Маг камней

АКТ 1

Вступление 1. Эделлэ Марибель Тормонд

Эделлэ спешно посмотрела в зеркало ещё раз, подумав, что жемчужная нить в её розоватых волосах была неуместна. Но на то, чтобы извлечь её из на первый взгляд простой причёски, нужно было потратить около часа. Пришлось бы полностью распустить волосы, вытянув все ленты и заколки, распрямить локоны и заплести обратно.

«Можно и два часа просидеть».

Герцогиня Тормонд недовольно поджала губы, смиряясь, что уже ничего не может исправить, и поспешила к выходу. Опаздывать на праздник, устроенный принцессой, не хотелось. Тем более после того, как она пропустила День Рождения её высочества. Конечно же, у герцогини Тормонд имелись на то уважительные причины. Как единственная представительница рода Тормонд она самостоятельно вела все дела семьи, связанные с добычей и сбытом драгоценных камней. Ведь богатейшие месторождения страны в один прекрасный день стали принадлежать ей одной.

Это казалось большой удачей и больший богатством, но только Эделлэ знала, что такое большое хозяйство требует постоянного внимания и полной отдачи.

В веренице забот Эделлэ не понимала, как можно настолько расточительно относиться к своему времени, утраивая ничего не значащие, никому не нужные приёмы, чтобы отведать новые заморские сладости или напитки.

Эделлэ плюхнулась на мягкое сиденье в карете.

«Конечно, императорский двор должен показать приятные стороны новых торговых договоров. Иначе как мы узнаем об этом великом событии? - оправдала она принцессу, говоря низким полным сарказма голосом в своей голове. – Но зачем собирать так много дворян? Ах, если бы у меня были отец и мать, я бы с радостью поехала и стала изображать легкомыслие и недальновидность. Но из-за того, что я единственный официальный представитель линии Тормонд, всё сваливается на мои плечи. Тут не до легкомыслия. Неужели нельзя придумать какой-нибудь закон для занятых по горло людей, который освобождает от обязанности присутствовать на этих проклятых чайных мероприятиях? Вот, какое мне дело до их заморских сладостей? Или чая? В империи полно своего чая! А я интересуюсь исключительно рынком камней!»

- Ах, надо успокоиться, - проговорила вслух Эделлэ, пытаясь расслабить лицо. – Я должна выдержать пару чашечек чая.

Служанки Эделлэ, тихо сидящие напротив, никак не отреагировали на слова хозяйки. Они давно привыкли к её манере разговора с самой собой. Полная темнокожая женщина в ярком платье лишь скользнула взглядом чёрных глаз по бледному лицу герцогини, удостоверяясь, что белила нанесены ровным слоем, а угольная подводка не осыпалась.

«Хм, с другой стороны, если во дворец пригласили чету Гогенцоллерн, у меня появится возможность поговорить о сбыте турмалинов. Последнее время они поднялись в цене. Нельзя не благодарить принцессу за это. Ведь она приняла мой подарок и открыто носила его уже несколько раз».

Губы герцогини Тормонд разъехались в самодовольной улыбке. Пусть она и отсутствовала на балу в честь Дня Рождения принцессы Амины, но позаботилась о том, чтобы прислать ей шикарный подарок. Турмалинов и украшений с ними в подарочном сундуке оказалось столько, что каждый второй день в году можно было объявить днём турмалинов. И глядя на всю эту роскошь, трудно открыть рот и сказать, что турмалины не самый лучший выбор. При правильной обработке они становились волшебно прекрасными.

«Жаль, принцессе нельзя дарить драгоценные камни. Всё-таки её мать была простой актрисой, играющей в обеденных пьесах перед императором... и не только… Да, вероятно, играла она очень хорошо, раз её дочь теперь наследная принцесса Сварты, - Эделлэ неосторожно задумалась о том, о чём с определённых пор больше не говорили. – С другой стороны, у меня очень много полудрагоценных камней. Хоть маги камней в империи не в почёте, но мода такая вещь, которая игнорирует прошлое. И ведь камни так прекрасны. Какой дурак может от них отказаться?»

Последняя мысль заставила Эделлэ почувствовать себя лучше. Всякий раз, когда она думала о камнях, её настроение улучшалось. После этого ни одна нитка жемчуга в волосах не казалась излишней.

Карета съехала с ухабистой дороги и мягко двинулась дальше по мощёному дорожному полотну. Свечной Двор остался позади.

Эделлэ посмотрела в окно, защищённое магией, не позволяющей тем, кто остался снаружи, увидеть лицо герцогини.

Лазурное небо над Нибеллой затянули мрачные серо-синие тучи, между которыми виднелась яркая оранжевая полоска. Воздух наполнился сильным запахом дождя, который не заставил себя долго ждать.

«Может, мероприятие продлиться не так уж и долго?» - мысленно выразила свои надежды герцогиня.

Первые капли звонко ударились о крышу кареты. Обе служанки остались неподвижно сидеть дальше. Казалось, погода их никак не волнует.

Эделлэ облокотилась на спинку мягкого кресла. Ей приходилось часто путешествовать из Нибеллы в Штайнхейм, что заставляло её заботиться о повышенном комфорте своего экипажа. Ни дождь, ни град – никакие погодные неприятности не могли остановить её в пути. Разве что жуткий ураган, который сносит деревянные крестьянские постройки, унося их прочь.

Но даже на этот случай у Эделлэ имелись свои методы устранения подобных помех. Её всегда сопровождали маги, среди которых были те, кто умел управлять стихиями. В империи Сварта магия стихий приобрела завидную популярность в последние тридцать лет. И причиной этой популярности стал император.

К тому же история помнила ещё один факт, из-за которого маги стихий получили почёт и уважение. Бахийская война. Говорили, что крохотное королевство захватили именно маги стихий, а не какие-то там солдаты.

Вступление 2. Амина Бланка Санта Барасса

Амина подошла к окну, наблюдая за тем, как быстро волнообразно темнеет небо.

- Это ужасно, - разочарованно протянула она. – Папа? Мы не сможем остаться в саду.

- Почему? – не отрываясь от бумаг, спросил император.

Амина повернулась к нему и попыталась дождаться зрительного контакта, но он по-прежнему продолжал читать какое-то письмо.

- Потому что сейчас пойдёт дождь, - объяснила она.

«Он так погружён в работу, что даже не замечает, день сейчас или ночь», - удручённо подумала принцесса, теребя кружевной край тонкой белой перчатки.

- Просто убери его, - без единой эмоции в голосе предложил простое решение император.

- Папа, ты же знаешь, я не обладаю магией стихий, - Амина поморщилась, но тут же привела своё лицо в порядок. Она долгие годы упражнялась в том, чтобы не показывать негативные эмоции в присутствии отца. А всё потому, что именно эти долгие годы ушли на то, чтобы девушка прямо сейчас могла называть молчаливого строгого мужчину «папой».

Послышался усталый вздох очень усталого человека.

Император медленно поднялся из-за широкого дубового стола с золотой отделкой, коим редко пользовался, и подошёл к окну, у которого стояла его дочь. Он остановился чуть позади неё и поднял взгляд в потемневшее до чернеющей синевы небо. В ту же секунду белые радужки его глаз, обрамлённые чёрным, сменили цвет на серо-синий, точь-в-точь такой же, как и оттенки пасмурного неба.

Кисть императора сделала несколько властных, точных движений, после чего цвет снова ушёл из его глаз, став белым. А Амина увидела только то, как тучи послушно бледнеют, рассеиваясь под воздействием магии императора. Одного из самых сильных магов стихий.

- О! Это так захватывает! – чуть громче обычного с восхищением протянула Амина. – Папочка! Спасибо большое! Настоящее чудо!

Девушка радостно захлопала в ладоши. Для четырнадцатилетней она вела себя, как ребёнок. Ей казалось, что именно эта форма инфантильного поведения оказалась самой эффективно, когда она прибывала одна в обществе императора. Дети редко вызывали чувство опасности.

Спустя столько лет, что отец и дочь прожили вместе, Амина до сих пор не могла понять отношение императора к себе. Слуги твердили, что белое сердце императора обрело цвет любви, благодаря Амине, но она слишком часто испытывала на себе его холодность, чтобы так просто в это поверить. Ведь он убил её мать.

Амина знала причины высшей меры наказания. Если бы император не убил ту женщину, которая родила наследницу короны Сварты, то Амина бы никогда не стала принцессой, потому что император давно бы покоился в земле. Именно из-за этого Амина не страдала предрассудками, будто должна за что-то ненавидеть императора и пытаться мстить за совершившую роковую ошибку глупую женщину. Ведь Амина не знала женщину, родившую её тело, как и та не успела познакомиться с его новой обладательницей.

Амина называла матерью совсем другое существо, о котором молчала. Впрочем, то же касалось и отца.

- Я так рада, не придётся проводить праздник в зале, - прощебетала Амина, вырываясь из своих мыслей. – Если позволишь, я откланяюсь. Скоро приедут гости, а я не сменила платье. Мне хочется удивить всех новым нарядом. Я подобрала к нему чудесные серьги.

Он ничего не ответил, снова усаживаясь за стол и возвращаясь к бумагам.

- Мне так жаль, папочка, что у тебя много работы, и ты не сможешь присоединиться, - вздохнула Амина, искреннее сочувствуя отцу. Он был ещё тем трудоголиком и часто занимался делами, которые могли решить его многочисленные помощники. – Его величеству явно не хватает императрицы. Но я верю, это продлиться недолго, - девушка склонила голову чуть в бок и сложила руки перед собой, как для молитвы. – Герцогиня прислала положительный ответ.

Амина в который раз не верила своим глазам. Вся поза её отца резко изменилась, стоило упомянуть об этой женщине.

«А я ведь даже не сказала, какая именно герцогиня ответила мне. Тебя так легко прочесть, Эйнар, - не без удовольствия подумала она, чувствуя, что ей удалось в какой-то мере изучить императора. Хотя бы одну его слабую сторону. – Ничего, скоро мы тебя поженим».

- Она написала что-то ещё? – спросил Эйнар, небрежно взглянув на дочь, словно только что заметил её в комнате.

- К сожалению, нет. Но герцогиня прислала мне колье с султанитами. Я думаю, надеть его сегодня, - ослепительная улыбка Амины выражала предвкушение этого момента. Принцесса любила драгоценности, как и иные дорогие вещи. – Если играть этими камнями на солнце, они меняют свой цвет. Почти, как твои глаза, папочка. Но! – принцесса подняла пальчик вверх. – Никакой камень не сравнится с твоими глазами. Они слишком красивы.

- Раньше ты считала их жуткими, - напомнил Эйнар, опуская взгляд в бумаги.

- Хм, я просто была глупой, - тут же обвинила себя Амина, не считая разумным спорить. Она всегда соглашалась с императором. – Дети не сразу познают прекрасное. Что поделать? – она пожала хрупкими плечиками, по которым рассыпались крупными локонами её платиновые волосы.

Точно такие же, как и у императора. Все отмечали сходство между отцом и дочерью. Только вот глаза Амины были не белыми, а карими. Как у той женщины, которая родила её тело. Никакая магия не смогла изменить сей печальный факт.

Вступление 3. Эйнар Ойстейн Сантисима Санта Барасса

Дверь за Аминой тихо закрылась. Эйнар тихо вздохнул, отложив в сторону письмо, которое так и не смог прочесть. Ему мешали настойчивые мысли, никак не относящиеся к управлению империей.

«Она не сказала, какая именно герцогиня прислала ей ответ, – задумался он, подпирая голову рукой. – Я не могу сосредоточиться на документах. Амина умеет испортить рабочую обстановку. Её праздник… когда запланировали начало?»

Эйнар потёр ладонью правую часть лица, словно не выспался. На самом деле он встал задолго до восхода солнца, чтобы совершить все необходимые ритуалы и приступить к бумагам. Пусть он и сказал, что не собирается посещать праздник принцессы, но это не было его окончательным решением. Как истинный император он мог дать слово и так же забрать обратно.

Император задумчиво пошерудил бумаги на столе, будто там хранился нужный ему ответ.

С одной стороны, Эйнар прекрасно понимал, он слишком заметная личность в империи, чтобы иметь возможность прийти куда-то незаметно. Его появление точно вызовет ажиотаж, а добрая половина гостей придёт в смущение. Он не пользовался доброй славой императора с идеальными навыками владения этикетом. Его выходка с внезапным появлением на празднике дочери могла породить новые слухи, после которых каждая собака станет рассказывать, как на троне Сварты сидит бесчувственный чурбан. Именно так его стали называть после пары истерик, которые устроила Амина в своём далёком детстве. Пришлось делать вид, что в этом нет ничего необычного. И в этот раз можно было поступить точно так же. В империи ещё не родилось человека, способного обвинить императора напрямую хоть в чём-то.

С другой стороны, Эйнар не очень хотел провоцировать ситуацию, в которой он оказался без надобности в центре внимания. Но если это было необходимой мерой, чтобы встретиться с герцогиней, он мог решиться и на такой шаг.

Мужчина засунул руку во внутренний карман своего белого кителя и достал сложенные вчетверо белый платок с чёрной вышивкой, один угол которого заканчивался маленькой кисточкой с белым камнем.

«Белый нефрит, – Эйнар провёл подушечкой большого пальца по овальному продолговатому камешку. – Какая коварная женщина. Одаривать императорскую семью такими подарками, чтобы повысить цены на свои камни? Она могла бы продавать платки с вышивкой тоже, у неё неплохо получается. Думаю, герцогиня не упустит своего шанса… однако я буду первым. Ведь мне плевать на её камни».

Эйнар покрутил платок в руках, проведя пальцами по поверхности выпуклой вышивки. Не первая женщина в его жизни вышивала для него флаг его империи. Не первая женщина выбирала для этого белый и чёрный цвета. Но это была первая женщина, которая так нагло пыталась повысить цену на свои камни таким образом!

Нефрит был прекрасным. Конечно, в сокровищнице Эйнара хранились экземпляры покрупнее. Ведь маги стихий рождались в династии Санта Барасса очень часто, и каждый считал своим долгом подарить младенцу какой-нибудь белый камень в честь этого, предварительно зачаровав его нелепым заклинанием. Впрочем, последнее случалось очень редко, ведь маги камней исчезли из империи Сварта, а вместе с ними и неудобные заговоры.

Однако в белоснежном нефрите от герцогини словно скрывалось что-то особенное. Возможно, эта розовая капелька света, напоминавшая оттенок её волос?

Эйнар вздохнул, складывая платок и убирая во внутренний карман.

«У меня просто разыгралось воображение», - оценил он своё неважное состояние разума.

Мужчина взглянул на часы, пытаясь вспомнить, на какой час запланировано начало праздника в саду?

- Невозможно вспомнить то, чего не знаешь, - буркнул Эйнар себе под нос и позвонил в колокольчик.

Дверь в ту же секунду распахнулась, а ещё через одну секунду перед столом императора стоял прямой, как палка, его ассистент.

- Через два часа я хочу прогуляться по саду, - сообщил Эйнар. – Пригласи маркиза. Пора заняться его вопросом. Предупреди его и остальных, что у них два часа.

- Будет исполнено, ваше величество, - парень в тёмно-серой форме быстро поклонился, заботясь об изяществе своих жестов, и удалился.

Император с каменным выражением лица взглянул на окно, в которое несколько минут назад выглядывала Амина.

«Погода не должна испортиться до полуночи», - подумал он, снова опуская взгляд в документы, разложенные перед ним на столе.

- Слава его величеству императору Санта Барасса! – торжественно произнёс грубый мужской голос.

Император поднял потяжелевший взгляд на маркиза Демекра.

- У вас шесть минут, - чётко выговорил Эйнар. – Приступайте сразу к делу.

- Да, ваше величество!

Внутренне император остался доволен тем, как выдрессировал своих болтливых подданных, однако лицо его осталось прежним.

Амина называла бы его каменным.

1. Праздник принцессы

Эделлэ мягко улыбалась, стараясь не выдавать усталости после очередного круга приветствий. Её ещё не успели подвести к принцессе, но герцогиня Тормонд не торопилась соблюсти правила приличия перед членом императорской семьи.

Эделлэ хорошо понимала, что придерживаться такого поведения весьма неразумно и подойти стоит. В венах принцессы Амины текла половина императорской крови, и игнорирование её статуса могли воспринять, как пренебрежение в её сторону.

После серии казней, устроенных императором, мало кто испытывал желание ощутить на себе тень подозрений в нелояльности к её высочеству принцессе Амине. К тому же принцесса не являлась неприятным человеком. Слухи, что её улыбка и любовь к императору наполнили его белое сердце цветом, облетели все благородные дома уже несколько раз. А это много значило. Конечно, множество слухов рождалось из движения воздуха. Но не все проходили многолетнюю проверку.

Поэтому Эделлэ неслышно вздохнула и направилась к столу, за которым Амина с нежной улыбкой на лице беседовала с девушками своего возраста. И это было ещё одним фактором, почему Эделлэ чувствовала себя не на своём месте.

В саду собрались исключительно дочери богатых и знаменитых родов, не успевших выйти замуж. Большая часть была в возрасте до двадцати лет.

Этот критерий отбора не сразу бросился в глаза Эделлэ, поскольку она первой повстречала дочь маркиза Демекра, которая была старше Эделлэ почти на десять лет. Но это лишь усугубляло ситуацию, когда Эделлэ поняла, в чём дело. Младшая дочь маркиза Демекра дала обет безбрачия, отказавшись от перспективы выйти замуж ради магии. Как и её близкая подруга, леди Доротея, зашедшая ещё дальше, ведь она отказалась от титула, фамилии своего рода и полностью посвятила себя развитию магических естественных наук. Возможно, её могли назвать вторым сильнейшим магом стихий в империи. Но чаще задавались вопросом, почему даму без титула до сих пор приглашают ко двору?

Обе женщины пили чай с доброжелательными улыбками и открыто говорили о том, что принцесса устроила смотрины невест, никому об этом не сказав.

«Тогда кто тогда наш потенциальный жених?» - вскинув брови, задалась главным вопросом Эделлэ, не наблюдая мужчин поблизости.

- Ах, герцогиня Тормонд! – сладкий голос Амины заставил всех замолчать.

Как бы ни была мила принцесса, а каждый успел почувствовать её власть.

- Ваше высочество, - Эделлэ мягко поклонилась. – Вы выглядите ещё прекраснее с нашей последней встречи.

- О, герцогиня Тормонд, это говорит мне та, чья красота с каждым днём становится лишь ярче, - Амина изящно улыбнулась, чуть показывая ряд верхних белых зубов. – Я так хотела поблагодарить вас за подарок, - нежные пальчики с аккуратными закруглёнными ногтями едва коснулись колье на шее принцессы. – Эти прекрасные камни только и делают, что приковывают взгляды других ко мне.

- Эти камни такие необычные, - поспешила вставать пару слов в разговор девушка, стоящая рядом с принцессой. Она не просто так занимала место по правую руку от Амины. Её отцом был член семьи Гогенцоллерн.

- Этим камням просто повезло, что их носит её высочество. Ведь это её высочество украшает их, а не наоборот, - послышалась сладкая лесть из уст другой девушки из менее знатного рода. Каждая, как могла, прокладывала себе путь к подножью трона.

Амина внутренне скривилась, зная, что судьба одарила её прекрасной внешностью, ведь её отец считался очень красивым мужчиной. Но имелись свои нюансы, из-за которых Амина отчётливо понимала, когда люди начинали лгать. Её глаза и некоторые черты лица, доставшиеся ей от матери. Они будто выдавали в ней корни простолюдинки. Особенно тусклые карие глаза, в которых не отражалось и капли жизни. Даже свет не касался их.

- Ах, вы мне льстите, - легко и непринуждённо рассмеялась Амина, поддерживая приятную атмосферу. – Герцогиня Тормонд, неужели в ваше владение перешли жемчужницы империи?

«Я так и думала, что меня об этом спросят», - внутренне скривилась Эделлэ, вспоминая о пресловутом жемчуге в своих волосах.

- Пока что нет, - она загадочно улыбнулась, делая лёгкий жест кистью руки, чтобы ей поднесли напитки. – Это подарок одного моего клиента. Мне сказали, жемчуг хорошо сочетается с цветом моих волос.

- Вам сказали правду, - поспешила сделать комплимент принцесса, оценивая ход герцогини Тормонд.

- Благодарю вас, ваше высочество, - ответила герцогиня.

Жемчуг стоил на рынке куда меньше, чем султаниты. И сейчас, когда Амина носила колье из султанитов, а Эделлэ лишь жемчужные нити, это показывало уважение дома Тормонд к императорской наследнице.

«Приятно, когда люди знают своё место. Она весьма умна. Станет ли это проблемой? Или мой авторитет сыграет свою роль?» – мельком подумала Амина, наблюдая за тем, как Эделлэ берёт бокал с соком с подноса слуги.

- Я слышала, его величеству стали чаще дарить жемчуг в последнее время, - заметил кто-то рядом с дочерью дома Гогенцоллерн.

«Какая неприятная тема», - подумала Эделлэ, стараясь сохранить лицо и подавить в себе желание распотрошить собственную причёску.

- Папе всегда дарят много белых камней, - отмахнулась Амина, легко сказав слово «папе», чтобы тема о белых камнях, не соответствующих цвету глаз принцессы, испарилась.

2. Жемчужные нити 

Эделлэ оглянулась, а затем повернулась вокруг своей оси и попыталась пойти обратно, прислушиваясь. Однако голосов она так и не услышала.

«Если применить магию, я тут же найду дорогу обратно, - подумала Эделлэ отчаянно. – Но я посреди сада императора. И применение моей магии закончится тем же, если я останусь тут блуждать до конца своих дней. С той лишь разницей, что в первом случае моё имя покроют слоем позора. Но если я уже буду мертва на тот момент, меня это точно не побеспокоит. Потомков у меня нет, стыдится за меня некому. Хотя».

Попытки утешить себя закончились тем, что лицо Эделлэ заметно помрачнело. Ей не нравились обе перспективы. Поэтому она побрела дальше, пытаясь запомнить хоть что-то примечательное, чтобы сориентироваться. Но всё выглядело каким-то одинаковым.

«Какой идиот насадил здесь так много белых роз? Сколько их тут? Это розовое поле? – чуть ли не закипая от гнева, поджала губы Эделлэ. – И все деревья одинаковые! И кусты подстрижены абсолютно одинаково! Это вредительский перфекционизм!»

Герцогиня едва сдержалась, чтобы не топнуть ножкой в ажурной атласной туфельке темного зелёного цвета в тон платью.

«Успокойся. Паника ещё никому не помогала, - решила Эделлэ. – Рано или поздно, а в сад пойдёт садовник, выстригать эти кусты. А если мне повезёт, то кто-нибудь заметит, что я долго отсутствую. Хм, если я буду блуждать тут до самой ночи, то вариант с магией уже не кажется таким опасным. Я не умру здесь, это точно. Просто хватит паниковать».

Погружённая в самоутешающие мысли, Эделлэ шла, понурив голову. Её настроение и без того испортилось ещё вчера, когда она поняла, что завтра настанет тот день, когда ей необходимо явиться во дворец. А теперь поводов для радости стало ещё меньше.

«Зато мне не нужно слушать лесть. И спешить уже некуда», - она попыталась думать о положительных фактах своей оплошности.

Эделлэ уверенно пошла вперёд, предполагая, что если не будет сворачивать без необходимости, дойдёт хотя бы до какого-нибудь окончания сада. Главное, чтобы он не упирался в лес.

«Но даже если я выйду в лес, я же смогу применить магию! В лесу-то меня точно никто не заметит. Может, пара лисиц. Всё не так уж и плохо», - грустно улыбнулась она самой себе, сворачивая налево, чтобы не оказаться в тупике.

Но в ту же секунду Эделлэ опешила и остановилась, как вкопанная.

«Не стой так, будто на тебя нападает слон, - умоляющие крикнула она самой себе в своих испуганных мыслях. – Кланяйся, герцогиня!»

- Слава его величеству императору Санта Барасса! – Эделлэ быстро заставила свои руки и ноги гнуться.

Поклон получился очень далёким от идеального, но и император появился слишком уж неожиданно из-за розовых кустов.

- Герцогиня, - слетело с губ Эйнара, а в этот момент мужчина давал знаком руки команду своему ассистенту, чтобы тот пропал из сада, как можно скорее. Традиция круглосуточного наблюдения за незамужней женщиной старше двадцати давно ушла в прошлое. – Что вы тут делаете?

Эделлэ подняла голову, стыдливо пряча взгляд:

- Его величество будет смеяться надо мной, но я заблудилась. Все кусты роз выглядели для меня слишком одинаково, поэтому я потеряла дорогу назад.

- И куда вы направлялись? – холодным безразличным тоном спросил император.

- В этом признаться намного постыднее, чем в том, что я потеряла дорогу. Я направлялась в комнату для уединения, - пролепетала Эделлэ, не испытывая и капли стыда за свой ответ.

Она не собиралась соблазнять императора или казаться ему фантастической феей, поэтому не особо заботилась о том, что он подумает о ней, как о женщине. Важным оставался тот факт, что герцогиня Тормонд обладала большими деньгами. В этом положении она могла быть кем угодно и какой угодно, не стараясь выскочить замуж, потому что годы подошли.

- Я укажу вам дорогу, герцогиня, - предложил, нет, приказал Эйнар, подставляя руку.

Подавляя в себе чувства смущения и толику страха, Эделлэ взяла императора под руку, напоминая себе, что у неё титул герцогини, поэтому она имеет право касаться особы из императорской семьи, если на это получено соответствующее разрешение.

- Сколько прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз? – внезапно спросил Эйнар, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Если бы он постарался, то точно бы назвал количество дней и часов.

- Около двух недель назад, ваше величество, - спокойно ответила Эделлэ.

- Это время показалось мне годом, - пусть тон Эйнара не изменился ни на секунду, а в груди его что-то заколотилось сильней. Он давно не флиртовал с женщинами. Можно сказать, практически никогда этим не занимался.

Ведь обычно всё происходило наоборот.

- Мне показалось, это было только вчера, - не стала подыгрывать ему Эделлэ, чувствуя смущение. Она не могла истолковать слова императора, как ни пыталась.

«Год – это мало или много? Или это намёк на занятость? Может, я выгляжу старой?» - гадала герцогиня.

- Вам пришёлся по вкусу мой подарок? – чуть скосив взгляд белых глаз в сторону, спросил снова Эйнар.

- Ох, прошу прощения, ваше величество, я забыла поблагодарить вас лично, - спохватилась Эделлэ, бросая короткий взгляд на императора. – Жемчужные нити от его величества столь прекрасны, что я ношу их очень часто, явно привыкнув к мысли, будто они всегда были моими. Я очень благодарна его величеству за этот подарок. Он мил моему сердцу.

3. Подарок императора

Эделлэ последовала за императором, которому пришлось идти медленнее, чтобы герцогиня поспевала за ним. Эделлэ редко испытывала дискомфорт из-за своего роста. Её рост нельзя было назвать слишком низким, скорее средним. Просто в сравнении с императором многие казались коротышками. Принцесса в полной мере унаследовала высокий рост крови Санта Барасса, возвышаясь над многими дамами во время приёмов. Казалось, Амина наслаждается своим преимуществом, поэтому обставляет приёмы так, чтобы все большую часть времени стояли. Таким образом, принцесса оказывалась самой заметной персоной на любом торжестве, которое не посещал император.

После сухого из-за магии воздуха сада тёмная атмосфера дворца казалась спасением. Скопившаяся холодная влага у самого пола позволяла дышать легче и глубже. Эделлэ сделала глубокий вдох, и прислушалась. Где-то в глубине дворцовых комнат звучала музыка.

Это едва ли вписывалось в её представление о жизни и обиходе знати. Держать постоянно играющих музыкантов в доме стоило безумных денег. У Эделлэ имелось достаточно средств, чтобы позволить себе и не такую роскошь, но она хорошо знала цену деньгами, поэтому не отличалась расточительностью, если за этим не стояла никакая цель. Она даже отказалась от идеи переделать фасад главного дома в Свечном Дворе, как это сделали многие дворянские семьи, когда закончилось строительство нового дворца императора, в котором он так и не стал жить. Архитектурное решение для дворца отличалось небывалой вычурностью, помпезностью и роскошью, что отлично подходило принцессе. Но на счёт императора возникали сомнения, будто он мог жить лишь среди серого камня и досок.

- Редко услышишь музыку в будний день, если это не консерватория, - проговорила Эделлэ, чувствуя, что они долго молчат. Это становилось неприличным.

- Во дворце несколько музыкальных комнат, - отозвался Эйнар. – Иногда я не могу находиться в полной тишине. Мой дворец достаточно пуст.

- О-у, прощу прощения, ваше величество, мне стыдно в который раз за сегодня, но ваша преданная слуга обладает весьма неприятным даром, не позволяющим ей ориентироваться на местности. Я не поняла, что это ваш дворец. Я здесь впервые. Обычно мне доводилось посещать вашу зимнюю резиденцию.

- Вы здесь уже второй раз, герцогиня, - монотонно поправил Эделлэ император, а где-то вдали зазвучали виолы.

Так же протяжно, как и чувства стыда Эделлэ.

- Мы только что вышли из восточного крыла и прошли к западному, - заметив разочарование своей спутницы, пояснил император.

- Это очень постыдно для меня, - созналась Эделлэ, опустив взгляд в зеленоватый мраморный пол и не заметив короткую крохотную вспышку веселья в белых глазах императора.

- Мой дворец просто слишком большой для одного человека, - проговорил Эйнар.

На какую-то долю секунды Эделлэ показалось, что в голосе её правителя дрогнула горечь. Герцогиня знала, императорская семья жила раздельно. У императора был свой дворец, а у принцессы – свой. В особняках зажиточных аристократов тоже часто наблюдалось подобное разделение. Даже у Эделлэ имелось несколько домов, в которых ранее жили её родители, братья и сёстры. Но она не думала, что у императора это могло вызвать сожаление. Семья Тормонд давно распалась, и мало кто испытывал тоску друг по другу. Если бы они встретились вновь, вряд ли бы пожелали провести хотя бы ночь под одной крышей.

«Дворец выглядит пустым, - подумала Эделлэ, посрамлённая тем, что из-за её оплошности она заблудилась в саду, а затем попала в коварные лапы императора. – Однако не думаю, что мы тут одни, - она вспомнила слугу, внезапно появившегося в саду. Эделлэ не заметила его, но человек всё время находился там. – Император умеет дрессировать людей, делая из них бесцветные молчаливые тени».

- Сюда, - голос Эйнара вырвал Эделлэ из её наблюдений.

Стоило императору произнести слово, как двери перед ним распахнулись, а Эделлэ обдала мёртвая тишина, идущая в разрез со звуками музыки, разливающейся тихим шёпотом по коридорам дворца.

«Эта комната заколдована?» - Эделлэ попыталась понять, куда её ведут, поводя взглядом по сторонам.

Её сердце застучало быстрее, а от лица отлила кровь. Ей совсем не нравилось, что она остаётся с императором наедине. Тем более в его дворце, тем более в комнате, переполненной магией.

- Это ваш кабинет, ваше величество? – осторожно спросила герцогиня, пытаясь подавить в себе панику и страх. Заколдованные места не сулили ничего хорошего.

«Невероятно везение, сегодня на мне только жемчуг».

- Да, - коротко ответил Эйнар, и двери за ним тут же закрылись.

«Какое жуткое место, - внутренне дрожа, подумала Эделлэ, стараясь не сглатывать слишком громко. – Почему мы здесь вдвоём? Это нехорошо. По законам нашей страны женщина и мужчина не могут оставаться наедине. Пусть традиция и умерла в официальных документах, но в головах людей осталась… император прекрасно знает о таких тонкостях».

- Мне кажется, тут темновато для бумажной работы, - проговорила она, пытаясь вести себя нормально, будто ничего необычного не происходит.

Император снова махнул кистью руки, и плотные магические барьеры, закрывающие окна, спали. Помещение тут же заполнилось приятным ярким светом, заставляя краски комнаты заиграть и удивить своими сочетаниями.

«Сколько камней? – у Эделлэ перехватило дыхание от красоты, в которой она оказалась. – Отсюда и магия… Это он мне хотел показать? Это… прекрасно, конечно, но…»

4. Чай с императором

Принцесса Амина получила послание от отца и с лёгкой улыбкой вернулась к начатому ею же разговору.

- О, её высочество выглядит очень довольной. Неужели хорошие вести? – поинтересовался кто-то из дам.

- Получать вести от папы всегда приятно. Он сообщил мне, что всё же не сможет посетить наш праздник из-за неожиданных дел, но пожелал всем хорошо провести время, - Амина намеренно смешала правду с ложью. По её последним данным, император даже не планировал спускаться к гостям.

- Его величество такой гостеприимный, - послышались ахи и вздохи.

«Значит, слуги направили герцогиню в верном направлении», - Амина коварно потёрла ручки, не удержавшись от восторга, что её план сработал.

Но тут грянул гром.

«Или же нет», - принцесса, как и все остальные, задрала голову и увидела, как ясное лазурное небо затягивают свинцовые чёрные тучи.

- Ох, ваше высочество, кажется, сейчас начнётся дождь! Прошу вас, поспешим вернуться во дворец!

- Леди Доротея? Вы можете что-нибудь сделать?

- Леди Доротея?

«Точно ли император желает нам хорошо провести время?» - скептически подумала волшебница. Она и без того не особо желала посещать этот праздник жизни, а тут ещё внезапные осадки.

- Леди Доротея?

- Да, я смогу создать небольшой щит для нас, - вернув своему лицу доброе непринуждённое выражение, ответила Доротея. – Прошу, оставайтесь на своих местах.

Взмахнув рукой и набрав новую порцию воздуха, Доротея призвала стихии на помощь, создавая одну погоду в коконе другой. Рассеять магию императора она, к сожалению, не могла.

Но уже через несколько минут её заклинание больше не требовалось. Над дворцом снова расцвело солнце, а в саду запели птицы.

«Да, что с тобой? – чертыхнулась Доротея, чувствуя боль в животе из-за собственной поспешности в использовании магии. – Ты маг стихий, хоть и император! Держи себя в руках!»

- Леди Доротея! Я так благодарна, вы спасли наш праздник, - Амина захлопала в ладоши. И все остальные тут же повторили за ней.

Совершенно того не ожидая, Доротея стала звездой вечера. Позже она получала массу приглашений от гостей принцессы, желающих иметь хорошую погоду в доме.

***

Эделлэ сидела, как на иголках, делая вид, что наслаждается чаем. Но как можно испытывать приятные эмоции, когда на тебя смотрит такой человек, как император Санта Барасса?

- Почему у вас возникли сложности с покупкой ювелирного салона? – к счастью, на этот раз Эйнар пытался поддержать разговор.

- В столице трудно приобрести недвижимость. Мне удалось найти людей, готовых работать в салоне, но не сам салон. Поскольку я хотела сделать упор на обработку полудрагоценных камней, никто не желал продавать мне помещение. Полудрагоценные камни ещё не вошли в моду в полной мере. Это так же затрудняет поиск ювелиров, работающих с ними, потому что оплата ниже. Было много проблем, если так задуматься. В какой-то момент, наверное, я просто отложила их на потом. И в итоге они разрешились, - Эделлэ произнесла последние слова сдавленно, ведь упоминать о том, что произошло около часа назад, ей не хотелось.

Но воспоминания стали неизбежны, ведь Эделлэ по-прежнему сидела в кресле императора, когда он воспользовался стулом своего секретаря, поставив его рядом с Эделлэ.

- Герцогиня, вы когда-нибудь думали о переезде в столицу?

Император продолжал задавать неожиданные вопросы.

«Лучше бы его величество спросил про мой возраст. Мне было бы не так неудобно», - мысленно застонала Эделлэ, делая новый глоток душистого чая.

- Нет, пожалуй, меня никогда не посещала такая мысль, - герцогиня попыталась дать более развёрнутый ответ, чем ей хотелось. Однако она не могла отрицать, что сейчас разговор с императором не носил напряжённого характера. Чем дольше они беседовали, тем легче складывался диалог. – Не думаю, что смогу приобрести столько площади, сколько бы мне хотелось. В Свечном Дворе я располагаю частью леса и несколькими лугами, переходящими в три озера. После долгого рабочего сезона всегда приятно отдохнуть там. И если думать о целесообразности моего места жительства, то логичнее было бы уехать в Штайнхейм, ведь там находятся все мои шахты, проводятся главные аукционы и пролегает единственный прямой торговый путь в Сафертанию для оборота камней.

- Нет, - отрицательно покачал головой Эйнар. – Я бы не позволил вам уехать так далеко.

«И почему его величество думает, что может мне что-то запретить вот так? Хотя… может», - Эделлэ быстро подавила все гневные мысли из-за высказывания императора.

- С развитием магических технологий расстояние от Свечного Двора до первой шахты Штайнхейма уже не кажется таким далёким. Магия живых веществ развивается с каждым годом всё дальше и дальше. Это заметно облегчает путешествия, - Эделлэ очаровательно улыбнулась, ставя лёгкую фарфоровую чашечку на блюдце.

- Вы интересуетесь последними достижениями сферы живых существ? – Эйнар отчаянно придумывал вопросы, чтобы заставить Эделлэ говорить дальше.

Ему нравился её голос. Он успокаивал его, но в то же время порождал странное возбуждение в его мыслях и очень хорошо контролируемых чувствах. Однако о последнем Эйнар мог теперь поспорить. Даже его дочь не сумела вывести его когда-либо из себя. Но с той женщиной получилось… как-то само. А теперь и с этой.

5. Ужин с императором

Эделлэ вошла в комнату, которую явно готовили в спешке. Возможно, пока она шла по коридору. Комната предназначалась для гостей, поэтому необходимый набор вещей всегда оставался внутри. Чего нельзя было сказать об уборке.

К счастью, служанки успели протереть пыль, сменить чайный сервиз на случай, если гостья пожелает испить чая, положить свежие полотенца и простыни для принятия ванны.

Эделлэ поблагодарила даму, сопроводившую её, и попросила оставить её в одиночестве. Служанка откланялась, сохраняя нейтральное выражение лица.

«Выдрессировали не хуже животных».

Герцогиня сухо плюхнулась в одно из широких кресел с оборками у низкого круглого чайного столика на кривых ножках. Несколько минут Эделлэ смотрела просто в стену, обтянутую лоснящейся тканью с нежными цветочными мотивами. Однако цветы всё равно смотрелись строго, как и весь дворец императора. Если дворец принцессы напоминал чем-то восхитительный изящный торт, то жилище императора можно было сравнить с чопорной шкатулкой, в которой хранились опасные секреты.

«Вот и я попала сюда, как один из самых неприятный секретов в первую очередь для меня», - мрачно подумала Эделлэ.

Раздался тихий стук.

- Войдите, - отозвалась Эделлэ.

- Ваша светлость, - служанки герцогини учтиво поклонились.

- Это явилось неожиданной новостью, что нам придётся заночевать во дворце, - высказалась Афия, располагаясь рядом с хозяйкой на соседней кресле. – Ох, Элеонора, я не заметила, что кресел только два, - Афия резко вскочила со своего места, держа обеими руками сумочку хозяйки.

Элеонора махнула рукой, позволяя ей занять это кресло.

- Тут есть топчан у подножья кровати, мне достаточно, - пояснила она, присаживаясь на обтянутый грубой тканью топчан в конце кровати с громадным зелено-золотистым балдахином. Рядом с собой женщина поставила небольшой сундучок. – Нас попросили пройти в южное крыло дворца после того, как мы устроились во дворце её высочества.

- Это стало неожиданностью, - повторилась Афия.

- Я тоже удивлена милостивой заботой императора, - проговорила устало Эделлэ. – На самом деле за границами императорского дворца идёт сильный дождь, поэтому его величество предложил нам провести ночь здесь. Утром мы отправимся в путь. У меня сегодня появилось на одно дело больше, которым лучше заняться как можно скорее.

С этими словами Эделлэ протянула Элеоноре документ о владении ювелирным салоном:

- Положи это пока что к письмам, а дома обязательно занеси все бумаги в мой кабинет.

- Вы получили особо поручение от его величества? – поинтересовался Афия.

- Император пожаловал мне ювелирный салон. Видимо, украшения очень понравились её высочеству, и теперь нам нужно хорошо постараться, чтобы вовремя поставлять принцессе новые драгоценности, - уклончиво рассказала свою версию произошедшего Эделлэ, пытаясь выглядеть невозмутимой, когда на самом деле ей хотелось кричать и бежать, куда глаза глядят.

- Даже не знаю, щедрость это или договор найма, - пробормотала Элеонора, убирая документ в пузатый сундучок.

- Я придерживаюсь первого варианта, - сообщила герцогиня.

Женщины согласно кивнули.

- Леди Элеонора, вы уже ознакомились с письмами маркиза? – Эделлэ решила перейти к делам.

- Да, ваша светлость. Не думаю, что его предложение имеет какой-то смысл. В прошлый раз на аукционе была продана куда менее чистая партия камней, но цена превзошла то, что предлагает маркиз, - изложила свои мысли Элеонора.

- Однако нельзя забывать о его связях, - вставила Афия. – Договор с ним может принести нам новых партнёров. Хм, пожалуй, я приготовлю нам чай, - предложила она.

Эделлэ не стала сопротивляться, хотя чая она напилась только что достаточно.

- Мы напишем маркизу отказ. Его грабительские предложения лишь нервирует меня, - твёрдо решила герцогиня. – Её высочество принцесса ещё раз оказала нам прекрасную услугу. Скоро султаниты поднимутся в цене. И тогда услуги и связи маркиза нам больше не понадобятся.

- О, как мило со стороны её высочества, - прощебетала Элеонора. Но на самом деле её слова не значили ровным счётом ничего.

Ни она, ни её хозяйка не понимали, почему принцесса так благосклонна к герцогине Тормонд.

- Если это путь к краху, то я никак не могу его разгадать, - пробормотала Эделлэ. – Сегодня его величество изволил отужинать со мной. Запасное платье мы не привезли, поэтому надо сменить хотя бы причёску. Возможно, нам придётся завтра поменяться одеждой. Не хочу, чтобы кто-то заметил, что я второй день подряд ношу одно и то же. Слухи, как магические споры, распространяются очень быстро.

- Пройдёмте к зеркалу, ваша светлость, - Элеонора поднялась со своего места, тихо шурша тканью креналинового тёмного платья. – Вы желаете оставить жемчуга в волосах?

- Да, определённо да, - решила Эделлэ, помня о том, кто подарил эти жемчужные нити.

- Ваша светлость, одну минуту, я достану гребень и заколки, - Элеонора отправилась к сумке своей госпожи, в которую Афия сложила все предметы первой необходимости.

6. Ночь с императором

Эйнар ворочался с бока на бок, пытаясь отыскать в этом движении хоть крупицу сна. Но все усилия были тщетны.

Когда ему надоело перекладывать голову с одной подушки на другую, он просто лёг на спину и посмотрел в тёмный потолок. Именно из-за темноты он не смог ничего разглядеть. Хоть Эйнар не нуждался в свете, чтобы точно описать мотивы фрески над своей головой, но что-то заставило его обратиться к стихии огня и зажечь два крохотных камня в изголовье кровати.

Пусть Эйнар и считался магом стихий, но это не мешало ему владеть некоторыми приёмами из других школ магии. В его запасе имелись даже заклинания лечения и изменения живых существ. А базовую магию камней он освоил ещё ребёнком. Однако дальше этого ему продвинуться не позволили.

Из всех магий именно магия камней считалась в империи самой унизительной, незначительной и презираемой.

Когда на уроках магии начинались чтения по магии стихий или живых сущностей, это вызывало восторг, благоговение и даже симпатию. Юные дарования прикладывали огромные усилия, чтобы освоить какое-нибудь из этих магических учений.

Но стоило упомянуть о магии камней, официально входящей в общеразвивающий курс, как то и дело слышались недовольства.

Эйнар не знал, почему отклонил предложение магистров магии об исключении практик этой магии в рамках образования. Может, потому что император сам владел базовым уровнем? Или потому что навыки магии камней могли помочь отыскать месторождения минералов и других материалов? А, может, причиной этого стал какой-то маг камней? Конечно, нельзя было исключать проблемы обихода. Свечи давно уже стали элементом прекрасной сказочной романтики прошлого, как и лампы на китовом жире. Сейчас практически каждый дом освещали камни. Но не всякий крестьянин мог позволить себе обходится без мага, знающего азы магии камней, чтобы просто активировать изысканный практичный светильник с крохотным камнем внутри.

Конечно, первая причина отказа от отмены курсов по магии камней была просто бредом, и не имела к решению императора никакого отношения. Второй пункт вызывал больше доверия, чем даже бытовые заботы, ведь использование камней в обиходе просто передавалось, как знание о кулинарии, от матери к дочери, от отца к сыну.

Но если кто задумывался глубже, понимал, что для поиска месторождений минералов базового уровня недостаточно.

«Как сказала Эделлэ, магов приходится нанимать из других стран. Ведь наша школа магии камней на таком низком уровне, что мы едва ли сможет обеспечить себя светом и достаточным количеством оберегов от сглаза и проклятий, - задумался Эйнар, чувствуя, что мягкий красноватый свет камней успокаивает его. – Мой отец был просто идиотом. Он уничтожил целую индустрию из-за своей жадности. А разбираться с этим теперь мне. Неужели Амина права, и мне пора жениться?.. Нет, дело ни в Амине. И тогда тоже она была не при чём. Я, наверное, устал ждать её».

Эйнар аж сел от того, как резко сменились его мысли.

Император сильно нахмурился и потёр левую сторону лица ладонью, ероша свои белоснежные волосы.

- Ни капли не похоже на перья, - буркнул он, вставая. – И эта магия нужна только для того, чтобы ты смогла вернуться. Ко мне.

Мужчина прошёл к окну, но, не увидев за ним ничего интересного, отвернулся и направился к кровати. Через несколько секунд Эйнар понял, что стоять вот так посреди комнаты достаточно бессмысленно. Поэтому он подхватил халат со стула, открыл один из ящиков неприметного комода с двойным дном и достал то, чем не думал когда-либо воспользоваться, если речь шла о другой женщине.

Эйнар с какой-то грустью посмотрел на две небольшие бархатные коробочки с парными символами на крышке.

«Я так и не смог надеть их на твои руки».

Мужчина вернул одну коробку на место, зажав другую под мышкой.

- Всё по порядку, шаг за шагом, - сказал он сам себе, подходя к абсолютно ровной стене, поверх которой красовались тканевые обои со строгим рисунком из ромбов и кругов. – Хоть это и обман. Может, это даже подло…

Эйнар дотронулся до места стыка, который едва ли мог различить самый зоркий человеческий глаз, и часть стены слегка провалилась вовнутрь, а затем бесшумно отъехала в сторону.

Император сделал специальный жест рукой, и не огранённые камни на стенах тайного хода мягко замерцали, давай достаточно света, чтобы не оступиться в кромешной темноте.

***

Эделлэ столкнула с себя толстое одеяло, под которым ей стало невыносимо жарко. Герцогиня упрямо лежала неподвижно, дожидаясь момента, когда сон снова охватит её разум. Но этого почему-то не происходило.

Недовольная всем миром Эделлэ перевернулась на бок и поняла, что её мучает жажда. К счастью, Элеонора позаботилась, чтобы в комнате герцогини оставили воду. Эделлэ не помнила ни одной ночи, в которую бы она не просыпалась ради глотка воды. Этот раз не стал исключением.

«Сейчас попью и сразу же усну», - решительно настроилась она, поднимаясь с постели.

Эделлэ легко тронула маленький светильник с опаловым сердечником, и комната в ту же секунду залилась мягким голубоватым светом.

«Это базовые навыки, никто ничего на меня не подумает», - в который раз повторила она самой себе.

7. Завтрак с императором

Эделлэ давно не плакала, полагая, что в мире больше не существует вещей, способных расстроить её до слёз. Но эту ночь провела в рыданиях, позволив себе оплакать собственную судьбу.

Однако ближе к утру, когда над горизонтом занимался свет розовой зари, Эделлэ со злостью посмотрела в окно, дав своим слезам просохнуть.

«Это не повод умирать, - сказала она самой себе железным тоном. – Я выжила тогда. Выживу и сейчас! Когда-нибудь я отправлюсь в Сафертанию, если мы наладим отношения с королевством. А там, может, я достигну своей цели. Видишь, Эдэ, всё не так плохо. Этот шаг послужит моей цели. Я не спросила о причинах. Меня они почему-то не волнуют. Император точно решил воспользоваться мной. Вряд ли деньгами или именем. Тормонд не самый славный род. Но очень удобный. У меня нет родственников, желающих оказать влияние на правителя. Нет покровителей, мечтающих править из тени трона. Я удобный вариант. Император не самый удобный вариант для меня. Но я воспользуюсь им… ради того, чтобы отыскать тебя и вернуть».

Пальцы Эделлэ крепко сжали ткань ночной сорочки.

Герцогиня закрыла глаза, чувствуя, как горят её глаза и щёки от слёз. В голове что-то назойливо шумело.

«Надо поспать хотя бы пару часов. Он обещал, что не будет будить меня до восхода солнца».

Эделлэ тяжело поднялась с кресла и поплелась к кровати. Рухнув на неё, она ощутила тот же дискомфорт, что и в прошлый раз.

«Мне необходимо всех предупредить и передать важные дела Седрику. Особенно все документы, связанные с магами. Он разберётся. Не первый год нанимает их. Что касается камней… - женщина перевернулась на спину. – Здесь их достаточно, но они максимум для создания слабых барьеров. Смогу ли я под предлогом моей любви к камням получить место для них? Мне нужен алтарь, без него я слишком беззащитна. И как писать письма? Я совсем ничего не знаю об императоре. Ох, проклятая магия, почему я никогда им не интересовалась? Почему я была так глупа, что игнорировала любую информацию об этом человеке? Как? Эделлэ Марибель? Как ты могла поступать столь беспечно?»

Эделлэ обняла одну из подушек, уткнувшись в неё лбом.

«Мне нужно хоть немного отдохнуть, иначе я сойду с ума».

***

Из тяжёлого сна Эделлэ вырвал голос Элеоноры.

- Ваша светлость, уже солнце над нами, пора вставать. Его величество прислал слуг, нам стоит поторопиться. Ваша светлость? – голос Элеоноры стал тише. – Афия, неси холодные полотенца. Что случилось, ваша светлость?

- Это самый дурной вопрос, который я могла ожидать, - пробурчала недовольно Эделлэ. – Если я скажу, что этой ночью состоялась моя помолвка с его величеством, насколько абсурдно это звучит?

- Честно говоря, я бы подумала, что её светлость больны. А бред – лишь следствие болезни, - дала честный ответ Элеонора.

- Хотела бы я верить, что мне всё приснилось, а поутру я сошла с ума от увиденных кошмаров, - Эделлэ тяжело поднялась с постели, чувствуя, что ей жизненно необходимо поспать хотя бы на пару часов дольше. Но эту роскошь она бездумно растратила ночью, проливая слёзы над бесполезными мыслями о том, какая она несчастная. В итоге делу это не помогло ни капли.

- Вы выглядите устало, ваша светлость, - вздохнула Элеонора. – Вы не смогли уснуть на новом месте?

- Да, именно так. Потому что кошмар стал явью, - Эделлэ слегка задрала кружевной рукав своей ночной сорочки. – Скоро я выйду замуж за императора.

- Это… - Афия выронила холодные полотенца.

Элеонора громко сглотнула и побледнела, словно на неё наслали проклятье. Она приложила ладонь к животу, но тот не болел. Его лишь неприятно скрутило от холода.

В повисшей тишине послышался вздох Эделлэ.

- Мы пока что никому не будет об этом говорить. Но мне нужно платье с длинным рукавом и перчатки. Только ни то, ни другое мы с собой не привезли, - герцогиня снова вздохнула.

- Его величество прислал два платья, - вспомнила Элеонора, не в силах оторвать взгляд от парного левого брачного браслета на руке Эделлэ. – Одно из них в комплекте с перчатками.

- Но это может выглядеть странно, - опомнилась Афия, подбирая полотенца с пола. – Если надеть их поверх браслета, то браслет не останется незамеченным, - первым делом её глаза отыскали брачный браслет на левой руке госпожи. И плоским он не был.

- Лучше уж этот бугор на руке, чем тысяча слухов и сплетен. Эта неделя будет сущей смертью для всех нас, - предупредила Эделлэ. – Необходимо связаться с Седриком. И остальными, чтобы передать им управление добычей камней. Скоро в нашем уютном деле появятся чужаки. И мы должны быть к этому готовы. Где платья?

Элеонора кивнула и резко развернулась на каблуках лицом к двери:

- Вносите!

Дверь распахнулась, и несколько девушек в строгих одеждах внесли коробки с подарками от императора.

Эделлэ внутренне застонала.

***

Эйнар появился в небольшой уютной комнате с видом на лес сразу же после Эделлэ. И тут же где-то вдалеке раздались первые музыкальные аккорды. Эделлэ начала подозревать, что это вовсе не живые люди усердно орудуют смычками, а магия механизмов. Но она не хотела это проверять. Во всяком случае, не сегодня и даже не завтра.

8. Утро принцессы

Амина едва сдержала смех, когда услышала доклад няни о событиях во дворце императора.

«Эйнар самый неромантичный человек на свете», - с широкой улыбкой подумала она.

- Что ж, это прекрасные новости, - хлопнув в ладоши, заявила она. – Я всегда хотела, чтобы папа женился. Он ещё достаточно молод. Может, у меня появится братик или сестричка? Я бы так этого хотела! – голос девушки стал выше. – Ведь папа такой красивый.

- У императора очень красивые дети, - воспользовавшись моментом, вставила Ларинда, хлопотавшая над причёской принцессы.

- А если нас станет ещё больше, чем только я, мы просто сразим наповал всех своей красотой! – сказала Амина уверено, а зеркало отобразило её миловидное личико, источающее каждой чертой эту уверенность.

- Моя принцесса, ваша фантазия как всегда удивляет, - тепло улыбнулась Ларинда.

- М-м-м, дети могут получиться больше похожими на герцогиню, - лицо Амины стало тут очень задумчивым. Даже наигранно задумчивым. – Она, конечно, красивая женщина, но я бы хотела, чтобы дети родились больше похожими на папу. Мне очень хочется оставаться одинаковой с ними.

- Я думаю, ваше высочество, вы – прямое доказательство, что кровь его величества очень сильна, - Ларинда знала, что эти слова надо повторять чаще, чтобы принцесса оставалась в хорошем расположении духа.

После скандала по поводу её происхождения ещё какое-то время летали слухи и пересуды, что принцесса совсем не похожа на императора. Что являлось полной чушью. Но те люди, которые никогда не видели Амину или её отца, чаще верили слухам. И это очень ранило принцессу. Ведь в её родстве с императором не оставалось и капли сомнений, стоило только взглянуть на неё.

Она не могла допустить, чтобы хоть кто-то сомневался в том, кто её отец.

- Чтобы убедиться во всём самой, я должна поговорить с папой, - кивнула своему отражению в зеркале Амина. Лёгкое белое платье прекрасно сочеталось с её белоснежной кожей. – Надо предложить ему встретиться в чайном павильоне.

- Его величество сегодня сильно занят. Леди Равенна сообщила, что прибыли из Павеллы, аудиенция продлится до ужина. Вопрос связан с задержками товаров на дорогах Павеллы, - Ларинда вставила ещё несколько заколок с турмалинами в белоснежные волосы Амины. Жёсткие, как хвощовые прутья. – Однако леди Равенна передала приглашение на ужин от его величества. В шесть. Насколько мне известно, на ужин приглашена герцогиня Тормонд.

Амина чуть не вскочила с места, а её личико отобразило целую гамму восторженных эмоций.

- Неужели папа хочет объявить о чём-то важном? Неужели… ох! Я так взволнованна! Ларинда! Нам нужно подумать о моём наряде. Я должна надеть что-то из украшений, присланных герцогиней! Что я ещё не носила?

Принцесса больше не могла сидеть на месте, поэтому выбралась из заботливых рук Ларинды, едва успевшей вставить последнюю заколку в причёску Амины, и забегала по комнате.

- Ваше высочество, успокойтесь. Вы слишком возбуждены, - тихо призвала няня свою подопечную к порядку. – Мы не испробовали даже трети из того, что подарила вам герцогиня.

- Когда папа и герцогиня поженятся, я попрошу подарить мне гранатов, - голос принцессы Амины становился всё мечтательнее и мечтательнее. – Или хризолитов. Ларинда, как думаешь, у герцогини есть хризолиты? Или дымные кристаллы?

Ларинда не смогла сдержать улыбку:

- Если верить леди Равенне, у герцогини очень много разных камней, я уверена, что и хризолиты, и дымные кристаллы у неё имеются.

- Недавно я видела у леди Доротеи очень необычный веер. Не знаю, что за камни на нём блестели, но я бы тоже хотела такой, - Амина перебирала украшения, наслаждаясь красотой разноцветных турмалинов. – С камнями.

- Вы всегда можете попросить об этом его величество.

- Нет, я хочу когда-нибудь попросить об этом её величество, - Амина рассмеялась. – Подарок от мачехи. Звучит немного зловеще, но так прекрасно.

Ларинда, излучавшая само спокойствие и элегантность, не удержалась и всплеснула руками:

- Моя принцесса, мне кажется, вы слишком торопите события. Леди Равенна сказала, что герцогиня осталась во дворце из-за непогоды, как и другие ваши гости.

- Но другие мои гости не завтракали с императором, - задрав кругловатый носик, привела свой аргумент Амина.

Она оторвалась от сундука с украшениями и подошла к Ларинде, пристально посмотрев на неё. От этого взгляда няне принцессы всегда становилось не по себе. Словно перед ней стояла совсем другая Амина, которая не умеет так задорно смеяться, как дочь императора. Это был, точнее, было что-то иное, странное и будто бы неживое. С такими лицами мертвецы лежали в гробах.

Неприятные ощущения продлились лишь миг, потому что на лице Амины снова расцвела широкая счастливая улыбка:

- Я всего лишь хочу, чтобы папа был счастлив. И… совсем капельку я хочу, чтобы у меня появилась мама.

Сердце Ларинды задрожало от боли и горечи. Принцесса крайне редко произносила слово «мама». Словно его не существовало. Поэтому в моменты, когда с её губ срывались эти звуки, становились очень острыми и болезненными. Хотя лицо Амины продолжало отображать счастье и любовь, сама Ларинда испытывала боль, ведь это она растила эту девочку, зная, что заменой матери ей не стать. Ларинда не обладала нужными привязанностями и теплотой. Она просто хорошо выполняла свои обязанности, поддерживая чистоту и следя за питанием.

9. Ужин в императорской семье

Последние письма Эделлэ писала уже во дворце. Ей пришлось вернуться раньше, чтобы приготовится к ужину.

Горничная императора лично проводила герцогиню в ту же комнату, в которой Эделлэ провела последнюю ночь. Но на этот раз в комнате кое-что изменилось. Доставили вещи из Свечного Двора. Некоторые из них составили в соседней комнате, которую подготовили для временного пользования в качестве гардеробной.

Страшный сон всё больше и больше приобретал черты реальности.

Леди Равенна поинтересовалась несколько раз, необходима ли герцогине приёмная, но Эделлэ решительно ответила отказом. Она не собиралась принимать кого-либо во дворце. Однако леди Равенна уточнила свой вопрос в конечном итоге:

- Его величество интересовался, нужна ли вашей светлости личная приёмная, чтобы вести дела из дворца, - эту часть Эделлэ уже слышала. – Завтра утром посыльные разнесут приглашения на церемонию венчания. Его величество выразил волнение по поводу вашего передвижения по городу после этой новости.

«Его величество» и «выразил волнение» никак не укладывались в голове Эделлэ, но она быстро поняла нарастающую сложность ситуации.

«Словно в клетку посадить пытается», - с сожалением к самой себе подумала она.

Который раз за день герцогиня выражала самой себе соболезнования и принимала решение съесть ещё несколько конфет.

- Завтра мне лишь нужно место, где я смогу заняться документами. В приёмной нет необходимости, - снова отказалась Эделлэ.

- Его величество дозволил вам воспользоваться его кабинетом, - мягко сообщила леди Равенна, слегка опустив голову с туго стянутыми в пучок горчичными волосами. Только сейчас стало заметно, что она носит ту же причёску, что и Элеонора. Просто у той волосы имели более тёмный медный оттенок.

Эделлэ не знала, что ответить, потому что перед её глазами поплыли воспоминания о прекрасных камнях, которые декорировали кабинет императора.

- Прошу вас, леди Равенна, передайте мои искренние благодарности его величеству, - выговорила Эделлэ, чтобы не молчать.

- Его величество также просил передать, что поездка в Штайнхейм состоится завтра вечером и продлиться до обеда следующего дня.

Эделлэ почувствовала себя так, словно её ударило молнией. Причём два раза.

Герцогине понадобилась вся её выдержка, чтобы не отреагировать на эту новость. К счастью, Афия вовремя заметила, как изменилась атмосфера в комнате, поэтому поспешила напомнить, что они должны поторопиться и подготовить герцогиню к ужину.

Леди Равенна откланялась.

Элеонора и Афия приступили к причёске Эделлэ, которая то и дело коротко посматривала в сторону небольшой бархатной коробочки.

«Мы уже зашли очень далеко. Я не оступлюсь. Я использую этот шанс. Ради нас обеих».

***

Первой к ужину прибыла Амина. Разодетая в шелка и атлас, она выглядела, как ожившая кукла. От отца ей достались белая кожа, на которой румянец смотрелся персиковым нежным поцелуем, и мягкие бледные губы, придающие ещё больше необычности своей обладательнице.

Амина испытывала огромное чувство предвкушения. Её глаза лихорадочно блестели. Не тускнее турмалиновой тиары на её голове и пары увесистых серёжек в тон. Опытный маг заметил бы, что блеск глазам придавали не эмоции принцессы, а магия. Но во дворце проживало мало магов с достаточной квалификацией в этой области магического искусства.

Принцесса вертела головой в разные стороны, как маленькая белёсая птичка, высматривающая еду. Она не знала, из какого коридора появится герцогиня Тормонд. К счастью, та не заставила себя долго ждать, войдя через западный коридор под руку с императором.

Чувства Амины были сражены наповал в ту же секунду.

- О великие небеса, - прошептала она. – Разве может быть что-то чудеснее этих двоих… папа! – Амина поспешила встать из-за стола и поклониться.

- Ваше высочество, - Эделлэ поклонилась принцессе, прекрасно слыша всё, что та только что сказала. Слова юной дочери императора смущали и даже вызывали гнев.

- Ваша светлость, я так рада видеть вас, - прощебетала девушка. – Кажется, вы стали ещё прекраснее с нашей последней встречи!

- Что вы, что вы, как мне поспеть за расцветающей красотой её высочества, - польстила Амине Эделлэ, не находя это сложным. Ей просто надо было напомнить всем при каждом удобном случае, что её молодость по меркам Сварты давно прошла. На фоне дочери императора делать подобные замечания удавалось очень легко.

К тому же принцесса была далеко не дурнушкой, наоборот, её миловидность заставляла сердца замирать. Окружающие твердили, что у императора не мог родиться кто-то иной. Только прекрасный, очень красивый ребёнок.

- Моя герцогиня! – обратилась к Эделлэ Амина на манер своего отца. – Прошу, садитесь рядом со мной.

Это обращение подарило Эделлэ новую волную сложных чувств, которые нельзя было назвать приятными. В её голову закралась мысль, что император в уютных домашних условиях дворца мог называть её «моя герцогиня» при дочери, когда заходил разговор о роде Тормонд. Однако это никак не соединялось с образом его величества. Он не казался человеком, способным на подобное тепло в присутствии других.

10. Леди Равенна  

Вторая ночь во дворце далась Эделлэ не легче, чем первая. Скорее даже хуже, потому что герцогиня нервно сглатывала всякий раз, когда ей казалось, что где-то что-то шуршит. Почему-то образ императора, вышедшего на неё из темноты, не исчезал из мыслей, продолжая пугать. Словно она увидела дух смерти, который пришёл отобрать у неё её предсмертный стакан воды.

Под утро Эделлэ так устала, что просто провалилась в темноту. Но её сон не продлился долго, поэтому Афии вновь пришлось приготовить холодные полотенца, чтобы хоть как-то убрать следы бессонницы с лица герцогини. Однако результаты не радовали, так что Афии была вынуждена оставить Эделлэ ещё на несколько часов, позволив ей просто поспать. Так герцогиня пропустила завтрак. Элеонора обладала завидной изобретательностью, когда возникала необходимость придумать тысячу причин для отказа кому-либо. В итоге Элеонора победила горничную императора, которая оповестила, что его величество желает провести время за завтраком с герцогиней.

Не обошлось без побочных эффектов, потому что император лично пришёл, чтобы удостовериться, насколько всё плохо со здоровьем его невесты. К счастью, Элеонора боролась с растерянностью недолго и смогла отговорить императора от желания войти в комнату Эделлэ. Ведь герцогиня принимала ванну.

Элеонора сильно сомневалась, что именно послужило причиной, по которой его величество отказался от своих намерений. По его каменному лицу невозможно было понять, о чём он думает или что испытывает. В какой-то момент Элеонора даже прониклась уверенностью, что ранние водные процедуры совсем не повод, чтобы не войти в комнату к женщине ради каких-то собственных целей.

Но обошлось без лишних смертей, разве что бедная Элеонора чуть не поседела после нескольких минут общения с императором. А ведь она так гордилась своими прекрасными тугими тёмными локонами, которые не потеряли глубокий цвет, несмотря на возраст своей обладательницы.

Когда Афия накинула на плечи Эделлэ плотный халат, Элеоноре пришлось впустить леди Равенну, ожидающую всё это время за дверью. Выглядела горничная императора не менее каменной в своём лице, чем сам правитель Сварты. Будто некая болезнь распространялась по дворцу.

Эделлэ это не смутило. Возможно, у неё начал вырабатываться иммунитет после участившихся встреч с императором. А самоуверенные действия и разговоры принцессы вчера придали бодрости и веры в себя.

- Ваша светлость, прибыли помощницы портного, чтобы снять с вас мерки, - леди Равенна прекрасно владела своим голосом, поэтому никто не смог понять, насколько она раздражена произошедшим.

Возможно, то, что она отняла у Эделлэ почти час на снятие мерок, стало её маленькой местью за сегодняшнее утро.

Две девушки быстро закончили работу, но леди Равенна то и дело задавала различные вопросы про ткань, фасон, количество кружев и камней, что забирало драгоценное время, которое Афия хотела потратить хотя бы на чай.

А венцом этого абсурда стали слова леди Равенны:

- Мы имеем делом с нестандартными мерками, поэтому придётся потратить больше ткани.

Лицо Афии словно затвердело в этот судьбоносный момент. Приглашённые помощницы портного застыли на месте. Элеонора подавила громкий вздох, понимая, что это утро окончательно испорчено.

Два зелёных глаза уставились на леди Равенну, желая убить её двумя карающими магическими лучами.

- Кажется, я не удовлетворяю вкусы его величества, - с нотками ехидства произнесла Эделлэ, - если не вписываюсь в принятые стандарты красоты.

В воздухе словно рассыпали кристаллы льда, хотя поблизости не находилось ни одного мага воды со склонностью к низким температурам.

- Ни в коем случае, ваша светлость, - спокойно ответила леди Равенна, получая листок с мерками от служанки. – Мы допустили ошибку, ориентируясь на мерки принцессы. До сегодняшнего её высочество была единственной женщиной во дворце, для которой заказывались платья. Вероятно, портной предположил, что платье предназначается для её высочества. Я прошу прощения за эту оплошность.

- Не стоит, леди Равенна. Здесь нет вашей вины. Дело лишь в нестандартных размерах моего тела, - гнула свою линию Эделлэ, продолжая сверлить горничную взглядом. – Разве портной мог предположить, что её высочеству понадобилось подвенечное платье?

- Прошу вас, ваша светлость, не говорите так, - показалось, что голос леди Равенны испуганно дрогнул. – Её светлость считается одной из самых красивых женщин в столице. Вся вина лежит только на наших плечах.

Эделлэ вздохнула, повязывая халат:

- Как может быть кто-то виноват в уродстве другого?

Элеонора могла поклясться, что видела, как кровь отхлынула от чопорного лица леди Равенны.

- Могу лишь питать надежды, что моё подвенечное платье сможет его скрыть, - голос герцогини становился всё ниже. – Пожалуйста, позаботьтесь об этом, леди Равенна. Иначе мой внешний вид станет позором для его величества в день бракосочетания, - Эделлэ самой казалось, что она сейчас начнёт отплёвывать скопившийся во рту яд. – Его величеству ещё предстоит дать согласие на брак перед алтарём. Увидев мои нестандартные уродства, он может и передумать.

Раздался шорох накрахмаленного платья. Горничная императора, столько лет выполнявшая свою работу идеально, опустилась на колени: