Любовь на предельной скорости

Пролог

Ночь пахла бензином, горелой резиной и свободой — резкой, почти металлической на языке, как будто воздух сам по себе стал проводником под напряжением.

Станислав Быстров, известный всем под кличкой «Вихрь», выжал газ до отказа. Чёрный кастомный Kawasaki Ninja ZX-14R взревел, словно зверь, которого наконец спустили с цепи. Спидометр уже показывал 178 км/ч, и цифры продолжали расти, дрожа на панели, будто сами боялись той черты, за которую их толкали.

Ветер бил в грудь даже сквозь плотный кожаный комбинезон и шлем, холодный и тяжёлый, как будто кто-то невидимый давил ладонью, пытаясь оттолкнуть назад. Перед глазами мелькали размытые огни промышленной зоны на окраине города — жёлтые, белые, красные. Всё сливалось в одну огненную ленту, которая тянулась по краям зрения и исчезала, оставляя только ощущение полёта. Двигатель под ним пульсировал, передавая вибрацию через раму прямо в кости, в зубы, в кончики пальцев, сжимавших руль.

— Давай, малышка, — прошептал Стас, обращаясь к мотоциклу. Голос утонул в шлеме, но он всё равно сказал это вслух, как всегда, когда нужно было услышать хоть что-то своё среди рёва. — Ещё чуть-чуть. Не подведи меня сегодня.

Он шёл вторым в этой гонке. Впереди, всего в тридцати метрах, сверкал красный Yamaha R1 Артема "Ржавого" — главного конкурента и давнего врага. Между ними было слишком мало пространства и слишком много ненависти, накопленной за годы мелких стычек, споров из-за денег, девчонок и просто потому, что оба считали себя королями этой трассы. Стас чувствовал, как Ржа пытается оторваться, но ZX-14R тянул мощнее на верхах, тяжёлый, но уверенный зверь, который не прощал ошибок.

Трасса была нелегальной — заброшенная федеральная дорога за чертой города, перекрытая на ночь своими же людьми. Никаких правил. Только скорость, деньги и гордость, которая жгла внутри сильнее любого топлива. Стасу было двадцать три. Для большинства это возраст, когда ещё можно ошибаться без последствий. Для него — возраст, когда уже поздно останавливаться, потому что остановка означала бы вернуться к тому, от чего он убегал каждый раз, выкручивая ручку газа.

В зеркалах заднего вида мелькали фары преследователей — яркие точки, которые то приближались, то отставали, в зависимости от того, кто лучше держал траекторию в поворотах. Двигатель ревел так, что внутри черепа вибрировало, будто кто-то бил молотом по вискам в такт поршням. Сердце стучало в унисон, быстрое, злое, и адреналин бил в кровь мощнее любого наркотика, который он пробовал в юности и бросил, потому что ничто не давало такого чистого, острого кайфа, как это.

Он вспомнил, как в шестнадцать угнал первый мотоцикл — старый, ржавый «Урал», который едва тянул, но даже на нём Стас почувствовал, как мир сжимается до одной прямой линии. Как отец в тот вечер в очередной раз напился и сказал, не глядя в глаза: «Из тебя всё равно ничего не выйдет, щенок. Кончишь, как я, под забором». Тогда Стас впервые разогнался до 160 на чьём-то чужом спортбайке и понял: на такой скорости голоса в голове затихают. Они просто не успевают догнать.

Сейчас они снова кричали, громче обычного.

«Ты никто.
Просто пацан на дорогой игрушке, которую скоро разобьёшь, как всё остальное в своей жизни».

— Заткнитесь, — процедил он сквозь зубы, и резко ушёл влево, обгоняя Ржавого по внешнему радиусу поворота. Мотоцикл накренился так сильно, что колено почти коснулось асфальта, чувствуя жар от трения через кожу комбинезона. Шины завизжали, коротко и пронзительно, как будто жаловались.

На секунду показалось — сейчас ляжет, и всё закончится здесь, в этом повороте, под визг тормозов и мат друзей по рации. Но Вихрь удержал. Ржа остался позади, его красный хвостовой фонарь мигнул раздражённо, словно Макс выругался в шлем.

220.

222.

225.

Цифры на приборной панели горели красным, пульсируя в такт с пульсом в висках. В этот момент он почувствовал её — ту самую грань, за которой уже не ты управляешь скоростью, а она управляет тобой. Это было почти сексуально. Как женщина, которую хочется взять жёстко и до конца, без нежностей, без обещаний, просто отдаться тому, что сильнее тебя. Тело напряглось, мышцы в ногах и руках горели от усилий держать байк в повиновении, а внутри разливалось странное, тёплое удовлетворение — смесь страха и восторга, от которого перехватывало дыхание.

Стас улыбнулся под шлемом, чувствуя, как пот стекает по виску, несмотря на ветер.

А потом всё случилось за доли секунды.

Из темноты на дорогу выскочила чья-то фара. Не участник гонки. Обычный гражданский, который решил срезать путь через закрытую трассу, не зная или не желая знать, что здесь сегодня правят другие законы.

Стас увидел только яркий свет и силуэт легковушки, внезапно выросший перед ним, как стена. Реакция была быстрее мысли — тело само вспомнило тысячи часов, проведённых на трассе и в гараже, когда он разбирал и собирал мотоциклы до дрожи в пальцах.

Он вывернул руль вправо, одновременно тормозя задним колесом. Мотоцикл занесло. Мир превратился в карусель из огней и асфальта. Он пытался выровнять, но на такой скорости это было невозможно — инерция тянула вперёд и вбок одновременно, как будто байк решил жить своей жизнью.

Удар.

Металл о металл. Скрежет. Полёт.

Время растянулось.

Он видел, как его байк кувыркается в воздухе отдельно от него. Видел искры, высекаемые из асфальта. Видел небо, перевернувшееся вверх ногами. Видел лицо отца из детства — пьяное и злое, с той же усмешкой, которую Стас ненавидел больше всего на свете.

А потом — только боль и темнота.