Мажор Мороз по соседству

1. Дед Мороз не суй свой нос

Буйная

«Новый год, без гандонов», – именно с таким девизом я и собираюсь с ноги открыть дверь в грядущий год!

До истины я пришла не сразу, ох, не сразу. И "помогли", конечно, – рога наставили.

Семь лет я убила на убожество, веря в какую-то сказочную хрень, мол, когда-нибудь Юрочка, а он же сыночка-корзиночка и свинушка неблагодарная, образумится и позовёт меня замуж, но нет. Чудо не случилось. И, как говорят в народе, беда не приходит одна. С Машкой мы прошли огонь и медные трубы, пережили сто пять тысяч её женатиков, бросивших её на произвол судьбы, и даже переболели ветрянкой в одно время. Но это не остановило эту суку залезть на моего парня. Без подробностей и красок: сволочи разбили мне сердце, а я – их морды. Как оказалось, они уже два года втихаря шушукались.

Хотелось вырвать их из памяти, как кошмарный сон, навсегда вычеркнуть из жизни. Поэтому я, словно предчувствуя новую главу, и сняла эту квартиру под самый Новый год. Спасибо папе, помог найти. Кстати, может, я и съехала не только ради перемен, но и потому, что порядком устала стеснять отца. Ему ведь, наверняка, хотелось привести домой женщину, а тут я, двадцатисемилетняя дочь… Каринка, старшая сестра, вообще не парилась насчёт парней, вон, крутит с каким-то бизнесменом, лет на десять старше. А я…дура, ждала, что Юрка оторвется от мамкиной сиськи и предложит жить вместе. Папа давно твердил: "Беги от этого Черкасова!", а я, глупая, не слушала, верила, что одумается. Но сейчас не о дерьме…

Я волочилась следом за отцом и тетей Лилей, вяло оглядывая новенький торговый центр, в котором оказалась впервые. Ноги гудели, как трансформаторная будка – с одиннадцати утра наматываем круги! У папы, кажется, скоро руки отвалятся от этих пакетов, а у меня, чувствую, глаз начнет дергаться от раздражения. Эта долбанная «Джингл белс», которую сегодня крутят раз, наверное, в тридцатый, уже просится, чтобы на нее накатали коллективную жалобу.

– Ну когда уже домой? – протянула я, обращаясь к тете Лиле.

– Борюсь, можешь уже идти в машину. А ты Юлька, подожди меня здесь я напрочь забыла про ананасы, – она вручила мне тяжелые пакеты..

Блеск! Казалось, мы вынесли все магазины, а про ананасы, как всегда, в самый последний момент вспомнили.

– Может, возле дома купим? – с надеждой посмотрела я на папу, но он лишь устало пожал плечами.

– Тут скидки! – как отрезала тетя Лиля.

– Скидки, доченька, – обреченно вздохнул папа.

Тётя уже неслась к эскалатору, и мне оставалось только смириться с неизбежным. Семейный шопинг – лучшее средство от всех бед, ага, конечно. Мой скромный обед из овощного салата и кофе с шоколадкой давно переварились. Во мне проснулся такой зверский аппетит, что я готова была сожрать кого-нибудь живьем. И предательский желудок громко подтвердил мои мысли утробным урчанием.

В торговом центре по-прежнему кипела жизнь, людской муравейник снувал между магазинами в поисках провизии и подарков для детворы. И так во всех торговых центрах, начиная с католического Рождества.

В самом центре первого этажа возвышалось нечто – огромная белая елка, увешанная каким-то немыслимым количеством игрушек. Я поморщилась. Что за безвкусица! Не понимаю я этого тренда на белые и розовые елки. Елка должна быть зеленой, как в детстве!

Молодежь и не только, умудрялась делать селфи на фоне этого китча, фотографируясь по очереди в полный рост. На троноподобном стуле восседал ряженый клоун в костюме Деда Мороза. Дети облепили аниматора, нашептывая свои желания. Помню, когда-то и я верила в эти сказки. Забавно, но взрослые ради прикола тоже присаживаются к нему на колени! Селфи – и сразу в соцсети.

Мужика с бородой атаковали со всех сторон. Причем детей было даже меньше, чем взрослых. Мне просто нечем было заняться, пока тетя Лиля отбивалась за последнюю банку ананасов, и я подошла поближе.

Очередная девушка, бог знает какая по счету, эффектно плюхнулась на колени к незнакомцу и, наматывая локон на палец, томно смотрела ему в глаза.

– В этом году я была хорошей девочкой, – промурлыкала она, впиваясь взглядом в аниматора. Казалось, одним этим взглядом она способна загипнотизировать кого угодно.

– И чего же ты хочешь, моя сладенькая? – просипел тот почти у самых её губ. Ну и нахал же!

– Хочу машину… Бентли, парня… Брэда Питта, – томно протянула девушка, кутаясь в белоснежную полушубку. – Ну, такого горячего, чтобы искры летели…

Вот уж скромность точно не её конёк.

– Киса, черкани свой номерок, – прошептал он, обжигая её шею своим дыханием, – на Новый год подарю тебе такого мачо, закачаешься.

Да этот ряженый клоун вовсю окучивает эту пустышку.

Как же я, оказывается, ненавижу блондинов. Прям триггерило от них. Наверное, потому что мой бывший мудозвон был чистокровным блондином, а мои теперь светло-русые залиты розовым. Все лучше, чем это проклятое "блондинка – значит дура".

А этот чебупель, однозначно на себя намекал. Типичный ловелас.

Озорная блондинка на шпильках вывела маркером свой номер прямо на его рельефной груди. Легко спрыгнув вниз, она тут же ощутила смачный шлепок по аппетитной заднице.

Старики поспешно заслонили детям глаза. Этот ряженый скользнул взглядом в мою сторону. Видать, заметил, как скривилась моя физиономия от увиденного. С его коленей соскользнула очередная девица, оставив ему номерок.

Народ прибывал, словно вода во время прилива. Вдруг он окинул меня взглядом с головы до пят и, словно призывая непослушного котенка, поманил указательным пальцем к себе. Я, в полном недоумении, ткнула пальцем в грудь, мол, это я? Оглянулась, убедиться, что не ошиблась адресом. Увидела его кивок. "Ну вот еще," – пронеслось в голове. Этого точно не было в моих планах.

– Спасибо, не нужно, – я отшатнулась, будто от удара.

– Обижаешь, старого, – загремел он смехом,. – Да подойди поближе, деточка.

Деточка? Да он точно с оленей упал!

– Боишься меня? – скривился он в подобии улыбки, этот пень в дурацком костюме.

2. Жизнь без… плохих людей

По телеку, как всегда под Новый год крутили “Иронию судьбы”, тётя Лиля сосредоточенно шуршала теркой, натирая вареную свеклу, а папа, орудуя ножом, виртуозно разделывал селедку. Я, устроившись на табуретке, послушно чистила картошку и в который раз дивилась – как мы вообще раньше втроем умудрялись ютиться в этой квартире! Тут ведь и яблоку негде было упасть.

Кухня – крохотная, скорее игрушечная. Когда-то она досталась отцу совершенно даром, как молодому учителю истории. Мамы не стало рано, и он так и не женился больше. Тётя Лиля, мамина сестра, наведывалась к нам из Москвы по праздникам с целой горой столичных подарков. Её шавка – чихуахуа Марта, путалась под ногами и противно повизгивала, клянча что-нибудь вкусненькое со стола.

Любимый мотив новогоднего вальса заиграл на экране, тётя начала мычать под нос музыку. Папа, уловив волну, решил поддержать, и… понеслось. Лучше бы он этого не делал! Его вокальные потуги – это была симфония хаоса, какофония страданий для моих бедных ушей. Я уже готова была бежать на край света, лишь бы не слышать этого, но тут, о чудо, зазвонил телефон в соседней комнате, даровав мне долгожданное спасение.

– Ю-ю-юляша-а-а! – провизжала в трубке Карина, словно новогодняя мишура, запутавшаяся в проводах. . – С наступающим, детка.

– Карина, хоть бы с собой позвала на Мальдивы, у меня с этими пенсионерами крыша поедет, – проворчала я, в голосе сквозила легкая обида, смешанная с радостью от звонка сестры.

– Юль, я слышала от тёти Лили, что вы с Юркой разошлись? – заплетающийся язык выдал изрядную дозу выпитого. Ну вот, явилась не запылилась, пьяная в стельку.

– Ага, как в море корабли, – буркнула я. – Ты позвонила обсудить мою личную жизнь. Если да, то я кладу трубку. Один… Два…

– Не-не-не! Юлька, погоди. У меня шикарная новость. Ты стоишь или сидишь. Займи менее травмоопасное положение… Короче, Матвей сделал мне предложение.

– Ой, да ладно, – обрадовалась за старшую сестру. – Это самая лучшая новость в уходящем году.

– Да, и короче… Юль, мы тебя с таким красавчиком познакомим, напрочь забудешь своего стручка.

Я хохотнула. Про стручок в точку!

– Да не нужен мне никто, дай насладиться свободой, – отвечаю ей.

Карина, как магнит, притягивала воротил с деньгами, готовых ради неё на всё. А на мою долю вечно выпадали какие-то отбросы – либо торчки, либо ходоки налево. Других вариантов судьба, видимо, не предусмотрела.

– Один фиг придется познакомить вас на свадьбе. Думаем в июле.

Я присвистнула. Далековато, конечно. Но дело молодых, как говорится.

– Новый год с папой и тёткой встретишь? – спрашивает сестра.

– Да, а потом после полуночи тётя отвезет меня в новую квартиру, – вздохнула я, бросив тоскливый взгляд на клетчатую сумку, где ютились самые необходимые вещи для начала. Переезд в ночь на первое января… Наверное, ничего более абсурдного в голову мне еще не приходило.

– Может после праздников?

– Я решила, что с первого числа начну жизнь с нуля, – проследив за тем, как маленькая крыса по имени Марта выбежала из кухни с палкой полусухой колбасы.

– Марта! Дрянь блохастая! – кричала тётя, выбегая из кухни.

– Ну да, лучше сейчас, – понимающе хохотнула сестра. – Ладно, Юляшка, мне на СПА пора. Поцелуй папика за меня.

– Обязательно. Матвею привет. С наступающим, – как только сестра отключилась, я проследила за тем, как тётя Лиля отвоевывала у собаки колбасу. Лишь бы не она красовалась потом на праздничном столе, нарезанная тонкими ломтиками.

Закончив с лепкой пельменей, я, обессиленная, плюхнулась на кровать и сразу же зажгла гирлянду. Праздничное настроение требовалось как воздух! Телефон трезвонил без умолку, забрасывая меня новогодними поздравлениями от родных и друзей. Сил и желания отвечать не было совершенно.

Вот и последний вечер в доме, где прошло моё детство. Двадцать шесть лет – целая жизнь под родной крышей. Время неумолимо, да и годы не щадят. Ровесницы давно замужем, дети скоро в школу пойдут, а я всё тут, на одном месте, жду невесть чего. Хотя, если честно, я даже смирилась с этим. Не представляю себя ничьей женой. Хватит с меня отношений!

Папа ловко выволок кухонный стол и водрузил его в зале. Мы с тетей Лилей, как заправские хозяйки, принялись расставлять тарелки и раскладывать закуски. Ёлка, примостившаяся в углу, озорно подмигивала нам разноцветными огоньками. Эх, жаль, что я выросла, ушла та пора, когда верила в Деда Мороза, ждала, замирая от восторга, подарочки под ёлочкой и с выражением читала стишок на утреннике.

– Юль, ну правда, давай оливье подвинем, а пельмени – прям в центр стола поставим! – предложила тётя, и взгляд у неё был такой, что спорить даже в голову не пришло.

Пока на плите задорно булькала вода, мы с папой чокнулись бокалами игристого, провожая старый год.

По телеку показывали Москву, а президент вещал что-то своё. Тётя, пыхтя, притащила с кухни пельмени и подсела к нам. ЗОЖница до мозга костей, она даже в праздники глушила свой персиковый сок. Налила его в стакан, как раз когда я поджигала крошечный клочок бумаги. Обычно я писала там всякую девчачью фигню: свадьба с Юркой, детишки от него и вот это всё. А в этот раз – другое дело. Вывела крупно: “Здоровья семье” и “Жизнь без гандонов”. .

Когда пепел растворился в игристом, наши бокалы звякнули в последний раз, и я осушила свой до дна. Верила, что с первым январским рассветом в мою жизнь ворвется что-то новое и прекрасное…

3. А вот... Мороз!

Городская площадь в этом году буквально бурлила жизнью. Аниматоры в костюмах Деда Мороза и Снегурочки щедро осыпали детвору конфетами, подвыпившие мужички надрывали глотки, а их жены безуспешно пытались утихомирить разбушевавшихся супругов. Детский смех, звенящий и чистый, разносился над площадью, когда ребятня с визгом скатывалась с ледяных горок. Новый год – праздник, когда даже воздух пропитан чудом, в которое взрослые, увы, разучились верить. Но жизнь, как новогодняя гирлянда, продолжала искриться яркими красками.

Папа встретил своих коллег… И началось! Вечные разговоры о работе. Неужели им самим не надоело? Я в свои выходные стараюсь не вспоминать место, которое доводит меня до истерики.

— Юль, а там не Юрка, случаем? — тётя легонько дернула меня за рукав. Я обернулась и точно – вот он, мой бывший, собственной персоной, в компании мамы и бабушки. Схватив тётку за руку, я потащила её в гущу толпы. — Ну, как дети малые, — покачала головой женщина. — Может, поговорите уже, наконец?

— Мне нечего обсуждать с этим предателем! — буркнула я, нахмурившись.

И тут над головами раздался первый удар, прорезавший ночную тишину. В темных облаках вспыхнули огни салюта, расцветая причудливыми узорами. Они то вытягивались в длинные мерцающие нити, то рассыпались мириадами искр, завораживая своей красотой. Детвора визжала от восторга, тыча пальцами в небо, но я не разделяла всеобщего ликования.

— Увези меня скорее в новую квартиру, — нетерпеливо попросила я.

– Что? Уже? – изумилась тётя Лиля. Мне так хотелось остаться одной, пригубить шампанского в тишине и дать волю слезам, чтоб хоть немного отпустило.

– Да, – кивнула я. Тётя Лиля шумно вздохнула. Было видно, что роль водителя в её планы сегодня не входила. Если бы она пила с нами, никто бы её не дергал.

– Ладно, скажу Борьке, чтоб подождал. Мы ещё к Людке хотели в гости заскочить. Посиди пока в машине, – невысокая, пышная женщина протянула мне ключи и зашагала к отцу.

На стоянке, как верный конь, ждал наш старенький "Матиз". Я забралась на переднее сиденье и уставилась в окно. Молодые ребята, дурачась, кидались снежками, и вдруг один угодил тёте Лиле прямо в голову. Я усмехнулась, наблюдая, как она начинает отчитывать опешивших парней, которые тут же врассыпную бросились наутек.

– Вот же мелкие засранцы, – прохрипела она, натягивая шапку поглубже. – Где воспитание у этих сорванцов? – Тётя Лиля возмущённо поджала губы. – Куда хоть ехать-то? – перевела она дух, бросив на меня быстрый взгляд. Я молча ткнула пальцем в телефон, где уже был проложен маршрут. За окном дворники лениво гоняли метлами первые снежинки. – Ну и выдумала, – ворчала тётя Лиля всю дорогу. – Нормальные люди после праздников переезжают, а ей сейчас приспичило! А ёлка тебе на кой чёрт? – Она покосилась на зеркало заднего вида. На заднем сиденье, вместе с моими пожитками, скромно ютилась искусственная мини-ёлочка, упакованная в пакет.

— Для праздничного настроения, — усмехнулась я, наблюдая, как тётя Лиля сосредоточенно лавирует по пустынной трассе, где в такой день не сыщешь и машины. — Да ладно, тёть Лиль, я же на Рождество к вам приеду, — успокоила её.

— Юль, я, конечно, не эксперт в отношениях, сама знаешь, замужем не была, но то, что ты бегаешь от бывшего… это уже ни в какие ворота.

— Тёть Лиль, да не бегаю я от него! Просто за его рожу переживаю, знаешь, как кулаки чешутся? — хмыкнула я.

— Ну, догадываюсь, — рассмеялась она, словно перед глазами снова возникла картина, как она сама, с топором наперевес, гонялась за своим бывшим, застукав его на даче с соседкой. Чудом обошлось без жертв! Вспыльчивость и агрессивность у меня – это тётки Лилькины гены. Да и похожи мы с ней, как сестры, вот правда. А Каринка вся в родителей. Мы с сестрой, что лицом, что характером – две разные вселенные. Она тихая, рассудительная, а я… ну, из тех, у кого «горит сарай – горит и хата». Хотя, надо сказать, тётя Лиля с годами стала спокойной. — Короче, отвлекись на что-нибудь другое, — советовала мне.

Да я бы с радостью.

— Например? — подхватила я, усмехнувшись.

— Найди себе мужика на ночь. Знаешь, как нервы иногда успокаивает, — с мудрым видом посоветовала тётя, опираясь на свой богатый жизненный опыт.

– Легко сказать. Ты видела этих хмырей? Один другого краше – мамкины сынки да цветочки полевые.

– Да уж, с мужиками сейчас дефицит. Их уже щенками разобрали. Но ты нос не вешай и будь начеку, авось и тебе перепадёт экземпляр, от которого твои трусики нужно будет выжимать каждый раз, как он на тебя посмотрит.

Тринадцать лет разницы – это не хухры-мухры. С тётей Лилей мы могли обсуждать даже секс, но язык не поворачивался звать её просто Лилей. А вот Карина запросто могла обращаться к ней по имени.

– Постараюсь. О, так вот он! – я кивнула на пятиэтажку и тут же замерла, заметив проблеск света в окне четвертого этажа. Наверное, причудилось.

Машина мягко притормозила у самого подъезда. Я вытащила из салона сумку и пакет, неосторожно задев ветками спрятанную в ней ёлку, и в тот же миг жалобно скрипнуло опускающееся стекло водительской двери.

— Может, зайдёшь? — приглашала её к себе.

— В другой раз. Борьку надо забрать, пока он там со своими историками не наклюкался, — она чмокнула меня в щёку и добавила, подмигнув. — Позвони днём, как проснёшься. И помни, солнце: лучше сейчас плохо, чтоб потом было хорошо.

Я улыбнулась ей. Помахав на прощание, достала из кармана ключи.

Фонарь выхватывал из темноты безупречность двора… Не то что у нас, вечная разруха.

Музыка била наотмашь, пронизывая весь подъезд. Кто-то явно закатил знатную вечеринку. С каждой ступенькой пульс нарастал, отбивая ритм в унисон с басами. А потом я поняла – эпицентр вакханалии находится прямо за моей дверью.

Неужели стены стали настолько тонкими?

Пальцы дрожали, никак не попадая ключом в замочную скважину. Щелчок. Дверь поддалась, и меня окатило волной удушливого запаха кальяна и чего-то еще, неуловимо знакомого и отвратительного. В полумраке квартиры, словно тени, колыхались фигуры незнакомцев. Они таращились на меня, как на диковинный экспонат в музее.