Любовь не прилагается

Пролог

Сквозь тяжёлые шторы, расшитые золотыми драконами, пробивался бледный рассвет. Варг не спал. Он стоял у окна, вглядываясь в серое небо Таррагона, и чувствовал, как внутри разрастается холодная, липкая пустота.

Шестая.

Шестая только за последние десять лет.

За его спиной бесшумно открылась дверь. Он узнал бы эти крадущиеся шаги из тысячи – лёгкая, семенящая поступь человека, привыкшего ступать по мраморным полам так, чтобы его присутствие угадывалось, но не навязывалось.

– Господин, – голос Солена, старшего евнуха и смотрителя гарема, дрожал. Он всегда дрожал, когда приходил с такими вестями. – Я вынужден сообщить...

– Я знаю, – оборвал его Варг, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, будто из глубокого колодца. – Я чувствую. Тишина в гареме стала... окончательной.

Солен переступил с ноги на ногу. Шёлк его широких шаровар мягко зашуршал.

– Целитель сказал, она не мучилась. Угасла во сне. Ребёнок... плод тоже.

Варг резко развернулся. Солен невольно отступил на шаг, вжимая голову в плечи. Господин был страшен в гневе, но сейчас в его глазах полыхала не ярость, а такая бездна отчаяния, что евнуху стало по-настоящему жутко.

– Не мучилась? – переспросил Варг, приближаясь. – Ты думаешь, меня утешит, что моя наложница не мучилась, умирая вместе с моим нерождённым сыном? Что предыдущие пять тоже «не мучились»? Лучше бы она мучилась, но успела дать жизнь драконёнку!

– Господин, я лишь...

– Молчи! – Варг провёл пятернёй по густым, тронутым ранней сединой волосам. – Шесть женщин. Шесть попыток. И ни одного живого вдоха, ни одного крика в этом проклятом дворце уже почти сто лет. Мы вымираем, Солен. Мой род вымирает у меня на глазах.

Он отошёл к тяжёлому дубовому столу, заваленному свитками, и опёрся о него руками, низко опустив голову. Плечи его тяжело вздымались – словно под кожей билась о скалы огромная волна, не находящая выхода.

Солен переждал паузу, собираясь с духом. Он служил Варгу верой и правдой уже тридцать лет и, пожалуй, был единственным, кто осмеливался давать советы, когда господин был готов их слушать.

– Господин, – начал он осторожно, – может быть, дело не только в женщинах, а в... месте? Или в крови?

Варг медленно поднял голову. В его взгляде, ещё минуту назад мёртвом, мелькнула тень прежнего, живого интереса.

– Что ты хочешь сказать?

– В Таррагоне не осталось свежей крови, – Солен несмело уронил глаза, боясь встретиться с господином взглядом.

– Наши мужчины сильны, но уже много столетий у нас рождаются только мальчики. И чтобы драконье племя не угасло, нам приходится брать на ложе человеческих самок. А они..., – вздохнул Варг, – слабы и ничтожны, к ним противно прикасаться. К тому же выносить дитя дракона удаётся лишь одной из ста, да и та умирает сразу после родов. Драконёнок забирает у матери все силы, но отход слишком велик, а детей слишком мало!

– Господин, все ваши наложницы – либо дочери рабов, рождённые здесь, либо пленницы из соседних племён, с которыми мы торгуем веками. Вам нужна новая кровь! – Солен мазнул глазами по лицу господина, пытаясь угадать, не переступил ли он границу.

– И что ты предлагаешь? – В голосе Варга прорезалась знакомая властная нотка. – Лететь на край света? И кто из отцов согласиться пожертвовать родной дочерью?

– Зачем на край? – оживился евнух, чувствуя, что его слушают. – И зачем тревожить досточтимых граждан? К счастью, в неделе пути на юг находится Самария! Там на невольничьих рынках каждый день продают сотни людей со всего света: с восточных равнин, с северных островов, даже с далёких западных берегов, о которых мы только слышали в легендах. Кровь там совсем иная, господин. Не затронутая болезнями здешних людей.

Варг выпрямился. В глазах, ещё минуту назад мёртвых, зажёгся опасный огонёк – огонёк надежды, граничащей с безумием.

– Самария, – медленно проговорил он, смакуя слово, будто пробуя его на вкус. – Я знаю о ней. Там правят алчные люди, чей бог – золотые динары.

– Истинно так, господин. И ваше золото развяжет любые языки и откроет любые двери. Или... клетки. – Солен позволил себе осторожную, заискивающую улыбку.

Варг резко шагнул к нему, схватил за плечо, заставив евнуха вздрогнуть.

– Раз ты это предложил, то ты туда и отправишься! Готовься. Скажи архивариусу, что мне нужен самый подробный отчёт об этой Самарии, какой только есть в наших библиотеках.

– Будет исполнено, господин, – Солен низко поклонился, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Ехать в торговую империю, ещё и на невольничий рынок, ему совсем не хотелось. Когда-то, лет пятьдесят назад, его самого там продали. И Самария оставила о себе отнюдь не лучшие впечатления. Но дракон велел – как тут ослушаться?

– Ещё одно! – Варг отпустил его и отвернулся к окну, за которым уже разгорался новый день. – Вели приготовить погребальный костёр для моего сына. По высшему разряду.

– Да, господин. – Солен попятился к двери, но на пороге замер. – А… для Ирмины?

Варг поморщился, будто евнух спросил о чём-то непристойном.

– Зачем никчёмной рабыне церемонии? – фыркнул он. – Если бы она сначала родила здорового живого драконёнка, а умерла потом – было бы ей достойное погребение. А так… Пусть низшие слуги займутся ею и сделают всё, как принято для простых рабов. К утру чтобы в гареме не осталось никакого о ней воспоминания.

Солен сглотнул, но поклонился ещё ниже, принимая приказ. Он давно привык к тому, что жизнь наложниц для дракона ничего не стоит. Пустой сосуд, который не оправдал надежд. Но он-то сам был человеком! И хоть за годы в должности старшего евнуха гарема изрядно огрубел душой, его коробило такое отношение к женщинам.

– Господин..., – он помялся на пороге, не решаясь задать следующий вопрос, но понимая, что без ответа ему не уйти. – Сколько женщин вы хотите купить в Самарии? Одну? Пять? Мне нужно передать казначею, какую сумму он должен приготовить.