Любовь по госпрограмме

Пролог. Таир

Вот это подстава! Я пришёл на свидание с одной девушкой, а влюбился в её подругу. И всё бы ничего… если бы пару часов назад я не предложил этой самой девушке фиктивный брак.
Не из-за любви, а из-за квартиры по госпрограмме для молодожёнов. Мне срочно нужна жена по расчёту. Нужно лишь найти девушку, которая согласится сыграть роль жены.
Айка подходит идеально. Красивая, лёгкая, почти согласна. Только есть одна проблема, её подруга Даяна.
Та самая, на которую я теперь смотрю и понимаю: если предложу фиктивный брак ей, он уже не будет фиктивным. А если женюсь на Айке, то буду последним идиотом.
Но в любом случае, если нашу фиктивную семью раскроют, то мы останемся без квартиры, с долгами и уголовным делом

Глава 1. Даяна

Я приехала в школу во время отпуска. Мне позвонила завуч и сообщила, что нужно срочно сдать отчет в гороно по сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей. А в гороно вообще все срочно. Все нужно сдать сегодня до пяти вечера или нужно было сдать уже вчера.

Я злилась. С моим отпуском никто не считался. Он можно сказать условный. Вроде есть, а вроде бы и нет. Что-то вроде рекомендации, а не права. Я, конечно, могла бы отказаться, придумать причину, соврать, но всё равно приехала.

В школе было тихо. Пустые коридоры, закрытые кабинеты. Потому что лето еще не закончилось.

В моем кабинете всё стояло на своих местах: стол, шкаф с папками, компьютер и фикус у окна. Высокий, с плотными листьями, в тяжёлом горшке.

Фикус мне оставила соседка по комнате. Она съехала, вещи забрала, а растение подарила. Потому что горшок тяжёлый, а сам фикус высокий. Ей тащить его было лень, вот он и остался у меня.

Некоторое время он стоял дома в углу и спокойно рос. Потом ко мне в гости зашла подруга, увидела фикус и заявила:

— Незамужним девушкам дома фикус держать нельзя. Замуж не выйдешь.

Это предрассудки. Я, конечно, в такие вещи не верю. Но фикус всё равно переехал в школу в мой кабинет.

Я работала социальным педагогом уже второй год. К основной ставке мне добавили ещё полставки по правовому всеобучу. Я составляла план, следила, чтобы классные руководители проводили занятия, иногда сама заходила в классы.

И мне это даже нравилось.

Я со временем втянулась и начала читать законы. Сначала Уголовный кодекс, потом Административный. А когда добралась до Трудового, многое стало выглядеть иначе.

Мне кажется, что человек не имеет права работать социальным педагогом, пока не научится защищать самого себя. Мы занимаемся правами детей, говорим о справедливости, требуем соблюдения закона, а потом без возражений выходим на работу во время собственного отпуска.

Шел второй час, а я все еще сидела за столом и заполняла отчёт: проверяла списки, сверяла даты, переписывала формулировки. В школе по-прежнему было тихо. Телефон молчал.

Я понимала, что для этой работы нужен характер крепче, чем у меня. Здесь важно уметь говорить «нет», не испытывая при этом чувства вины. Уметь напоминать о законах тем, кто привык считать себя выше них. Я этому только училась. Медленно и не всегда успешно.

Фикус у окна рос спокойно, не обращая внимания ни на срочность, ни на отчеты. Я иногда ловила себя на том, что смотрю на него дольше, чем на экран. Он, по крайней мере, никуда не спешил.

Глава 2. Таир

Я сидел на пассажирском сиденье «ГАЗели» и смотрел в окно. Холодный осенний ветер срывал желтые листья с деревьев, а небо медленно темнело. Водитель, невысокий мужчина с сединой в волосах, с раздражением повернулся ко мне.

– Мы так не договаривались, – пробурчал он, постукивая пальцами по рулю. – Я тут до утра торчать не собираюсь. Выгружай свои компьютеры.

Я сжал зубы до скрипа. Посмотрел на тёмную школьную территорию перед нами и понял: приехали. Администрация разошлась по домам, а вредный сторож упорно не хотел принимать товар.

Я пытался договориться хотя бы с водителем, но он был непреклонен.

– Ты что, меня одного тут оставишь? – у меня даже голос сорвался. – Я же не взял денег на обратку! Мы договорились вместе возвращаться!

Водитель уже открывал дверь, будто не слышал.

– Я сказал – нет, – отрезал он. – Не собираюсь тут куковать всю ночь. Выгружай. У меня заказы ждут. Так что…

Он вышел из машины и сам начал выносить коробки с компьютерами. Тупо сбрасывал на асфальт. Я хотел его остановить, но понял что бесполезно. Упёртый, как баран.

– Ладно… ладно, – пробормотал я себе под нос. Лучше бы проматерился, может, полегчало бы.

Коробок было двадцать штук. Каждая тяжёлая, зараза. Он всё сгрузил, даже не попрощался. Хлопнул дверью и уехал. А я остался один среди коробок в темнеющем дворе школы.

Сторож вышел на крыльцо и закурил.

– Я сказал нет, – произнес он, отводя глаза. – Все ушли, и у меня нет права принимать компьютеры. Приедете утром, тогда и разбирайтесь.

– Я понимаю, но нельзя ли хотя бы оставить их в коридоре? До утра, – я старался быть вежливым, хотя внутри закипало раздражение.

Сторож покачал головой.

– Нет, нет, даже в коридоре не могу. У нас строгие правила. Не положено.

Я стоял, смотрел на коробки: они лежали на голой земле. Холод пробирал, лез под куртку. Мимо проходила молодежь с интересом поглядывая на коробки. Парочка пьяных ребят прошла рядом, громко смеясь и обмениваясь какими-то шутками. Хреново это всё. Очень.

Поняв, что в школу меня не пустят, я достал телефон и зашел в интернет, отчаянно ища решение. Денег оставалось совсем немного. И те на обратную дорогу домой. Я стал просматривать объявления водителей ГАЗелей, надеясь найти кого-то, кто смог бы помочь загрузить компьютеры и переждать ночь. Но все отказывались. И я уже чувствовал, как внутри расползается нервяк.

Решил искать охранные службы. Пять звонков, шесть, семь… Наконец один согласился.

Приехала машина, из нее вышли трое. Обычные мужики, но в тот момент как спасатели.

– Что случилось? – спросили они, выходя.

Я коротко объяснил им ситуацию. Они переглянулись, кивнули и сказали:

– Ладно, постережём.

Они по очереди сторожили мои коробки, а я сел в их машину и впервые за вечер хоть чуть-чуть расслабился. Под утро, когда уже начало светать, я вырубился минут на пять. Не больше.

Один из охранников разбудил меня.

– Мы уезжаем. Давай, брат.

Я вышел. Солнце встало, двор оживал. Учителя и школьники медленно подтягивались к зданию.

Ну что… вперёд. Я зашёл в школу и сразу на меня налетела завуч, высокомерная женщина лет сорока с коротко подстриженными волосами.

– Вы могли бы приехать вовремя, – заявила она с порога. – Мы вас вчера несколько часов ждали.

Я сжал кулаки. Я не был настроен на долгие препирательства, особенно после такой ночи.

– Мы задержались, дорога же, – сказал я, стараясь держать себя в руках. – Я же звонил. Ваш сторож мог пустить.

– Рабочий день закончился, – холодно ответила она. – Мы не обязаны сидеть и ждать.

Ну да, а я обязан быть сверхчеловеком. Дорога может быть непредсказуемой. Мы ехали из другого города и могло случиться все что угодно. Я ничего не ответил, потому что знал, если начну ругаться, меня не остановить.

Завуч жестом указала на коробки. Я взял одну и понес внутрь. Вторую, третью… Руки отваливались, спина стала мокрой. Показ занес все, завуч с завхозом уже вскрывали их и стали сверять данные. И тут, конечно, мужчина в очках нахмурился.

– Не хватает комплектующих. Где мышки? А процессоры почему другие, не те, что в заявке?

Я выдохнул. Я знал, что начнётся именно так. Мышек не было изначально. И процессоры другие. Я сам это решил ещё месяц назад, когда сидел с программистом в его каморке среди проводов и старых мониторов. Он сказал, что для школы это не принципиально. Что никто не заметит разницу. Я сказал, что мне важно сэкономить. Он сказал, сколько ему нужно сверху, чтобы «всё прошло гладко».

Обычная сделка. Взаимовыгодная.

Мне не нравилось это. Но другого выхода из долгов я тогда не видел. Если бы меня не подставил когда-то мой же подчиненный, я бы уже отдыхал где-нибудь на Канарских островах.

– Я звонил вашему программисту, – объяснил я. – Он всё знал. Сказал, что это не критично, и договорился с вами.

Завуч не поверила и тут же схватила телефон. Я смотрел, как она ходит по кабинету, ругается, повышает голос, и понимал: теперь всё зависит от него. Если сольётся, то мне конец. Если выдержит, то проскочим.

Он выдержал.

– Ладно, примем их, – наконец сказала она, сложив руки на груди. – Но сегодня же довезите нам компьютерные мышки. Без них комплект не полный.

Я кивнул.

Вот тут и стало по-настоящему плохо. Потому что экономия, ради которой всё это затевалось, рассыпалась. Мышки нужно было докупать. А денег и так не было. Эта поставка уже загнала меня в минус.

Я пошёл на риск, чтобы выровняться. А вышло не так как я планировал.

Когда всё закончилось, я вышел на улицу. Солнце било в глаза, двор оживал, школьники шумели, как будто в мире всё было нормально. А у меня в голове крутились цифры. И понимание, что я снова сделал шаг туда, откуда сложно выбраться.

Но по-другому я не умел. Если можно было договориться, то я договаривался. Если можно было рискнуть, то рисковал. И каждый раз надеялся, что именно в этот раз всё сойдётся.