась и, покраснев, попыталась обойти мужчину. Но герцог стоял на узкой тропинке и не собирался пропускать девушку.

— Раз уж мы встретились, хоть и в таком странном месте, разрешите пригласить вас, миледи, на прогулку. У вас в саду есть чудесные, живописные уголки, – предложил Флориан.

— Вы намекаете на прошлую нашу встречу в саду? Я не приглашала вас тогда в беседку и сейчас не собираюсь никуда с вами идти.

— Леди Солейл, я ни на что не намекаю, просто приглашаю на прогулку, мне бы хотелось поговорить с вами. И прошу прощения за свое поведение в прошлую нашу встречу.

— О чем вы хотите поговорить?

— О том, что происходит в вашей местности. Мне не хотелось бы вас пугать, но это все очень серьезно.

— Хорошо, я принимаю ваше приглашение, но прогуливаться мы будем там, где нас хорошо видно из окон, я не хочу оставаться с вами наедине, ваша светлость.

— Леди Солейл, вы боитесь меня? – улыбнулся Флориан.

— Думайте что хотите, но гулять мы будем там, где я сказала.

— Хорошо, как пожелаете, миледи.

Герцог посторонился и пропустил Милли вперед себя. Выйдя на широкую дорожку, они неспешно направились к замку.

— Леди Солейл, вы ничего необычного не замечали в последнее время, может как-то изменилось поведение знакомых вам людей? – начал разговор герцог.

— Может вы, ваша светлость, объясните что происходит?

— Флориан, для вас я – Флориан, и разрешите называть вас по имени, Эмилия. Нас связывает нахождение в плену в замке Солейл и наше путешествие по захваченным территориям. Я думаю, все это дает право обращаться друг к другу менее официально.

Эмилия, немного подумав, согласилась:

— Да, хорошо, я не возражаю, пусть будет так. Я думала, что вы не помните меня… Флориан.

— Я действительно не помню вас девочкой, но знаю, что со мной была маленькая графиня Солейл.

— То есть, как не помните, но знаете?

Флориан тяжело вздохнул и, помолчав немного, ответил:

— Все просто, я вел девочку, это я прекрасно помню, просто забыл, как она выглядела. Сейчас я бы вас, Эмилия, не забыл.

Эмилия недоверчиво и удивленно смотрела на герцога. Она ведь прекрасно его помнила. Может быть, тогда Милли была для него обузой, повинностью, от которой Флориан избавился и забыл. Скорее всего, так и было.

— Ну, так как, Эмилия, вы замечали что-нибудь необычное, ненормальное, странное?

— Нет, мы живем достаточно уединенно. А сейчас все заняты подготовкой к свадьбе и, думаю, что никто ничего не замечает, просто некогда.

— А много ли появилось в замке незнакомых ранее людей?

— Да, незнакомых людей я встречаю в замке, это в основном нанятые временно работники – портнихи, плотники, вязальщицы. А что происходит вокруг нас такого опасного?

— Эмилия, я прошу вас не рассказывать пока никому ничего. Вы были в осажденном замке, видели последствия темной магии.

— Нет, я сидела в покоях отца, меня никуда не выпускали, я ничего не видела.

— Но отлично видела ваша мать.

— Мама никогда не разговаривает на эту тему.

— В окрестных лесах нашелся жертвенный алтарь бога Мэнтира.

— Но ведь последователи этого бога не преследуются. Да, у нас их очень мало, но они не гонимы, им позволяется строить свои храмы, поддерживать религиозные каноны, если они не противоречат нашим законам. Правда, в нашей провинции нет храмов Мэнтира.

— Вот именно, если не противоречат. А на алтарях приносят жертвы и не всегда это животные, вернее, чаще всего это люди.

Глава 9

Глава 9

На званый вечер прибыли все приглашенные гости, никто не рискнул отказаться, узнав, что на вечере будет герцог Ангсельмский – родственник короля и сотрудник Министерства Магических Преступлений.

Герцога на балу преследовали практически все дамы, в возрасте от шестнадцати и заканчивая почтенным возрастом. Если первые надеялись привлечь внимание к себе, то вторая группа пеклась о дочерях и внучках. У Флориана уже двоилось в глазах от обилия постоянно окружавших его улыбающихся женских лиц и откровенных декольте. Да еще в воздухе витал удушающий аромат духов, притираний, ароматических масел. Он перетанцевал уже со всеми дамами всех возрастов и комплекций.

К Милли ему не удалось подойти ни разу, она его ловко избегала. Сама она тоже не сидела в стороне, а весело проводила время, герцогу казалось, что Милли не пропустила ни один танец, такой, весело смеющийся и щебечущей с кавалерами, он девушку никогда не видел, да и гости, похоже, тоже.

Милли немного устала от навязчивых кавалеров, танцев, суеты, духоты в зале. Она подошла к тетушке и шепнула ей, что отлучится ненадолго. Когда начался очередной танец, девушка вышла в сад и направилась по дорожке из камня к увитым осенними цветами и листьями беседкам. Уже стемнело окончательно, в саду вдоль дорожек плыли в воздухе зажженные магические светильники. Осенний воздух холодил руки и кожу в вырезе открытого легкого платья. Возвращаться за накидкой или шалью девушке не хотелось. В первой беседке на ее пути, судя по доносившимся тихим голосам, кто-то был, и Милли отправилась по дорожке дальше в сад.

Зябко поежившись, она зашла в следующую беседку. Здесь горела небольшая жаровня с углями, от которой шло тепло: баронесса заботилась об удобствах для гостей. Милли села на удобную мягкую скамейку и откинувшись на спинку, прикрыла глаза.

Эмилия услышала, как кто-то поднимается по ступенькам беседки. Милли с досадой смотрела, как раздвинув плети вьющихся растений, в беседку входит младший сын их соседа графа Рэтаблера. Он был младше девушки на пару лет, выглядел субтильным, блеклым, с прилизанными жидкими волосенками и потными ладонями, которые вызвали у Милли чувство омерзения во время их совместного танца. Весь вечер этот молодой человек не отходил от девушки, но Милли решилась только на один танец с ним, да и то по настойчивой просьбе тети. Девушка даже не запомнила, как его зовут. Молодой человек, тошнотворно улыбаясь, проговорил:

— Ну что же вы, леди Солейл, оставили нас без своего очаровательного общества. Уединились в надежде приватного свидания? Я понял намек, и вот, я здесь.

— Э-э (Милли пыталась вспомнить его имя), послушайте, что вы себе позволяете? Вас сюда никто не звал, уходите немедленно.

— Я понимаю, набиваете себе цену. Отец сказал, что я для вас слишком хорош, так что не капризничайте, разрешите присесть рядом с вами.

— Вы вменяемый? Немедленно покиньте беседку!

Но молодой человек, подойдя к Милли, попытался усесться рядом с девушкой. Милли вскочила и бросилась к выходу, ей стало страшно оставаться с ним наедине. Юноша вдруг схватил за подол платья удаляющуюся девушку и попытался вернуть ее. Милли, обернувшись, ударила по державшим ее рукам, молодой человек тоненько взвизгнул и отпустил платье. В это время раздался знакомый голос:

— Что здесь происходит?

Милли подумала, что вот только герцога и не хватало, она и так всю предыдущую ночь не спала из-за него.

Пылающая негодованием Милли попыталась покинуть беседку, пусть мужчины разбираются сами. Но выход загораживал герцог и не собирался отступать. В это время очнулся и активизировался папенькин сыночек:

— Ваша светлость, вы помешали свиданию двух влюбленных сердец. Не могли бы вы оставить нас.

Флориан, подняв брови, выразительно посмотрел на Милли. Девушка закатила глаза, тяжело вздохнув, попоросила:

— Флориан, не могли бы вы выкинуть этого человека из беседки, он перешел все границы моего терпения.

Герцог, ухмыльнувшись, двинулся к молодому человеку. Тот, испуганно икнув, поспешил покинуть беседку, опасливо обойдя по кругу Флориана.

— Ну вот, достаточно было вам только двинуться к нему, как его и след простыл. Мои доводы его не убеждали.

— Как вы оказались с этим недоразумение наедине в беседке?

— Я его сюда не звала, впрочем, как и вас.

— Эмилия, нам необходимо поговорить. Ваши обвинения в коридоре возле библиотеки озадачили и обескуражили меня. Большой вины перед вами я не ощущаю, думаю, вы должны объяснить свои обвинения.

Милли молча смотрела на Флориана, думая с чего бы начать рассказывать, он вопросительно и испытующе смотрел на девушку.

В это время вдруг погасли все магические светильники на дорожке сада и в беседке, осталась только гореть маленькая жаровня, света она давала мало.

Следующее произошло так быстро, что Милли не успела осознать и испугаться. В полнейшей тишине в беседку просочились двое людей, один кинул что-то в Флориана, тот, не успев среагировать, упал на пол, другой схватил девушку, поперек талии и, прижав к себе спиной, зажал ей рот другой рукой. Первый стал быстро рисовать руны на лбу, шеи и руках Флориана, находящегося без сознания. Затем достав веревку, злоумышленник связал руки и ноги герцога. Милли от ужаса была ни жива, ни мертва. Закончив с Флорианом, первый злоумышленник подошел к Милли, которую крепко держал второй сообщник. Наклонившись к девушке, он прошипел: