Любовь vs Смерть

Пролог

Она умерла на закате.

Солнце окрасило стены родового поместья в цвет запёкшейся крови, и Лиана смотрела на этот свет, чувствуя, как жизнь утекает из неё вместе с теплом. Под рёбрами пульсировала боль — там, куда вошёл клинок, оставляя после себя холод и пустоту.

— Лиана! — голос сестры прозвучал где-то далеко, словно сквозь толщу воды.

Она попыталась повернуть голову, но не смогла. Тело больше не слушалось. Она лежала на каменном полу главного зала, и её белое платье впитывало кровь, расползающуюся алым пятном. Рядом, в лужах собственной крови, застыли её сёстры. Три женщины, с которыми она делила всё — детство, учение, надежды. Теперь они смотрели в потолок невидящими глазами.

— Светлые целители, — голос принадлежала человеку, склонившемуся над ней. Она узнала его — советник верховного жреца, тот, кто ещё вчера кланялся её роду, называл их святыми. Теперь его лицо было спокойным, почти скучающим. — Как же вы вовремя пригодились.

Он провёл пальцем по её щеке, и Лиана почувствовала, как что-то внутри неё откликается — её сила, дар, тот самый свет, которым она лечила других, потянулась к его руке, словно ища выхода.

— Не трогай, — прошептала она, но голос был слабым, беспомощным.

— Не бойся, — он усмехнулся. — Твоя сила всё равно достанется нам. Живая или мёртвая — не важно.

Он выпрямился, оглядывая зал, полный тел. Тринадцать целительниц, тринадцать сестёр. Жизни, которые вероломно оборвали за один вечер.

— Обыщите всё, — бросил он своим людям. — Свитки, артефакты, записи. Ничего не оставлять.

Шаги затихли. Лиана осталась одна среди мёртвых.

Она смотрела в потолок, где когда-то были нарисованы звёзды, и чувствовала, как мир сужается, превращаясь в тонкую нить, которая вот-вот оборвётся. Она пыталась удержаться, вспоминала лицо матери, запах летних трав, смех сестёр — но воспоминания таяли, как утренний туман.

Я не хочу умирать, — подумала она, и это была последняя мысль, которую она успела додумать до конца.

А потом пришла тьма.

Полная голосов, криков, обрывков чужих жизней. Она плыла в ней, теряя себя, превращаясь в тень, в воспоминание, в ничто. И когда ей показалось, что это никогда не кончится, кто-то схватил её за руку.

— Возвращайся, — сказал голос, и в нём была такая сила, такая отчаянная воля, что она не смогла отказаться.

Свет ударил в глаза, боль вернулась, и Лиана закричала.

Глава 1. Воскрешение

Кайнан никогда не поднимал тех, кто умер меньше месяца назад.

В его ремесле были свои правила, и он соблюдал их свято. Слишком свежая смерть оставляла душу близко к телу, слишком полной воспоминаний, а потому покойник выглядит чересчур человечно. Такие восставшие не слушались. Они помнили себя, помнили боль и страх смерти. И поэтому были опасны.

Но сейчас у него не было выбора.

— Ещё один день, — прошептал он, глядя на сестру. — Ещё один день, и я найду способ.

Мира не ответила. Она лежала на постели, бледная, почти прозрачная, с тёмными кругами под глазами. Болезнь высасывала её уже две недели, и никакие травы и зелья уже не могли её остановить. Кайнан перерыл все свои книги, испробовал все рецепты, которые знал. Ничего не помогало.

Оставалось только одно. То, о чем он запретил себе даже думать.

Он нашёл старый свиток в самом дальнем углу библиотеки, среди тех, что не открывал годами. Ритуал возвращения недавно ушедшей души. Опасный, запретный, требующий крови и сил. Он даже до конца не понимал хватит ли у него магии.

Но Мира умирала. И Кайнан знал, что если не сделает этого сегодня, завтра будет поздно.

---

Склеп рода светлых целителей находился в трёх часах пути от его дома. Кайнан шёл не чувствуя усталости, и когда на горизонте показались белые стены древнего некрополя, небо уже постепенно начинало светлеть.

Он знал, что все они мертвы. Весть о резне разнеслась быстро — тринадцать целительниц, уничтоженных по приказу верховного жреца. Люди говорили о заговоре, тёмной магии, и о том, что они сами навлекли на себя гнев церкви. Кайнан не верил в эти сказки. Он знал, что такое настоящая тьма, и она редко ходит в белых одеждах.

Склеп не охранялся. Кого здесь охранять, когда все мертвы? Кайнан толкнул тяжёлую каменную дверь и шагнул внутрь.

Воздух был холодным, сухим, пахло камнем и тленом. Свечи, которые кто-то зажёг во время похорон, давно погасли. Он достал свою, чиркнул кремнем, и жёлтый свет выхватил из темноты ряды каменных саркофагов.

Тринадцать. Тринадцать женщин, убитых за одну ночь.

Кайнан прошёл к последнему — тому, который поставили всего два дня назад. Свежий камень, ещё не успевший покрыться пылью, имя, вырезанное торопливой рукой: Лиана дэ Мор, последняя из рода целителей.

Он открыл крышку.

Она лежала в белом платье, руки сложены на груди, лицо спокойное, словно спала. Кайнан смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на вину. Она была молода — чуть старше его сестры. И она не заслужила умирать так рано.

— Прости, — прошептал он, доставая нож. — Но мне нужна твоя помощь.

Он порезал ладонь, и кровь закапала на её губы, на глаза и лоб. Потом достал свиток, развернул его на полу и начал читать.

Слова были древними, тяжёлыми, они рвали горло, заставляли вибрировать каждую кость. Кайнан чувствовал, как силы уходят из него, как мир начинает расплываться перед глазами. Он читал, пока не охрип, пока кровь из пореза не перестала течь, а он не почувствовал, что больше не может стоять.

И в тот миг, когда он уже готов был упасть, она открыла глаза.

— Что… — голос её был слабым, чужим, словно доносился издалека. — Что ты сделал?

Кайнан опёрся о край саркофага, пытаясь отдышаться.

— Вернул тебя.

Она села. Медленно, неуверенно, словно тело не слушалось. Её глаза — тёмные, почти чёрные — остановились на нём, и в них не было благодарности.

— Ты… некромант, — сказала она, и в голосе появилась сталь. — Ты поднял меня из мёртвых.

— Да.

Она посмотрела на свои руки, на белое платье, на каменный саркофаг. Потом перевела взгляд на ряды других захоронений.

— Мои сёстры…

— Все мертвы, — сказал Кайнан. — Это случилось два дня назад.

Лиана закрыла глаза. Её лицо дрогнуло, и он увидел, как боль, страх, гнев проходят по нему, как тени.

— Кто ты? — спросила она, не открывая глаз.

— Кайнан. Я… — он запнулся, не зная, как объяснить. — Моя сестра умирает. Болезнь, которую не могут вылечить обычные средства. Я думал… ты целительница. Ты можешь помочь.

Она открыла глаза и посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты поднял меня из мёртвых, чтобы я спасла твою сестру?

— Да.

Лиана рассмеялась. Смех был коротким, горьким, и в нём не было веселья.

— Ты даже не спросил, хочу ли я возвращаться.

— Ты хотела, — сказал Кайнан, и сам не знал, откуда взялась эта уверенность. — Я чувствовал. Твоя душа не хотела уходить.

Она замолчала. В склепе было тихо, только ветер гулял где-то снаружи, за стенами.

— Ты прав, — сказала она наконец. — Я не хотела умирать. Но это не значит, что я благодарна тебе за то, что ты сделал.

— Я и не жду благодарности, — ответил Кайнан. — Я прошу помощи.

Лиана спустила ноги с каменного ложа. Её движения были медленными, неуверенными, но она держалась. Она встала, и Кайнан увидел, что она выше его, стройная, с длинными тёмными волосами, которые рассыпались по плечам. Белое платье было испачкано кровью — той, что засохла после смерти, и той, что он пролил, проводя ритуал.

— Где твоя сестра? — спросила она.

— В трёх часах отсюда. Я отведу тебя.

— Хорошо. — Она сделала шаг, и Кайнан протянул руку, чтобы поддержать её. — Не прикасайся ко мне, — сказала она, и в голосе прозвучало предупреждение.

Он убрал руку. Лиана прошла мимо него, к выходу из склепа, и он пошёл следом.

На пороге она остановилась, оглянулась на ряды каменных гробниц.

— Я отомщу, — сказала она тихо, и в этом шёпоте было столько холода, что Кайнан почувствовал, как мурашки побежали по спине. — Клянусь, я отомщу за них.

Она шагнула в ночь, и Кайнан пошёл за ней, чувствуя, как между ними натягивается невидимая нить — та, что связывает некроманта и того, кого он поднял. Он не знал, что будет дальше. Но теперь они были связаны, и эта связь могла стоить им обоим дороже, чем он предполагал.