Любовь вопреки

Глава 1. Ошибка

Лес молчал.

Нисар шла по нейтральной полосе уже час, и за это время не услышала ни сверчка, ни совы. Тишина была неправильной. Тяжёлой. Она пахла засадой.

Она остановилась на поляне, прислушиваясь. Пальцы сами сложились в боевой знак — молния зажглась между указательным и большим, готовая вырваться в любую секунду.

«Дядя говорил, львы активизировались на юге. Но это нейтралка. Они не посмеют».

Мысль о дяде — Радомире, главе клана ведьм — вызвала привычную смесь благодарности и тоски. Он взял её к себе после гибели родителей, вырастил, обучил. Но последние годы между ними словно выросла стена. Он стал холоднее. Отстранённее. Иногда Нисар ловила себя на мысли, что для дяди она уже не племянница, а инструмент. Сильный, опасный, но инструмент.

«Не думай об этом», — приказала она себе. — «Сейчас надо быть здесь и сейчас».

Куст справа хрустнул.

Нисар выпустила молнию раньше, чем поняла, что делает. Свет полоснул по темноте — пусто. Только ветки, обожжённые магией.

— Быстрая, — раздался голос из-за спины.

Она развернулась. Поздно.

Удар пришёлся в рёбра — такой силы, что её отбросило на три шага. Она упала на одно колено, но успела выставить блок — вторая молния ударила в того, кто напал.

Он увернулся.

Нисар наконец разглядела его. Высокий. Широкий в плечах. Короткие тёмные волосы, жёсткая челюсть, глаза, которые в темноте горели жёлтым.

Оборотень. И не простой — вожак. Она чуяла это по тому, как он двигался. Плавно. Опасно. Как хищник, который знает, что жертва никуда не денется.

— Ты на чужой земле, ведьма, — сказал он.

— Это нейтралка, — ответила она, вставая. Рёбра болели, но, кажется, не сломаны. — Убирайся, зверь, пока я не превратила тебя в подстилку.

Он усмехнулся. И эта усмешка — самоуверенная, хищная — заставила что-то ёкнуть у неё в груди.

— Мне нужна не ты, — сказал он, делая шаг. — Мне нужна та, у кого карта наших троп. Отдай её — и я, может быть, отпущу тебя.

— У меня нет твоей карты.

— Врёшь.

Он прыгнул.

Нисар выпустила молнию в упор — он ушёл в сторону, но не полностью. Удар скользнул по плечу, оставив чёрный след. Оборотень зарычал — не от боли, от злости.

— Ах ты…

Он схватил её за запястье и рванул на себя. Нисар ударила второй рукой — молния попала в грудь, но он даже не отпустил. Только зубы сжал сильнее.

— Магия не спасёт тебя, — прорычал он, заламывая её руку за спину. — Я сильнее.

Он прижал её к себе. Спиной к своей груди. Нисар дёрнулась, но он был как стена из камня и мышц.

— Отпусти, урод!

— Заткнись.

Он запустил руку в её сумку, вытащил всё содержимое. Травы, склянки, корень вечной травы.

— Где карта? — прорычал он ей в ухо.

— Нет у меня карты, идиот!

Он замер. Потом втянул носом воздух — глубоко, медленно. Прямо у её шеи.

Нисар покрылась мурашками.

— Ты… — его голос изменился. Стал ниже. Хриплее. — Ты не та ведьма.

— Я говорила.

— Ты племянница главы.

Она промолчала.

Он отпустил её. Отступил на шаг. Нисар развернулась, готовая бить, но он смотрел не на её руки. Он смотрел на её лицо. На губы. На шею.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт.

— Что? Боишься, что дядя узнает?

— Я не боюсь твоего дяди, — он провёл рукой по лицу. — Я боюсь того, что сделаю с тобой сейчас.

Он схватил её за талию одним движением, перекинул через плечо и пошёл вглубь леса. Нисар забилась, закричала, ударила молнией — но магия скользнула по его спине, не причинив вреда.

— Отпусти, скотина!

— Ещё слово, и я заклею тебе рот.

Она затихла. Не от страха. От бешенства.

Он нёс её быстро. Через десять минут впереди показались огни — лагерь оборотней. Палатки. Костры. Фигуры, которые начали оборачиваться.

— Вожак привёл добычу! — крикнул кто-то.

— Заткнись, Верн, — рявкнул тот, кто нёс Нисар.

Вожак. Значит, не простой оборотень. Значит, она в большой заднице.

Он зашёл в палатку, сбросил её на пол и повернулся к выходу.

— Сиди.

— Аслан, — раздался старческий голос. — Что это?

Нисар подняла голову. В углу палатки сидел старый оборотень с седой гривой. Те же жёлтые глаза. Та же хищная повадка.

— Ошибка, отец, — сказал Аслан, не оборачиваясь. — Большая ошибка.

Старик усмехнулся.

— Сын, ты притащил в наше логово племянницу главы клана ведьм. Это не ошибка. Это война.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не убил её на месте?

Аслан медленно повернулся. Его жёлтые глаза нашли Нисар. Она смотрела на него с ненавистью, но он видел что-то ещё. Что-то, что заставило его зрачки расшириться.

— Потому что, — сказал он тихо, — она пахнет как моя.

Нисар сжала кулаки. Внутри всё кипело — не только злость, но и странное, липкое чувство. Её дядя никогда не смотрел на неё так. Никто не смотрел.

Она прогнала эту мысль.

— Дядя найдёт меня, — сказала она. — Он убьёт вас всех.

Аслан усмехнулся.

— Посмотрим, ведьма. Посмотрим.

Глава 2. Клетка

Нисар очнулась от света.

Она лежала на кровати. Настоящей, с подушками и одеялом. Высокий потолок, каменные стены, тяжёлые шторы — не палатка. Не лес. Цитадель.

Аслан сидел в кресле у окна. Без рубашки. На левом плече темнел ожог от её молнии.

— Очнулась, — сказал он.

Нисар села. Голова кружилась, во рту пересохло.

— Сколько я спала?

— Всю ночь и половину дня, — ответил он. — Ты была без сознания. Я думал, перестарался с хваткой.

— Жаль, что не перестарался, — огрызнулась она.

Он усмехнулся. Не зло. Скорее устало.

— Дерзкая, — сказал он. — Это хорошо. Будет веселее.

Он встал, набросил рубашку. Нисар осмотрелась. Комната была просторной, даже богатой — камин, ковры, шкафы из тёмного дерева. Не похоже на темницу.

— Где я?

— В моих покоях, — ответил Аслан. — В цитадели львов.

— Почему не в подземелье?

— Потому что ты не рабыня. Ты — гостья.

— Похищенная гостья?

— Это детали, — он подошёл к столу, налил в кружку тёплый отвар. — Пей. Тебе нужно восстановить силы.

— Чтобы ты мог меня пытать?

— Чтобы ты не умерла с голоду, — он протянул кружку. — Я не пытаю пленников. Я либо убиваю, либо отпускаю. Ты жива, значит — не та и не другая.

Нисар взяла кружку. Отвар пах травами — знакомыми, не ядовитыми. Она сделала глоток.

— Что ты со мной сделаешь? — спросила она.

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Отец хочет обменять тебя на троих наших воинов. Твой дядя, наверное, согласится.

— Конечно, согласится, — Нисар почувствовала, как внутри шевельнулась горечь. — Я — племянница. Он меня не бросит.

Она сказала это уверенно, но в душе заскребло сомнение. В последний раз, когда она видела дядю перед выходом на задание, он сказал: «Будь осторожна. Ты мне нужна». Не «я люблю тебя». Не «береги себя». «Ты мне нужна».

Аслан, кажется, заметил её сомнение.

— Не все дяди любят племянниц, — сказал он тихо.

— Заткнись, — огрызнулась Нисар. — Ты ничего не знаешь.

— Знаю только то, что ты дрожишь, когда говоришь о нём. Не от любви.

Она хотела ударить его молнией, но магия ещё не восстановилась. Вместо этого она отвернулась к стене.

— Оставь меня, — сказала она.

— Не могу, — он сел на пол, прислонившись к кровати. — Я должен следить за тобой. Приказ отца.

— Ты вожак или щенок?

— Вожак, который слушается старших, — он усмехнулся. — Это называется уважением.

Они сидели в тишине. Нисар смотрела в стену и думала о дяде. Придёт ли он? Будет ли торговаться? Или просто махнёт рукой?

Она не знала. И это пугало больше, чем жёлтые глаза оборотня.

Глава 3. Испытание

Пир в честь возвращения Аслана назначили на вечер.

Нисар привели в большой зал, полный оборотней. Они пили, ели, смеялись. А ей велели стоять у стены с кувшином и подавать напитки.

— Эй, ведьма! — крикнул воин с рваным шрамом на щеке. — Налей!

Она подошла. Налила. Хотела уйти, но он схватил её за запястье.

— А говорят, ведьмы горячие, — сказал он, скалясь. — Правда?

— Отпусти, — тихо сказала Нисар.

— А если нет?

Она почувствовала, как магия закипает в пальцах — слабо, но достаточно для удара. Но прежде чем она успела что-то сделать, тень накрыла их обоих.

Аслан стоял за спиной воина.

— Отпусти, — сказал он. Тихо. Страшно.

Воин замер, разжал пальцы.

— Я спросил, — Аслан наклонился к его уху, — ты глухой?

— Вожак, я…

Аслан ударил. Один раз. Кость хрустнула. Воин отлетел на два шага, схватился за лицо, из-под пальцев потекла кровь.

В зале стало тихо.

— Она моя, — сказал Аслан, обводя взглядом всех. — Моя пленница. Моя ответственность. Кто тронет её — ответит передо мной.

Он взял Нисар за локоть и вывел из зала.

— Иди в мои покои, — сказал он, когда они оказались в коридоре. — Жди там.

— Ты не имеешь права указывать мне.

— Имею, — он развернул её к себе. — Пока ты здесь — ты под моей защитой. А значит, делаешь, что я скажу.

— Ты защищаешь меня, чтобы потом самому ударить?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я не бью женщин, — сказал он. — И не позволяю другим. Иди.

Она пошла.

---

В его комнате Нисар села на кровать и сжала кулаки. Её трясло. Не от страха — от злости и стыда. Стыда за то, что он заступился за неё. За то, что внутри, в самой глубине, она почувствовала… благодарность.

Дверь открылась. Аслан вошёл, тяжело дыша.

— Ты что наделала? — спросил он.

— Я ничего не делала.

— Ты спровоцировала его.

— Я стояла у стены.

— Ты смотрела на него как на грязь.

— Потому что для меня он грязь, — она встала. — Как и все вы.

Он подошёл к ней. Быстро. Нисар не успела отступить — он упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы.

— Ты думаешь, что сильнее? — спросил он. — Думаешь, магия спасёт тебя, если я захочу сделать с тобой что-то?

— Попробуй, — прошептала она.

Он наклонился. Его губы почти касались её уха.

— Я чую твой страх, — сказал он. — И не только страх.

Он втянул носом воздух. Медленно. Глубоко. Нисар почувствовала, как его тело напряглось.

— Ты не была с мужчиной, — сказал он. Не спросил. Утвердил.

— Какая разница?

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Большая, — сказал он. — Очень большая.

Его рука легла на её талию. Пальцы сжали ткань платья.

— Я хочу тебя, — сказал он хрипло. — Сейчас. Здесь. Прижать к стене и забыть, как тебя зовут.

— Аслан…

— Да, зови меня по имени.

Он прижался к ней. Всем телом. Нисар почувствовала его — горячего, твёрдого, нетерпеливого. Её дыхание сбилось.

— Я могу взять тебя прямо сейчас, — прошептал он, скользя губами по её шее. — Никто не узнает.

Она вцепилась в его плечи. Внутри всё кричало «нет», но губы не слушались.

— Скажи «нет», — прорычал он ей в губы. — Скажи, и я остановлюсь.

Она молчала.

— Я жду, — сказал он.

— Я… — её голос сорвался. — Я не знаю.

Он замер. Потом медленно отстранился.

— Не знаешь — значит «нет», — сказал он.

Он отошёл к стене, опустился на пол, закрыл глаза. Нисар стояла, прижавшись к стене, и не могла остановить дрожь.

— Ложись спать, — сказал он устало. — Я на полу.

— Аслан…

— Ложись, Нисар.

Она легла. Натянула одеяло до подбородка.

— Почему ты остановился? — спросила она в темноту.

Долгое молчание.

— Потому что я хочу, чтобы в следующий раз ты сказала «да», — ответил он.

Нисар закрыла глаза. Внутри всё горело — стыдом, злостью, чем-то ещё. И впервые за долгое время она подумала: «А что, если дядя не придёт? Что, если я останусь здесь навсегда?»

Мысль не испугала её так сильно, как должна была.

Глава 4. Утро после

Нисар не спала.

Она лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала его дыхание. Аслан сидел на полу, прислонившись к стене. Она думала, что он уснул, но его дыхание было слишком ровным для сна. Он тоже не спал.

— Ты так и будешь лежать и смотреть в одну точку? — спросил он в темноту.

— А ты так и будешь сидеть на полу, как побитая собака?

Он усмехнулся. Нисар услышала, как он потянулся — хрустнули кости.

— Ты всегда такая колючая, или только по утрам?

— Всегда.

— Жаль. Я думал, после вчерашнего мы стали ближе.

Нисар села на кровати. В темноте она видела только его силуэт — широкие плечи, мощную шею, руки, лежащие на коленях.

— Мы не стали ближе, — сказала она. — Ты похитил меня. Я твоя пленница. Всё.

— Тогда почему ты не спишь?

— Потому что ты рядом.

— Боишься, что нападу во сне?

— Боюсь, что ты мне приснишься.

Он замолчал. Надолго. Нисар уже подумала, что он обиделся — если оборотни вообще способны обижаться.

— Знаешь, — сказал он тихо, — это, наверное, самое честное, что ты мне сказала.

Она не ответила.

---

Утро пришло серым и холодным.

Нисар проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Она мгновенно вскочила, выпуская молнию, но Аслан перехватил её запястье.

— Спокойно, — сказал он. — Это я.

— Не тряси меня.

— Не буду. Вставай. Отец хочет тебя видеть.

Нисар спустила ноги с кровати. Она была в том же платье, что и вчера — мятой, грязной, с разорванным воротом.

— Дай мне что-нибудь надеть, — сказала она. — Не могу же я идти к главе клана в этом тряпье.

Аслан окинул её взглядом. Медленным. Слишком медленным.

— Тебе идёт, — сказал он.

— Мне идёт выглядеть как нищенка?

— Тебе идёт быть растрёпанной после ночи в моей постели.

Нисар покраснела. Она ненавидела себя за то, что краснеет.

— Ничего не было.

— Знаю. — Он усмехнулся. — Но они не знают.

Он подошёл к шкафу, достал свою рубашку — чёрную, длинную, до колен — и бросил ей.

— Надевай.

Нисар поймала рубашку. Она пахла им — лесом, дымом, чем-то животным.

— Отвернись.

— Зачем? Я всё равно уже видел.

— Отвернись, или я превращу тебя в жабу.

Он отвернулся. Нисар быстро скинула платье и натянула рубашку. Она была огромной — сползала с плеча, доходила до середины бедра. Но ткань была мягкой и тёплой.

— Готово, — сказала она.

Аслан повернулся. Его взгляд скользнул по её ногам, по рубашке, по тому, как она кусала губу. Он сглотнул.

— Идём, — сказал он хрипло.

---

Тронный зал цитадели львов был огромным.

Каменные стены, высокие своды, факелы в железных кольцах. В дальнем конце на каменном троне сидел старый оборотень — отец Аслана. Рядом стояли воины. Нисар узнала вчерашнего, с разбитым носом.

— Подойди, ведьма, — сказал старик.

Нисар подошла. Аслан — за ней, как тень.

— Ты знаешь, кто я? — спросил старик.

— Глава клана львов, — ответила Нисар. — Убийца моей тёти.

В зале повисла тишина. Аслан напрягся за её спиной.

Старик усмехнулся.

— Твоя тётя погибла в бою, девочка. Честном бою.

— Честном? Она была беременна. Вы напали на неё втроём.

— Ты хочешь сказать, что я лгу?

— Я хочу сказать, что ты старый трус, который не смог победить женщину один на один.

Аслан схватил её за локоть.

— Нисар, заткнись.

— Не трогай меня.

Она вырвала руку. Её глаза горели. Магия пульсировала в пальцах.

Старик поднялся с трона. Он был огромным — даже старше Аслана, но всё ещё мощным.

— Ты смелая, — сказал он. — Или глупая. Не пойму.

— Я боевая ведьма. Я не боюсь старых зверей.

— А зря.

Он сделал шаг. И в этот момент Аслан встал между ними.

— Отец, — сказал он тихо. — Она моя пленница. Моя ответственность. Если ты хочешь её наказать — наказывай меня.

Старик замер.

— Ты заслоняешь собой ведьму? Врага?

— Она моя, — сказал Аслан. — И я не позволю её тронуть.

Долгая тишина.

— Хорошо, — сказал старик наконец. — Тогда ты ответишь за её дерзость. Сегодня вечером — испытание. Ты будешь драться с тремя воинами.

— Я готов.

— А она будет смотреть.

Старик повернулся и ушёл. Воины расступились, провожая его взглядами.

Нисар смотрела на Аслана.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

— Затем, что ты идиотка, — ответил он, не оборачиваясь. — Идиотка, которая не умеет держать язык за зубами.

— Я не просила тебя защищать меня.

— А я и не для тебя.

Он развернулся и вышел из зала.

Нисар осталась одна.

---

Вечером Нисар стояла у края песчаной арены.

Вокруг собрались десятки оборотней. Они кричали, свистели, топали ногами. В центре стоял Аслан — без рубашки, с обнажённым торсом. Напротив него — три воина. Самые сильные в стае, судя по тому, как они двигались.

— Начинайте! — крикнул старик с трибуны.

Первый воин бросился на Аслана. Аслан ушёл в сторону, ударил в корпус — раз, два. Воин упал, но вскочил. Второй зашёл сзади. Аслан развернулся, поймал его руку, вывернул. Хруст. Воин закричал.

Третий был самым большим. Он ударил Аслана в челюсть — тот пошатнулся, сплюнул кровь. Ударил в ответ — в живот, в лицо, в рёбра. Большой воин упал на колени.

Аслан стоял над ним, тяжело дыша. Его лицо было в крови. Губа разбита. Бровь рассечена.

— Ещё? — спросил он, обводя взглядом зал.

Никто не ответил.

Старик кивнул.

— Достаточно.

Аслан поднял голову и посмотрел на Нисар. Туда, где она стояла у края арены. Их взгляды встретились.

Он улыбнулся — разбитыми губами, с кровью на зубах.

Нисар почувствовала, как что-то оборвалось у неё внутри.

---

Ночью она ждала его в комнате.

Аслан вошёл, шатаясь. Его лицо было в кровоподтёках, губа разорвана, под глазом расплывался синяк. Он держался за рёбра и тяжело дышал.

— Ты как? — спросила Нисар.

Глава 5. Шрамы

Нисар проснулась от того, что Аслан дышал ей в затылок.

Его рука всё ещё лежала на её талии — тяжёлая, горячая. Она не шевелилась. Боялась разбудить. Боялась, что он уберёт руку. Боялась, что не уберёт.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он хрипло.

— Откуда?

— Дыхание сбилось.

Она медленно повернулась. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё. В его жёлтых глазах не было насмешки. Только усталость и что-то ещё — тёплое, глубокое.

— Ты всегда так смотришь? — спросила она.

— Только на тебя.

— Это creepy.

— Что?

— Странно. Пугающе.

— Я тебя пугаю? — он усмехнулся. — После того как ты видела, как я дерусь с тремя воинами?

— Ты пугаешь меня тем, что не пугаешь, — ответила она честно. — Это неправильно. Я должна тебя ненавидеть.

— А ты ненавидишь?

— Не знаю, — она отвела взгляд. — Я запуталась.

Он убрал руку с её талии. Сесть на кровати. Нисар почувствовала холод там, где было тепло.

— Пойдём завтракать, — сказал он. — Не в зал. На кухню. Там никого не будет.

— Почему ты так со мной?

— Как?

— Не как с пленницей. Приносишь еду. Защищаешь от своих. Спишь на полу, хотя мог бы взять силой.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Потому что я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он. — Не как пленница. Как… — он замолчал, подбирая слова. — Как та, кто выберет меня сама.

— А если я не выберу?

— Тогда я буду ждать.

— Ты не умеешь ждать.

— Учусь, — он встал, набросил рубашку. — Для тебя — учусь.

---

Кухня была пустой и тёплой.

Пахло хлебом и травами. Аслан посадил Нисар за деревянный стол, сам взялся за кастрюли.

— Ты умеешь готовить? — спросила она с сомнением.

— Нет, — ответил он. — Но разогревать умею.

Он поставил перед ней тарелку с кашей, кусок мяса, кружку молока. Нисар ела молча. Аслан сидел напротив и смотрел.

— Ты не ешь? — спросила она.

— Я сыт.

— Ты вчера потерял много крови.

— Ты беспокоишься обо мне? — в его глазах мелькнула усмешка.

— Я беспокоюсь, что ты рухнешь, и мне придётся тащить тебя до комнаты.

— Ты слабая.

— Я боевая ведьма.

— Ты весишь как котёнок.

— Ты весишь как гора. Поэтому не смей падать.

Он улыбнулся — открыто, по-настоящему. Нисар отвела взгляд, но уголки губ дрогнули.

— Нисар, — сказал он.

— Что?

— Расскажи о себе.

— Зачем?

— Хочу знать.

Она отодвинула пустую тарелку.

— Мои родители погибли, когда мне было десять. Гроза. Молния ударила в дом. Дядя забрал меня к себе. Обучил магии. Сделал боевой ведьмой.

— И ты благодарна ему?

Она задумалась.

— Да. Но… — она замолчала.

— Но?

— В последнее время он стал другим. Холодным. Я для него — оружие. Инструмент. Не племянница.

— Ты поэтому так отчаянно сражалась в лесу?

— Я сражалась, потому что не хотела умирать.

— Ты сражалась, потому что знала: если вернёшься с пустыми руками, он будет разочарован, — сказал Аслан. — Я прав?

Нисар не ответила. Но её молчание было громче слов.

— Моя мать умерла, когда мне было пять, — сказал он. — Отец растил меня без нежности. Я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя.

— Ты не можешь любить меня, — прошептала она. — Ты меня не знаешь.

— Я знаю, что ты злишься, когда голодна. Что ты не убиваешь животных. Что ты трогаешь дуб каждый раз, когда проходишь мимо. Что ты плачешь во сне, когда тебе снится гроза.

— Откуда ты знаешь про грозу?

— Ты кричишь, — сказал он тихо. — Я слышу. И каждый раз хочу разбудить тебя, но боюсь напугать.

Нисар смотрела на него. Внутри что-то сжалось — не от боли, от чего-то нового, тёплого.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Странный лев, который не хочет брать силой.

— Я хочу, — поправил он. — Очень хочу. Но я хочу, чтобы ты тоже хотела.

Она встала.

— Покажи мне цитадель. Ещё раз.

— С удовольствием.

---

Они гуляли по внутреннему двору. Аслан показывал ей старые башни, кузницу, конюшни. Оборотни кланялись, но не смотрели косо — привыкли.

— А это что? — Нисар указала на низкое каменное здание в дальнем углу.

— Могильник, — ответил Аслан. — Там хоронят наших вожаков.

— Твоего отца похоронят там?

— Когда-нибудь.

— А тебя?

— И меня. Если не сбегу, — он усмехнулся.

Они подошли к старому дубу. Нисар положила ладонь на кору.

— Ты каждый день приходишь сюда, — сказал Аслан. — Почему?

— Дерево помнит, — ответила она. — Всех, кто был до нас. Всех, кто будет после. Оно не предаёт.

— Я тоже не предам, — тихо сказал он.

Она повернулась к нему.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу, — он сделал шаг. — Я — лев. Львы не предают свою стаю. А ты — моя стая.

— Я не твоя стая.

— Станешь, — он взял её за руку. — Я сделаю всё, чтобы ты стала.

Нисар не отняла руку.

---

Вечером они снова сидели в его комнате. Аслан — на полу, она — на кровати.

— Расскажи о своём первом бое, — попросил он.

— Зачем?

— Хочу знать, какой ты была.

Она помолчала.

— Мне было тринадцать. Дядя привёл меня на казнь. Оборотня, который убил троих наших. Сказал: «Смотри, вот враг. Запомни его лицо». Я смотрела. Он был старым. И не страшным. У него были добрые глаза.

— И что ты сделала?

— Ничего, — она посмотрела в потолок. — Дядя убил его сам. А я потом три дня не ела.

— Ты жалела его?

— Я жалела, что мир устроен так, что кто-то должен умирать, — ответила она. — До сих пор жалею.

Аслан молчал. Потом встал, сел на кровать рядом с ней.

— Можно, я возьму тебя за руку? — спросил он.

— Ты уже взял.

Он посмотрел на их сплетённые пальцы. Усмехнулся.

— Точно.

— Ты не умеешь спрашивать разрешения.

— Учусь.

— Ты всё время учишься. Когда научишься?

— Никогда, — он поднёс её руку к губам, поцеловал пальцы. — Ради тебя — буду учиться вечно.

Глава 6. Первый поцелуй

Дни тянулись медленно.

Нисар привыкала к цитадели. К её запахам — мясо, дым, пот, шерсть. К её звукам — лязг оружия, рык тренирующихся воинов, смех женщин у очага. К её обитателям, которые сначала смотрели на неё волками, а потом начали кивать при встрече.

Она не стала своей. Она стала тенью Аслана. Он брал её с собой везде — на тренировки, на советы, на охоту. Она стояла в стороне и смотрела. И ждала.

Чего — она не знала.

— Ты сегодня молчаливая, — сказал Аслан, когда они сидели на крыше цитадели.

Был вечер. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в красный.

— Мне не о чем с тобой говорить, — ответила Нисар.

— А мне есть.

— О чём?

Он повернулся к ней. Его лицо уже зажило — остались только тонкие шрамы на брови и губе.

— О том, что происходит между нами.

— Ничего не происходит.

— Врёшь.

— Ты постоянно говоришь мне, что я вру.

— Потому что ты врёшь.

Он взял её за руку. Нисар дёрнулась, но он не отпустил.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь.

— Это от отвращения.

— Это от желания.

— Ты ничего не понимаешь.

— А ты объясни.

Она вырвала руку и встала.

— Ты похитил меня, Аслан. Ты держишь меня в клетке. Называешь своей. А я — боевая ведьма. Я не чья-то.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не отпускаешь меня?

Он встал. Подошёл к ней. Встал вплотную.

— Потому что, если я тебя отпущу, ты уйдёшь, — сказал он. — И я никогда тебя больше не увижу.

— И что?

— А то, что это сведёт меня с ума.

Нисар замерла.

— Ты не врёшь, — сказала она тихо.

— Впервые за долгое время — нет.

Он поднял руку и коснулся её щеки. Нисар не отшатнулась.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— То, что хотел сделать с первой минуты.

Он наклонился.

Его губы коснулись её губ — мягко, почти невесомо. Нисар замерла. Её сердце пропустило удар.

Поцелуй был нежным. Слишком нежным для зверя. Слишком правильным для врага.

Она не ответила. Но и не оттолкнула.

Аслан отстранился.

— Скажи что-нибудь, — попросил он хрипло.

— Я не знаю, что сказать, — ответила она.

— Скажи, что ты чувствуешь.

— Я чувствую, что схожу с ума.

Он улыбнулся. И поцеловал её снова.

На этот раз иначе. Глубже. Настойчивее. Его рука скользнула на её затылок, пальцы запутались в волосах.

Нисар выдохнула ему в губы. Её руки поднялись сами собой — легли ему на грудь, сжали ткань рубашки.

— Аслан… — прошептала она.

— Да, — прорычал он, прижимая её к себе. — Да.

Он целовал её так, будто хотел запомнить на вкус. Она отвечала — сначала робко, потом смелее. Её тело горело. Внизу живота разгорался огонь.

Он оторвался от её губ, скользнул поцелуями по щеке, по шее, ниже. Нисар запрокинула голову, позволяя.

— Нисар, — сказал он в её кожу. — Я хочу тебя.

— Я знаю, — выдохнула она.

— Скажи «да».

Она молчала. Он поднял голову, заглянул в глаза.

— Скажи «да», — повторил он. — И я остановлюсь только тогда, когда ты попросишь.

Нисар смотрела на него. На его жёлтые глаза, на шрамы, на то, как он дрожит от напряжения.

Внутри неё всё кричало «да». Тело горело, пальцы вцепились в его рубашку, дыхание сбилось.

Но она вспомнила.

Вспомнила, как он похитил её. Как держал за горло. Как она умоляла отпустить. Как разорвал ворот её платья. Как смотрел на неё, как на вещь.

Она — боевая ведьма. Племянница главы. Она не будет первой, кто сдастся.

— Нет, — сказала она.

Аслан замер.

— Что?

— Нет, — повторила она твёрже. — Не сейчас.

Она отступила на шаг. Его руки упали.

— Ты сказала, что хочешь, — проговорил он растерянно.

— Я сказала, что схожу с ума. Это не одно и то же.

Он смотрел на неё. В его глазах горело что-то — боль, злость, желание. Всё вместе.

— Ты играешь со мной, — сказал он тихо.

— Я защищаю себя.

— От меня?

— От нас.

Она развернулась и пошла к лестнице.

— Нисар, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Ты сказала «не сейчас», — его голос был хриплым. — Не «никогда».

Она молчала несколько секунд.

— Да, — сказала она наконец. — Не «никогда».

И ушла.

Аслан остался на крыше один. Ветер трепал его волосы. Он смотрел на закат и медленно выдыхал.

— Не «никогда», — повторил он тихо. — Это уже что-то.

---

Ночью он не спал.

Она тоже.

Они лежали в темноте — он на полу, она на кровати. Между ними было несколько метров, но расстояние казалось огромным.

— Нисар, — позвал он.

— Да.

— Я не буду торопить тебя. Никогда. Но я хочу, чтобы ты знала: я здесь. И никуда не уйду.

Она закрыла глаза.

— Я знаю, — прошептала она. — Это самое страшное.

— Что именно?

— Что я начинаю верить тебе.

Он не ответил. Но она почувствовала, как он улыбнулся в темноте.

Глава 7. Гость

Новость пришла утром.

Нисар сидела на подоконнике в рубашке Аслана — уже четвёртый день она не переодевалась в другое. Ей было всё равно. Волосы спутаны, под глазами круги, губы потрескались. Она смотрела, как воины тренируются внизу, но не видела их.

Аслан был среди них. Голый по пояс, потный, злой. После того вечера на крыше он стал другим. Меньше говорил. Больше тренировался. И почти не смотрел на неё.

А когда смотрел — в его глазах было что-то, от чего у Нисар перехватывало дыхание. Не страх. Не ненависть. Тоска. Он тосковал по ней, хотя она сидела в его комнате, в его рубашке, в двух шагах от его кровати.

— Ведьма, — Верн заглянул в комнату. Его веснушчатое лицо было бледнее обычного. — Там… к тебе пришли.

— Кто? — Нисар даже не повернулась.

— Твой дядя.

Она спрыгнула с подоконника так резко, что едва не упала. Сердце заколотилось где-то в горле, руки задрожали.

— Где он?

— В тронном зале. С Асланом и старым вожаком. И с воинами. Много воинов.

Нисар выбежала из комнаты, не чувствуя ног. По коридорам, по лестницам, мимо удивлённых оборотней, которые расступались перед ней, как перед призраком.

«Дядя пришёл. Дядя заберёт меня домой».

Она влетела в тронный зал и замерла.

---

Зал был полон.

У трона стоял Радомир — глава клана ведьм, её дядя. Единственный родственник, который остался у неё после гибели родителей. Высокий, седой, с посохом из чёрного дерева, в чёрном плаще, расшитом серебряными рунами. Рядом с ним — четверо воинов-ведьмаков. Нисар знала каждого. Они тренировались вместе, пили вместе, сражались плечом к плечу.

Никто из них не смотрел на неё.

Аслан стоял напротив дяди. Его отец восседал на троне, положив руки на подлокотники. В зале было тихо — так тихо, что Нисар слышала, как потрескивают факелы.

— Нисар, — Радомир протянул к ней руки. Его голос был мягким, как тогда, когда она была маленькой и боялась грозы. — Жива. Слава богам.

Она подошла. Дядя обнял её — крепко, по-родственному. Пахло от него полынью и старым пергаментом — запах дома. Нисар закрыла глаза и вдохнула глубоко, как в детстве.

— Дядя, — прошептала она. — Ты пришёл забрать меня?

Радомир отстранился. Посмотрел на Аслана. Потом на старого вожака. В его глазах что-то мелькнуло — Нисар не поняла что.

— Мы пришли договориться, — сказал он.

---

Переговоры длились три часа.

Нисар сидела в углу на деревянной скамье и слушала. Аслан говорил мало — только когда отец бросал на него требовательный взгляд. Его отец, старый вожак, говорил за двоих. Радомир — спокойно, расчётливо, как торгаш на рынке.

— Ваш сын похитил мою племянницу, — сказал Радомир. — Это нарушение всех договорённостей между нашими кланами.

— Ваша племянница находилась на нейтральной территории, — ответил старый вожак. — Одна. Ночью. С корнем вечной травы в сумке. Что она там забыла, ведьма?

— Это не ваше дело.

— Это наше дело, потому что она пришла на нашу землю.

— Нейтральную, — Радомир повысил голос. — Которую ваши звери уже три года считают своей. Но договор есть договор.

— А договор вы нарушили первыми, когда ваши ведьмы напали на наш обоз.

— Это было возмездие за убийство наших детей.

— Ваши дети шпионили на нашей территории.

Нисар сжала кулаки. Они торговались. О ней. Как о скотине. Как о мешке с зерном.

— Что вы предлагаете? — спросил Радомир, откидываясь на спинку стула.

— Мир, — сказал старый вожак. — Мы не нападаем на вас три года. Вы не нападаете на нас. И Нисар остаётся здесь.

— В заложницах?

— В гостях. Сын, — старый вожак кивнул Аслану. — Объясни.

Аслан сделал шаг вперёд. Его голос был ровным, как лезвие ножа.

— Она не будет в цепях, — сказал он. — Не будет спать на полу. Не будет работать. Она будет жить в моих покоях, есть мою еду, носить мою одежду. Никто не тронет её пальцем. Никто не посмеет оскорбить. Она будет под моей защитой.

— Под защитой похитителя? — Радомир усмехнулся. — Звучит как насмешка.

— Это лучше, чем смерть, — сказал Аслан. — А если вы откажетесь, начнётся война. Вы проиграете. У вас меньше воинов, меньше магии, меньше еды. Мы сожжём ваши деревни дотла.

Нисар похолодела.

— Дядя, — сказала она, вставая. — Ты не можешь согласиться.

Радомир не обернулся.

— Нисар, помолчи.

— Я не вещь, чтобы меня обменивать!

— Я сказал — помолчи!

Впервые в жизни он повысил на неё голос. Нисар замолчала, как пощёчина. Внутри всё оборвалось — что-то упало, разбилось, рассыпалось на мелкие осколки.

Радомир повернулся к старому вожаку.

— Три года мира. И Нисар остаётся. Но с условиями.

— Какими?

— Она не рабыня. Не пленница. Она — гостья. У неё будет своя комната, своя еда, своя свобода передвижения по цитадели. Если она захочет уйти — вы не имеете права её держать.

— Если она захочет уйти, она уйдёт, — сказал Аслан. — Но она не захочет.

Все посмотрели на него.

— Я сделаю так, чтобы она не захотела, — добавил он тихо.

Радомир кивнул.

— Тогда по рукам.

Они ударили по рукам — старый вожак и глава клана ведьм. Звук хлопка разнёсся по залу, как выстрел.

Нисар смотрела на это и не верила.

— Дядя, — прошептала она, подходя ближе. Её голос дрожал. — Ты бросаешь меня здесь?

Радомир наконец повернулся к ней. В его глазах не было боли. Не было сожаления. Только усталость. И облегчение.

— Ты сильная, — сказал он. — Ты справишься.

— Но я хочу домой.

— Домой нельзя.

— Почему?!

— Потому что это цена за мир, Нисар. — Он взял её за плечи. — Ты сама знаешь, сколько наших погибло за последние годы. Сотни. Твои друзья, твои сёстры по магии, твои братья по оружию. Я не могу больше смотреть, как они умирают.

— И ты меня продал за три года перемирия?

— Я спас сотни жизней.

— Предав одну!

— Эту жизнь я спасаю тоже, — он сжал её плечи сильнее. — Если бы я отказался, они бы убили тебя. И начали бы войну. А так — ты жива. И наши дети будут жить.