Любовь твою верну.

Глава 1

Василиса суетилась, в девятый раз проверяя содержимое чемодана. Или в десятый? После восьмого она сбилась со счета. В голове пульсировал навязчивый список: термобелье, солнцезащитный крем (конечно, ведь в горах обгораешь мгновенно!), запасные носки, аптечка с половиной ассортимента районной аптеки... Каждые пять минут она проверяла, все ли на месте, но магического спокойствия хватало ненадолго.

— Василис, все, выдохни. Мы уезжаем, а не эвакуируемся на Марс, — раздался спокойный, чуть ироничный голос из-за двери.

На пороге стояла Диана. Если бы десять лет назад Василисе сказали, что она будет доверять своего ребенка «новой жене бывшего», она бы покрутила у виска. Но жизнь — странная штука. Диана, вторая супруга Андрея, была воплощением дзен-буддизма в человеческом обличье: белокурая, с нежными щечками и глазами цвета арктического льда, которые сейчас выражали крайнюю степень терпения.

— Так, документы! — взвизгнула Василиса, бросаясь к комоду. — Диана, я не помню, положила ли я паспорт Нины!

Диана театрально закатила глаза и постучала пальцем по экрану телефона.

— Уже проверили. Двадцать. Раз. Я даже галочку поставила в заметках. Полис, паспорт, согласие на выезд, всё в боковом кармане рюкзака.

Василиса остановилась, тяжело дыша. С Андреем они расстались цивилизованно, сохранив то, что адвокаты называют «конструктивным диалогом», а друзья — «высокими отношениями». Нина часто проводила каникулы в Питере у отца, и Василиса искренне уважала Диану за то, как та ладила с ершистым подростком. Сегодня они везли Нину на горнолыжный курорт. Андрей клялся, что лично поставит дочь на лыжи.

— Ну тогда… — Василиса схватила дочь в охапку.

Тринадцатилетняя Нина, пребывавшая в том прекрасном возрасте, когда любое проявление родительской любви приравнивается к государственной измене, стояла столбом. На ее лице читалась смесь скуки и экзистенциального кризиса.

— Мам, ну всё, задушишь, — проворчала она, но всё же на секунду прижалась к материнскому плечу. — Веди себя хорошо. От Дианы и папы ни на шаг. Телефон всегда заряжен. Пиши мне раз в день! Минимум! К незнакомым мужчинам не подходить, инструкторов слушаться… Нина, лыжи это травмоопасно, обещай, что не будешь лихачить!

— Да поняла я, мам, — Нина сухо чмокнула её в щёку. — Я буду самой осторожной на свете.

— Всё, Василиса, мы поехали, Андрей внизу на аварийке, — Диана подхватила одну из сумок и подтолкнула Нину к выходу. — Расслабься. Займись собой. У тебя две недели абсолютной свободы. Мы доедем и напишем, — бросила Диана уже из коридора. — И вот тебе совет: выпей вина, удали из закладок сайты с детской психологией и… ну не знаю, сходи на свидание! Пока у тебя две недели выходных, вспомни, что ты не только «тревожная мать», но и симпатичная женщина.

Диана подмигнула и закрыла дверь.

Василиса бросилась к дверному глазку. Она смотрела, как меняются цифры на табло лифта, унося ее единственное дитя в мир опасностей, снега и инструкторов по имени Эдуард.

Когда в квартире воцарилась звенящая тишина, Василиса сползла по стене. Две недели. Огромный, пугающий океан времени, который нужно было чем-то заполнить, чтобы не сойти с ума от тишины.

Тишина в квартире имела особый привкус. С одной стороны, это было блаженство. С другой — Василиса совершенно разучилась оставаться одна. Раньше ее жизнь делилась на «работу по найму» и «материнство». Но год назад все изменилось.

Она уволилась из офиса и перешла на удаленку, полностью погрузившись в мир самиздата. Но была одна деталь, о которой не знали ни бывший муж, ни даже вездесущая Диана.

Василиса писала эротические романы. Под псевдонимом Васса Блэк она создавала миры, полные властных боссов, запретных желаний и сцен, от которых у нее самой иногда краснели уши. Это странное хобби неожиданно стало приносить деньги, сравнимые с ее прежней зарплатой руководителя отдела. Оказалось, что у 36-летней матери-одиночки фантазия работает куда лучше, чем у восторженных студенток.

Однако в реальности её «личная жизнь» напоминала пустыню Сахару. В последний раз она была на свидании... Господи, кажется, это было ещё при первом сроке Обамы. С тех пор секс, страсть и искры существовали только в текстовых файлах на её ноутбуке.

Телефон на тумбочке завибрировал.

«Гроза надвигается», — подумала Василиса.

Стася. Станислава, подруга со школьной скамьи и человек-ураган. Именно она две недели назад буквально «выбила» из Василисы согласие на этот вечер.

— Только попробуй слинять! — вместо приветствия заорала трубка. — Я уже все организовала. Ресторан забронирован, кавалеры предупреждены, что ты «загадочная и утонченная натура», так что не смей надевать свои дедовские треники!

Глава 2

Зимний воздух обжигал кончик носа Василисы, и от этого резкого, пронизывающего холода ей захотелось усомниться во всех своих решениях, которые привели ее к этому моменту, когда она в одиночестве стоит у слишком модного кафе под названием «Туманная фасоль». Она пришла рано. По крайней мере, так ей показалось сначала, когда на экране телефона высветилось 19:02. Вскоре она с ужасом осознала, что дело не в ее пунктуальности, а в коллективном и наглом решении всех остальных прийти на встречу с раздражающим опозданием.

Она переступила с ноги на ногу, тонкие подошвы ее ботинок почти не защищали от замерзшего асфальта. Где же Стася? Весь этот цирк был ее идеей. Стася с ее неуемной энергией и упрямой верой в то, что все жизненные проблемы можно решить с помощью хорошего коктейля и потенциального бойфренда. Василиса согласилась, вопреки здравому смыслу, соблазнившись обещанием «приятного времяпрепровождения без напряжения» и «отличного материала для твоей следующей книги». Теперь она чувствовала себя не столько писательницей, изучающей человеческое взаимодействие, сколько замороженной наживкой.

Наконец в сером вечернем небе вспыхнул ярко-красный огонек. Это был помпон на шляпе, который подпрыгивал в пугающе жизнерадостном ритме, пока его обладательница шла по улице, то ли шагая, то ли припрыгивая. Помпон и женщина под ним направились прямо к Василисе.

Лицо Стаси было маской притворного раскаяния, за которой скрывался восторг.

— Ох, как же я запыхалась! — воскликнула она, бросаясь к Василисе в объятия, которые больше походили на столкновение, чем на ласку. — Вася, что ты здесь делаешь так рано?

Она искрилась нервной энергией.

— Что значит «так рано»? — глаза Василисы сузились, превратившись в подозрительные щелочки. — Ты сказал в семь. В семь, Стась. Сейчас семь ноль пять. Мое достоинство уже начинает замерзать.

Стася замолчала. Преображение произошло мгновенно. Внезапно она стала похожа на ребенка, пойманного с рукой в банке из-под печенья, все ее тело исполняет безмолвный, извивающийся танец вины. Казалось, она не могла устоять на месте.

— О. Точно. Ладно, слушай, — начала она, слова посыпались из нее стремительным каскадом. — В общем, честно? Свидание в восемь. Я просто… добавила дополнительный час на случай непредвиденных обстоятельств. Ну, знаешь, на случай, если ты скажешь: «Нет, Стася, я лучше на лечение зубов схожу, чем на двойное свидание вслепую!» — она театрально изобразила голос Василисы, театрально взмахнув волосами. — Тогда у меня будет целых шестьдесят минут, чтобы творить чудеса! И мы все равно успеем вовремя. Понимаешь? Это стратегия.

Василиса, которая и правда мысленно сочиняла оправдание, просто вздохнула, и в воздухе образовалось облачко пара. Она закатила глаза — привычное усталое движение.

— О, да ты мастер тактики, — невозмутимо произнесла она, давая понять подруге, что на самом деле не злится. Раздражена — да. Слегка обескуражена — безусловно. Но не зла. Какой теперь смысл?

Они толкнули тяжелую дверь кафе, и их окатила волна тепла, благоухающая кофе и выпечкой. Помещение было сплошь выложено кирпичом и освещено мягким золотистым светом, нарочито уютным, что обычно вызывало у Василисы желание писать. Они нашли свой стол, накрытый на четверых. Два пустых стула казались обвиняющими.

— Что за мужчины да и женщины тоже, — пробурчала себе под нос Василиса, — в таком возрасте все ещё ходят на свидания вслепую?

Разве это не удел ясноглазых двадцатилетних, а не женщин, для которых удачный вечер пятницы — это фланелевая пижама и подкасты? У нее вспотели ладони. Ее охватили два противоречивых страха: ужас от того, что она никому не понравится, и еще более глубокий ужас от того, что она может понравиться не тому мужчине.

Словно прочитав ее мысли, Стася похлопала себя по щекам, подбадривая себя.

— Ладно, слушай, — сказала она, заговорщически наклонившись к ней. — Если мне кто-то из них понравится, я подам тебе знак. Это наш женский код. Мы не можем обе претендовать на одного и того же парня.

Василиса не смогла сдержать улыбку.

— А какой сигнал? Покричишь как кукушка?

— Как только тот «самый» заговорит, — объявила Стася, — я «случайно» уроню вилку. Это значит: «Руки прочь, он мой!»

— Ты невероятно целеустремленная, подруга. Только постарайся не набрасываться на него. Мы не хотим пугать… мальчиков. Василиса неопределенно махнула рукой.

— Мужчины, не мальчики. Взрослые мужчины, — поправила ее Стася, сложив руки, словно в молитве. — Пожалуйста, пожалуйста, пусть у них не будет пивного живота.

Василиса повторила жест, безмолвно молясь.

Глава 3

Стася, сияющая, как начищенный самовар, представилась первой. Василиса ограничилась коротким кивком и сухим: «Василиса». И всё. Никаких «люблю долгие прогулки» или «ищу вторую половинку».

Напротив них расположилось трио, которое могло бы стать основой для анекдота. Первым заговорил мужчина с такой странной прической, что Стася на мгновение выпала из реальности. Николай, или «Николаша», как он сам себя назвал, выглядел так, будто стригся в темноте садовыми ножницами. Рядом сидел Илюша — классический «маменькин сынок» в отглаженной рубашке.

И, наконец, Стас.

Он не просто сидел за столом — он им владел. Харизматичный, вызывающе страстный, с озорным блеском в глазах и плечами, которые явно не вписывались в стандартные рамки этой жизни.

— Я Стас, — произнес он низким бархатным голосом, от которого у Стаси побежали мурашки, а у Василисы предательски дрогнули пальцы. — Тренер детской хоккейной сборной.

Стася издала восторженный звук, похожий на писк дельфина. Василиса даже глазом не моргнула. Она демонстративно повернулась к Илье.

— Илья, а чем занимаетесь вы? — спросила она, заметив, что парень смотрит на неё с надеждой отличника, ждущего похвалы. — Я учитель младших классов, — Илья искренне улыбнулся.

Стася и Василиса переглянулись. В их мире мужчина, который добровольно идёт работать с детьми и при этом не похож на маньяка, — вымирающий вид.

— Потрясающе, — выдохнула Василиса. — Значит, вы хорошо ладите с детьми?

— О да. В этом году у меня в классе тридцать три первоклассника. Сложновато, конечно, но таковы издержки профессии.

— А вы? — Стася наконец обрела дар речи и обратилась к Николаше, не в силах оторвать взгляд от его прически. — Чем зарабатываете на жизнь?

— Я барбер, — гордо ответил он. Стася зависла. В голове пронеслась циничная мысль: «Тренера не играют или сапожник — без сапог». — По вам... видно, — она прикусила губу, чтобы не заржать. — А я флористка. А моя подруга Вася — писа...

Василиса ощутимо пнула её под столом. Стася ойкнула и притворилась, что кашляет.

— Я домохозяйка! — быстро перехватила инициативу Василиса. — Раньше работала в офисе, а сейчас вот... — она замялась, пытаясь придумать легенду. — У меня дочь, тринадцать лет. Переходный возраст, сами понимаете. А у вас есть дети?

Стас, до этого молча наблюдавший за представлением, насмешливо хмыкнул.

— У меня тоже есть дети. Целых тридцать три, — мягко улыбнулся Илья.

— Если так судить, — вмешался Стас, подаваясь вперед, — то и у меня их целый стадион. И все — будущие Овечкины.

Николаша пренебрежительно пожал плечами.

— Я бездетный. Еще не встретил женщину, чьи гены были бы достойны моих. Мне нужно здоровое, а главное умное потомство. Ищу интеллектуально развитую спутницу.

Василиса почувствовала, как колено Мельникова под столом коснулась ее колена. Уверенно, по-хозяйски. Она вздрогнула и уставилась на Стаса. Тот сидел с невинным видом, продолжая изучать меню, но его нога медленно поднималась выше по ее голени. Василиса поджала ноги под стул, но у этого нахала, казалось, конечности были бесконечной длины.

— Умную? — Стася с трудом сдержала гримасу. — Ну, тогда это точно не ко мне. А вот Вася... Она у нас мозг. Очень интеллектуальная девушка.

— Правда? — глаза Николаши загорелись. Илья, которому явно приглянулась Василиса, недовольно нахмурился.

— Какое у вас образование? — допрашивал ее парикмахер.

— Экономическое...

— Потрясающе, — прошептал Николаша, словно она только что призналась, что владеет нефтяной вышкой.— А чем вы любите заниматься в свободное время?

Василиса взглянула на подругу в поисках поддержки. Стася только развела руками: мол, сама выкручивайся, мать.

— Читать. Очень люблю книги.

— Какие? — оживился Илья.

— Один из моих любимых авторов Достоевский. Глубина, надрыв! — подхватил Николаша.

— Ну, классику я читала в университете, — осторожно начала Василиса. — А сейчас читаю что-нибудь для души. В основном... современные романы.

Глава 4

Стася мерила шагами спальню, напоминая заводную куклу. Ее кудряшки подпрыгивали в такт резким шагам, а пальцы нервно теребили края яркого кардигана.

— Не могу поверить! И это всё? — она резко остановилась и всплеснула руками, не зная, то ли ей смеяться, то ли изображать глубокое потрясение. — Ты просто взяла и сбежала? Сказала: «Мне нужно отойти в туалет» и просто, мать твою, сбежала?

Василиса, раскинувшаяся на огромной двуспальной кровати в форме морской звезды, даже не шелохнулась. В отличие от подруги, она не видела в ситуации ничего смешного. Ее парадное платье (которое, кстати, ужасно жало в талии) теперь казалось ей позорным знаменем проигранной битвы.

— Ты меня бросила, — глухо отозвалась Василиса, уткнувшись лицом в подушку. — Оставила меня на растерзание двум незнакомым мужчинам. А если бы они оказались маньяками? Коллекционерами женских скальпов?

Стася с разбегу плюхнулась на кровать рядом, отчего Василису подбросило, как на батуте.

— Ой, не драматизируй. Никакие они не маньяки. Там был один твой «давно забытый бывший» и один, который вполне мог бы стать твоим «будущим нынешним». Я специально ушла, чтобы не быть третьей лишней, точнее четвёртой и не смущать тебя своим строгим взглядом. Неужели ты так испугалась Стаса? Вася, прошло восемнадцать лет!

Василиса наконец соизволила перевернуться на живот и сдула со лба мешающую прядь волос.

— Я не испугалась. Просто я не нанималась участвовать в кастинге «Выбери меня». Илья, конечно, парень видный, но... он из тех, кто через десять минут начинает рассказывать о своих школьных детках или графике полива орхидей. Скука смертная. А Стаса я бы точно не выбрала. Кстати, — она прищурилась, — как он вообще там оказался? Это же был «случайный» ужин в «случайном» месте.

Стася внезапно увлеклась разглядыванием своих ногтей, возведя глаза к потолку.

— Ну... понимаешь... мир тесен...

— Стася! — в голосе Василисы появились опасные стальные нотки.

— Ой, всё! — Стася предусмотрительно отползла на край кровати и обиженно нахмурила бровки. В свои тридцать с хвостиком она умудрялась сохранять ту самую инфантильную прелесть, которая позволяла ей выходить сухой из воды в любых передрягах. — Прости! Мы столкнулись с ним в торговом центре. Разговорились. Он спросил, как у тебя дела, не замужем ли ты... Ну, я и ляпнула, что ты в разводе, что у тебя дочка Нина. В общем, он так умолял, так просил помочь ему встретиться с тобой! Посмотри на меня, я же святая: я не дала ему твой номер. Я просто... создала условия для случайной встречи.

— Ты просто привела моего бывшего на мое свидание вслепую, — подытожила Василиса, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. — Ты помнишь, как мы расстались? Забыла ту ноябрьскую феерию?

— Помню, конечно, — Стася вздохнула и примирительно обняла подругу. — Но с тех пор столько воды утекло. Ты же сама сказала, что это было в прошлой жизни. Ладно, проехали. Все равно вы больше не встретитесь. Какая теперь разница?

Василиса высвободилась из объятий и села, поджав ноги.

— Ты права. Не встретимся. Но официально заявляю: на твои свидания я больше ни ногой. Даже под дулом пистолета.

Стася закусила губу и тоже перевернулась на живот, хитро поглядывая на подругу. В ее глазах снова зажегся тот самый огонек, который обычно предвещал новые неприятности.

— Слушай, а помнишь Анфису? Нашу старосту? Такая... с зализанным пучком и комплексом отличницы.

— Ну допустим, — насторожилась Василиса.

— Она вчера мне написала. Оказывается, тебя нет ни в одной соцсети, ты у нас прямо женщина-загадка. В общем, она собирает весь наш класс. Встреча выпускников, восемнадцать лет спустя, «как молоды мы были» и всё такое. Зовет нас двоих.

Стася ткнула подругу пальцем в бок.

— Пойдем?

Василиса свела брови на переносице. В памяти всплыли школьные коридоры. Когда-то она была королевой школы, одной из самых популярных девочек. Но именно там, через четыре месяца после выпускного, случилось то, что она предпочла бы выжечь из памяти каленым железом. В тот самый ноябрь она узнала, что ее «идеальный» Стас изменил ей с их тихой одноклассницей Таней.

— Нет. Я пас. Там стопроцентно будут Таня и Стас. Мне не нужен этот парад.

— Ой, да брось! — возразила Стася. — Неужели тебе не любопытно посмотреть, во что превратились наши «звезды»? Помнишь Ленку? Ну, ту зубрилку? Через три года после школы она вышла замуж за нашего физика. Представляешь?