Любовь по контракту (и одна вредная кошка)

Граница по паркету

Марина свято верила в теорию, что Вселенная посылает нам знаки. Если утром в кофейне тебе достался последний круассан с миндалем — день пройдет под знаком удачи. Если же ты пролила на любимые кеды латте — жди подвоха. Сегодня Вселенная, видимо, решила не мелочиться и выкатила против Марины тяжелую артиллерию.

Все началось с ключа. Он не просто вошел в замочную скважину, он сделал это с хозяйским бесстыдством.

Марина, стоявшая в одной растянутой футболке с логотипом рок-группы и с зубной щеткой во рту, замерла. В голове пронеслись варианты: грабители? Привидения? Или, что хуже всего, арендодатель Виталик решил проверить, не закрасила ли она его «дизайнерские» обои цвета испуганного бегемота?

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Мужчина-Катастрофа. Нет, он не был похож на преступника. Напротив, он выглядел так, будто его только что напечатали на 3D-принтере в секретной лаборатории. Идеально отутюженная белая рубашка, темно-синие брюки с такой острой стрелкой, что о нее можно было порезаться, и кожаный чемодан, который стоил, вероятно, больше, чем все почки Марины вместе взятые.

Мужчина замер, нахмурив брови. Его взгляд, холодный и сканирующий, медленно переместился с розовых тапочек Марины на ее взлохмаченную прическу, которую она любовно называла «гнездом кукушки в период депрессии».

— Доброе утро, — произнес он голосом, в котором лязгнул металл. — Я, конечно, заказывал услугу «клининг перед заездом», но не ожидал, что персонал будет чистить зубы в моей ванной.

Марина поперхнулась пастой и, не вынимая щетки изо рта, воинственно выставила ее вперед.

— Кафой ефе перфонал?! — прошамкала она, быстро сплюнула пену и повторила уже четче: — Какой персонал? Это моя квартира! Я заехала сюда вчера вечером!

Мужчина не шелохнулся. Он медленно достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги.

— Квартира номер сорок восемь. Улица Садовая, дом двенадцать. Договор аренды на имя Артема Волкова. Оплачено за три месяца вперед.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она бросилась к тумбочке и выудила свой экземпляр.

— Квартира сорок восемь. Садовая, двенадцать. Договор на имя Марины Соловьевой. Оплачено... — она запнулась, — ну, за месяц точно оплачено! Виталику!

Артем Волков (теперь у Катастрофы было имя) посмотрел на ее бумажку с таким выражением, словно увидел там рецепт супа из подорожника.

— Виталик — это субъект в клетчатом пиджаке и с бегающими глазами?

— Да... — севшим голосом ответила Марина.

— Поздравляю, Марина. Нас объединяет общая проблема. А именно — мошенничество в особо крупных размерах.

Он вошел внутрь, и аромат его дорогого парфюма — смесь кедра, амбиций и легкого презрения — мгновенно заполнил маленькую прихожую, вытесняя уютный запах Марининого растворимого кофе.

— Эй, вы куда?! — Марина преградила ему путь. — Чемодан на выход! Я здесь уже разложила свои кисти!

— У меня через два часа конференц-колл с инвесторами из Кремниевой долины, — Артем даже не посмотрел на нее, он уже оценивал скорость Wi-Fi, глядя на роутер и ставя свой ноутбук на обеденный стол так аккуратно, словно это была святая реликвия.

— Мне нужен стабильный интернет и тишина. Я не съеду, у меня здесь оплаченный месяц и близость к офису.

— А у меня здесь мольберт и вдохновение! — Марина решительно водрузила на стол кружку с надписью «Слезы моих заказчиков». — К тому же, я уже разложила свои кисти по алфавиту. Ну, почти.

Артем посмотрел на кружку, потом на Марину, у которой на щеке алело пятно от акрила.

— Кисти можете сложить в коробку. Желательно герметичную. У меня аллергия на запах масляных красок и на хаос.

— Аллергия на хаос? — Марина нервно хохотнула. — Парень, ты попал по адресу. Моя жизнь — это и есть хаос. И я никуда не уйду. Я отдала этому Виталику последние деньги, которые заработала на логотипе для магазина кормов!

В этот момент из комнаты раздалось протяжное «Мяу». Это была Плюшка. Она вышла в коридор, увидела безупречные ботинки Артема и, недолго думая, начала тереться о них своей лохматой щекой, оставляя клочья рыжей шерсти на дорогой коже.

Артем посмотрел вниз. Его лицо стало мертвенно-бледным.

— Это... это животное?

— Это Плюшка. Она — полноправный арендатор, — Марина скрестила руки на груди. — И она очень не любит людей в белых рубашках. Это вызывает у нее охотничий азарт.

Артем закрыл глаза и сделал глубокий вдох, явно пытаясь подавить желание вызвать экзорциста.

— Слушайте, Марина. Сейчас в городе проходит экономический форум. Свободных номеров в отелях нет даже в пригороде. Виталик не берет трубку. Мы заперты здесь вместе.

— Ни за что! — отрезала Марина.

— Пятьдесят на пятьдесят, — Артем открыл глаза. — Мы делим квартиру. Я занимаю спальню, вы — диван в гостиной. Я плачу за свет, вы... вы просто стараетесь не дышать в мою сторону краской.

Марина посмотрела на него. В его глазах была сталь, но в углах губ затаилась усталость. Она понимала: если он уйдет, ей придется одной бороться с Виталиком и полицией. Если останется... ну, по крайней мере, у нее будет сосед с деньгами и, судя по всему, железными нервами.

— Хорошо, — сказала она, решительно хватая рулон малярного скотча, оставшийся от упаковки вещей. — Но на моих условиях. Мы чертим границу.

Она присела на корточки и с треском отодрала полосу скотча, приклеив ее прямо посередине паркета.

— Это — Великая Китайская стена. Переступишь — штраф. Плюшка имеет дипломатический иммунитет и может ходить везде. Согласен?

Артем посмотрел на желтую полосу на полу, потом на Марину.

— Согласен. Но если я увижу хоть одну розовую кляксу на моем ноутбуке — я превращу твою «стену» в руины.

Так начался их первый день. День, когда порядок встретил хаос, и скотч стал единственным, что удерживало их от взаимного уничтожения. В этот момент Артем еще не знал, что через неделю будет гуглить «как вывести пятна гуаши с кота» и «почему я не могу перестать смотреть на её улыбку».