Любовь неверного мужа

Глава 1.

— Я подписалась на одного педиатра, и он говорит, что если читать новорождённому с первых дней, то его словарный запас и речь будут развиваться быстрее. Представляешь? — воодушевлённо произношу я.

Да, я позвонила мужу в конце рабочего дня, чтобы поделиться вот таким вот фактом.
Все знают, что чтение полезно, но чтобы прямо с рождения — о таком я услышала впервые.

Всё, что связано с моими скорым родами и развитием нашего малыша, волнует Антона не меньше, чем меня. Он не из тех отцов, которые считают рождение ребёнка чем-то вроде «раньше и в поле рожали». Нет, он включённый и любознательный будущий папа.

Он даже купил нам супернавороченную коляску, предварительно проштудировав сотни отзывов.

Мы планировали этого ребёнка почти год. И это был самый долгий год в моей жизни, потому что мы столкнулись с препятствиями, о которых знают только пары с похожими проблемами.

Мы были уверены, что беременность наступит если не с первой попытки, то со второй, максимум — с третьей. Ведь со стороны кажется, что вокруг все беременеют легко и быстро.
Но это был не наш случай…

— Тогда завтра же едем за детскими книжками? — я слышу в голосе мужа улыбку. — Намёк понят.

— Люблю тебя, — в груди разливается тепло от осознания того, что я замужем за замечательным и надёжным мужчиной. — Во сколько тебя ждать домой? Я думала на ужин сделать…

— Я задержусь, — коротко и несвойственно холодно отвечает Антон. — Дела.

И, судя по его тону, я ему верю.

— Что-то случилось?

— Нет-нет, не переживай. Просто встреча с серьёзными людьми, к которой нужно подготовиться. Ты меня не жди, ладно? Ужинай и иди спать. Хорошо?

— Хорошо, — внутри у меня всё опускается от внезапного дурного предчувствия. — А что за встреча? Ты просто не упоминал ничего…

— Сам забыл, представляешь? — он усмехается, но выходит почему-то нервно.

Мой Антон нервничает перед какой-то встречей, когда обычно приковывает к себе всё внимание в конференц-зале?
Я пару раз присутствовала на его рабочих совещаниях, делала заметки — и никогда не видела, чтобы он хоть раз запнулся из-за нервов или выдал хотя бы малейшее волнение.

— Странно, — инстинктивно обнимаю живот. — Это не в твоём стиле.

— Алён, — я думаю, что сейчас Антон меня переубедит, но нет. — Мне пора. Увидимся утром.

— Но… Антон?

Почему он сказал про утро, если собирается вернуться всего лишь позже обычного?

Я не успеваю отвести телефон от уха, как слышу щелчки поворотников.
Мотнув головой, думаю, что мне чудится — ведь он должен быть в офисе, готовиться к встрече…

Но тут я слышу, как открывается дверь машины.

— Ну и погода, — мило жалуется девушка. — Льёт как из ведра! — её лёгкий и мелодичный смех меня уничтожает.

— Садись, киса, — говорит ей Антон.

Киса?..
Мне не хватает воздуха, и я подхожу к приоткрытому окну, за которым и правда непогода.

— Я тебе тут всё намочу, — продолжает кокетничать девушка и хлопает дверью, устраиваясь на сиденье. — Надеюсь, это не проблема?

Боже мой… почему её слова звучат так интимно?

— Сначала ужин, потом гостиница? Или ужин в номере? — спрашивает Антон, прежде чем связь обрывается.

Телефон выпадает у меня из руки, падает сначала на подоконник, а потом с треском — на пол. Кажется, разбился экран нового смартфона, который Антон подарил мне совсем недавно.

Это был неожиданный подарок. Как и многочисленные букеты без повода в последнее время.

Меня буквально сгибает пополам от внезапной мысли: что, если он так заглаживал свою вину, а я этого не поняла?

Чувствую, как глаза начинает жечь от слёз, а сердцебиение разгоняется до такого ритма, что я распахиваю окно пошире.

— Что такое, Алёна? — мама заходит в комнату и бросается ко мне, ахая и охая. Она приезжает раз в несколько дней, чтобы проведать меня и помочь по хозяйству. — Тебе плохо? Рожаешь?..

А я ни слова не могу вытолкнуть из себя, потому что стоит только открыть рот — и я разрыдаюсь.

— Я сейчас! — с лицом, белым как мел, мама выбегает из спальни.

Я с трудом нахожу в себе силы доковылять до постели и плюхаюсь на неё, до боли стиснув зубы.

Взгляд цепляется за роскошный букет, который я заботливо поставила на прикроватный столик. Теперь я смотрю на эти белые розы с ненавистью, хватаю вазу вместе с букетом и швыряю о стену.

Перепуганная мама снова вбегает в спальню и широко раскрытыми глазами оглядывает представшую перед ней картину: разбитую вдребезги вазу и такую же разбитую меня.

Но, поскольку я держусь за живот, она ошибочно решает, что что-то случилось с ребёнком.

— Я позвонила в скорую, — тараторит она, садясь рядом. — И Антону тоже позвонила. Он сказал, что сейчас же выезжает.

— Что?.. Нет, — качаю головой и сипло, словно сорвала голос, произношу: — Отменяй скорую. Я не рожаю.

— Тогда?.. — мама теряется и в удивлении приоткрывает рот. — Тогда что случилось?

В этот момент вспыхивает наполовину разбитый экран.

— Антон звонит, — говорит мама, поднимает телефон с пола и протягивает мне с вопросительным выражением лица.

— Оставь меня на минутку, — прошу я, непонятно откуда находя силы говорить спокойно, и, как только мама выходит из спальни, поднимаю трубку:
— Как проходит встреча?

Глава 2.

— Ты рожаешь? — дыхание у мужа почему-то сбившееся, и, представляя, чем именно он занимался, я впиваюсь пальцами в постельное бельё. — Алёна?

— Нет. На седьмом месяце рожать, знаешь ли, рано, — кусаю губу, чтобы звучать ровно.

По телефону вопросы о том, гуляет ли мой муж от беременной жены, не решают. Да и при маме тем более не хочется поднимать такую тему. Она очень рада тому, что скоро у неё родится внук, а Антона вообще обожает.

У неё самой личная жизнь с моим папой не сложилась: он бросил её как раз глубоко беременной мной. И для неё эта ситуация станет ударом — особенно если я не сумею промолчать до более подходящей минуты.

— Рожают, рожают, преждевременные роды не такая уж и редкость, — Антон звучит так, словно его внимание направлено на что-то помимо нашего разговора. — Я разворачиваюсь и еду. Хорошо? Ничего не бойся.

Всё, чего я боялась, уже случилось.
Убивает меня то, что он сам не заметил, как оговорился, сказав, что разворачивается.

— Ты не в офисе? Я думала, у тебя встреча, — еле выталкиваю слова; в горло будто насыпали раскалённого песка.

Наступает пауза, во время которой Антон думает, как выйти из положения.

— Перенесли.

— Как… удачно.

— Вообще-то не очень, — прямосердечно говорит он, и на меня будто выливают ушат ледяной воды. — Но хрен с ней, с встречей. Я уже еду домой. Так ты как? Мама говорит, что тебе плохо. Мы же вроде только что говорили, и ты ни на что не жаловалась. Что-то случилось?

Мамой он называет тёщу — не с подначкой, а искренне. Возможно, потому что родители Антона умерли ещё до нашего знакомства, и с самого начала наших отношений вышло так, что он с моей мамой сблизился.
Без просьб стал помогать ей по хозяйству, ухаживать как настоящий сын, которого у неё никогда не было.

— Ничего не случилось, — проглатываю слёзы. — Всё нормально.

— Алён?

— Что?

— Ты обычно куда более разговорчивая, — слышу в его голосе подозрение. — Тем более я освободился, и мы можем побыть вместе. Ты обычно такому рада.

— Ты про те вечера, когда ты не задерживаешься на работе допоздна? — прикусываю губу, чтобы не завыть, и прикидываю, сколько раз за последнее время он возвращался домой заполночь.

Много. Слишком много раз, чтобы я легко сложила два плюс два.

— С тобой точно всё хорошо? — в голосе Антона звенит тревога. — Ты сама не своя.

— Всё хорошо. Просто я… уронила новый телефон, который ты мне подарил, и расстроилась до слёз. Мама увидела и истолковала всё по-своему, — на ходу сочиняю ложь, чтобы сбить его со следа.

— Господи, Алён, — облегчённо выдыхает Антон. — Ну ты чего? Да насрать на этот телефон, я тебе новый куплю. Это такая мелочь, — он смеётся. — Мелочь по сравнению с твоими слезами.

Знал бы он, что его лицемерные слова только что спровоцировали новую волну таких горячих и едких слёз, что я понимаю — так я ещё никогда не плакала.
Потому что не испытывала такой боли.

Пока я настраивалась на роды и на то, как с появлением малыша изменится наша жизнь, он… он спал с какой-то там «Кисой», а мне дарил букеты, чтобы заглушить чувство вины?

— Я скоро буду. Заскочу в супермаркет и возьму нам что-нибудь поесть. Скажи маме, чтобы оставалась на ужин.

Я настолько онемела, что не могу вытолкнуть из себя ни слова.

— Алён?

— Хорошо, — прочищаю горло.

— И всё-таки что-то мне в тебе не нравится, — озабоченно произносит он. — Когда я приеду, мы поговорим. Люблю и скоро буду.

Бросаю трубку, не в силах сказать ему, что тоже люблю, хотя именно так у нас и заведено. Сижу на краю постели — ни живая ни мёртвая. Дёргаюсь только тогда, когда в дверь тихонько стучит мама.

— Алён? Скажи мне, что случилось, я же вижу, — она замирает в дверном проёме.

Вытираю лицо и обдуваю мокрые щёки.

— Всё нормально, — улыбаюсь ей. — Поезжай домой. Я просто… телефон разбила. Новый. Вот и расстроилась.

— Ну ты совсем, — мама кладёт руку на грудь. — Перепугала меня, я уже думала, что… да я всё уже успела передумать. Ты точно не хочешь, чтобы я осталась?

— Антон уже едет, — ловлю себя на том, что уголки губ ползут вниз. — Мы вечер вместе проведём.

— А вот это хорошо, — расслабляется мама, а я чувствую себя виноватой за то, что лгу ей. Но так лучше.

Проблемы в моей личной жизни её касаться не должны. О нашем разводе она узнает постфактум — когда всё будет решено и разложено по полочкам.

Насколько бы дикой мне сейчас ни казалась перспектива развода с Антоном, я не вижу для себя другого выхода. Мне мерзко находиться в собственном доме, зная, кто на самом деле здесь со мной живёт.

Нахожу в себе силы не просто проводить маму до такси, но и немного остыть. Обнимая большой живот, я наматываю по гостиной круги и думаю о том, как пропустила знаки.
Они должны были быть.
А я, ослеплённая любовью, не увидела ни одного.

— Алён? Я дома, — зовёт меня Антон и протискивается в дверной проём с пакетами. — Встречай.

Пытаюсь сдвинуться с места — и не могу: всё внутри меня противится. Пересилив себя, я всё-таки иду в прихожую неторопливыми шагами.

Антон уже разделся и отнёс продукты на кухню.

Мы сталкиваемся на повороте коридора, и муж сразу же тянется ко мне, чтобы поцеловать.

— Антон… — понимаю, что моей выдержки хватило ровно до этого момента.
Сейчас прогремит взрыв.

— Алёнушка, — он гладит моё лицо пальцами правой ладони и смотрит прямо в глаза. — У меня для тебя сюрприз.

С этими словами он достаёт из-за спины коробочку с новым смартфоном. Очередной подарок совершенно не к месту, потому что разбитый телефон можно сдать в ремонт.
Но предатель, которого сжирает совесть, об этом не думает. Ему нужно откупиться, и деньги уже не так важны.

— Это тебе, — он целует меня в лоб, — чтобы не расстраивалась.

— Антон… — меня передёргивает от его прикосновений, и я уворачиваюсь. — Я всё знаю.

Глава 3.

— Не понял, — он резко мотает головой. — Ты сейчас про… — он не договаривает, ожидая, что я закончу предложение за него.

Я делаю именно это.

— Про твою любовницу, — говорю настолько уверенно, что между нами повисает вынужденная тишина.

Вынужденная — потому что Антон понимает: с моей стороны не будет ни истерики, ни соплей. Наоборот, настроение у меня боевое, а значит, сыграть в дурака у него не выйдет.

Резко выдохнув, он меняется в лице и цинично усмехается. По спине пробегает холодок — теневую сторону своего мужа я ещё не видела.

Рука, в которой он протягивал мне телефон, опадает плетью, словно он понял, что обмануть меня в очередной раз не получилось.

— Ну что ты молчишь? — подначиваю его. — Не хочешь узнать, как именно ты прокололся?

— Прокололся? — край его губ трогает усмешка, от которой стынет кровь.

На лице моего мужа — волевом и невыносимо красивом — не проступает ни одной эмоции, будто мы обсуждаем несущественную мелочь. А ведь речь о нас… о нас и нашем малыше, который, почувствовав мои нервы, сегодня пинается слишком активно.

— По полной, — с чувством произношу я. — Я слышала. Я всё слышала, Антон! Как ты «кису» звал в ресторан и гостиницу, но при этом прямо намекал, что поесть можно и в номере. Ведь зачем ждать? — тело опоясывает дрожь.

— Но я здесь, — настаивает он. — Приехал домой по первому зову.

— Твои слова не имеют смысла, — качаю головой, чувствуя, как сердце бьётся насмерть быстро.

— Имеют, Алёна. Я не в ресторане и не в гостинице. Я дома. С тобой и малышом.

— Ты… — я задыхаюсь от гнева. — Ты приехал только потому, что тебе позвонила моя мама. Если бы не она, мы с тобой оба знаем, чем бы ты сейчас занимался.

Антон внимательно меня слушает, поигрывая желваками. Развернувшись вполоборота, он небрежно бросает на кухонный стол коробку с телефоном.

— Я знаю, что ты мне изменяешь, — одному богу известно, как тяжело мне даются эти слова.

— Нет, — отвечает он, мотнув головой. — Я тебе верен, Алёна. Был верен и буду верен до последнего. Для этого я на тебе и женился, — он кладёт руки мне на живот, — именно поэтому у нас скоро родится ребёнок.

— Как тебе не стыдно?! — с криком убираю его руки с живота.

— Только не плачь и не нервничай, — он пытается меня успокоить, лицемер несчастный.

— Говорит тот, кто собирался, пока я сплю дома, трахаться с какой-то шлюхой по гостиницам! — разворачиваюсь и, придерживая живот, направляюсь в спальню.

Я не знаю, что именно сделаю, но мне нужно двигаться. Сначала — привести в порядок чувства, потому что я не хочу навредить малышу истерикой, уже клокочущей в горле.

— Она не шлюха, — слова мужа прилетают мне в спину, и я как вкопанная останавливаюсь посреди коридора. — Она коллега. Я же говорил тебе про встречу, ты помнишь?

— Решил сделать из меня дуру? — яростно разворачиваюсь к нему на пятках. — Вы щебетали как любовники.

— Я не буду тебя переубеждать, потому что мы с Диной не любовники, — сунув руки в карманы брюк, он подходит ближе. — Мы иногда пересекаемся по работе, — он пожимает широкими плечами, обтянутыми белоснежной тканью рубашки. — Как ты? — спрашивает, нависая надо мной. — Не убегай от меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты страдала без повода. Слышишь?

Меня поражает, как быстро он сменил гнев на милость, как только решил, что я поверила в его враньё. Даже голос стал другим — снова зазвучал как голос моего Антона.

Вот только проблема в том, что моего Антона не существует. А мужчина, стоящий сейчас передо мной… я не знаю его. Это человек, живущий как минимум одной тайной жизнью, которая приоткрылась мне сегодня совершенно случайно.

— Давай я погрею нам ужин, и мы спокойно обо всём поговорим? — он ласково заправляет прядь волос мне за ухо. — Я понимаю, как это выглядит, и понимаю, что тебе кажется, будто ты что-то услышала. Но это не так. Я клянусь, — он смыкает веки и на выдохе произносит: — Я так с тобой счастлив, что ни за что бы не посмел разрушить то, что у нас есть. Нашу семью.

Я, наверное, слабая, если жадно впитываю его слова? Но я не могу на них не реагировать, потому что каждая беременная женщина хочет только одного — чтобы у её ребёнка был папа, а в доме царила любовь.
Не говоря уже о том, что я слепо и сильно люблю своего мужа.

— Иди ко мне, Алён, — он распахивает объятия, приглашая меня в них. — Я скучал.

Я делаю шаг в его сторону. Но не для того, чтобы утонуть в его тепле и до боли родном запахе — нет…

Просто в пуговицах его рубашки запутался длинный, чёрный и явно женский волос, которым я прямо сейчас Антона и придушу.

Всех приветствую в новинке! ❤️

Пристегиваемся и не забываем поставить книге звездочку( мне нравится) ⭐️ Как только наберем 300 здвезд с меня продолжение ❤️

Глава 4.

— Дина линяет?.. — поднимаю на него глаза, по которым он должен прочесть, что объятий не будет.

Меня переполняет чувство, которого я ещё никогда не испытывала по отношению к Антону, — ядовитая ненависть.

— Что? — одного лишь звука её имени из моих уст хватает, чтобы голос Антона изменился.

Я демонстративно снимаю с его пуговицы волос и поднимаю его к лицу.

Он медленно вскидывает подбородок, ни одной эмоцией не выдавая своих истинных чувств.
Но мы не зря уже давно женаты. Я научилась ловить малейшие перемены в его настроении. И сейчас они есть — пылают и пульсируют под его лицом с ледяной маской.

— Если ты сейчас начнёшь бить себя пяткой в грудь и газлайтить меня, убеждая, что это не её волос, я тебя убью, Антон, — я содрогаюсь от гнева, словно стою на морозе. — Этими самыми руками, клянусь.

Он даже не смотрит на доказательство его измены в моей руке. Качнув головой, будто я его утомила, он скупо выдаёт:

— Это всего лишь волос, — и разводит руками.

На лице — ни намёка на сожаление или тени вины. Плевал он.

— Который остался на тебе после того, как вы… — зажмуриваю веки, пытаясь выбросить из головы картинку его измены. Не получается. — Тёрлись друг о друга под предлогом деловой встречи. А знаешь, хватит своё… своё блядство называть работой. Признайся уже: ты просто выкроил время, чтобы свозить в гостиницу какую-то бабу и…

— Алёна, — он резко меня перебивает. — Может, хватит играть в детектива? Я без понятия, откуда на мне этот волос. Может, он принадлежит Дине, а может — и нет.

Ах, может и нет.

Цинизм, которым пропитаны не только его слова, но и сама манера общения, выбивает у меня почву из-под ног. Я знаю и эту сторону своего мужа — он умеет быть жёстким.

Но то, что на седьмом месяце беременности я сейчас должна противостоять именно этой его стороне… для меня это настоящий удар. Уничижительный и болезненный.

Я думала, мой муж — это моя защита, моя крепость и самый родной человек на свете. А оказалось, он таскается по гостиницам как минимум с Диной.

Как минимум — потому что для мужчины, который решился «гульнуть» впервые, он слишком уверен в себе.
И букетов от него я получала слишком много. Будь их роман настолько долгим, он бы не вёз её в гостиницу с таким рвением и, тем более, не забывал бы о безопасности.

Нет. Это что-то новое. Свежее.
И от этого осознания тело пронзает новая волна тупой боли.

— Так ты даже не скрываешь тот факт, что Дина у тебя не одна?

— Алён, — он поднимает взгляд к потолку. — Я всегда говорил, как сильно люблю тебя за твой ум, но сейчас… что ты делаешь? В кого ты превратилась? Из-за какой-то херни, недоказанной, — он снова разводит руками, подчёркивая, по его мнению, абсурдность моего поведения. — Я ещё раз говорю: я ни с кем не сплю. Ни с кем. Хорошо?

— Тогда зачем ты собирался везти Дину в гостиницу? — припечатываю его вопросом.

— Туда ездят только для того, чтобы изменять жёнам? — спокойно отвечает он, но взгляд становится острым. — Ты к этому клонишь? Я же сказал: меня с ней связывает работа. У меня на ноутбуке куча документов, которые это подтверждают. Хочешь взглянуть? Легко. Я как раз привёз его с собой, думал поработаю часок перед сном. Но, судя по твоему настроению, сна сегодня не будет.

— Не смей выставлять меня дурочкой, — бросаю в него чужой волос и ловлю себя на желании помыть руки. Кожа на пальцах горит.

Но не только от этого. Меня буквально раздирает желание влепить Антону такую оплеуху, чтобы он почувствовал, что значит быть униженным.

— Как будто нельзя спать с коллегами, — всплёскиваю руками. — Чаще всего любовники — это и есть коллеги, если ты не знал. Так что твоё дырявое алиби стало ещё более хлипким, чем минуту назад. Я поражаюсь, как тебе, такому бездарному лгуну, удавалось водить меня за нос всё это время, — качаю головой и смотрю на него так уничижительно, как только могу.

Антон молчит. Его ноздри вздуваются. Широченная грудная клетка, к которой ещё недавно ластилась Дина, начинает быстро вздыматься и опускаться, словно сердцебиение у него разгоняется до бешеной скорости.

И как раз в этот момент ему начинают звонить. Он достаёт мобильный из кармана и смотрит на экран.

— Смотри, — он показывает мне дисплей, на котором высвечивается имя «Дина». — Как насчёт очной ставки прямо сейчас, а? Мне терять нечего, Алёна, — в его глазах поднимается буря. — Так мне поднять?

Не знаю, какой реакции он от меня ожидает, но я не чувствую ни капельки стыда потому что знаю, что права.

— Подними.