Маг, который меня купил

Глава 1

ЧЕРНОВИК

В подземелье тихо капала вода, чадили светильники и отвратительно воняло нечистотами. Серые стены сочились влагой. Совсем ледяной пол под ногами и постоянные сквозняки заставляли меня вздрагивать от холода. Тонкие старые одеяла и тюфяки, набитые соломой, почти не согревали морозными ночами, когда, обхватив себя руками, я тщетно пыталась сохранить остатки тепла.

Совсем скоро я покину эти стены, только осознание этого радости не приносило. Да и кто в здравом уме станет радоваться, зная, что уже через несколько часов поднимется на эшафот? Наверное, только безумец. Я же была истощена и физически, и духовно, но точно не была безумна.

Когда грубые руки толкнули в спину, мне едва хватило усилий, чтобы не повалиться кулем на пол камеры. Я устояла, хотя видят боги, чего мне это стоило.

Медленно обернувшись, я посмотрела на ухмыляющегося стражника, взгляд которого словно говорил: «Ну же, давай, наемница, покажи характер, и я с радостью ударю тебя еще раз, а затем и еще. Только дай повод!»

«Обойдешься», — подумала, стиснув зубы и, вместо того чтобы сделать так, как требовала вскипевшая от гнева кровь, спокойно протянула закованные руки к ухмыляющемуся мерзавцу. Месяц, проведенный в этих проклятых стенах, кое-чему меня все же научил. Но наука была горькой. Хорошо еще, что дальше избиения стражники не заходили.

— Какая-то ты стала скучная, — заявил стражник и снял со связки магический ключ. – Даже удивлен, что так быстро присмирела. Прежней ты мне нравилась больше. – Он разомкнул кандалы и поспешно отступил назад, едва мои руки получили свободу. На запястьях остались лишь обвивающие магические знаки, которые отрезали меня от собственной магии, дарованной богами.

Стражник ухмыльнулся, показав неровные зубы. В верхней челюсти не хватало одного переднего, видимо, потерянного в пьяной драке, отчего ухмылка вышла уродливой, как и ее владелец. Зато мне очень понравились глаза этого ничтожества, мутного болотного цвета. Глаза, в которых плескался потаенный страх.

Я мысленно улыбнулась, сознавая, что этот негодяй, пусть и пытается храбриться, но все еще меня боится. Даже такую, лишенную своей прежней силы. А ведь даже такая, как сейчас, я с легкостью могла свернуть ему шею, и в глубине души он это осознавал, поэтому и не переходил определенные границы. Ни он, ни его молчаливый приятель, державшийся в паре шагов позади.

Устало потерев запястья, покрытые ссадинами, я отступила вглубь своей клетки, следя, как стражник закрывает дверь в камеру. Вот остались только крошечное окошко и глаза этого мерзавца. Сверкающие. Полные чувства собственного достоинства, которого у него не было ни на грамм.

— До завтра, колючка. Это твоя последняя ночь на этом свете. Наслаждайся! — бросил стражник. Глаза его довольно сверкнули, и он ушел, а я обессиленно опустилась на низкую кровать, вытянув вперед худые ноги, прикрытые рваной юбкой.

Некоторое время я так и сидела, слушая удаляющиеся шаги стражника, а затем громкий скрип, когда, покинув темницу, он закрыл дубовую дверь на засов. Еще несколько минут слушала ветер, воющий за стеной, и только спустя несколько минут поднялась на ноги, повела плечами и принялась заниматься. Тренировки всегда помогали мне очистить разум и хорошенько поразмыслить о жизни, а еще окончательно не потерять себя и крохи прежней силы.

Впрочем, сколько ее осталось, этой самой жизни? Жалкие остатки длиною в менее чем сутки?

Я невольно усмехнулась и стала приседать, разминая ноги, чувствуя, как кровь быстрее побежала по венам, даря долгожданное тепло.

Сама не понимаю, что заставляло меня заниматься снова и снова. Даже зная, что обречена, я не могла просто сесть и смириться. Словно не верила в свою грядущую гибель.

Я принялась отжиматься от пола, когда очередной дверной скрип заставил меня застыть, а затем и вовсе подняться на ноги.

Стражник не должен был вернуться так скоро. До моего последнего в этой жизни ужина оставалось как минимум два часа. И все же засов заскрипел, дверь открылась. Я услышала шаги и едва уловимый пугливый шепот:

— Только вы это, осторожнее с ней, господин. Пусть вас не обманет ее хрупкий вид. Я бы вообще не советовал вам приближаться к ней. Шустрая, гадина, и ловкая, даже без магии.

Слова принадлежали стражнику, и я невольно напряглась. Кого это принесла нелегкая? Уж точно не священнослужителя. Я не собиралась исповедаться в грехах.

Приблизившись к окошку камеры, я выглянула в темный коридор, заметив, что в этот раз вместе со стражниками в темницу спустился кто-то еще.

Прищурившись, я оценивающе проследила, как высокий незнакомец в черном плаще приближается к моей камере. Вот его лицо попало в полосу света, падающего от магического факела, и я нахмурилась, потому что уже поняла, кого именно принесла нелегкая.

— Проклятие, — сорвалось с губ, прежде чем успела прикусить язык.

Мужчина остановился в шаге от моей камеры, и наши глаза встретились.

Он был красив, высок и молод. Черные, смоляные волосы спадали на широкие плечи. У него были острые скулы, волевой подбородок и темные, карие глаза, глядевшие на меня с холодным расчетом. Появление этого человека не предвещало ничего хорошего.

Я шумно сглотнула. Проклятие, ну почему именно он? Зачем он здесь? Его приход выбил меня из колеи.

— Чем обязана? – спросила. Голос прозвучал глухо. Маг криво улыбнулся и повернулся к одному из стражников, лениво бросив: — Отопри.

— Что? – искренне удивился тот. – Мне не давали подобного распоряжения! Капитан велел проводить вас вниз, позволить взглянуть на заключенную и…

— Отопри, — повторил маг, и его голос, густой, холодный, прозвучал так повелительно, что стражник не посмел более возразить.

Зазвенев ключами, он выбрал тот, что был от моей камеры.

Глава 1-1

Рука стражника предательски задрожала, пока он несколько раз тщетно пытался попасть ключом в замочную скважину. Ключ лишь со скрежетом скользил по металлу замка, вызывая во мне зарождающийся смех.

Стражник боялся. На этот раз, правда, не меня, а человека, стоявшего рядом.

Впрочем, был ли мужчина в черном плаще человеком? Признаться, я немного сомневалась. О нем ходили слухи и самые, мягко говоря, нелестные. Порой – пугающие.

Все то время, пока стражник сражался с замком, я неотрывно смотрела на мага через прямоугольное окно. Затем мой охранник чертыхнулся и облегченно вздохнул, когда ключ скользнул в скважину.

Раздался треск и секунду спустя дверь в мою камеру открылась.

Стражник тут же проворно отпрыгнул от камеры, выхватив из-за пояса магическую дубинку и наставив ее в мою сторону.

Я проследила за действиями труса холодным взглядом и даже не пошевелилась, оставшись стоять на месте. Лишь перевела взор на незваного гостя.

— Что же привело в темницу одного из величайших темных магов королевства? – спросила я, прищурив глаза. – Не ожидала увидеть здесь вас, господин Элиас Крейн.

Маг холодно улыбнулся и взглянул на мои руки, оценив сковывающие знаки.

— Хорошая работа, — произнес он, не соизволив ответить на прозвучавший вопрос. – Узнаю руку мастера Арклея.

Я стиснула зубы, вспомнив противного старичка в синей мантии, который запечатал мою силу. Арклей Вьятт служил при королевской темнице, выполняя грязную работу. Ходили слухи, что он любил присутствовать во время пыток заключенных. Я помнила морщинистое лицо, седые короткие волосы и широкую серебряную цепь, лежавшую на его тощей груди, скрытой мантией.

— Зачем вы здесь? – Я сделала еще одну попытку узнать причину, по которой Крейн появился в темнице, отчаянно надеясь, что он явился не по мою душу. Хотя кого я обманываю? Все знают, для чего нужны маги этому страшному человеку. Он выбирает для себя определенных заключенных, обреченных на смерть, выкупает их и отнимает силу через черный ритуал. А у меня магии было предостаточно. Немудрено, что Крейн заинтересовался моей особой, а не явился, как другие, чтобы узнать, действительно ли я убила младшего принца.

Элиас протянул ко мне руку. Я интуитивно отпрянула, но успела сделать всего шаг назад, когда ощутила мощь этого мужчины.

Его сила окутала меня, притянула через порог, приподняв над холодным каменным полом. Так, зависнув в воздухе, я смотрела на мага, стараясь не выказать страха, но сердце предательски сжалось, а затем забилось все быстрее и быстрее.

Я не боялась умереть. Топор и плаха – это секунда боли, после которой наступает вечное забвение. Но быть купленной таким чудовищем, пройти ритуал и потерять свою силу, а затем и жизнь через адские муки, не пожелала бы никому. И тем более, себе.

Крейн молча коснулся моей щеки теплой, сильной рукой. Я даже застыла, когда пальцы мага скользнули ниже, согревая подбородок, затем шею. Они переместились на плечо, а потом еще ниже, туда, где на запястье вспыхнули зеленые знаки.

Элиас на миг прикрыл глаза, словно прощупывая мой дар. Я попыталась дернуться, попыталась поднять ногу и ударить мерзавца, да не тут-то было. В силках его магии было невозможно даже пошевелиться! Вероятно, реши Крейн остановить мое дыхание, или сердце, – и я бы умерла. Но он лишь продолжал с отстраненной заинтересованностью изучать меня, после чего отступил и взмахнул рукой.

Меня тут же отшвырнуло в камеру. Приземлившись на пятую точку прямо на хлипкую кровать, я с радостью ощутила, как контроль над телом вернулся.

— Закрывай, — велел стражнику маг.

Просить дважды Крейну не пришлось. Стражник мигом оказался рядом, он с силой захлопнул дверь камеры и на удивление споро сунул ключ в замок, на этот раз не промахнувшись мимо замочной скважины.

В двери скрипнуло, и я бросилась к окошку, но увидела лишь спину Крейна, удаляющегося прочь.

— Эй, ты! – рявкнула зло.

Стражник, еще стоявший у двери, с силой ударил по ней дубинкой, а затем, наклонившись вперед, прошептал:

— Конец тебе, Кейтлин! Знаешь, кто это был? Кто приходил сюда, чтобы взглянуть на твою грязную рожу?

Я нахмурилась, а стражник чуть наклонился вперед, ближе к крошечному окошку, пересеченному стальной решеткой.

— Так вот, если ты не в курсе, это был черный маг Элиас Крейн. – Стражник говорил тихим, довольным голосом. – И если он выберет тебя, то выпотрошит для своего ритуала, отнимет силу, а затем выбросит подыхать на снег, и голодные псы…

«Откуда только у этого мерзавца столько ненависти ко мне, — успела подумать, собирая силу в кулак. – Зря ты подошел так близко, дурачок!» — Я резко отпрянула от окошка, молниеносно ударила в решетку раз, другой. Боль заставила сжать зубы, но зато я достигла своей цели, выбив один из стальных прутьев, пусть и, кажется, сломала пару пальцев. Прут я расшатала заранее. На это ушли все дни заключения и вот, как оказалось, все не зря! На свободу не вырвусь, зато получу моральное удовольствие.

Моя рука, вырвавшись из проломленного окошка, вцепилась в ворот стражника, дернула на себя.

Я улыбнулась, когда лоб этого сквернослова встретился с дубовой дверью моей камеры. Что-то неприятно хрустнуло. Кажется, слишком длинный нос мерзавца? Я даже успела ударить его наглой мордой об дверь еще раз, когда подоспела помощь.

— Ах ты…

Второй стражник, видимо, ждавший в темноте, бросился к товарищу. В его руке возникла магическая дубинка, и секунду спустя я уже отпрянула вглубь камеры и баюкала сломанную руку, а стражники, ругаясь, бросились следом за Крейном.

— Ты пожалеешь! – раздался яростный вопль моего мучителя.

Присев на кровать, я улыбнулась, чувствуя удовлетворение от того, что сделала.

Он давно напрашивался и вот получил. Сам ведь предупреждал Крейна, чтобы его не ввел в заблуждение мой хрупкий вид. А сам забылся, за что и поплатился.

А рука… Возможно, уже завтра, она мне не понадобится.

Глава 2

На удивление ночь перед казнью я спала сном младенца и проснулась, лишь когда рядом с дверью камеры загремели ключи. Открыв глаза, моргнула, уставившись в разбитое окошко, через которое на меня зло взирал стражник. Тот самый, которому я вчера подправила физиономию.

Нос и лоб мерзавца представляли собой жалкое зрелище. На лбу красовался широкий синяк, а нос распух и казался чем-то инородным на лице стражника.

— Ты! — рявкнул он и ногой открыл нижнее окошко, предназначавшееся для подачи еды. – Вставай! Пора жрать последний завтрак в твоей жизни.

Я спокойно села, откинув тонкое одеяло, и проследила, как стражник просунул мне тарелку с чем-то съестным и, надеюсь, съедобным. Обычно это была пережаренная каша, или густой суп. Но сегодня повар удивил, положив две крупные картофелины, кусок сала, и вдобавок к томатной подливе приложив шмат свежего хлеба. Наверное, это привилегия тех, кто должен умереть? Так или иначе, я была благодарна даже за такую подачку.

Невероятная щедрость, как для смертницы, подумала я и быстро метнулась к двери, успев подхватить тарелку до того, как стражник пнул ее ногой, надеясь перевернуть. Иногда он развлекался подобными мелкими пакостями, но я уже была научена горьким опытом.

— Ты когда-нибудь доиграешься, Хэнк, — сказала, распрямив спину и продемонстрировав стражнику невредимый завтрак. В руке отдалось болью, но я лишь стиснула зубы, чтобы не радовать негодяя.

— Ты мне еще будешь угрожать, — рявкнул мерзавец. – Знаешь, — добавил он и ухмыльнулся, — сегодня я не откажу себе в удовольствии сходить на главную площадь и посмотреть, как тебе отсекут голову. Наверняка, это будет приятное зрелище.

Я улыбнулась в ответ и села на кровать, поджав ноги, а затем принялась за еду.

Есть приходилось руками. Приборы мне не давали в соображениях безопасности. Конечно же, не моей. Впрочем, когда подпирает голод, есть будешь не только руками, но и ногами.

— Жри, — бросил стражник. – Скоро приду за тобой. Хотя, как по мне, лучше бы тебя забрал тот черный маг. А так…

— Жду не дождусь, — парировала я, отчаянно храбрясь.

Я понимала: смерти не избежать. Так какой смысл рыдать и умолять, если можно хотя бы уйти достойно?

Меня так воспитали.

Меня так учили.

Стражник ушел, а я не спеша доела последний завтрак и поставила тарелку на пол. Покосилась на сломанную руку и вздохнула. Когда скоро лишишься головы, над рукой не плачут.

Единственное, что утешало, это то, что, если верить словам стражника, господин Крейн не заинтересовался моей особой.

«Пусть лучше плаха, — подумала я. – Быстро и верная смерть, чем стать подопытным кроликом темного мага».

Через час после завтрака за мной пришли. Новые стражники, которые должны были сопроводить меня из темницы в тюремную повозку, и пожилой храмовник, с бегающим взглядом, прижимавший к груди книгу с молитвами.

— Я не просила священника, — сказала, когда дверь в мою камеру распахнулась и храмовник с ужасом заглянул внутрь.

— Положено, — пробасил рослый стражник, косая сажень в плече.

Я бросила быстрый взгляд на оружие в его руках, затем посмотрела на еще пятерых, стоявших позади. Один из стражников вышел вперед, держа магические оковы.

— Руки, — равнодушно потребовал он.

Я вышла из камеры, выполнив приказ. Миг спустя на запястьях защелкнулись оковы, а храмовник, раскрыв молитвенник, гнусавым голосом спросил:

— Желаешь ли ты, дочь моя, исповедаться во грехах?

Дочь не желала. Я демонстративно прошла мимо священника и, глядя на стражников, велела:

— Ведите меня.

— А покаяние? – удивился храмовник.

— Я чиста, как первый снег, — ответила ему с насмешкой и в окружении конвоя, пошла по коридору.

Священник потрусил следом, принявшись читать отходную молитву. Я слушала его краем уха, пока поднималась по лестнице из подземелья темницы и когда шла широкими коридорами пыточного зала.

На миг ослепнув от яркого солнечного света, заливавшего двор темницы, задержала шаг, полной грудью вдыхая чистый, морозный воздух. Я словно не видела заключенных, шагавших по периметру и тянувших за собой тяжелые чугунные ядра, прикрепленные к кандалам на ногах. Не видела и высокие стены, окружавшие двор.

Толчок в спину заставил идти дальше, туда, где стояла тюремная повозка. В подобных перевозят диких зверей. В такой же меня доставили сюда месяц назад.

— Хватит ворон ловить, — рявкнул старший стражник. – Полезай. – Он был настолько любезен, что подсадил меня, а затем запер клетку и крикнул вознице: — Трогай.

Я опустилась на сено и все то время, пока меня везли от темницы через город к большой площади с плахой, просто наслаждалась солнцем и воздухом.

Стражники шли рядом, окружив повозку. Я слышала, как они переговариваются. В какой—то момент слуха коснулись тихие слова:

— А меня заверяли, что она буйная! А ишь, сама в клетку полезла.

— Как—то не верится, чтобы такая дохлячка могла сперва работать телохранителем у принца, а затем укокошить его.

— Совсем дурак? – шикнули на подозрительного стража. – Не знаешь разве, кто она? Это же Кейтлин Платт! Неужели, не слышал о ней?

— Как-то не похожа…

— Понимал бы что…

Все эти разговоры разбавлялись бормотанием храмовника, оказавшегося очень настойчивым и пытавшимся наставить меня на путь истинный даже в последние минуты моей жизни.

Мне стало немного весело от таких разговоров и подвываний священника. Сидя в центре клетки, я сложила ноги на восточный манер и, прикрыв глаза, старательно делала вид, что не замечаю, как в меня тыкают пальцами прохожие. Хорошо хоть всякой дрянью не кидают и то дело.

Дорога до главной площади оказалась какой-то короткой, и когда мне было велено выбираться, я поняла, что время пролетело слишком быстро. А еще удивило, как мало любопытных собралось перед эшафотом, на котором уже стояли палач и глашатай смерти, тот, кто зачитывает приговор. Всего с пару десятков человек, да…