Магазинчик с тайнами в наследство

Предисловие

– Денег нет!

– В каком смысле «денег нет»? – я нервным движением расправила складки на юбке, всё ещё надеясь, что поверенный либо пошутил, либо имел в виду не то, что я услышала.

– Увы, милая Эмма. Мне жаль сообщать подобные новости. Ваш отец всегда держал в неприкосновенности некую сумму, которой бы хватило на оплату вашего обучения в магистратуре, а также на личные расходы в течение нескольких месяцев, но не так давно он потратил эти деньги на неизвестные мне цели.

– Потратил? – голос настолько охрип, что я даже не уверена, что произнесла это вслух.

– Мне очень жаль. Там остался лишь неснижаемый остаток, который требуется, чтобы держать счёт открытым.

Пустота… Чувство, которое охватило меня после всего услышанного. Звенящая пустота уничтожала мои надежды и рушила планы на будущее. Жизнь раскололась на «до» и «после» ещё в тот момент, когда мне сообщили о смерти отца, но только теперь я лицом к лицу встретилась с последствиями в полном объёме.

– Разумеется, вы наследуете магазин артефактов, что располагается в доме номер пять по улице Воображенской. Вы можете получить в банке оставшуюся сумму и закрыть счёт, либо переоформить его на своё имя. Также отец оставил для вас письмо. Хотите, я прочитаю?

В голосе господина Поллини отчётливо прозвучало не только искреннее желание помочь, но и любопытство. Особенно чётко я услышала, как не терпится поверенному узнать содержание письма, когда он многозначительно добавил:

– Ваш отец написал письмо шесть месяцев назад. Как раз тогда, когда снял большую часть накоплений с банковского счёта на неизвестные мне цели.

– Нет-нет, – я поспешно протянула руку, забирая конверт. – Прочитаю сама, простите, я сейчас не в состоянии выслушивать последнюю волю отца.

– Понимаю, – с трудом скрывая разочарование, ответил господин Поллини. – Желаете прямо сейчас отправиться в банк или же в другой раз?

– Лучше прямо сейчас, – ответила я, хотя больше всего на свете хотелось забиться в какой-нибудь угол и плакать.

– Как пожелаете. Тогда распишитесь в получении документов. Вот здесь перечень – завещание, предсмертное письмо и закладная на дом.

Металлическая перьевая ручка со стуком выскользнула из моих ослабевших пальцев.

– Закладная?

– Да, – немного удивлённо ответил поверенный. – Разве вы не знали, что ваш отец заложил дом? Шесть месяцев назад – ровно тогда, когда и снял деньги со сберегательного счёта.

– И… – я с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком… – каков же ежемесячный платёж?

– Вот здесь, – господин Поллини ткнул пальцем в сумму, которую я сначала приняла за номер банковского счёта или что-то в этом роде.

Отец взял огромную сумму под безумный процент. Просто даже… не знаю, что и думать. Хотелось плакать, кричать и швыряться предметами потяжелее, но не устраивать же истерику прямо здесь? В конце концов, поверенный не виноват, что отец потратил все деньги и заложил дом, лишив меня будущего…

Глава 1

Эмма

Моя жизнь изменилась в одночасье. Вчера я была беспечной выпускницей Академии Артефакторов, а сегодня стала круглой сиротой с сомнительным наследством. Мой отец – магистр Роузли – был уважаемым человеком и поэтому, несмотря на всю боль от внезапной его потери, мне пришлось организовывать пышную поминальную службу.

Коллеги из Торговой гильдии, члены Магистрата, простые соседи. Пришло около сотни человек, и я крутилась в делах несколько дней, чтобы организовать всё необходимое. Договориться со жрецом, заплатить храму за церемонию погребения, заказать еду и нанять помощников для обслуживания поминального обеда.

Я потратила все деньги и силы, принимая соболезнования и вежливо отвечая на скорбные речи гостей.

Наконец, все ушли. Девочки из трактира собирали мусор и упаковывали остатки еды в специальные контейнеры. Я же механически перемывала посуду, даже не замечая растущую гору тарелок рядом со мной.

Опомнилась, только когда Келли – моя подруга из Академии, которая помогала бесплатно, поскольку денег хватило лишь на двух помощниц, – тронула меня за плечо и сказала:

– Эм, ты заново начала мыть уже чистые тарелки.

От неожиданности я вздрогнула и с изумлением осмотрелась по сторонам. Ни одной грязной посудины действительно не наблюдалось, а я намыливала абсолютно чистую тарелку.

– Ты в порядке? Мне пора возвращаться и собирать вещи, завтра забронировано место в дилижансе до дома, но, если хочешь, я останусь с тобой на ночь.

– Нет, Келли, конечно. Возвращайся в общежитие, спасибо за помощь!

Подруга крепко обняла меня и прошептала:

– Мне так жаль, Эмма.

– Спасибо, милая.

– Обязательно пиши мне! Адрес знаешь.

Заперла дверь за подругой и повернулась лицом к опустевшему холлу. Одиночество заполняло собой пространство, расползалось гигантской тенью, заставляя чувствовать себя бесконечно маленькой и беспомощной. Тогда я впервые за долгое время позволила себе всплакнуть, а, едва начав, уже не смогла остановиться. Бессильно опустилась на пол и ревела-ревела, пока не услышала:

– Ух-ху, хватит уже лить слёзы. Испортишь прекрасный деревянный пол.

Хлопот крыльев и огромный филин уселся на жердь под потолком.

– Хочу и плачу, – огрызнулась я. Несносный питомец моего отца вечно доставал своими нотациями. Даже в такой день не смог удержаться.

– Ну плачь-плачь, – снова ухнув, согласился Джедиджайя. – Говорят, вам женщинам это полезно.

Да, этот женоненавистник не упустит случая намекнуть на ущербность женского пола по сравнению с мужским.

– Продать тебя, что ли? – произнесла я, немного успокаиваясь. Злость – отлично помогает от печалей.

– Не продашь! – уверенно заявила наглая птица.

– Почему это?

– Завещание отца прочитаешь – и не продашь.

Завещание! Увы, ещё не все формальности улажены. Действительно, мне предстоит встреча с поверенным отца. Хотя других наследников у него нет, но, возможно, он написал мне письмо или оставил другие рекомендации.

Например, где хранятся деньги! Потому что в сейфе отца, код от которого я знала с восемнадцати лет, нашлась не такая и большая сумма, которую можно было бы ожидать от владельца крупного магазина артефактов. Почти всё обнаруженное ушло на организацию похорон.

Завтра займусь этим, а сегодня нет сил. Я поднялась в комнату. На кровати мигал красным кристалл оповещения, вплавленный в кожаную обложку довольно объёмного дневника.

Я закатала рукав и сняла браслет, на котором носила небольшой серебряный ключик от кожаной тетради с металлическими вставками. Вставила его в замок, сухо и звонко щёлкнул механизм, а дневник сразу открылся на свежем сообщении. В глаза бросились ярко-алые чернила, которые становились зелёными по мере того, как я читала строки.

«Дорогой друг! Я обеспокоен тем, что вы так долго храните молчание. Прошу, дайте знать всё ли у вас хорошо? Я понимаю, что наше общение носит лишь поверхностный и ни к чему не обязывающий характер. Вы не обязаны отчитываться или сообщать подробности вашей жизни, но потерять вас было бы для меня подлинным несчастьем».

Я с грустью улыбнулась. Какой воспитанный человек! Я не ответила на последнее письмо, а с тех пор прошла уже неделя, и только сейчас он решился напомнить о себе. Хотя раньше мы обменивались ежедневными посланиями.

На прошлый день рождения отец подарил мне дневник, который должен был облегчать душевные терзания юной девушки, и я писала туда все свои глупые печали. Правда, тогда я ещё не знала, что провалить контрольную или проспать урок у строгого преподавателя – это всего лишь неприятность, а никак не настоящее горе. Поэтому изливала дневнику всё подряд, а однажды - примерно шесть месяцев назад – пожаловалась бездушной бумаге, что никто меня не пригласил на танец на бал в честь Дня зимнего солнцестояния. И внезапно прямо под моими предсказаниями о том, что я никогда не встречу любовь и останусь старой девой, появилась надпись:

«Мне бы ваши проблемы! Ещё бы в двадцать лет бояться остаться старой девой. Откуда у женщин появляется эта навязчивая идея в обязательном порядке выскочить замуж, едва получив образование?»

Глава 2

Эмма

Утром, едва умывшись и сменив платье, я отправилась к поверенному своего отца – господину Поллини.

Если у отца достаточно сбережений, можно нанять управляющего для магазина, который займётся продажей артефактов, пока я буду готовиться к поступлению в магистратуру.

Я довольно успешно окончила академию.

Дипломную работу назвали перспективным проектом, но для магистратуры теории мало. Нужно создать пробный образец, испытать его в действии, а кроме этого, сдать парочку экзаменов.

Всем этим я и планировала заняться летом, но случилось несчастье. В день вручения дипломов в доме отца прогремел взрыв и… Утёрла сбежавшую по щеке слезу и приказала мыслям вернуться в конструктивное русло. Нанять управляющего, наладить работу магазина и заняться подготовкой к магистратуре.

Пусть магазин не принесёт мне дохода – хватило бы на оплату услуг управляющего, а уж потом…

Потом мне придётся приложить немало усилий, чтобы поступить в магистратуру. Она стоит немалых денег, но отец копил все пять лет, что я училась, так что я просто обязана оправдать его надежды.

Если не поступлю - просто продолжу держать магазин. Не думала, что придётся наследовать дело отца.

В душе поселилась тоска, но надежда на светлое будущее ещё оставалась. Ровно до того момента, как я зашла в кабинет господина Поллини и услышала:

– Денег нет!

– В каком смысле «денег нет»? – я нервным движением расправила складки на юбке, всё ещё надеясь, что поверенный либо пошутил, либо имел в виду не то, что я услышала.

– Увы, милая Эмма. Мне жаль сообщать подобные новости. Ваш отец всегда держал в неприкосновенности некую сумму, которой бы хватило на оплату вашего обучения в магистратуре, а также на личные расходы в течение нескольких месяцев, но не так давно он потратил эти деньги на неизвестные мне цели.

– Потратил? – голос настолько охрип, что я даже не уверена, что произнесла это вслух.

– Мне очень жаль. Там остался лишь неснижаемый остаток, который требуется, чтобы счёт оставался открытым.

Пустота… Чувство, которое охватило меня после всего услышанного. Звенящая пустота уничтожала мои надежды и рушила планы на будущее. Жизнь раскололась на «до» и «после» ещё в тот момент, когда мне сообщили о смерти отца, но только теперь я лицом к лицу встретилась с последствиями в полном объёме.

– Разумеется, вы наследуете магазин артефактов, что располагается в доме номер пять по улице Воображенской. Вы можете получить в банке оставшуюся сумму и закрыть счёт, либо переоформить его на своё имя. Также отец оставил для вас письмо. Хотите, я прочитаю?

В голосе господина Поллини читалось не только искреннее желание помочь, но и любопытство. Особенно чётко я услышала, как не терпится поверенному узнать содержание письма, когда он многозначительно добавил:

– Ваш отец написал письмо шесть месяцев назад. Как раз тогда, когда снял большую часть накоплений с банковского счёта на неизвестные мне цели.

– Нет-нет, – я поспешно протянула руку, забирая конверт. – Прочитаю сама, простите, я сейчас не в состоянии выяснять последнюю волю отца.

– Понимаю, – с трудом скрывая разочарование, ответил господин Поллини. – Желаете прямо сейчас отправиться в банк или же в другой раз?

– Лучше прямо сейчас, – ответила я, хотя больше всего на свете хотелось забиться в какой-нибудь угол и плакать.

– Как пожелаете. Тогда распишитесь в получении документов. Вот здесь перечень – завещание, предсмертное письмо и закладная на дом.

Металлическая перьевая ручка со стуком выпала из моих ослабевших пальцев.

– Закладная?

– Да, – немного удивлённо ответил поверенный. – Разве вы не знали, что ваш отец заложил дом? Шесть месяцев назад – ровно тогда, когда и снял деньги со сберегательного счёта.

– И… – я с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком… - каков же ежемесячный платёж?

– Вот здесь, – господин Поллини ткнул пальцем в сумму, которую я сначала приняла за номер банковского счёта или что-то в этом роде.

Отец взял огромную сумму под безумный процент. Просто даже… не знаю, что и думать. Хотелось плакать, кричать и швыряться предметами потяжелее, но не устраивать же истерику прямо здесь? В конце концов, поверенный не виноват, что отец потратил все деньги и заложил дом, лишив меня будущего…

Натянула на губы вежливую улыбку и поблагодарила господина Поллини.

Поверенный сопроводил меня в банк, предъявил все необходимые документы и мне выдали деньги. Я решила всё же забрать те скудные остатки – сейчас может пригодиться каждая копейка. Счёт закрыли, заверив, что откроют его на моё имя в любое удобное время. Сдержанно поблагодарила сотрудников, но думалось только об одном.

Какой ещё счёт в банке?

Не оказаться бы на улице!

Денег нет, товара нет, дом заложен и следующий платёж уже через пару недель. Безвыходная ситуация.

Вернувшись домой, первым делом прошла в отцовский кабинет и распечатала письмо.

«Дорогая Эмма. Я надеюсь, что ты никогда не прочитаешь это письмо, я пишу его лишь на самый крайний случай. Если он всё-таки наступил, помни, я очень тебя люблю и всё, что я сделал, имело целью лишь твоё благополучие. Отец. P.S. Что бы ты ни делала, ни в коем случае не разлучай филина с домом».

Глава 3.1

Молодой мужчина уверенно шагнул через порог, едва я успела открыть дверь. Отодвинул меня в сторону, обошёл небольшой холл и остановился в центре, вцепившись в меня взглядом.

Я забыла, как дышать. Спрятала дрожащие пальцы в карманы платья, сжав их в кулаки и, гордо вздёрнув подбородок, холодно поинтересовалась:

– Чем могу быть полезна, господин инквизитор?

Мужчина молчал. Изучал меня с таким пренебрежительным выражением на лице, словно я ничтожная букашка на шпильке энтомолога. Таковой я себя, по правде, и ощущала. Инквизитор оказался молод, высок и хорош собой. Явно благородного происхождения, не сын какого-нибудь торговца подобно мне. Волевое лицо с крупным прямым носом, твёрдая линия губ, модная нынче у джентльменов небритость и пронзительно-синие глаза.

Тёмные волосы коротко подстрижены на затылке и висках, согласно последней моде, а длинные пряди на макушке аккуратно уложены. Он сразу снял цилиндр, и ни одна волосинка на голове даже не шевельнулась! Настоящий франт. Отпрыск состоятельного аристократического рода. Таких в Академии было предостаточно, и я их терпеть не могла. Они не забывали сетовать на то, что магия порой проявляется в таких плебейках, как я или мои друзья.

А тут не просто самовлюблённый адепт. Целый инквизитор! По мою душу!

Выдержав приличную паузу, мужчина, наконец, представился.

– Артан ри Кан дом Раннэн. Инквизитор Конклава.

Так я и знала! Дом Раннэн – аристократы, ведущие родословную с тех пор, когда ещё Республика Крондт была монархическим государством. Дом, состоявший в близком родстве с королевской семьёй. Воды с тех пор утекло немало, а точнее – пара столетий, но аристократические дома всё ещё помнили о собственном превосходстве и не упускали случая напомнить о нём другим. Например, мог просто назвать имя и фамилию, но нет же… Дом Раннэн, видите ли.

– Я нарушила какие-то законы? – обречённо спросила я, заранее готовая во всём сотрудничать и давать показания. С Конклавом шутки плохи. Инквизиторы просто так в дом не приходят.

– Пока не знаю, – хмыкнул господин ри Кан в ответ. – Надеюсь, что нет. Ради вашего собственного благополучия. Где мы можем поговорить?

Очевидно, в холле говорить господин ри Кан не мог, поэтому я пошла вперёд, показывая дорогу в кабинет отца.

Инквизитор уселся на стул для посетителей, а я заняла место отца, но всё равно казалось, что это он меня принимает у себя в кабинете, а не наоборот.

В центр стола мужчина поставил небольшую хрустальную пирамиду.

– Артефакт истины, – пояснил он.

– Это допрос?

Вопрос, в общем-то, риторический.

– Если угодно, – пожал он плечами.

Я внутренне подобралась, сжалась словно пружинка и приготовилась отвечать на вопросы инквизитора.

Вопросов было немного, но каждый болезненнее другого.

Знаю ли, как погиб отец?

Конечно, знаю. Неосторожное обращение с артефактами, взрыв и смерть от выплеснувшейся магии.

С какими артефактами работал отец в момент смерти?

Мне известно только со слов полиции. Какие-то взрывчатые артефакты, хотя отец никогда не имел дела ни с чем подобным.

Какими артефактами он торговал?

Игрушки, косметические средства, артефакты для здоровья и защиты. Всё то, на что даёт разрешение торговая лицензия Совета магов.

Нарушала ли я лично закон?

Конечно, нет. Я – самая обычная адептка.

Могу ли сообщить что-либо, что может помочь следствию?

Да вроде бы нет.

Инквизитор молча буравил меня взглядом ещё несколько мучительных минут, словно хотел вытянуть какое-то признание. Я твёрдо смотрела ему в глаза, пока он, наконец, не забрал свой артефакт истины и не поднялся.

Тихонько вздохнула, поднялась вслед за посетителем, ощущая дрожь в ногах.

– Если что-то вспомните, госпожа Роузли, вот моя карточка.

И он протянул мне белый бумажный прямоугольник, где было написано: Артан ри Кан дом Раннэн. Инквизитор. Средство связи, похожее на мой артефакт-дневник. Пишешь письмо, его получает тот, кто дал бумажку.

– Хорошо, господин ри Кан.

– Ах да. Вы же в курсе, что распространяться о разговоре с инквизитором, не рекомендуется?

– Если под «не рекомендуется» вы имеете в виду «карается законом», то да, в курсе, – язвительно ответила я и сама испугалась.

Инквизитор, который во время моей фразы надевал цилиндр, глядя в большое зеркало на стене кабинета, резко развернулся ко мне.

– Госпожа Роузли, я приходил к вам с дружеским визитом и пока ещё не начинал угрожать законами.

– Неужели? – всё, меня понесло. – Артефакт истины, как мне известно, в ходе дружеских визитов обычно не используют.

– Инквизиторы их используют всегда! – господин ри Кан повысил голос, видимо, надеясь задавить меня своим авторитетом.

Глава 3.2

Артан

Артан вернулся домой ближе к ночи. Тяжёлый день. Опять. Вошёл в кабинет и тут же нашёл взглядом артефакт. Камень на обложке мигал, и мужчина позволил себе улыбнуться. Наверное, впервые за последнюю неделю.

Признаваться себе самому в том, что он с нетерпением ждал письма, в котором незнакомка задаст новую тему для обсуждения, не хотелось, но и врать себе инквизитор не умел. До недельного перерыва он думал о ней со снисхождением, считал, что позволяет адептке общаться с собой, таким взрослым и умным.

Всё это было до того момента, когда она пропала на целых семь дней. Теперь Артан избавился от иллюзий. Он точно знал, что эти письма просто необходимы и ему самому.

Какую интересную тему предложила она для обсуждения, хотя в этом уже не было ничего удивительного. Их мысли всегда были созвучны, с самого начала.

«Дорогой друг! Вы затронули актуальную для меня тему. Признаюсь честно, в жизни я тоже не всегда бываю учтив так, как здесь с вами.

Надеюсь, не сильно разочарую вас, если признаюсь в том, что вряд ли я с кем-либо был более учтив в жизни, чем с вами».

Артан отложил ручку и откинулся на спинку стула. Ужасно хотелось предложить свою помощь. Впервые в жизни он сам хотел принять участие в чьей-то жизни. Предложить или нет? Вряд ли проблемы из разряда тех, которые нельзя решить при помощи денег или влияния. Знай девушка, с кем переписывается, немедленно обратилась бы к нему…

А вдруг она именно этого и добивается?

Шесть месяцев болтала ни о чём, добивалась его расположения, чтобы потом внезапно пропасть на неделю, а затем вынудить его нарушить правила, которые он же сам установил и предложить помощь? Вдруг это ловушка?!

Нет, рисковать не будем. Анонимность имеет свои плюсы.

Ответ пришёл быстро. Значит, она держала дневник в руках. Артан не мог сдержать улыбку. Так давно он не имел удовольствия общаться со своей таинственной незнакомкой, что успел соскучиться.

Она: «Напротив, ваше признание делает вам честь. Вы же знаете, как я ценю открытость. Пусть это и странно для людей, которые ведут анонимную переписку. И всё же спрошу: от чего же вы не бываете учтивы в повседневной жизни?»

Он: «Вовсе не странно. Да, мы общаемся анонимно, но иногда слова на бумаге могут быть более искренними, чем слова, сказанные вживую. Это именно наш случай. Что касается учтивости… Думаю, характер моей работы оказывает большое влияние. Мне часто приходится быть жёстким».

Она: «У вас хотя бы есть оправдание в виде работы. Я же могу нагрубить совсем без повода».

Он: «Верится с трудом. Совсем без повода? Вы уверены?»

Некоторое время незнакомка не отвечала.

Она: «Пожалуй, я способна грубить только тем людям, от которых исходит опасность».

Он: «В это я могу поверить. Такая реакция вполне понятна. Вам кто-то угрожает?»

Она: «Нет-нет. Просто приходится иметь дело с неприятными мне людьми. Давайте не будем переводить наши беседы на обсуждение моих проблем. Пусть артефакт-дневник останется местом, где всё это неважно».

Он: «Как скажете, но я готов помочь чем смогу, если понадобится».

Она: «Общение с вами – лучшая поддержка, которая возможна».

Они перекинулись ещё парой фраз. Ничего незначащих, но при этом говорящих так много. Незнакомка попрощалась с ним первой, и Артан убрал тетрадь в ящик стола.

Теперь можно и поработать.

Инквизитор поставил артефакт истины перед собой. Взял в руки мэджстик и ткнул острым концом в треугольный кристалл.

В воздухе повисло статичное изображение.

Место взрыва. В подвале господина Роузли располагался склад артефактов. По словесному описанию, которое наследница предоставила полиции, имелись стеллажи от пола до потолка, сундуки и ящики с товаром.

Не осталось ничего.

Взрыв превратил всё, что было в подвале, в гору мусора.

Полиция направляла в Конклав все отчёты о происшествиях, так или иначе, связанных с магией.

Задачей ри Кана было просмотреть документы, подтвердить, что это лишь несчастный случай, поставить подпись и отправить дело в архив.

Либо обнаружить нестыковки в деле и начать расследование.

В этом деле они имелись.

Во-первых, согласно документам из Совета магов и Торговой гильдии ничто из того, чем торговал господин Роузли, не могла взорваться с такой силой, чтобы убить владельца лавки.

Во-вторых, такой взрыв должен был не просто разнести в пыль содержимое подвала, но и обрушить дом. Как минимум его часть. Дом господина Роузли выглядел вполне цельным, в чём Артан имел возможность убедиться сегодня.

В-третьих, за полгода до смерти артефактор потратил все свои сбережения и заложил дом. В пристрастии к играм, запрещённым веществам, продажным женщинам и незаконной торговле замечен не был. На что Роузли понадобилась такая сумма?

Дом продавца артефактов остался на месте, но сам он погиб, заплатив перед этим кругленькую сумму неизвестному получателю.

Глава 4.1

Написав письмо своему анонимному другу, вспомнила, что сегодня с самого утра ещё ничего не ела.

Отправилась на кухню, по пути поинтересовавшись у Джеда:

– Ты ел?

– Нет, – грустно вздохнул филин.

– А мыши в подвале?

– Куда-то все разбежались, уже неделю ни одной не видел там.

Неделю… Когда я перестану вздрагивать от этого слова? Неделю назад отец погиб. Разбирал в подвале новую партию артефактов, когда прогремел взрыв. Магическая полиция пришла, лениво осмотрела место происшествия и, сделав запись «неосторожное обращение с артефактами», закрыла дело. Отец всю жизнь работал с артефактами и всегда был до скрипа зубов осторожен, да и торговал он безобидными игрушками, которые даже ребёнку не могут причинить вреда.

Замерла у входа в кухню, сражённая внезапной догадкой. В артефактах, которые отец продавал в своём магазине, взрываться просто нечему. Полиция закрыла дело, но пришёл инквизитор, значит, Конклав не согласен с выводами стражей магического порядка. Таинственные денежные переводы… папа никогда не стал бы рисковать моим будущим просто так, должна быть очень веская причина. «…помни, я очень тебя люблю и всё, что я сделал, имело целью лишь твоё благополучие…»

– Покушать бы нам, – деликатно покашляв, прокряхтел филин над моей головой. Посмотрела на птицу и кивнула.

– Ты прав. Сначала покушать, – и мысленно добавила: «а потом поговорить». До письма отца и визита инквизитора мне и в голову не приходило задуматься, что происходит нечто загадочное. Я жила и училась в Академии, ничего не замечала.

В первый год обучения я навещала родных регулярно, а потом умерла мама и с отцом стало сложно. Он перестал смотреть на меня, даже во время разговоров. Я не сразу, но догадалась – ему больно. Я слишком похожа на маму, и, скорее всего, он видит её каждый раз, когда смотрит на меня. Конечно, он этого не сказал. Радовался каждый раз, когда я приезжала, но… старался не смотреть, да и разговоры наши стали тяжёлыми, как свинец. Я дала ему время, уехала в Академию и не возвращалась до лета. Целых девять месяцев, но ничего не изменилось. Вместо того чтобы провести каникулы с отцом, напросилась в гости к друзьям и провела всё время до начала учёбы разъездах.

С тех пор так и повелось. Я училась. Заезжала на пару дней в начале лета. Отправлялась на практику, гостила у друзей, подрабатывала в чужих артефактных лавках, хотя могла бы помогать отцу.

Самое страшное – он не возражал. Не спрашивал, почему я так редко бываю дома и не уговаривал остаться на подольше.

Горечь накатила как-то разом, выбила из душевного равновесия. В горле застрял ком, на глаза навернулись слёзы. Если бы я знала, что отцу осталось так мало, я бы вытерпела наши разговоры, которые спотыкались на каждой фразе, и даже боль, навечно поселившуюся в его взгляде. Просто сидели бы вечерами у камина, он бы читал, а я украдкой наблюдала, как он шевелит губами в процессе.

Но меня здесь не было. Зато Джед оставался рядом. И, возможно, что-то знает.

– Не реви, – вдруг строго сказал филин.

– Не реву, – всхлипнула я и смахнула слёзы, которые уже бежали по щекам.

– Вот и я говорю: не реви!

Чтобы назойливая птица оставила меня в покое, я, наконец, двинулась в сторону охлаждающего шкафа.

Готовить, к счастью, не пришлось. После поминального обеда осталось довольно много еды. Даже сырое мясо для филина нашлось. Ещё несколько дней протянем, а затем надо делать закупки.

При мысли о финансах, которых хватит, в лучшем случае на неделю, закружилась голова. Как жить дальше? Как разобраться во всём сразу? Отец никогда не привлекал меня к решению бытовых вопросов. Сначала поем, а потом… составлю план действий.

Поставила чайник, порезала мясо на тонкие ломтики и положила на тарелку филина. На кухне, как, впрочем, и в любой другой комнате нашего дома, для птицы был организован специальный насест, куда отлично поместился и сам Джед и тарелка с едой, а также плошка для воды. Конечно, филин должен питаться тушками мелких зверей, но покупать и скармливать ему замороженных цыплят…

– У меня для тебя будет только мясо, – строго предупредила я. – Сам ищи жертв своего рациона!

– Ладно, – внезапно покладисто согласился филин. – Ночью слетаю на охоту, раз мыши из дома разбежались. Но ты всё равно не забывай подкладывать сырое мясо.

Магические животные всегда отличались повышенной прожорливостью. Правда, я так и не узнала, какими же способностями обладает Джед, несмотря на то, что он обитал в нашем доме ещё до моего рождения.

Сама сжевала пару пирожков с яблоками, которые уже начали подсыхать. Хотя в академской столовой я и похуже ела. Выпила чай и уставилась на филина, который давно покончил с мясом и теперь неподвижно сидел, прикрыв глаза.

– Джед, нам надо поговорить.

Реакции – ноль.

– Джед, не заставляй меня произносить твоё имя полностью, это полный бред.

Казалось, филин перестал даже дышать. Мёртвым притворяется что ли?

– Джедиджайя, нам надо поговорить.

Птица ожила, открыла глаза и соблаговолила ответить:

Глава 4.2

Осознав, что дальнейшая беседа с Джедом не имеет смысла, я отправилась в кабинет отца.

Взяла лист бумаги и выписала всё, что касалось его смерти. Никаких подозрений, только факты. Отложила в сторону и новый лист бумаги исписала более насущными вопросами.

Как жить дальше? Нужны деньги.

Либо продать магазин и последовать совету незнакомца, либо открыть магазин и начать копить деньги на новую партию артефактов и аренду в следующем месяце, попутно стараясь не умереть с голоду.

А что продавать? Товары ведь все уничтожены взрывом. Ещё и филина надо чем-то кормить.

Учёба? Пока об этом даже думать некогда. Для поступления в магистратуру нужно представить собственную разработку. Нужно время.

Последовать совету незнакомца? Что-то во мне противилось этому, казалось бы, простому решению. Да и Джед сказал, что продавать магазин нельзя. Инквизитор тут ещё… разрешит ли Конклав заключать сделки купли-продажи на собственность, которая находится под следствием? Насколько помню из короткого ознакомительного курса юриспруденции – вряд ли.

Итак, завтра открываю магазин. Ждать больше нельзя. Чем дольше он закрыт, тем больше постоянных клиентов разбежится по другим лавкам.

Сегодня изучить инструкцию, которую мне передал поверенный. Надеюсь, отец оставил чёткие указания хотя бы о том, как вести дела его магазина.

Список дел оказался внушительным. Каждый месяц необходимо закупать артефакты (на что?) и, само собой, оплачивать коммунальные услуги (их каких денег?!). Линии энергопередач, от которых работают все осветительные кристаллы и холодильный шкаф, а также подсветка магазина - не бесплатные, водоснабжение и отопление в зимнее время года тоже. После чего станет ясно, сколько денег остаётся на еду.

К счастью, взносы в Магистратум и Торговую гильдию оплачены до конца года, и об этом можно будет подумать позже. Зато срок оплаты коммуналки уже через пару дней.

Я вытащила из верхнего ящика свои финансы, пересчитала и тяжело вздохнула. Половина суммы. Необходимо собрать ещё пятьдесят фунтов.

Взяла лист бумаги, металлическое перо заправила чернилами и отправилась делать опись всего, что осталось в лавке.

Всё самое ценное отец всегда хранил в подвале. Запасы мелочёвки для пополнения ассортимента магазина – тоже. Дорогостоящие артефакты, которые готовил на заказ – в прилегающей к нему мастерской.

После смерти отца я видела наш подвал один раз и то мельком. Когда полиция вынудила меня спуститься туда и подтвердить: всё, что там хранилось, обратилось в прах. В том числе и отец…

Я смахнула слёзы, вытащила платок из кармана и высморкалась. Не время, совсем не время горевать.

Села на небольшой табурет, обшитый кожей, положила лист бумаги на полированное дерево стойки.

Расчертила лист бумаги на две части и принялась составлять список. В левую колонку заносила артефакты для женщин, в правую – детские игрушки. Рядом с каждым наименованием записывала количество и стоимость товара, а в самом низу подвела итог.

Около семидесяти фунтов… Добавлю на оплату коммунальных услуг, куплю еды на неделю и всё. Ни о какой закупке товара даже речи не идёт.

Отложила перо и потёрла ноющие от металла пальцы правой руки, на которых к тому же остались синие пятна.

Продать магазин господину Ворсту всё больше казалось разумным, но что-то во мне противилось этому. В любом случае, принимать поспешных решений нельзя. Я выключила освещение в лавке, проверила заперта ли дверь. Затем попрощалась с филином, который предпочитал спать в гостиной на первом этаже, и проверила замок на другой двери дома. Потушила свет и поднялась наверх.

На втором этаже располагалось четыре комнаты. Справа – моя спальня и ванная. Слева – родительская спальня и кабинет мамы, где она занималась рукоделием, иногда рисовала.

Немного постояла у отцовской спальни, размышляя, не могло ли там остаться артефактов, которые можно продать? Но так и не решилась войти. Ещё слишком больно. Среди его вещей меня точно охватят воспоминания, я расплачусь и не смогу уснуть.

Мне необходимо отдохнуть. Нужно подняться рано утром и открыть магазин ещё до того, как народ отправится на работу и по другим делам. Необходимо всем показать, что я готова продолжить дело отца.

Я решительно направилась в свою спальню, слегка постукивая каблуками по деревянному полу. Планировала лечь спать, но кристалл дневника-артефакта горел красным…

Глава 5.1

Засыпала я с улыбкой на лице. Общение с анонимным другом всегда поднимало настроение, а его откровенность подкупала. Какой мужчина признается, что не всегда бывает учтив с окружающими?

Вот уж действительно: «иногда слова на бумаге могут быть более искренними, чем слова, сказанные вживую» … Интересно всё же, что у него за работа? С этими мыслями я и уснула.

Проснулась на рассвете. Приняла душ и уже направлялась в свою комнату, обёрнутая махровым полотенцем, как по всему дому прокатился звон входного колокольчика, а следом – громкий и напористый стук в дверь. Ну а магически усиленный голос, добравшийся даже до второго этажа, не оставил сомнений.

– Эммален Роузли! Именем Конклава, откройте!

Я застыла посреди коридора, не зная, куда бежать. То ли в комнату одеваться, то ли – открывать треклятому инквизитору. Выбор сделали за меня. Постучали снова, причём с такой силой, что содрогнулись стены, и добавили:

– Немедленно откройте!

Плюнув на приличия, рванула вниз, распахнула дверь и в ярости выкрикнула:

– Прекратите ломать мою дверь, лорд ри Кан!

У инквизитора на лице появилось непередаваемое выражение. Чёрные брови приподнялись, а синий взгляд прошёлся по мне, без сомнения, отмечая мокрые, взлохмаченные волосы, полотенце, которое еле сходилось в районе груди и едва ли прикрывало мои ноги хотя бы до середины бедра.

–- Надеюсь, у вас есть веский повод являться в столь ранний час, – едко заметила я, наслаждаясь своей маленькой женской властью. Неприлично, конечно, представать в таком виде перед мужчиной, но инквизитора я опасалась. Когда Конклав так настойчиво стучит – нужно открывать сразу. Дверь сломал бы он, а чинить её пришлось бы мне. Я сейчас не в том положении, чтобы подписываться на дополнительные расходы. Так что оставалось хотя бы злорадствовать по поводу того, что ри Кан явно испытывал неловкость.

– Разрешение Конклава на проведение тайных следственных работ в доме Эммален Роузли, – хрипло произнёс инквизитор, хмурясь, и сунул мне под нос какой-то документ. Дорогая бумага, чернила, отливающие серебром и печать Конклава – глаз среди языков пламени, а сверху – рукоять меча.

– Каких таких следственных работ?! – возмутилась я и вцепилась влажными пальцами в официальное разрешение. Оно и не подумало намокнуть – ясно, что свои документы Конклав на простой бумаге не печатает.

– Тайных, – холодно пояснил инквизитор, аккуратно высвобождая из моих пальцев документ. Кажется, он взял себя в руки, потому что голос лишился хрипотцы, а взгляд стал колким и сосредоточенным.

– Вы обязаны предоставлять мне доступ в ваш дом, госпожа Роузли, ежедневно, в любое время дня и ночи вплоть до того момента, пока я не закончу следственные работы, о чём вы также получите официальное уведомление.

В этот момент я себя почувствовала жутко неуютно рядом с холёным инквизитором. Мало того что он был выше меня на целую голову, полностью одет, в отличие от завёрнутой в одно полотенце девицы, да ещё смотрел на меня сверху вниз – в прямом и переносном смысле.

– Я сегодня должна открыть магазин! Какие ещё следственные работы?

– Тайные, – в очередной раз пояснил инквизитор.

– Да, я уже поняла! Если я не открою магазин сегодня же – завтра мне уже нечего будет есть, вы это понимаете?

– Следствие будет проходить в подвале. Вряд ли я помешаю работе вашего магазина.

Я задумалась.

– А вы, что же? Будете совсем один?

Ри Кан кивнул.

– И у меня нет выбора?

– Совершенно, верно, госпожа Роузли.

– Ладно, расследуйте, – махнула я рукой в сторону подвала и закрыла входную дверь, вынудив инквизитора подвинуться.

– Вы должны подписать соглашение о неразглашении, – хмуро объявил он. – А также заполнить форму бэ-ноль-три о том, что я поставил вас в известность о ходе следственных работ и предъявил разрешение Конклава.

– Не раньше, чем я оденусь и выпью утреннюю чашку чая.

– Издеваетесь?

Я вскинула подбородок и посмотрела в синие глаза лорда ри Кан.

– А вы? Я едва успела принять душ! Посмотрите, в каком состоянии у меня волосы!

Зря я это сказала. Потому что от волос взгляд инквизитора снова соскользнул на едва сходящееся полотенце в районе груди.

– Хорошо, я подожду, – ответил мужчина, отводя глаза.

На второй этаж я взлетела как пуля. Привела волосы в порядок с помощью артефакта-сушилки и скрутила их в тугой пучок на затылке. Надела белую рубашку, а поверх – коричневый сарафан. Немаркий, строгий, который прибавлял мне добрый десяток лет. Посмотрелась в зеркало и накрасила губы тёмной помадой. Теперь я точно выгляжу не как вчерашняя выпускница академии, а как настоящая хозяйка артефактной лавки. Для солидности прикрепила к воротничку мамину брошь – тяжёлую вещицу с рубинами. Даже она считала это украшение старомодным.

Зато я смотрелась более, чем солидно. Не знаю, зачем я так стараюсь. Все жители нашего района знают, как я выгляжу. Неужели хочу предстать перед инквизитором в ином виде? Вчера – заплаканная и потерянная девчонка, сегодня – вообще разнузданная девица в одном полотенце. Пожалуй, что да… хочется, чтобы он всё же увидел во мне серьёзную, взрослую женщину. Нельзя показывать свои слабости инквизиторам, а этот конкретный и так увидел слишком много. В прямом и переносном смысле.

Глава 5.2

Спустилась и застыла на последней ступеньке, прислушиваясь к разговору в гостиной.

Лорд ри Кан явно чувствовал себя как дома. Повесил сюртук на вешалке у входа, пристроил цилиндр там же, а на журнальном столике меня уже ждали бумаги на подпись.

Джедиджайя поучительно вещал:

– Истинный джентльмен должен быть полностью одет перед дамой.

– Ваша дама встретила меня в одном полотенце, – ответил инквизитор.

– Неважно. То, что леди позволяет себе вольности, не означает, что джентльмен должен ответить тем же. Я считаю, что вы должны снимать сюртук только в подвале.

– Он испачкается в ходе следственных работ. Джентльмен не может ходить по городу в грязном сюртуке.

– Это верно, – ухнул Джед и замолчал, очевидно, размышляя, как бы решить эту важную задачу.

Я подошла и села, пододвинув разложенные на столике документы.

– Где подписать?

– А как же чай? – изогнул тёмную бровь инквизитор.

– Хочу, чтобы вы побыстрее ушли в подвал. Тогда мне не придётся угощать вас завтраком.

Мужчина понимающе усмехнулся.

– И вот с такой «леди» мне приходится иметь дело, – обратился он к филину.

– Увы, – ухнул тот в ответ. – Родители её избаловали вседозволенностью.

Не прислушиваясь к их разговору, я пробежалась по документу, согласно которому я, Эммален Роузли, обязуюсь предоставлять доступ к моему дому инквизитору Конклава – Артану ри Кан, дом Раннэн.

Как же меня бесят эти «дома»!

В любое время дня и ночи вплоть до окончательного завершения им следственных работ и получения мною официального уведомления об этом.

Дата, подпись. Я поставила своё имя, позавидовав артефактному перу, от которого пальцы не пачкались чернилами и которое могло ускорять процесс письма. Даже переключатель скоростей имелся. В случае необходимости перо имело опцию самостоятельно записывать под диктовку. Затем перешла к заполнению формы. К счастью, много сведения она не требовала.

– Благодарю за содействие, госпожа Роузли, – произнёс инквизитор.

Спрятал бумаги в объёмный чемоданчик, внутри которого, как я заметила, имелся целый набор инструментов, поднялся и направился в подвал.

– Ах да. Ни при каких обстоятельствах не заходите внутрь. Если услышите взрыв – быстро покиньте дом и сразу же обратить в Конклав. Воспользуйтесь моей визиткой. Просто порвите карточку – помощь тут же прибудет.

– Взрыв? Вы шутите?

– Не имею привычки шутить на работе.

С этими словами инквизитор, наконец-то скрылся в подвале. Я же снова поднялась на второй этаж. Визитка лорда ри Кан валялась в кармане вчерашнего платья, которое, к слову, не мешало бы отнести в прачечную. Жаль, на это нет денег. Ладно, сменных платьев у меня достаточно, а потом можно перейти на мамины. Переложила визитку себе в карман – вдруг и правда что-то взорвётся?

* * *

Артан ри Кан

До чего вульгарная девица! Ни одна уважающая женщина любого сословия – будь она леди или дочь лавочника – не стала бы открывать дверь в одном полотенце! Нет, себя Артан тоже не оправдывал. Даже если бы она предстала перед ним в чём мать родила – истинный джентльмен обязан сразу опустить глаза в пол и внимательно разглядывать носки своих ботинок. Инквизитор себя переоценил. Пытался смотреть в глаза девице, но взгляд то и дело соскальзывал и… Артан рассмотрел всё. Приличного размера выпуклости в районе груди, нежную фарфоровую кожу и россыпь веснушек на ключице. Всё это богатство теперь так и стояло перед внутренним взором, мешая сосредоточиться на работе.

А работа предстояла обширная. Подвал почтенного торговца Роузли представлял собой настоящее месиво.

Взрыв образовал воронку, которая проломила фундамент и уходила глубоко в землю, раскидав вокруг себе горы щепок, бывшие некогда мебелью и артефактами.

Почему дом не рухнул – вот где крылась истинная загадка. По-хорошему девицу надо бы выселить, потому что обвалиться лавка могла в любой момент.

Правда, Артан уже выяснил кое-какие обстоятельства и знал, что идти Эммален Роузли некуда. Она окончила академию, место в общежитии официально за ней больше не числится. Девушка собиралась осенью поступать в магистратуру и только потом у неё появится новое койко-место согласно приказу ректора. До тех пор… других родственников у девушки не было. Хотя, возможно, есть друзья, которые смогут приютить на лето?

Это он выяснит позже. Сейчас самое важное. Нужна лестница, чтобы спуститься к центру воронки. Конечно, у него имелась складная лестница-артефакт, которой он пользовался во всех экстренных ситуациях. Выглядела она как плоская, металлическая палка и всегда имелась в чемодане с инструментами. Сегодня он её не взял, как и другие артефакты. Собрал самые простые инструменты. Пользоваться магией в подвале дома Роузли ни в коем случае нельзя.

Любой инструмент может исказить остаточный след или уничтожить улики.

Артан вернулся в гостиную. Девица вместе со своим зловредным филином куда-то исчезли. Зато нарисовался новый персонаж.