Любовь в котле у ведьмы

Глава 1.

«Ну, хорошо, ведьма, так ведьма.

Очень славно и роскошно».

— М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

Дрожащий луч рассветного солнца прорезал туман и осветил полянку, покрытую плотным, сочным папоротником. Ханна, затаив дыхание, наблюдала, как он ползет по растению, возле которого она расположилась. Когда солнце подсветило капли росы на зеленых, шершавых стеблях, в середине соцветия вспыхнул алым цветок невиданной красоты.

— Есть! — Ханна проворно срезала бутон и убрала его в заранее подготовленный холщовый мешок.

Папоротник цвел всего одно мгновение. И чтобы добыть его цветок, требовалось недюжинное усилие. Цвели раз в год, на рассвете, в самую короткую летнюю ночь. Нужно было еще угадать, у какого растения появится бутон. За неделю до этого Ханна обошла все лужайки и рассмотрела все растения. Этот куст ничем не выделялся среди остальных, но что-то ей подсказывало, что именно у него стоит провести это утро. А она привыкла доверять своему чутью.

Это был ее первый цветок папоротника, который она собрала самостоятельно. От радости и воодушевления она даже слегка подпрыгнула.

— Видишь, Шай, — она наклонилась к черному коту с блестящими желтыми глазами, который топтался на мягком мху возле ее ног. — А ты все говорил: «Не смогу, не смогу». Что теперь скажешь, мордочка усатая?

— Мяу!

— Вот то-то и оно, — добродушно кивнула Ханна и присела, чтобы почесать кота за ухом. — Пойдем. Нужно открывать лавку.

Девушка выпрямилась, зевнула и потянулась. Нередко ей приходилось вставать до восхода солнца, чтобы собрать нужные травы, но как же она любила понежиться в кровати подольше! Но посетители не ждали, и опаздывать было нехорошо. Она повязала мешочек с цветком на пояс, спрятала под плащом и, подхватив юбки, поспешила из леса в сторону просыпающегося городка, из которого уже вовсю доносилось пение петухов.

Шай не отставал от хозяйки и семенил следом, почти не касаясь влажной земли черными лапками. Вдруг кот низко заурчал и сделал предупреждающее «Мяу!».

Ханна оглянулась на кота и повернула голову в сторону взгляда желтых глаз. Под небольшой сосной пытался спрятаться человек в сером плаще. Ханна сощурила глаза и узнала мужчину по редкой седой бороде, выглядывающей из-под накинутого капюшона.

— Доброе утро, сеньор Зильберман! — громко крикнула девушка и активно помахала рукой. — Как улов в этом году?

Старик вышел из-за дерева, зло зыркнул на Ханну, пробурчал что-то нечленораздельное и поспешил укрыться в чаще.

Ханна посмеялась себе под нос и продолжила путь, не смущенная таким поведением старика. В их городе он был уважаемым алхимиком, но брал за свои растворы непомерную цену, чем привлек большую часть жителей искать помощи в лавке у Ханны. Она было сунулась к нему за советом и предложила поискать цветок вместе, а если соберем — высушить и поделить пополам, но Зильберман выдавил сквозь зубы, что не станет помогать какой-то там травнице и если ей нужен цветок, то пусть добывает его сама.

По его выражению лица девушка догадалась, что в этом году его постигла неудача. Но она быстро отогнала мысли про алхимика и вприпрыжку спустилась с холма, напевая себе под нос песенку. Некоторые жители уже проснулись, и фермер, перекидывавший тюки с соломой, приветственно поднял шляпу, увидев молодую девушку с зардевшимися алыми щеками от утреннего прохладного воздуха.

Ханна остановилась у загона, похлопала по карманам и выудила из одного сочное яблоко. Рябая кобыла, пасшаяся неподалеку, дрогнула ушами и поспешила полакомиться угощением.

Погладив животное между глаз, девушка поспешила дальше. Ее дом, доставшийся от бабушки, находился на небольшой торговой площади, за лавкой портнихи и чайной. Пока она спускалась, утро наступило, и продавцы уже вовсю открывали двери для посетителей, город начал шуметь. Из булочной пахло сладкой выпечкой и корицей. Пастух выводил небольшое стадо овец на пастбище, где-то вдалеке раздавался звон кузни. Она зашла к пекарю за свежим хлебом, а у молочника прикупила головку сыра. Не удержавшись, начала есть хрустящую корочку по дороге, и когда дошла до лавки, от хлеба осталась половина.

Звякнула ключами, попыталась открыть дверь, но та не поддалась. От дождей дерево разбухло, и Ханна каждый раз мучилась, возвращаясь домой.

— Мяу!

— Знаю, — вздохнула девушка. — Вызову я плотника.

Кот запрыгнул на скамейку рядом с дверью, обернул себя хвостом и недовольно щурился от слепящего солнца, а может быть, и от беспечности хозяйки. Девушка налегла плечом на дверь, и та наконец отворилась с глухим стоном.

В нос ударили запахи мяты, горечь полыни и сладость луговых трав. Такой плотный, что Шай чихнул, вдохнув его после свежего воздуха. Пахло сушеным чабрецом, воском от свечей и сладковатым дымком из камина. На очаге стоял закопченный чайник, засаленный гримуар с рецептами лежал открытым на столе, а на подоконнике стояли в ряд лейки для полива горшечных растений.

Девушка прошла за прилавок вглубь магазина, где находился ее кабинет. Спрятала добытое сокровище подальше от посторонних глаз. Скинула с себя плащ и повязала белый фартук поверх зеленого суконного платья. Прошлась по лавке, открывая ставни. На дверь при входе повесила пучок зверобоя и зажгла фонарь, чтобы привлечь посетителей.

Пока народ не хлынул, позаботилась о питомце, налив ему в миску жирных сливок. Шай, мурлыкнув, тут же принялся поглощать угощение.

Девушка остановилась посреди комнаты, уперев руки в боки, и внимательно осмотрела углы. Ну вот, как и думала: там и сям валялись дурные мысли, оброненные, видимо, кем-то из покупателей, а может, и ею самой. Возле порога было даже липкое пятно злости. Ханна поцокала языком и поискала за прилавком метлу из прутьев березы. Та отлично справлялась не только с уборкой пыли, но и таких неприятностей. Она побрызгала дощатый пол водой, настоянной на серебре, открыла дверь пошире и начала подметать. Комнату наполнил смех ребятни с улицы и лай собак. Эти сорванцы, только солнце встало, продирали глаза и носились по площади, купаясь в фонтане.

Глава 2.

«Правило 1.4. Любое нелицензированное использование магических веществ есть угроза общественной безопасности, независимо от намерений использующего».

Устав магического правопорядка

Молодой мужчина шел по коридору управления. Его шаги в кожаных сапогах гулко отдавались от каменного пола и разносились по помещению. Глядя на его сдержанный, четкий шаг, никто бы не подумал, что он спешит, но он не останавливался на приветственные кивки и поклоны.

Тобиас нахмурился и недовольно оглядел коридор без окон, по которому невозможно было понять, какое время суток на улице и какая погода. Управление по контролю за оборотом магических веществ находилось в подземелье здания инквизиции. Ее глава, видимо, верил, что солнечный свет расхолаживает и делает инспекторов слишком мягкими для их работы.

Совещание с ним должно было вот-вот начаться, и Тобиас завернул за угол, где находился зал заседаний. Перед тем как открыть тяжелую дверь, он окинул взглядом свою синюю форму и смахнул с плеча несуществующую пылинку.

За круглым каменным столом уже расположились главы других подразделений. Он занял свое место и принялся слушать отчет главы инквизиции. Совещание проходило как обычно. Одни и те же вопросы, на которые следовали ожидаемые ответы, а по большей части — отмазки, почему срочные дела не были закрыты в срок. Тобиас позволил себе раздраженно вздохнуть и на мгновение закрыть глаза.

«Неужели это было так сложно? Чем эти главы управлений занимаются на своих местах?» - подумал он.

Их беспечность и неумение контролировать дела в своем подразделении удручали его.

Когда глава инквизиции дошел до Тобиаса и попросил отчитаться по его управлению, тот без запинки выдал информацию о последнем закрытом расследовании. Группа нарушителей в западной части города организовала сбор магических грибов. Одним из свойств которых (после долгого настоя) было получение раствора, дающего состояние невидимости. На черном рынке они ценились на вес золота. Еще бы! Невидимый вор, который может обокрасть казны всех государств! За распространением грибов зорко следило его управление. Но этим людям как-то удалось вывести их на скрытом от посторонних глаз участке. Весь урожай и споры уже были уничтожены, а виновники посажены в тюрьму и дожидались приговора на виселицу.

За столом прокатилось уважительное бормотание.

«Вот так нужно работать!» — хотел сказать Тобиас, но промолчал.

Глава инквизиции лишь чуть приподнял седую бровь и никак не отметил успехи Тобиаса, словно это было само собой разумеющееся. Вместо этого он спросил:

— Над чем вы будете работать дальше?

— Подошло время ежегодной проверки всех торговцев, занимающихся продажей магических веществ или использующих их в своем деле. Мои люди проведут проверку составов и наличие лицензий на те или иные магические вещества.

— Хорошо, — инквизитор кивнул и сделал запись на свитке.

Тобиас не отрывал взгляда от крупного мужчины, сидящего во главе стола. В его когда-то полностью каштановых волосах появилось все больше серебристых прядей. Карие, почти черные глаза смотрели холодно и сурово. Тобиас никогда не видел на лице главного инквизитора улыбку. Да и не хотел. Неизвестно, что могло заставить этого человека рассмеяться. Однозначно ничего хорошего. В отличие от остальных, находившихся в помещении, его форма была черного цвета. Когда-то он сам проводил задержания опасных преступников, но с тех пор утекло много воды. Однако его фигура все еще сохраняла былую мощь: широкие плечи и сильные руки выделялись сквозь ткань формы. Над его правой бровью начинался шрам, пересекающий половину лица. Он достался ему при задержании одной из самых опасных ведьм столетия. Тобиас тогда был совсем мал, но слышал эту историю не раз.

Инквизитор закончил совещание и всех распустил. Тобиас покидал помещение одним из последних. Его коллега из другого управления, рыжий веснушчатый Илия, остановился и бросил ему:

— Отличная работа, Кац. — В его голосе явно звучала колкость. — И как тебе только удалось обнаружить рассадник грибов?

— Кто-то из нас работает, а кто-то посещает дома терпимости, — холодно ответил Тобиас. — Для разнообразия рекомендую иногда попробовать первый вариант.

Лицо Илии вытянулось и покрылось красными пятнами. Он что-то пробормотал, что можно было расценить как оправдание, и поспешил по коридору в свое крыло, не видя, как за его спиной Тобиас расплывается в улыбке.

Что поделать, он был хорошо осведомлен о любимом времяпрепровождении инспектора. По правилам он должен был доложить главному инквизитору, но Тобиас был не из тех, кто бежал с доносами. Зато он мог предупредить человека, как сделал сейчас, чтобы тот сделал выводы. И если это знал он, то не нужно было быть гением, чтобы понять: скоро об этом узнает и инквизитор.

Тобиас тоже поспешил в свой кабинет. По дороге ему встретился его секретарь, Джеремайя. Тот был совсем мальчишкой и только начал работать в управлении. Был неуклюж, робок и часто совершал ошибки, но Тобиас верил в него и видел, что из парнишки выйдет толк в будущем, поэтому старался научить его всему, что знал сам.

— Что у нас? — спросил Тобиас, не останавливаясь.

Джеремайя, стараясь подстроиться под широкий шаг инспектора, семенил рядом с ним по коридору. Он поправил съехавшие на нос очки и зашуршал бумагами, пытаясь найти список, в котором распределил проверки среди инспекторов.

— Ох, да где же… — он послюнявил пальцы и порылся в бумагах. — Никак не могу найти…

— Этот? — спросил Тобиас, вытягивая из кипы бумаг нужный список.

— Да.

Джеремайя начал рассказывать, как распределил инспекторов, но Тобиас слушал вполуха, изучая документ.

— Не пойдет. Берга нужно отправить к старушке-знахарке. Отправлять его с проверкой к Зильберману — все равно что оставить кувшин вина перед пьяницей. Зильберман может откупиться. Пошли к нему кого-нибудь из новеньких. А со старушки нечего взять.

Глава 3.

«...старый Густав снова приходил и ворчал на свою тещу больше обычного. Отвар от подагры помог, но язык у него стал острее ножа.

Долго думала, нет ли в моем рецепте ошибки? И ведь нашла.

Оказывается, если резать корень ревеня поперек волокон, он дает горечь, что провоцирует желчь в речи. Нужно строго вдоль, тогда можно избежать этого побочного эффекта».

Запись из дневника Ханны

Ночь опустилась на городок, засияли звезды. На небосклон выкатилась полная луна, заливая улицы серебристым светом. Ханна открыла окно и вдохнула прохладный воздух, пахнущий солью с моря и сладостью нагретых за день роз из палисадника. Громко пели сверчки, с площади тоже доносилось пение, но уже не сверчков, а ночных гуляк.

Время пришло. Ханна спустилась в сад и под внимательным взглядом Шая и света луны ровно в полночь собрала несколько цветков незабудки. Она долго думала над составом зелья, которое могло бы убрать страхи и сомнения в мыслях Натана, и пришла к выводу, что без этого цветка дело не выгорит.

Шай с любопытством заглянул в корзинку и одобрительно мурлыкнул. Ханна поспешила в дом, в свой кабинет, где ее дожидался котел и остальные ингредиенты. На столе царил бардак: гримуар валялся открытым на странице «зелья истины», как назвала его Ханна. Прямо на книге стояла колба с ярко-красной жидкостью, отливающей перламутром, — добытой из цветка папоротника. Всюду валялись крошки, семена и сухие ростки, бечевки, ножницы и непонятные порошки. Ханна, однако, отлично ориентировалась в этом хаосе и ловко лавировала в тесной комнатке между котлом и столом.

Она зажгла огонь, и действо началось. Шай запрыгнул на самую высокую полку и оттуда наблюдал за действиями хозяйки. Знал, что в такое время ей лучше не попадаться под ноги.

Первым в котел пошла жидкость из цветка папоротника. Девушка сделала огонь поменьше и стала наблюдать, помешивая отвар строго по часовой стрелке. Помешивать так же нужно было только по краям, не трогая середину. Прошло немного времени, и вот красная жидкость приобрела нежно-розовый оттенок, а сияние перламутра стало больше — теперь комната больше освещалась не лампой под потолком, а свечением из котла. Ханна склонилась над жидкостью и осторожно вдохнула аромат — пахло перцем и еле уловимым цветочным ароматом. Пока все шло по плану.

Она порылась в шкафчике и достала пузырек утренней росы, собранной с паутины. Роса должна была распутать паутину мыслей в голове Натана и послать озарение. Нужно было несколько капель. Если переборщить, то вдобавок к просветлению появилась бы и бессонница. Слишком натянутые и чистые мысли мешали заснуть. Всего должно быть в меру.

Ханна добавила несколько капель с помощью пипетки. Зелье зашипело и приобрело небесно-голубой цвет. Девушка подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. Теперь раствору нужно было немного покипеть.

Тем временем она занялась подготовкой цветков незабудки. Оставила только голубые соцветия и протерла их, чтобы получить сок. Сухие цветки она часто использовала для зелий памяти, когда нужно было вспомнить давно забытое. Но чтобы показать истину, нужен сок из свежих. Он покажет то, что живет в сердце, но прячется.

Комнату заполонил плотный влажный пар от котла, так что лицо Ханны моментально покрылось испариной. Она закашлялась и поспешила открыть дверь и окна. Ветерок быстро выгнал дым на улицу, а Ханна еще помогла, размахивая полотенцем.

Она вернулась к столу и взвесила на бронзовых весах особой точности нужное количество жемчужной пыли. Она должна была очистить чувства от страхов и сомнений. Булькающее зелье поглотило порошок и по консистенции стало напоминать обычную воду. Только цвет остался таким же голубым.

Она помешала, теперь уже против часовой стрелки, и добавила одну каплю сока незабудки. Зелье стало прозрачным, как слеза.

Ханна выключила огонь и снова принюхалась. Зелье пахло, как надо — ничем. Девушка, довольная, подняла голову. Шай громко мяукнул с верхней полки и спрыгнул вниз. Она накрыла котел крышкой. Теперь оставалось дело за малым. Завтра, когда зелье остынет, она разольет его и постарается добавить Натану в питье. План, как это сделать незаметно, у нее уже имелся. А там останется только ждать, когда счастливая Сара покажется на пороге ее лавки, хвастаясь помолвочным кольцом.

С этими мыслями девушка поднялась в комнату и, едва раздевшись, рухнула на кровать.

Запели петухи. Ханна продрала глаза, потянулась и выплюнула волосы, попавшие в рот, и, не умываясь, побежала вниз, чтобы проверить зелье. За ночь оно не изменилось ни в цвете, ни в консистенции.

— Мяу! — Шай догнал хозяйку и запрыгнул на стол, заглядывая в котел.

— Да, Шай. У нас все получилось, — она улыбнулась и погладила кота за ухом.

Она налила небольшое количество жидкости в пузырек и закупорила крышкой. Оставшееся зелье можно разлить, когда вернется домой. Теперь уж можно было умыться. Девушке даже захотелось принять ванну и смыть с себя вчерашний липкий пот от зелья. Она набрала воду и добавила масла из цветков апельсина. Долго лежала, отмокая. Затем с методичностью намылила черные волосы твердым куском мыла и окатила себя водой из кувшина. Та уже остыла, пока Ханна нежилась в ванной, и девушка ступила на коврик, стуча зубами и кутаясь в полотенце.

Кожа после масла благоухала и сияла. Ханна окинула себя взглядом в зеркале и осталась довольна. Нужно было пользоваться своими же средствами чаще, но она ленилась и зачастую даже забывала расчесаться с утра, пугая птиц и соседских собак, когда выходила на улицу с вороньим гнездом на голове.

Сейчас она даже растерла несколько капель между руками и нанесла на подсушенные волосы, чтобы те стали мягкими и шелковистыми. В спальне она надела одно из своих любимых платьев из тонкого ситца и завязала волосы лентой. В кошелек вместе с монетами отправился пузырек с зельем.

Глава 4.

«Доверять можно только протоколу. Показаниям свидетелей — вторично. Слову подозреваемого — никогда».

Устав магического правопорядка

Тобиас откинул каштановые волосы и с силой зажмурил глаза. Молодая сеньора Гольдберг сидела на фонтане и подставляла лицо солнечному свету. От ее фигуры исходило искрящееся воодушевление и радость. Ее облик невольно притягивал его взгляд.

«Что-то здесь нечисто, к бабке не ходи. Может быть, она злоупотребляет пыльцой солнечника?»

Он сделал себе пометку в уме проверить эту теорию, похлопал Максимуса по крупу и зашел в таверну. Его провели в закрытый кабинет, где его дожидался глава инквизиции.

— Отец, — поприветствовал Тобиас и сел за стол напротив.

Джонатан скупо кивнул сыну, не отрываясь от поглощения наваристой похлебки из сморчков. Тобиас попросил себе того же и скучающе вертел в руках солонку, ожидая, пока отец заговорит. Тот закончил трапезу, крякнул и откинулся в кресле.

— Нужно что-то делать с этими контрабандистами, — он сразу перешел к делу.

— Уже, — Тобиас поднял карие глаза, глядя на отца. Он был очень похож на главного инквизитора, только цвет глаз и мягкость черт лица достались ему от уже покойной матушки. — Сегодня мы организуем засаду, и с этим делом будет покончено.

— Хорошо, — Джонатан отпил из серебряного кубка. — Проверки распределил?

Тобиас кивнул:

— Я самолично проверю нескольких торговцев.

— Мне не нравится, что ты занимаешься такой мелочью, — нахмурился отец. — Глава управления не должен ходить по знахаркам и упражняться в заполнении протоколов обыска, и возиться с лицензиями. Оставь это дело своим подчиненным. В будущем ты займешь мое место, тебе нужны громкие дела и громкие расследования.

— С вашего позволения, я бы предпочел делать так, как запланировал. И при таких обысках можно обнаружить больше нарушений. Люди склонны к злоупотреблению магическими веществами как раз в быту, что ведет к непоправимым последствиям, — он твердо посмотрел в лицо главному инквизитору, настаивая на своем. — А также это хороший пример моим подчиненным и способ проверки их работы. Мы вместе подвергаем свою жизнь опасности и вместе дышим бумажной пылью.

Мужчина ничего не сказал, лишь согласно кивнул, но в линии его челюсти мелькнуло выражение, которое можно было принять за гордость.

Они еще немного поговорили (конечно, о работе), пока Тобиас ел. Затем Джонатан направился решать инквизиторские дела — на прием к главе гильдии торговцев, а Тобиас отправился в свое поместье.

Он давно переехал от отца и предпочитал жить на краю города, а не в историческом поместье семьи Кац. Его дом стоял вдали от остальных и находился на каменном возвышении практически на краю моря. Со стороны казалось, что достаточно легкого дуновения ветра, чтобы обрушить конструкцию из белых колонн и лепнины в воду. Здесь каждое утро солнце заглядывало в окна, а морской воздух раздувал шторы, будя своего хозяина. Но Тобиас не жаловался. Дом был небольшим, но уютным. Хотя большинство предметов, создающих этот уют, было приобретено его мамой. Это было местом ее уединения, куда она отправилась, когда здоровье подкосило ее.

Инквизитор не любил здесь появляться. Не потому что тосковал по жене — он не испытывал к ней особого трепета и при жизни, их брак был чистым расчетом, — а потому что не любил пустоту и яркость этого пейзажа.

Тобиасу же здесь было, напротив, легко и спокойно. Ночью волны нашептывали колыбельные, солнце согревало, ветер приносил запах нагретых за день трав и цветов.

Он прошел на кухню, расстегнул верхнюю пуговицу формы и взял с подноса ароматный персик. В его саду росло несколько деревьев, и, видимо, его экономка с утра собрала созревшие плоды. Он недовольно посмотрел на букет свежесрезанных нарциссов, которые стояли в высокой вазе. Несколько белых лепестков уже облетели и валялись на мраморном столе. Тобиас смахнул их в урну. Он ненавидел беспорядок и мусор. Сколько можно было говорить ей, чтобы она не занималась украшательством его дома?

Он прошел в спальню. Постель была заправлена с воинской аккуратностью. Подушки стояли взбитые, бок о бок, на покрывале не было ни залома, ни складочки. Он снял форму и сразу повесил ее в шкаф, где хранилось в ряд несколько таких же экземпляров. Быстро принял ванну и надел уже черную полевую форму, более удобную и содержащую защиту от заговоров и других магических воздействий. На спину повесил арбалет, а в ножны на сапоге спрятал баселард.

Оседлал коня и пустился в путь. К заброшенному пирсу он прибыл к закату. Воздух нес запах старых, обветшалых рыбацких хижин. Место это не охранялось, но полуразрушенный пирс еще позволял швартоваться. Он спешился с коня и поспешил укрыться в тени ветвей пинии. Максимус повел ушами и настороженно прислушивался к окружающим звукам. Булькала вода, накатывая на пирс, вдалеке слышались крики чаек. Со спины раздалось еле заметное шуршание, и перед Тобиасом возникли две фигуры, одетые в такие же черные одежды. Один сдвинул маску с лица и тихо сказал:

— В хижине мы заметили троих, — голос Маттиаса был грубым и хриплым. — В зарослях у воды спрятаны телеги и мулы, — доложил он.

— Хорошо, — кивнул Тобиас. — Нас не должны заметить, — так же тихо сказал он. — Задача — выйти на заказчика товара. Если при этом задержим и команду корабля, отлично.

Подчиненные кивнули и натянули маски. Бесшумно они пробрались через заросли тамариска у воды и начали наблюдать. Стемнело быстро. На небо вышла полная луна, хорошо освещая пейзаж. Небольшое суденышко без огней причалило к пирсу почти бесшумно. На берегу тут же появилась возня: не дожидаясь, пока моряки перебросят сходню, на пирс взбежал крупный мужчина. Он свистнул, и из темноты вынырнули телеги, запряженные мулами.

Взгляд Тобиаса скользнул в сторону, где вдали от разгрузки стоял щуплый человек в длинном плаще. Насколько позволяло зрение, одет он был точно не для грязной работы. Он указал на него своим помощникам, и они понимающе кивнули.

Глава 5.

«Искусство травницы не в том, чтобы варить зелья, а в том, чтобы видеть потенциал там, где другие видят лишь сорную траву».

Слова Деборы Гольдберг

Этот день начинался как обычно. Ханна сходила к фермеру и посмотрела, что произошло с коровой. Как оказалось, бродящая трава была ни при чем. Вздутие живота было вызвано поеданием неправильно заготовленного овса. Тот покрылся плесенью от влажности. Фермер вздыхал. Теперь придется избавиться от урожая, но он сердечно поблагодарил Ханну за помощь. Девушка с сожалением смотрела, как его работники грузят овёс и сбрасывают в сточную яму, но не могла вернуть ему изначальные свойства.

На редкость для Савера день выдался пасмурный. Все утро небо было затянуто тучами, дул пронзительный ветер, в котором явно чувствовалось приближение шторма. Только девушка успела закрыть за собой дверь в лавку, как хлынул ливень и застучал по черепичной крыше. Ханна бросилась закрывать окна, чтобы дождь не замочил ростки бегонии. Грянул гром таким мощным раскатом, что заложило уши. Обезумевший Шай заметался по лавке и в конце концов залез под прилавок, поглядывая оттуда круглыми желтыми глазами. Ханна посмеялась, сняла плащ и заварила чай. В такую погоду, скорее всего, не нужно ждать посетителей, но она все равно зажгла фонарь на входе. Она листала гримуар бабушки, дополняла его своими заметками и попивала чай. Дебора Гольдберг была поистине мудрой женщиной. У нее находилось слово и совет для каждого. И сейчас, когда ее не стало, ее гримуар был единственной возможностью услышать ее голос.

Она записала свой последний рецепт и отошла в кабинет, чтобы спрятать книгу. Она задержалась там, когда услышала звон колокольчика на двери.

— Сейчас иду! — крикнула Ханна.

Она на ходу повязала фартук и вышла в зал, но когда увидела высокого мужчину в плаще, стоящего к ней спиной, то немного озадачилась. Он разглядывал горшки на подоконнике и не походил на ее обычного клиента. С плаща капало, и на полу собрались лужицы.

— Чем могу помочь? — окликнула девушка.

Тобиас оглянулся, и его взгляд пробежался по молодой травнице за прилавком. Он, как пес, помотал головой, чтобы стряхнуть влагу с волос, чем вызвал легкую улыбку у Ханны.

— Добрый день, сеньорита. — Он широко шагнул вперед и встал перед Ханной. — Я инспектор Кац.

Он не протянул руки, лишь сухо склонил голову. Теперь он стоял ближе и был так высок, что Ханне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его глаза. Они были суровыми и усталыми, но где-то в глубине читалась спрятанная теплота. Их цвет был сложным и красивым, и Ханна заблудилась в переливах коричневого и зеленого.

«Как цвет молодого орешника», — подумала она.

Инспектор что-то говорил, но Ханна прослушала.

— Простите, что?

Он вперил в нее недовольный взгляд, и Ханне показалось, что он борется с желанием закатить глаза.

— Я пришел провести проверку. Вы же получили мое уведомление? — с сомнением в голосе спросил он.

Ханна перевела взгляд на его грудь, где под плащом виднелась темно-синяя форма, и все встало на свои места.

— Да… — неуверенно протянула она. — Что-то такое припоминаю.

Она наклонилась и порылась под прилавком. Там была кипа бумаг, ее наброски идей для зелий, случайные заметки про те или иные свойства растений. Наконец она выужила желтый плотный конверт с печатью инквизиции, следами воска и жирным пятном от оливкового масла.

— Вот оно! — она протянула бумагу инспектору, но тот лишь посмотрел на смятый грязный конверт и убийственно ответил:

— Отлично.

Ханна продолжала лучезарно улыбаться, несмотря на суровый взгляд инспектора. Он так внимательно смотрел на нее, что ей стало не по себе. Будто своим взглядом он просветил до самого нутра и увидел абсолютно все. Каждый мотив и каждую мысль, которую она могла подумать, или даже ту, которая была в зачатке. Стараясь не подать вида, какие чувства пробудил у нее этот взгляд, она спросила:

— И с чего начнем?

Тобиас обвел взглядом полки, на которых плотными рядами стояли различные отвары, колбы, пузырьки, пучки трав и мешочки с порошками, и его лицо перекосилось. Здесь не было никакой системы. Он уже видел, что отвар от изжоги стоял рядом с мазью для заживления ран. Мало того что в этом бардаке невозможно было ориентироваться, так еще эти вещества не рекомендовалось хранить вместе. Мазь определенно содержала в своем составе ведьмин орех, а тот выделял токсичные пары.

Он покачал головой. Предстояло много работы. Повесил плащ, взял папку с документами и открыл первый лист протокола, собираясь делать опись снадобий.

Он начал с первой полки и методично описывал каждый пузырек: его название, состав, действие и количество. Ханна сначала выжидающе стояла за его спиной, пытаясь подсмотреть в бумаги, но потом ей это наскучило, и она облокотилась на прилавок и, подперши подбородок рукой, принялась подавлять зевоту.

— И вы собираетесь описать все, что есть в магазине?

— Угу.

— А потом?

— А потом проверю ваши документы. Что у вас есть все необходимые лицензии, — не оборачиваясь, ответил Тобиас.

— И вам не скучно?

Ханне показалось по затылку, что инспектор улыбнулся.

— Это моя работа.

Девушка поджала губы и отстала. Тобиас тем временем действовал быстро и уже переходил к следующей полке. Он читал составы и не мог не отметить ум и находчивость юной сеньориты. Большинство ее зелий были простыми, но эффективными. А некоторые побочные эффекты решались с такой элегантностью и изяществом, что он удивленно поднимал брови. Несмотря на хаос, все ингредиенты, как положено, были указаны на этикетках, что упрощало задачу.

Ханна решила помочь инспектору и стала доставать пузырьки с верхних полок, чтобы ему было сподручнее. Она потянулась за последним зельем, но то стояло в глубине, и ее пальцы лишь цепляли гладкое стекло. Тогда она почувствовала спиной, как что-то теплое и твердое прижалось к ней. Пальцы инспектора задели ее, и ей показалось, что их обожгло огнем. Она вскинула голову и встретилась с теплыми глазами инспектора. Его щеки залила краска, и он, кашлянув, отступил, ставя пузырек на стол.

Глава 6.

«Самый опасный обман — не ложь другого, а правда, от которой ты сам себя старательно оберегал».

Кодекс инквизитора

Тобиас протер запотевшее зеркало. Отражение ответило хмурым взглядом. Всю ночь бушевала буря, мешавшая ему заснуть. Он встал на рассвете, поупражнялся в фехтовании, а затем принял ванну.

— Ну надо же! Улучшить цвет лица, говорит, — еле слышно пробурчал Тобиас, припоминая слова сеньоры Гольдберг. — Хотя, может, она и права.

Он поворачивал голову из стороны в сторону, пытаясь поймать свет от лампы, и лицо действительно выглядело сероватым. То ли от недосыпа, то ли от скудного света в ванной.

Он вернулся в спальню и порылся в кармане формы, вытаскивая пузырек из темного стекла. На нем не было этикетки, не было указано ни способ применения, ни дозировка. Он откупорил крышку и принюхался. Нос защекотал тонкий аромат спелой груши, пряность кедра и легкий запах дымка от печи. Если бы его попросили описать этот аромат одним словом, самое верное, что пришло бы на ум, — дом. Именно так пах дом: уютом и теплом, где тебя ждут и рады в любое время; спокойной радостью и ощущением любви за просто так, а не за твои заслуги или выгоду, которую может принести твое присутствие. Он давно не испытывал этого ощущения и так растрогался, что в горле запершило.

Тобиас прокашлялся и вспомнил слова травницы: это микстура, а значит, жидкость нужно выпить. Он вздохнул и сделал большой глоток. На вкус она оказалась такой же, как и на запах: легкая сладость с нотками перчинки. Он поставил полупустой пузырек на стол и снова посмотрелся в зеркало. Пока его лицо не претерпело никаких изменений. Хотя, возможно, для действия отвара требовалось больше времени. А может, оно имело накопительный эффект? В любом случае, размышлять об этом не было времени.

Тобиас надел форму и отправился в конюшню. Сегодня его ждал день бумажной работы. Нужно было оформить протокол проверки сеньоры Гольдберг и отправить Джеремайю в Управление магической флоры и фауны проверить ее слова о подаче заявки на лицензию. Если бы осталось время, можно было бы заглянуть с проверкой еще к одному торговцу. У того ассортимент был гораздо меньше, и Тобиас не потратил бы на это много времени.

— Как ты, Максимус? — Тобиас похлопал коня по шее.

Максимус поднял свои огромные черные глаза и толкнул его в руку, вызывая у инспектора улыбку. Да, скучновато ему было торчать в загоне. Погонь и преследований у них давно не было, и он чувствовал, как конь голоден до быстрой езды и свиста ветра в ушах.

Пообещав Максимусу исполнить его волю сегодня же, Тобиас оседлал коня и поспешил в здание инквизиции. Там царила суматоха, обычная для начала рабочего дня. Следы вчерашней бури остались в виде больших луж и размокшей дороги возле здания. По пути Тобиас также видел несколько деревьев, поваленных сильным ветром. Он поднял глаза к ослепительно голубому небу, на котором не было ни облачка. Вот так превратности погоды.

Он ответил на приветствия служащих, спешивших в здание, и ему захотелось пристыдить их за то, что они торопятся скрыться от красоты этого утра в серой каменной клетке. Самому же хотелось вдохнуть полной грудью свежий влажный воздух, послушать пение птиц и погреться в лучах солнца, выкинув все мысли и заботы из головы.

— Доброе утро, ваша светлость, — рядом раздался голос Джеремайи.

Тобиас открыл глаза и недовольно посмотрел на помощника, прервавшего его идиллию.

— Идемте? — неуверенно спросил парень, следя за взглядом Тобиаса и не понимая, чего ждет инспектор.

Тобиас вздохнул и позволил себя увести, но, идя по обычно темным коридорам, он почувствовал такую тоску, что его даже передернуло.

— А что если мы сделаем сегодня выходной?

Помощник споткнулся на ровном месте и поправил съехавшие на нос очки.

— Выходной? — тихо пискнул он, будто это слово было ругательством, и даже огляделся по сторонам, опасаясь, что их услышат. Но тут же хлопнул себя по лбу: — А-а-а, вы заболели, мессер? У меня есть отличное лекарство от моей бабки. Всего несколько капель…

— Да нет же, — отмахнулся Тобиас. — Я говорю о настоящем выходном. Можем взять лошадей, прокатиться до бухты и порыбачить. Приготовить рыбу на костре, послушать шум волн…

Джеремайя оттянул воротник формы и закашлялся. Он во все глаза смотрел на инспектора, словно у того на лбу выросли рога.

— Вы надышались спорами вьюнка? — выдвинул он еще одно предположение.

Вдыхание эфирных спор этого растения вызывало приступ безотчетного легкого веселья и эйфории. Если это было так, то волноваться не о чем: эффект был быстрым и безвредным.

Тобиас замер от этих слов, и его желудок похолодел. С ним явно что-то было не так. Какие выходные? Какая рыбалка? Он не держал удочку лет десять, с тех пор как поступил в академию.

Он задумчиво потер подбородок и махнул помощнику, чтобы тот следовал за ним. Джеремайя выдохнул и округлил глаза за спиной у Тобиаса. Он немного испугался такого поведения инспектора. Что делать со злым, раздраженным главой управления, он знал, но Тобиас, предлагающий взять выходной от бумаг и протоколов, поставил его в тупик.

Тобиас решил держать язык за зубами, пока не разберется, в чем дело, и сел за стол, доставая из папки заполненные вчера бумаги. Он нахмурился, читая протокол, так что брови сошлись на переносице. Джеремайя кинул взгляд на инспектора, и его волнение полностью улеглось: тот выглядел как коршун, выслеживающий мышь на распаханной пашне. Поэтому помощник отложил в сторонку брошюру «Что делать, если инспектор под магическим воздействием».

Тобиас переносил записи и подшивал материалы дела. Сегодня он то и дело оглядывался на стену позади себя, где по всем правилам должно было быть окно. Как никогда, ему не хватало солнечного света и дуновения свежего воздуха. Он зажег еще одну лампу. Это немного помогло. Он погрузился в бумаги и не заметил, как прошло несколько часов. Он оформил все документы по инспекции лавки сеньоры Гольдберг и поставил размашистую подпись.