Любовь на высоте

Глава 1

Ветер пел в стропах дельтаплана, и это был самый крутой звук, который действовал на меня как успокоительное. Я чуть подала вес влево, и мой красавчик послушно заложил плавную дугу над городом.

С высоты птичьего полета наш городок казался игрушечным. Россыпь разномастных крыш, тонкая лента реки, в которой пускало зайчики полуденное солнце. А еще центральная площадь, на которой вечно толпились туристы. Они казались муравьями, но я знала, что большинство задрали головы и тычут в небо пальцами. Еще бы. Не каждый день увидишь, как над тобой парит огромный красный дракон.

Это моя работа. Моему агентству платили за то, чтобы я по три часа в день кружила над нашей туристической Меккой на дельтаплане, стилизованном под дракона, пугая ворон и привлекая зевак в сувенирные лавки и местные кафе.

Для этого мне пришлось изуродовать свой спортивный дельтаплан, а в нагрузку одевать на голову ужасный душный шлем в виде головы дракона. Жарко, неудобно, зато платили щедро.

Хотя, если честно, я бы летала и бесплатно. Только здесь, наверху, я чувствовала себя по—настоящему живой. После провала на последних соревнованиях и удалении из команды, я жила только этими хвостатыми полетами.

Как в тумане пережила измену и уход мужа, утро существовало только для того, что бы после разминки воссоединиться со своим дельтапланом и улететь, спрятаться от проблем.

В предвкушении я поймала восходящий поток нагретого воздуха и начала набирать высоту. Внизу проплыло озеро, блеснувшее слюдой, затем потянулся густой сосновый лес.

Вдруг сухой металлический щелчок. Будто выстрел. Трапеция в моих руках вдруг дернулась в попытке выдрать мне плечи.

Дельтаплан резко клюнул носом и накренился вправо. Я инстинктивно попыталась выровняться, но сопротивления воздуха больше не было.

Чуть наклонив голову в массивной маске, я увидела как отламывается крыл. Сложившись пополам, оно затрепетало и с мерзким хрустом оторвалось, улетая прочь, как осенний лист.

— Твою мать! — взвыла я.

Но ветер тут же забил мой крик обратно в горло. Мир перевернулся. Небо, лес, озеро, снова небо, снова лес. Завертелась безумная карусель. Меня швыряло из стороны в сторону, ремни подвески больно впились в бедра и плечи. Накрыла паника, ледяная и липкая. Я падала. Камнем, в зеленую бездну леса.

— Группируйся! — заорал внутренний голос сквозь панику. — Деревья! Целься в деревья!

Управлять остатками дельтаплана стало невозможно, но я в панике тянула остатки трапеции на себя, в глупой надежде замедлить падение. Верхушки сосен неслись навстречу с ужасающей скоростью.

Удар! Хруст веток оглушил. Меня швырнуло сквозь густую крону. Оставшееся крыло и хвост моего дракона сработали как парашют, запутавшись в толстых ветвях. Приложило мощно. В глазах потемнело. Ткань с треском порвалась, а я провалилась ниже, пробила спиной еще несколько веток и рухнула на землю. Воздух выбило из легких.

Я лежала в кустах, глядя в раскачивающиеся кроны сосен, и пыталась вспомнить, как дышать. Раз, два, три... Вдох. Получилось. Со стоном, полным боли, но получилось.

Пошевелила пальцами рук. Потом ног. Повернула шею. Невероятно. Чудо. Если не считать боли во всем теле, я была цела.

На предплечье саднила глубокая царапина, да скулу капитально жгло. Видимо, приложилась о шлем внутри. Трясущимися руками отстегнула карабины, сорвала с головы и отшвырнула в сторону треснувшую драконью морду. Вдохнула пахнущий хвоей прохладный воздух. Нужно выбираться. Найти телефон... Я поднялась на ноги, мой взгляд зацепился за центральный узел крепления правого крыла.

Труба не сломалась от усталости металла, не погнулась от ветра. На дюралюминии четко виднелся ровный, блестящий спил. Кто—то прошелся по несущей конструкции ножовкой по металлу, оставив пару миллиметров толщины, чтобы она сломалась при первой же серьезной нагрузке в воздухе.

Меня окатило ледяной волной. Кому нужна смерть списанной со счетов 35-летней эксчемпионки дельтапланерного спорта, подрабатывающей в рекламе?

Я сжалась в комок, обхватила колени руками, зажав рот ладонью, чтобы не выпустить крик ужаса. Раздался тихий, характерный свист рассекаемого воздуха. Я осторожно подняла голову, глядя сквозь просвет в еловых лапах. На фоне голубого неба над местом моего падения бесшумно кружил дельтаплан. Не яркий, не рекламный. Глухого черного цвета. Без опознавательных знаков. Пилот в темном шлеме закладывал узкие круги, явно высматривая что-то внизу. Точнее, кого-то. Он искал меня. И, судя по его внимательному взгляду, он не собирался вызывать спасателей.

Взгляд его синих глаз. Звук выстрела. Темнота.

Глава 2

Холодный камень обжег щеку. Я резко вдохнула, ожидая почувствовать вкус собственной крови, но легкие наполнились сырым, морозным воздухом. Звон лопнувшего троса и свист ветра в разорванном крыле дельтаплана всё ещё стояли в ушах.

Я помнила, как земля летела навстречу, звук выстрела и эти страшные синие глаза. Я точно умерла. Меня убили. Но я дышала!

— Так, Эльвира, без паники!

Медленно открыла глаза и с трудом села. Поднесла к лицу руки. Тонкие, бледные, без привычных мозолей от строп. Взгляд зацепил грубое серое платье. Чужое тело, чужое платье.

Холод. Это было первое, что я почувствовала. Пронизывающий, тянущий холод камня. Моргнула, пытаясь сбросить остатки страшного, липкого сна.

— Очнулась, ведьмино отродье? — раздался сверху грубый голос.

Я подняла голову. Похоже на старинный замок.

—Дорого, богато,— мелькнула ехидная мысль в голове.

— И куда ж меня занесло? Депутатские дачи?

Замок подавлял. Он не был похож на сказочные дворцы, которые я видела на туристических буклетах. Это была цитадель, высеченная из цельного массива темно-серого, почти черного камня, поглощающего солнечный свет. Башни острыми клыками вспарывали небо, устремляясь на головокружительную высоту.

В глаза бросилась странность архитектуры: не было привычных узких бойниц. Вместо них — широкие, открытые террасы без перил и колоссальные арочные пролеты.

Двор казался бескрайним. Он был вымощен исполинскими базальтовыми плитами, плотно подогнанными друг к другу.

Поражали окна. Огромные, в несколько человеческих ростов, стрельчатые, украшенные невероятной красоты витражами. Солнечные лучи пробивались сквозь цветное стекло, отбрасывая на серые плиты двора причудливые кроваво-красные, глубокие синие и изумрудные блики. Должно быть, они невероятно красивы изнутри. Правда, грязноваты.

Лязг металла заставил сфокусировать взгляд на вооруженных мужиках, хмуро разглядывающих меня. Высокие, широкоплечие, они были закованы в матовую сталь, пластины которой странным образом заходили друг на друга, напоминая чешую крупного хищника.

На плечах топорщились шипы, а шлемы в форме полуоткрытых драконьих пастей скрывали верхнюю часть лиц, оставляя на виду лишь жесткие линии челюстей и плотно сжатые губы.

Они смотрели на меня с брезгливой настороженностью, словно я была ядовитой змеей, готовой броситься в любой момент.

Внезапно строй воинов расступился, пропуская человека, чей вид резко контрастировал с военной мощью стражи.

Высокий, болезненно худой, он двигался с пугающей, скользящей грацией. На нем была глухая темно-бордовая мантия из тяжелого бархата, расшитая по краям тусклым серебром, узорами, напоминающими сплетения терновника.

Его лицо казалось вылепленным из бледного воска: впалые щеки, тонкий нос с горбинкой, похожий на клюв хищной птицы, и бескровные, плотно сжатые губы. Но страшнее всего были глаза — водянисто—серые, холодные, абсолютно пустые. В глазах лишь рутинное равнодушие палача, для которого чужая жизнь — просто очередная бумажка.

— Это кто вообще? Инквизитор?

Инквизитор остановился в нескольких шагах от Элии, смерил ее презрительным взглядом сверху вниз.

— Элия из Нижнего Дола, — монотонно зачитал мужик в красном, разворачивая пергамент.

— Твоя вина в использовании дурного колдовства доказана. Но суд короля милостив. Тебе дается право выбора. Плаха и топор палача прямо сейчас… либо Искупление Высотой. — Он театрально указал рукой на башню.

— Ты должна вымыть Большие Витражи Королевской башни. Без помощи. Только подвесная люлька, веревки, вода и скребок.

Его голос оказался скрипучим, сухим, но обладал странной акустической силой, эхом разносясь по всему огромному двору. Каждое слово падало тяжело, как камень: приговор за колдовство, оглашение ее вины и, наконец, выбор, который звучал как насмешка.

Один из стражников издевательски хмыкнул, опираясь на алебарду:

— Выбирай топор, девочка. На витражах еще никто не продержался дольше пары часов. Шквальные ветра срывают всех. Ты будешь лететь вниз очень долго, крича от ужаса, пока не превратишься в кровавое пятно на этих камнях. Избавь себя от мучений.

Я перевела взгляд на башню. Прищурилась. Для них это была изощренная казнь. Верная смерть от всепоглощающего животного страха перед бездной и неизбежного падения.

Но я смотрела на это иначе. Я видела, как рваные облака огибают шпиль. По тому, как трепетали тяжелые знамена на ярусах ниже, я инстинктивно читала аэродинамику замка. Форма двора создавала идеальный, мощный восходящий поток. Динамик. Ветер ударялся о стену башни и уходил строго вверх.

Бояться высоты? Я провела жизнь в небе, болтаясь на дюралевом каркасе и куске дакрона в тысячах метров над землей. Я ловила термики над скалами, где одна ошибка стоила жизни, и выигрывала чемпионаты, закладывая виражи там, где птицы предпочитали сидеть на земле.

Высота не была моим палачом. Высота была моим домом. И сейчас она звала меня обратно.

Я медленно поднялась на ноги. Колени в старых кожаных башмаках немного дрожали — это юное тело было слабым и изможденным тюрьмой, но мой вестибулярный аппарат и разум оставались кристально ясными.

Глава 3

Тело ощущалось чужим. Я сжала и разжала бледные, тонкие пальцы. Мышцы были слабыми, как у ребенка, но глубоко внутри пульсировало что-то незнакомое, теплое, плотное и покалывающее. Магия. Осколки силы той юной ведьмы, чье место она теперь занимала.

Подстрелили как зайца в тире, а очнулась малолетней ведьмой-смертницей, — усмехнулась я про себя.

Удивительно, но паники не было. После ужаса свободного падения с пробитым крылом, мытье окон казалось не изощренной казнью, а просто высотными работами. Промышленный альпинизм.

Меня вывели на узкий каменный балкон королевской башни. Резкий ветер тут же ударил в лицо, растрепав волосы. Внизу раскинулась головокружительная бездна, а над головой уходили в небо гигантские, покрытые вековой копотью витражи.

Стражники с пренебрежением бросили к моим тощим ногам моток толстой пеньковой веревки, деревянную дощечку-сиденье, ведро с мыльным раствором и тряпки. Я осмотрела «снаряжение».

Стало кристально ясно, почему здесь никто не выживал. Никакой страховки. Примитивная петля-удавка и кусок дерева. Одно дуновение местного шквального ветра — и ты летишь вниз.

Проигнорировав насмешливые взгляды конвоиров, я принялась за работу. Первым делом отрезала часть веревки и привычными движениями соорудила из нее подобие индивидуальной страховочной системы, альпинистскую нижнюю и грудную обвязку. Руки, пусть и новые, слушались, слава богу.

Затем проверила узлы: классическая «восьмерка», надежный булинь. Затянула контрольные. Подошла к каменным горгульям, чтобы использовать их как анкерные точки для крепления.

— Ты первая, кто перед шагом в бездну вяжет узлы, а не молится.

Голос прозвучал негромко, но вибрировал так, что отдался в грудной клетке. Я обернулась. Позади стоял молодой мужчина с хищной, пугающей грацией.

Но главное — его глаза. Пронзительно-синие, льдистые, с вертикальными зрачками. От них веяло первобытным, замораживающим ужасом. Воздух вокруг него стал тяжелым, как перед грозой.

Краем глаза я заметила, как стражники у дверей рухнули на колени, уткнувшись лицами в каменный пол.

— О, Светозарный лорд Дейнар ар-Аэрон, Владыка Облачной Цитадели! Приветствуем ваше Небесное сиятельство, — дружно заблеяли все окружающие.

Хозяин цитадели. Дракон. Я на секунду замерла. В прошлой жизни она летала на драконе из углепластика и дакрона. Этот был настоящим, во плоти.

Он был высоким. Неестественно высоким и широкоплечим, с той самой идеальной V-образной фигурой, которая выдает людей, привыкших справляться с колоссальными перегрузками.

Ни грамма лишнего веса, только сухая, литая мускулатура, затянутая в строгий темный камзол. Его волосы, спадающие на плечи, казались отлитыми из того же жидкого металла, что и чешуя — чистейшее, холодное серебро с платиновым отливом.

Но больше всего меня поразило лицо. Точеные, резкие черты, высокие скулы и волевой подбородок словно высекли из мрамора жестоким, но гениальным скульптором.

Это была красивая, безупречная внешность, но от нее веяло холодом. Красота обнаженного клинка, приставленного к горлу. Он сделал шаг в мою сторону, и я невольно задержала дыхание.

Люди обычно ходят с легкой, едва заметной неуклюжестью, но он двигался с пугающей, текучей грацией хищника. Словно под дорогим сукном одежды перекатывались не человеческие мышцы, а всё та же смертоносная драконья сталь. И глаза. В этом взгляде не было ни человеческой мягкости, ни суеты. Только тяжелая, сканирующая, давящая уверенность существа, привыкшего повелевать.

Передо мной стоял не просто мужчина, а сжатая до предела пружина. Идеальный хищник, который лишь на время, ради какой-то своей прихоти, согласился примерить человеческий облик. И от осознания того, насколько я беззащитна перед ним, у меня предательски задрожали колени. Но отвести взгляд от его холодного, гипнотического лица я так и не смогла.

— Молиться бесполезно, если подведет страховка, — я постаралась ответить спокойно, затягивая последний узел на талии.

— Господин, или как тут принято к вам обращаться... Камень у левой горгульи крошится. Если я сорвусь вместе с ней из-за порыва ветра, она разобьет нижние ярусы витражей. Ущерб для замка будет больше, чем польза. Мне нужно перекинуть трос через вон ту стальную балку.

В страшных синих глазах Святозарного мелькнуло недоумение, которое тут же сменилось острым, почти хищным интересом.

Мужчина медленно, неслышным шагом приблизился к краю балкона, рассматривая меня сверху вниз.

— Ты совсем не боишься высоты, маленькая ведьма?

— Я ею дышу, — не подумав, брякнула я.

Затем дернув веревку, проверила натяжение, сжала ручку наполненного мутной жидкостью ведра и перешагнула за парапет, повиснув над пропастью.

Ветер хлестко ударил в спину, заставив молниеносно сгруппироваться. Висеть на самодельной обвязке из пеньки было далеко не так удобно, как в профессиональной подвеске дельтаплана, но вполне терпимо.

Я уперлась босыми ногами в каменный переплет витража, откинулась назад, жестко фиксируя баланс, и щедро плеснула мыльным раствором на мутное стекло.

Работа быстро вошла в ритм: нанести пену, растереть, резким движением согнать грязь вниз. Мышцы юного тела быстро заныли с непривычки, но пришлось игнорировать дискомфорт. Высота успокаивала.

глава 4

По ту сторону очищенного стекла, в полумраке башни, за ней неотрывно наблюдали. Лорд Дейнар ар-Аэрон наследник дома серебряных драконов стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его льдисто-синие глаза с узким вертикальным зрачком фиксировали каждое движение девушки по ту сторону витража.

За свою долгую жизнь он видел многих приговоренных. Обычно они цепенели от высоты, судорожно вжимались в камни, разбивали руки в кровь, рыдали и в итоге срывались в бездну, ослепленные собственным страхом.

Эта тощая девчонка-ведьма должна была рыдать, умолять о пощаде или как минимум трястись от животного страха перед его аурой. А она хладнокровно обсуждала несущую способность элементов декора.

То, что делала эта юная ведьма сейчас, ломало все шаблоны. Она не просто не боялась, она подчиняла себе пространство.

Дракон с невольным удивлением наблюдал, как она использует шквальные порывы ветра: вместо того чтобы бороться с ними, она расслабляла трос и позволяла потоку воздуха переносить ее к следующему сегменту окна. Ее движения были пугающе выверенными, как у опытной хищной птицы в полете. Ни паники. Ни мольбы о помощи. Только холодный, профессиональный расчет.

В какой-то момент девушка зависла прямо напротив дракона. Их разделял лишь миллиметр отмытого стекла. Дракон ждал, что Элия отведет глаза, опустит голову в привычном для людей трепете перед его аурой. Вместо этого она деловито подышала на стекло прямо напротив его лица, энергично стерла тряпкой незамеченное пятно, критически прищурилась, оценивая результат, и, мощно оттолкнувшись ногами от рамы, заскользила на метр ниже.

В синих глазах хозяина башни вспыхнул опасный, обжигающий интерес. Впервые жалкая человеческая смертница вызвала у него не скуку, а искреннее восхищение.

Дракон поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Он наблюдал за ней больше часа. Человеческие движения редко были так эффективны. Девушка работала методично, не тратя ни капли энергии впустую, словно всю жизнь прожила на отвесных скалах. Если она закончит очистку сегодня — формально ее придется отпустить. Если сорвется от усталости, он лишится этого странного, завораживающего зрелища.

Резким движением он распахнул тяжелую раму витража. Ветер с воем ворвался в коридор.

— Поднимайся! — перекрывая шум, скомандовал он, — На сегодня всё.

Элия удивленно вскинула брови, зависнув на страховке. До темноты было еще далеко, а у нее оставался запас сил. Но спорить с хозяином территории она не стала. Ловко перехватив веревку, она подтянулась на руках и легко перемахнула через каменный парапет балкона.

Лорд Дейнар повернулся к замершим стражникам:

— Отвести ее в отдельную камеру. Выдать сухую одежду и горячую еду. Завтра она продолжит.

Стражники онемели. Смертников никогда не кормили и не переодевали, ожидая, что гравитация сама решит их судьбу в первый же день. Но спорить с жуткими синими глазами никто не посмел.

Этой ночью Хозяин башни не сомкнул глаз. Он стоял у огромного окна своих покоев, вглядываясь в беззвездную темноту, но видел лишь девчонку, висящую над бездной. В ней крылся невозможный парадокс, который раздражал его древний разум. Физически она была ничтожна: тонкие, как веточки, руки, острые ключицы, хрупкая шея, которую он мог бы переломить двумя пальцами. Тело истощенного, перепуганного подростка.

Но ее глаза ломали всю картину. Когда она посмотрела на него сквозь отмытое стекло, в них не было ни тени обреченности. Только холодный, цепкий расчет, абсолютная уверенность и глубокий, совсем не детский ум. Это был взгляд равного, оценивающего стихию.

А еще – она смотрела ему прямо в глаза. Недопустимо!

Этот диссонанс между хрупкой оболочкой и стальным стержнем внутри будоражил его древнюю кровь. Дракон понял: он уже взял ее под свою защиту. Начальник стражи еще вчера получил негласный, но не терпящий возражений приказ — с головы этой смертницы не должно упасть ни единого волоса без личного ведома Хозяина.

Глава 5

Я сидела на жесткой, но чистой койке в каменной камере. Окно здесь было крошечным, зато не дуло.

Переодевшись в грубое шерстяное платье и съев миску густой мясной похлебки, откинулась на стену и прикрыла глаза.

—Ну что, мелкая? Живы пока? — мысленно обратилась я вглубь себя.

В груди отозвался робкий, пульсирующий комок тепла. Паника ушла, уступив место детскому облегчению и робкому доверию.

— Эль, так понимаю, нас взяли с поличным? — продолжила я свой внутренний монолог, анализируя обрывки чужой памяти, всплывающие в голове.

— Да, мне нужно было добыть для ковена копыт-корень, — пробормотал ребенок в моей голове.

—А ты как тут? – прошелестела она.

Воспоминания нахлынули резко. Небо. Выстрел. А затем резкий вдох, вкус пепла и грязи во рту. Я открыла глаза уже в этом теле, лежа на брусчатке внутреннего двора. Вокруг стояли вооруженные люди с гербами инквизиции на одежде. Один приговор чего стоил: топор или испытание высотой — мытье башни, с которой все падали. Когда я хрипло, но твердо выбрала башню, лица окружающих вытянулись от изумления. Для них это был выбор между быстрой смертью и медленной в агонии страха. Для меня — шанс вернуться в свою стихию.

Я открыла глаза и посмотрела на каменный свод. Итак, что мы имеем в сухом остатке.

Бедную ведьмочку поймали за каким-то мелким колдовством. Но раз я попала в ее тело, значит, она уже умерла?

— Эль, а что ты помнишь самое последнее? – спросила я, не особо рассчитывая на ответ.

К моему удивлению в голове одна за другой начали открываться мерзкие картинки, ребенок в моей голове тихонько всхлипывал.

— Это кто с тобой делал? Какая тварь? – задыхаясь от бешенства, выговорила я.

В ответ прилетела картинка с мужиком в красном, который зачитывал мне приговор. Ну, подожди, еще, любитель сладенького.

Мысли вернулись к хозяину замка. Дракон. Лорд Дейнар. В прошлой жизни я работала в рекламе и умела считывать образы. Его образ был безупречен в своей угрозе: хищная пластика, подавляющая аура и эти глаза.

Пронзительно-синие, с вертикальным зрачком. Они не были человеческими. В них не было привычных эмоций, только холодный, тысячелетний интеллект и сила. Стражники при одном его взгляде падали ниц.

Но меня эти глаза не пугали. Они напоминали грозовой фронт на высоте трех тысяч метров. Смертоносный, прекрасный и абсолютно безжалостный. Глупо бояться грозы. Ее нужно уважать, просчитывать ее траекторию и использовать ее потоки себе во благо.

— Он оставил нас в живых, потому что ему стало любопытно, — сделала я вывод, устраиваясь поудобнее. — Значит, будем и дальше поддерживать этот интерес. Спокойной ночи, ведьмочка. Завтра снова летать.

Внутри слабо, но согласно пульсировала магия.

Утром дверь камеры открылась без привычного грубого лязга. Тюремщик вошел почти на цыпочках. В руках он держал поднос, от которого исходил аромат свежего хлеба, сыра и запеченного мяса. Следом семенила служанка со стопкой чистых полотенец и теплой курткой, не смея поднять взгляд.

Они обращались со мной осторожно, как с заряженной бомбой. Видимо слухи о том, что жуткий Хозяин замка лично прервал казнь и велел кормить приговоренную, разлетелись по коридорам молниеносно. В глазах прислуги маленькая ведьмочка из жалкой преступницы превратилась в неприкосновенную, пугающую фаворитку.

Я с аппетитом уничтожила завтрак, параллельно анализируя ситуацию.

— В прошлой жизни я продавала идеи крупным рекламодателям, размышляла она, методично разминая затекшие за ночь мышцы.

— Сейчас мой единственный спонсор и гарант жизни — дракон с ледяными глазами. Ему интересно? Отлично. Значит, нужно повысить градус зрелищности. Монотонно тереть стекло — скучно. Чтобы контракт на жизнь был продлен, спонсору нужно показать экстрим и эстетику. Будем работать на публику.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на пульсации внутри себя.

Доброе утро, мелкая, — мысленно позвала я Элию.

Теплый комок энергии в груди тут же радостно встрепенулся. Вчерашний успех полностью уничтожил страх прежней хозяйки тела, заменив его слепым доверием к той, что взяла управление на себя.

— Сегодня мы будем не просто выживать. Мы будем впечатлять. Мне нужна твоя помощь. Сможешь сделать так, чтобы мыльная вода сама скатывалась со стекла, не оставляя разводов? И главное — мне нужно идеальное сцепление босых ног с камнем. Сделаешь?

В ответ по телу прокатилась волна горячего, бодрящего покалывания. Магия юной ведьмы, которая раньше вырывалась хаотичными сполохами из—за паники, теперь обрела четкий фокус.

Я почувствовала, как ступни слегка потеплели — магия гарантировала, что я не поскользнусь даже на мокром от росы карнизе.

— Идеааально, — вслух пропела я.

Потом пришлось скрутить из обрезков веревки свою надежную обвязку—страховку, затем накинув на плечи выданную куртку, я с уверенной улыбкой посмотрела на жмущихся у двери стражников.

— Ну что, господа? Ведите. Пора начинать второй акт.

Глава 6

Я превратила смертную казнь в рекламный перформанс. Если вчера я просто выживала, то сегодня продавала идею. Зависнув на высоте птичьего полета, я перестала цепляться за камни, начав место этого использовать ветер.

Сильно оттолкнувшись босыми ногами от барельефа, я пустила свое тело в огромный маятниковый раскат. В высшей точке амплитуды, когда на секунду наступала невесомость, она щедро выплескивала мыльную воду на витраж и тут же сгоняла ее одним скользящим движением. Магия юной ведьмы работала безупречно: вода не просто стекала, она вспыхивала на солнце тысячами призм, не оставляя ни единого развода.

Я летала на веревке, как гимнастка на трапеции, наслаждаясь скоростью и свистом ветра в ушах. Это был танец хищника в его родной стихии.

Вечером меня не повели в подземелье. Конвой, с непонятным мне суеверным ужасом, сопроводил меня на верхние ярусы башни.

Щелкнул замок, и я оказалась в просторной, залитой закатным светом светлой комнате. Здесь была широкая кровать с перинами, пушистый ковер, умывальник с горячей водой и стол, на котором исходил паром ужин: запеченная птица, свежие фрукты и кубок с вином.

Я сбросила пыльную куртку, с наслаждением умыла лицо и упала на мягкую кровать, раскинув руки.

— Ну что, партнер, — мысленно обратилась я к трусливой девченке внутри себя, отрывая виноградину от ветки. — Наша рекламная кампания прошла блестяще. Мы официально перешли из статуса «расходный материал» в статус «VIP-гость»

В груди завибрировал теплый, почти мурчащий отклик. Магия прошлой хозяйки больше не жалась в угол. Она ластилась ко мне, восхищенная и опьяненная сегодняшним полетом.

Маленькая ведьма отдала мне контроль добровольно и с восторгом.

— Ты видела его глаза, когда мы пролетали мимо центрального яруса? — продолжила я, анализируя реакцию Небесного сиятельства.

— У него зрачки растопырило на весь глаз. Я работала с крупными боссами и знаю этот взгляд. Это уже не просто научный интерес, мелкая. Это инстинкт собственника. Дракон нас захотел.

Магия внутри испуганно екнула, обдав сердце холодком.

— Эй, отставить панику, — жестко, но заботливо осадила я девочку.

— Желание — это лучшая валюта. Пока он нас хочет, он нас не убьет. Теперь мы будем диктовать условия. Завтра попросим нормальное альпинистское снаряжение и выходной.

Глава 7

Пока Элия вдохновенно исполняла свои пируэты, по ту сторону стекла застыл лорд Дракон, не в силах отвести изумленный взгляд.

Девушка оттолкнулась босыми ногами от шершавой каменной кладки, уходя в широкий, плавный маятниковый раскач. Ветер ударил в лицо, растрепав волосы. В руке была зажата мокрая тряпка, а ниже на крюке болталось деревянное ведро с мыльной водой. Дешевое серое платье из грубого льна давно промокло насквозь.

Ткань потяжелела и превратилась во вторую кожу, бесстыдно облепив каждый изгиб ее нового тела: высокую, тяжело вздымающуюся от физической нагрузки грудь, тонкую талию, крутые бедра. Ледяная вода заставила соски затвердеть, и они отчетливо проступали сквозь тонкую влажную материю.

Девушка смеялась, размашистыми движениями стирая вековую грязь с витражей, наслаждаясь иллюзией полета.

Он подошел к витражу, то, что предстало его взору, заставило дыхание застрять в горле. Он ждал усердия, хитрости, может быть, даже отчаяния и слез от осужденной ведьмы, которую отправили на верную смерть.

Но эта девчонка бросала вызов самой гравитации. Взгляд лорда жадно, помимо его собственной воли, скользил по ее фигуре. Он видел, как напрягаются стройные ноги, когда она отталкивается от стены.

Видел, как задирается подол мокрого платья, обнажая бледную бархатистую кожу бедер. Вода блестела на ее ключицах, стекая в ложбинку между грудей, и от этого зрелища у Дракона пересохло во рту.

Его внутренний зверь, обычно скованный железной волей аристократа, вдруг подал голос, глухой, вибрирующий рык где-то на задворках сознания. Ему безумно захотелось слизнуть эти капли. Ощутить вкус ее кожи.

Когда она в очередной раз пролетела по дуге мимо его окна, их глаза встретились. Элия замерла на долю секунды, зависнув в воздухе. В ее взгляде, устремленном сквозь толстое стекло, не было ни страха, ни раболепия. Там пылал адреналин, абсолютная, дикая свобода и дерзкая, осознанная провокация. Она смотрела на него сверху вниз, раскачиваясь на своих веревках, раскрасневшаяся, тяжело дышащая, полуголая в своем мокром платье.

Но понимала ли она значение этого взгляда? Понимала ли, что смотрит на древнего хищника?

Дракон шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. В ту же секунду его вертикальные зрачки расширились, затопив радужку непроглядно—черным.

Температура его тела резко подскочила, отбрасывая в пространство волны обжигающего жара. Когти на руках непроизвольно удлинились, с царапающим звуком впиваясь в каменный подоконник.

От этого бесстрашного взгляда внизу живота вдруг резко и властно свернулся тугой, горячий узел. Тело отреагировало быстрее разума. Невольное, звериное возбуждение ударило в кровь, тяжелой пульсацией отдаваясь в паху. Мужское естество мгновенно налилось тяжестью, требуя выхода, причиняя почти болезненный дискомфорт под плотной тканью брюк.

Она была крошечной, хрупкой человеческой самкой, но ее дух пах небом, властью и равной силой. Это сводило с ума. Это будоражило так, как не будоражила ни одна изощренная любовница.

Ему захотелось немедленно сорвать стекло. Взломать преграду, высунуться наружу, грубо перехватить эти чертовы веревки и втащить ее внутрь. Бросить ее на холодный каменный пол своего кабинета, навалиться сверху всем своим весом, сминая сопротивление, и разорвать в клочья это жалкое мокрое платье. Зарыться лицом в ее пахнущие мылом и ветром волосы, впиться в дерзкие губы и проверить, так ли она бесстрашна в его руках, когда он войдет в нее, подчиняя себе эту дикую птицу.

Черная, густая ревность обожгла внутренности. Если она сорвется — она разобьется. Но хуже того... кто еще в замке прямо сейчас видит ее в этом насквозь промокшем, облепляющем тело платье?

Кто посмел пялиться на ее обнаженные бедра из нижних окон двора?

Челюсти Дракона сжались так сильно, что желваки буграми выступили на скулах. Зверь внутри бился в истерике, требуя спрятать, присвоить, накрыть своими крыльями и никому не показывать.

Он резко отшатнулся от окна, тяжело, хрипло дыша, словно после изнурительного боя. Правая рука инстинктивно легла на низ живота, пытаясь унять пульсирующую боль от невыносимого стояка.

— Командира стражи ко мне. Немедленно, — глухо зарычал он в сторону двери, не отрывая потемневшего от вожделения взгляда от мелькающей за окном фигурки. Ему нужно было снять ее оттуда. Срочно. Пока он сам не разбил окно и не совершил безумие прямо на глазах у всего замка.

Глава 8

Леди Изольда, девушка из древнего аристократического рода и официальная невеста Лорда Дейнара ар-Аэрона, стояла в тени бархатных портьер. Ее ухоженные ногти до побеления впились в деревянную раму окна.

Она наблюдала не за парящей над бездной ведьмочкой. Она смотрела на своего жениха. Изольда слишком хорошо знала физиологию драконов. То, как он подался вперед, напряженная линия его плеч, тяжелое, рваное дыхание и, самое главное, полностью затопленные чернотой зрачки, все это выдавало в нем не просто интерес. Это был первобытный, звериный голод. Инстинкт собственника и самца, увидевшего идеальную пару.

За три года помолвки он ни разу не посмотрел так на саму Изольду. Для него она была лишь подходящей партией с безупречной родословной. А на эту тощую, грязную девчонку с обрывком веревки на талии он смотрел так, словно готов был сжечь мир, чтобы ею завладеть.

Жгучая, ядовитая ревность сдавила горло леди. Круто развернувшись, Изольда стремительным шагом покинула коридор и скрылась в своих роскошных покоях. Как только тяжелые двери закрылись, она с силой швырнула на пол хрустальный кубок.

— Дрянь! Жалкая, грязная смертница! — прошипела она, нервно меряя шагами ковер. — Он дал ей комнаты на верхнем ярусе. Он приказал страже сдувать с нее пылинки!

Из соседней комнаты бесшумной тенью выскользнула Бриджида, личная служанка и наперсница Изольды.

— Моя госпожа, умоляю, тише, — прошептала служанка, почтительно склоняя голову.

— Стены замка имеют уши. — Мне плевать! — Изольда резко остановилась, ее глаза сузились. — Эта ведьма не должна пережить завтрашний день. Если Дракон затянет ее в свою постель, моя репутация будет уничтожена. От нее нужно избавиться. Немедленно.

Бриджида подошла ближе, понизив голос до едва различимого шелеста:

— Это будет непросто, госпожа. Хозяин приказал страже беречь ее. Если мы просто перережем ей горло или столкнем с балкона, следствие быстро выйдет на нас. Дракон в ярости страшен, он сожжет нас заживо.

— Значит, несчастный случай. Она висит на высоте сотен метров, Бриджида! Люди падают. Это закон гравитации.

— Ее веревка крепка, а сама она... двигается слишком ловко, — осторожно заметила служанка.

— К тому же, я подкупила одного из стражников. Он сказал, что девчонка использует остаточную магию, чтобы не скользить по камням. Изольда холодно усмехнулась. В ее глазах блеснул расчетливый ум интриганки.

— Магия, значит? Идеальное сцепление? Бриджида, вспомни: у нас осталась тактская пыльца, которую мы купили у контрабандистов?

Глаза служанки понимающе расширились.

— Экстракт парализующего мха... — Верно, — ледяным тоном подтвердила невеста Дракона. — Она впитывается через кожу при контакте с водой. Не оставляет следов в крови. Завтра утром, когда девчонке будут готовить мыльный раствор для работы, ты добавишь туда щепотку пыльцы.

Изольда подошла к зеркалу, поправляя выбившуюся прядь идеальных светлых волос.

— Как только ее руки и ноги намокнут, мышцы сведет резкой судорогой. Никакая магия не удержит тело, парализованное спазмом. Она сорвется вниз, и это будет выглядеть как обычное переутомление. Глупая маленькая ведьма переоценила свои силы. Какая трагедия.

Глава 9

С самого утра Серебряный дракон находился в своем кабинете на верхнем ярусе башни. Он стоял у окна, охваченный волнительным предвкушением. Сегодня маленькая ведьма снова должна была подняться на высоту, и хозяин замка с замиранием сердца ждал начала ее необычного полета.

Он неотрывно следил за тем, как девушка, полная сил после сытного ужина и мягкой постели, уверенно шагнула за парапет. Вот она свободной рукой щедро зачерпнула мыльную воду из ведра и с силой плеснула на закопченное стекло. Мелкие брызги осели на ее босых ногах и предплечьях.

И в это мгновение драконий взор уловил страшную перемену. Тело ведьмы, еще секунду назад гибкое и послушное, внезапно неестественно выгнулось и окаменело.

Дракон понял это раньше, чем беда стала очевидной: магический фон девушки жалобно дрогнул и захлебнулся, столкнувшись с убийственным химическим блоком ядовитой пыльцы. Парализованные пальцы Элии разжались, не в силах удержать страховочную веревку.

На высшей точке маятникового раската ее онемевшие ноги соскользнули с каменного барельефа. Из-за резкого рывка обмякшего тела примитивный узел самодельной обвязки ослаб, и хрупкая фигурка выскользнула из петли, устремившись в бездну.

Сердце дракона пропустило удар. Это не было ошибкой ее расчетов, это была верная смерть. Внутри мужчины взорвался древний, спавший веками инстинкт, сметя на своем пути хрупкую человеческую оболочку. Он не стал тратить драгоценные доли секунды на то, чтобы открыть створки или добежать до балкона.

С оглушительным звоном витраж разлетелся вдребезги. В проем, разбрасывая сверкающий дождь хрустальных осколков, вырвалось нечто колоссальное. Прямо в воздухе человеческий силуэт вспыхнул ревущим потоком синего пламени и тьмы, из которого вырвался исполинский ящер. Его серебряная чешуя ослепительно блеснула на солнце.

Дракон сложил мощные кожистые крылья, превращаясь в смертоносный снаряд, и камнем рухнул вслед за падающей девушкой. Воздух вокруг его массивного тела гудел и рвался от немыслимой скорости. Звериное зрение четко фиксировало каждую деталь: стремительно приближающуюся серую брусчатку внутреннего двора и бледное, неподвижное лицо Элии.

Триста метров. Двести. Сто. За секунду до того, как тело девушки должно было разбиться о камни, ящер с пугающим шумом распахнул исполинские крылья. Чудовищный порыв ветра поднял тучу пыли, сбивая с ног онемевших от ужаса стражников.

Огромная когтистая лапа сомкнулась вокруг хрупкой фигурки бережно и мягко, словно колыбель. Он поймал ее всего в метре от земли. Тяжело дыша, Серебряный дракон обрушился на брусчатку, кроша и сминая камень острыми когтями.

В его лапах лежала Элия — живая, но скованная параличом, с широко открытыми глазами. Из пасти исполинского зверя вырвался оглушительный, сотрясающий древние стены замка рев ярости.

Тот, кто посмел отравить воду и покуситься на то, что принадлежит дракону, горько пожалеет о самом факте своего рождения.